Изгнанник

- Это наказание какое-то! – сетовала Фрэйя, а маленькая пушистая белая кошка испуганно и одновременно сердито таращилась на свою громкоголосую хозяйку. Кошка не любила Фрэйю. Не любила за то, что та иногда шлёпала её ладонью, не разрешала спать, где вздумается, и громко ругалась. Почему-то всегда именно на неё. - Твои вопли поднимут и мёртвого, Фрэйя, – презрительно фыркает появившийся откуда ни возьмись Локи. – Будь осторожна, а то опять какой-нибудь турс захочет взять тебя в жёны. Первая красавица девяти миров скривила такую надменную мину, что даже у младшего принца, вовсе не обделённого театральными способностями, не получилось бы это скопировать. - Эта белобрысая тебя обижает? – тихо обратился Локи к забившемуся в угол котёнку. – Она ужасная, я знаю. Иди сюда. Кошечка, вовсе сбитая с толку, всё же делает шаг к странному двуногому, и тот гладит её и чешет за ухом. Так приятно, так нежно... Хозяйка никогда не бывает так ласкова с ней. - Ты вновь поссорился с Фрэйей? Это подошла Фригга. - Я слышала ваш разговор, Локи. Это неучтиво. - Бессловесная тварь учтивее, чем эта избалованная девка, – холодно отвечает принц, поднимаясь с колен. – Она не любит никого, кроме себя, и я не обязан её любить. - Локи! А это уже Тор. Как всегда, летит, вылупив глаза не смотря под ноги. - МЯУ! – вопит кошка, которой громовержец наступил на хвост. Маленький белый комочек опрометью бросается прочь и в мгновение ока исчезает из вида. - Отродье Хель! – рявкнул с перепугу Одинсон. Его драгоценный нос едва не встретился с полом, громовержец лишь чудом удержал равновесие. - Тор, ты придурок! – выкрикнул Локи и… проснулся. Сначала принц вообще не сообразил, где находится, и ошарашено заморгал, глядя по сторонам. Голова была тяжёлой, как глиняный горшок, во рту всё пересохло, а глаза жгло, словно в них песка насыпали. Выключив телевизор, Лафейсон поплёлся на кухню и принялся пить воду прямо из крана. Холод обжёг внутренности, а на языке остался противный металлический привкус. Люди так загадили свой мир, что и воду уже нельзя было пить просто так. Разумеется, простые обыватели не почувствовали бы разницы, но Локи знал вкус по-настоящему чистой воды. Тем не менее, жажду он кое-как утолил. Трикстера шатало, словно пьяного, когда он вновь побрёл в комнату, и морозило, словно какого-нибудь смертного, по глупости вышедшего в непогоду слишком легко одетым. А он теперь и был одним из этих слабых созданий, чью жизнь могло прервать осложнение после элементарного насморка. Допив остатки остывшего чая, Локи свернулся калачиком на кровати и сцепил зубы. Грудь и спина снова разнылись, и маг прекрасно понимал, что морозит его, и голова кружится как раз из-за воспалившейся раны, но всё, что ему оставалось, - это ждать. Ждать улучшения или же собственной медленной смерти, потому что помощи ждать было не от кого. Чья-то прохладная ладонь коснулась его лба. Лофт с трудом приподнял воспалённые веки и с усилием, но улыбнулся. Наверное, он умер во сне, иначе как объяснить то, что он видел? Эту женщину трикстер узнал бы в любой толпе. - Мама? – Локи просто не мог называть её по-другому, даже когда узнал, что не родной сын для Фригги. Она вырастила его, воспитала и никогда не делала разницы между ним и Тором, в отличие от Одина. – Всё закончилось? Мы теперь… вместе? Фригга молчала, лишь отрицательно качнула головой. Это молчаливое "нет" отрезвило мага не хуже пощёчины, и первое, что он ощутил следом - страх. Страх не успеть сказать ей то, что он так и не успел, но... С чего начать? - Только не уходи! Он бы хотел крикнуть, а с пересохших губ сорвался лишь едва слышный шёпот. Но ведь для любящего сердца и шёпота достаточно, не так ли? - Прости меня… Прости, что не смог спасти тебя тогда… Что стал таким, каким ты и представить себе не могла… Но прежним я уже не стану… И не изменю того, что натворил… А