Изгнанник

Шли дни. Город потихоньку пробуждался от зимней спячки, светать начинало раньше, и яркое солнце иногда нагло будило Локи по утрам. Однако обычно вставал Лафейсон в хорошем расположении духа, чему способствовало и то, что из Асгарда его больше никто не беспокоил. А, может быть, и то, что с соседкой он стал видеться гораздо чаще. Тайна собственного прошлого больше не угнетала трикстера, а вместе с ней почти исчезли и ночные кошмары. Он завёл привычку довозить подругу до работы, а по утрам встречать и отвозить на учёбу, ведь всё равно было по пути. Впервые за очень долгое время появилось чувство собственной нужности, и оно по-настоящему окрыляло. Что там наряд из соколиных перьев, который Локи пару раз тырил у Фрэйи... На работе тоже отметили, что профессор Лофт стал несколько рассеянным, но при этом стал чаще улыбаться. "Влюбился". Такой диагноз был немедленно поставлен всеми коллегами с кафедры. А вот Агнесс столь тесная дружба с молоденьким профессором новых друзей не прибавила, но она по этому поводу вообще не переживала. В больнице на неё за это взъелись почти все молоденькие практикантки и медсёстры, которые часто видели удачливую коллегу в обществе шикарного мужчины, но на стороне Агнесс были женщины постарше, и, в конце концов, от неё отстали. Да и сама мисс Келли научилась реагировать на каверзные вопросы должным образом. А таких вопросов было множество, начиная от того, каков её ухажёр в постели, и заканчивая "что он в тебе нашёл". Когда выпадала возможность, Локи в образе Уолтера Лофта вместе с Агнесс навещал семейство Квимби. Ещё буквально каких-то три месяца назад умирающий Томми окреп на глазах счастливых родителей, больше не смахивая на бледную тень себя самого. Подросток вытянулся, обзавёлся модной стрижкой и всё свободное время посвящал лошадям. Врачи недоумевали, как могло произойти такое чудо, что смертельная болезнь полностью покинула Томаса. Только Агнесс знала, какое отношение к избавлению мальчика от рака имел её необычный сосед. Лофту достаточно было несколько раз провести рукой над больным местом, чтобы «пациент» начинал чувствовать себя лучше. Правда, после этого мисс Келли приходилось везти соседа домой на его собственной машине, а сам он после таких сеансов отлёживался по два-три дня в постели, вспоминая былую силу магии. В один из уже по-летнему тёплых вечеров Локи вернулся после поездки до клиники, где работала подруга, и на лестничной площадке нос к носу столкнулся с братом. Тор не стал выламывать дверь, и это уже был прогресс. - Что на этот раз? – как можно равнодушнее поинтересовался Лофт, отпирая дверь. - Я привёл кое-кого. Тор распахнул куртку, и на пол спрыгнула крупная белка, бесцеремонно шмыгнувшая в квартиру. Пу, вышедшая встречать своего двуногого, так и застыла, не зная, на кого из незваных гостей броситься первым. В прошлый раз блондин проявил невиданные для него чудеса хитрожопости, спрятав под тканью защитный доспех, и теперь кошка не знала, чего ещё от него ждать. А вот белка... О, с этой рыжей сплетницей Пушинка была знакома с котёночества. Не сказать, что она не терпела на дух божественного почтальона, но порой хотела её покусать. - В следующий раз ты притащишь с собой волка? – Локи изо всех делал вид, что ему всё равно, а на белку вообще не обращал внимания. – Или кого-нибудь покрупнее? А чего сам Всеотец не явится? Подагра замучила? - Это не смешно, брат, – устало вздохнул громовержец. А белка тем временем вскарабкалась к нему на плечо, чтобы Локи её видел, и принялась трещать своё послание. Оно заключалось в том, что трикстеру предписывалось в ближайшее время вернуться в Асгард в связи со смягчением наказания за содеянные добрые дела в мире людей. - Знаешь, вот я сейчас стою и думаю: куда вас обоих послать - к чёрту, на хрен или к Хель? – задумчиво произнёс Лафейсон, выкладывая из пакета на стол купленные в магазине продукты с таким выражением лица, словно это было важнейшим делом в данный момент. – На хрен ближе, между прочим. Даже сворачивать никуда не придётся. Пу выразила солидарность громким "мяу", что следовало расценивать, как "идите прямо и не сворачивайте". А белка снова принялась верещать о том, что не трикстеру решать, где ему быть. - Можно я съем эту визгливую крысу? – вкрадчиво спросила Пушинка. – Этот поганый голосок мне надоел. - Вот не знаю: то ли съесть её, то ли чучелко сделать, – Локи приблизился к белке, хищно улыбаясь безумной улыбкой. – Нет, есть не стоит. Вдруг она заразная. Рыжая бестия тоненько пискнула и перебралась Тору за спину. - Остынь, брат, – спокойно посоветовал