теперь… наверно, пришёл час расплаты… Локи не было страшно. С того момента, как принц узнал, что чужой в своей семье, он перестал бояться абсолютно всего, в том числе и собственной гибели. Все его поступки, особенно самые, казалось бы, неадекватные списывали на безумие, но Лофт далеко не был безумцем, рассчитывая свои действия на несколько шагов вперёд. Вот только собственные силы не рассчитал, когда бросился спасать глупого сводного братца от кулаков Проклятого. Мать бережно привлекла его к себе, так же, как и раньше, в далёкие полузабытые годы детства и юности, когда обнимала и утешала своего младшего ребёнка. В этих объятиях было так тепло, так безопасно... Так же, как и всегда. Тут же на кровать запрыгнула пушистая белая кошка, та самая, что внезапно вторглась в новый дом Локи, и которую он совсем недавно вновь вышвырнул за дверь. Фригга огладила животное по пушистому боку. - Она убережёт тебя, милый мой сын, – обратилась царица к Локи. – Не даст унывать, когда будет грустно, и поддержит в час веселья. Она подскажет, как выдержать это испытание. - Значит… это ты послала её ко мне? – хрипло спросил Лофт, цепляясь за шёлковую накидку приёмной матери. - Я люблю тебя, родной, – прошептала женщина, целуя сына в лоб и одновременно касаясь ладонью его груди, того места, где была та страшная рана. Тут же Лофт ощутил сильную боль, резкую и пульсирующую, словно бы рану прижгли калёным железом. Нет, он точно ещё не умер, покойники ведь боли не чувствуют. Трикстер очнулся от собственного крика. В комнате никого, значит, встреча с матерью ему только приснилась. Этого следовало ожидать... Кошки тоже не было, и это тоже была правда, потому что он самолично её вышвырнул. Тело смертного показалось Локи невероятно тяжёлым и слабым, когда он вновь сполз со своего ложа и поплёлся в кухню за водой. За окном разливался унылый в своей серости мидгардский вечер. Кутаясь в тонкое одеяло, Лафейсон уже собрался набрать в стакан воды из-под крана, но, вспомнив её противный привкус, передумал и включил чайник. Кипяток хотя бы не был таким мерзким, словно в нём чьи-то грязные носки прополоскали. Ожидая, пока закипит вода, молодой маг подошёл к окну и прижался лбом к прохладному стеклу. Снаружи шёл проливной дождь, редкие прохожие, скрываясь под цветными зонтами, спешили кто куда, лишь бы побыстрее оказаться в тёплом и сухом месте. Потом Локи заметил какое-то шевеление на дереве, росшем у окон, и понял, что на толстой ветке сидит абсолютно мокрая кошка, глядящая на него самого тоскливым взглядом. - Пушинка! – трикстер распахнул окно и едва не вывалился при этом наружу. – Иди сюда! Услышав, что её зовут, кошка тут же вспрыгнула на подоконник, а с подоконника - на пол, оставляя за собой цепочку мокрых следов. Почему она всё это время сидела на ветке под дождём, а не забилась в какой-нибудь подъезд или подвал, можно было только догадываться. - Впервые вижу, чтобы кошке нравился дождь, – ляпнул Локи первое, что пришло в голову. – Хотя, если ты не от мира сего… - Я ненавижу дождь, – фыркнула гостья, которая утратила всю свою пушистость и презентабельность и сейчас напоминала какое-то облезлое мокрое чучелко. - Я не знал, что ты - это ты, – словно бы оправдывался Лафейсон, всё ещё кутаясь в плед. – Если бы Фригга не сказала мне… - Что, она и тебе снилась? Кошка взглянула на стоявшего перед ней двуногого с нескрываемым удивлением. Локи кивнул и потёр глаза ладонью. - Прости, я… был несколько груб. Мне тяжело слышать что-либо о Фригге. Кажется, что каждый, кто говорит о ней, произносит нечто кощунственное. - Ладно, забыли, двуногий. Мир. А как насчёт покормить? Этот вопрос волновал Пушинку ещё со вчерашнего полудня, поскольку на помойке все приличные куски уже расхватали, а охота на мышей была неудачной. - Я Локи, – как бы напомнил маг. Сняв с крючка кухонное полотенце, он зачем-то завернул в него кошку, а сам заглянул в холодильник. – У меня только… как это называется… сосиски. И несколько сырых яиц. Пушинка звонко мурлыкнула от нетерпения. Что ни говори, а нормально поесть ей удавалось далеко не каждый день. - Завтра опять придётся идти туда, где продают еду, – посетовал йотун-полукровка, отрезав для пушистой собеседницы кусок сосиски, а остальные покрошив в яичницу. – Не люблю такие большие скопления людей. Неважно, смертных или бессмертных. Животное заговорило лишь тогда, когда проглотило брошенное на пол угощение. Конечно, этого было явно маловато, но привередничать не приходилось. Она обходилась и меньшим до встречи с двуногим. - А ты притворись, будто один из них, – посоветовала Пушинка, обвившись тельцем вокруг ноги "своего человека" и запрокинув моську. – Тысячи двуногих ежедневно добывают еду в этих больших длинных домах. Ты тоже научишься. Надо только иметь при себе зелёные шуршашки, их обменивают на вкусности. - Это-то я знаю, – вздохнул Локи. – Не наше асгардское золото, конечно, но принцип действия тот же самый. Принц достал из шкафчика две небольшие керамические миски и, решив, что ему они без надобности, приспособил одну под еду для кошки, а другую - под воду. - Видел бы меня Тор - обсмеял бы… При упоминании имени громовержца кошка презрительно фыркнула и принялась приводить в порядок слипшуюся от воды шубку. Надо было выглядеть хорошо, чтобы двуногому созданию было приятно гладить её. Локи же задумчиво съел свой нехитрый ужин и, вымыв посуду, направился в ванную. Чистоту Лафейсон любил во всем, особенно тщательно он следил за чистотой тела. Ванная в новом жилище была снабжена лишь минимумом средств для тела и волос - всего-то один шампунь, один гель для душа и кусок мыла - поэтому асгардский принц решил исправить и это досадное недоразумение в будущем. Вымывшись, Локи снова занялся раной, но теперь она, хотя бы, не выглядела так жутко, как до этого. Он и не заметил, что всё это время кошка сидит тут же на полу и наблюдает за ним. Наблюдает без малейшего намёка на совесть. - Что-то хочешь спросить? – трикстер уже привычно обмотался бинтом, натянул футболку поудобнее и сложил содержимое аптечки обратно. – Почему я ещё жив, так? - Ты ещё довольно молодой, и тебе рано умирать, – ответила на поставленный вопрос пушистая бестия. Вильнув мохнатым задом, кошка в один прыжок забралась на край ванны, а с него в раковину, надавила лапкой на кран и принялась пить потёкшую тонкой струйкой воду. - На войне не выбирают, молодого убивать или старого. А меня хотели бы убить многие. С удовольствием выстроились бы в очередь, а, может, и поцапались бы за право прикончить мерзавца в моём лице. А вода тут гадкая. - Всё равно лучше, чем пить из лужи. Кошка вновь тронула лапкой кран, и вода перестала течь. Очевидно, Пушинка очень многое знала об этом мире и где-то научилась пользоваться устройствами, которыми пользовались люди. Любой посторонний человек несказанно удивился бы сообразительности этой пушистой зверушки, даже не подозревая, что данная живность обладает самым настоящим разумом. - Ладно, если тебя послала ма… Фригга, ты чему-то должна меня научить? Или ты здесь просто для компании? Я, в общем-то, привык к одиночеству. - Даже такому одиночке, как ты, нужен кто-то живой рядом, чтобы не сойти с ума. А ты уже начал, ведь ты с кошкой разговариваешь. Пушинка издала звонкий мурлыкающий звук и, спрыгнув на пол, потрусила в комнату. Локи пошёл за ней. Ему подумалось, что этот день, скорее всего, - один из самых сонных дней в его жизни, но, видимо, для смертного это было нормально. Теперь, готовясь к первой более-менее нормальной ночёвке в мире людей, асгардский принц аккуратно расстелил постель и не без удовольствия забрался под одеяло. - Если что - я для тебя оставил открытым туалет, – пробормотал Лафейсон, сворачиваясь в комочек и проваливаясь в сон. Теперь уже спокойный сон.