громовержец, пресекая попытку трикстера схватить обнаглевшее создание. – Отец знает о том, что ты и та юная смертная очень сблизились в последнее время. Его это волнует даже больше, чем мой союз с Джейн, уж не знаю, почему. Одинсон осторожно отцепил от себя белку и выпустил в форточку, велев возвращаться в Асгард, а сам вновь обернулся к Локи. - Я не ведаю всех помыслов нашего отца, брат, но... Будь осторожен. И за девушкой присмотри, раз уж взялся покровительствовать ей. - До сих пор я как-то жил и не нуждался в ваших советах, – Лофт вернулся к своему занятию и теперь взялся перекладывать купленное в холодильник. – Папочка опасается, что у меня здесь может появиться наследник, который уничтожит всё и вся, унаследовав мою злобу и жажду убивать? - Может, вернёшься в Асгард и сам спросишь его об этом? – парировал громовержец. - Даже и не подумаю. Мне больше не нужна золотая клетка, так что ноги моей больше не будет в Асгарде. Захочу - женюсь на этой смертной, захочу - будет у нас ребёнок. Кстати, Всеотец мне кое-что должен. Напомни ему, когда оставишь меня в покое, о восьминогом жеребце, которого он забрал у меня. А если попробует явиться сюда или, не приведи боги, сделает что-то Агнесс, то вспомнит, что такое ярость бога огня. Тебе уже пора, кстати. Когда громовержец ушёл, Пушинка позволила себе полюбопытствовать, правда ли её двуногий собрался создать с соседской двуногой самочкой пару. - Я сказал это им назло, – спокойно ответил Лофт, однако кошка едва ли не шкурой чувствовала, что от мага летят искры. – Какая может быть пара у бога и смертной? - Самая обычная, – усмехнулась кошка. – Вы неплохо смотритесь вместе. - А что потом? Что ждёт Агнесс дальше? Я не смогу создать для нее полноценную семью, какую хочется любой смертной. - Твоё тело всё ещё смертно, Локи, уж прости, что напоминаю. Пушинка миролюбиво привалилась к трикстеру тёплым бочком и потёрлась моськой. - А эта смертная нужна тебе, я же вижу. Она делает тебя счастливым. Неужели ты способен отречься от той крохи счастья, что нечаянно обронила в твои руки Судьба? И, что немаловажно, Агнесс отвечает тебе взаимностью. Где ещё в девяти мирах ты встретишь женщину, которую не отвращает твоё прошлое? Лофт молчал минут пять, переваривая услышанное. - Ненавижу, когда ты права... - Я просто хочу, чтобы ты жил, двуногий. А не влачил существование. Пушинка привстала на задние лапки, уткнувшись пушистым затылочком в подставленную ладонь трикстера. - Заставить Одина снова понервничать? – Локи задумчиво улыбнулся, почесав животное между ушами. – Ты ещё хитрее меня. - Да наплюй ты на него, – зажмурилась от удовольствия Пу. – Живи уже, как тебе надо. Он всё равно ничего не сможет сделать, не нарушив своего драгоценного мира: ты теперь гражданин Мидгарда, а это значит, что ты имеешь право заключить брак с местной жительницей. Вам никто не имеет права это запретить официально, а Один не захочет лишнего скандала. - Ты знаешь, Один, ведь, тоже неглуп. И он считает меня монстром. А кому захочется, чтобы монстры плодили себе подобных? - Монстр - понятие относительное. К тому же вроде змея, волк и девочка-смерть оказались не твоими биологическими детёнышами. А от союза с Агнесс вполне может появиться милое зеленоглазое дитятко. Поверь, Фригга была бы счастлива за вас обоих. - Это Агнесс ещё про Слейпнира не знает... – Локи как-то резко опечалился. – Представляешь, что с ней будет? Она точно больше не захочет иметь со мной дел. - Да брось, Слейпи хороший. Недоверчивый, конечно, но со временем они подружатся. Может быть, он даже её покатает. Звонко мурлыкнув, кошка одним прыжком взлетела на подоконник. - К тому же она и так уже знает о нём. Для неё это не будет большим шоком, чем говорящая я. - Она знает, что у меня нет детей. Что дети Ангрбоды - не мои. Значит, и про Слейпнира думает так же. - Про Слейпнира ты ей ничего не говорил, – задумчиво протянула Пу, наблюдая за слетевшей на ветку птицей. – Да, я всё слышала, о чём вы мурлыкали. Но у тебя только один выход избавиться от тяготящих тебя секретов - рассказать о них. Думаю, раз уж она видела тебя синим и до сих пор не оттолкнула, то и о тайне рождения Слейпи выслушает спокойно. Между прочим, если хочешь знать, мы с ним были хорошие друзья, пока меня не выбросили сюда. Лафейсон отошёл к окну, обхватив себя руками. Его взгляд, устремленный вдаль, стал каким-то отсутствующим. Мысли утекали куда-то далеко, во времена почти что беззаботной юности, которая закончилась, лишь только отец лишил его смысла жизни. - Я не знаю, как рассказать ей об этом, – наконец, произнёс молодой маг. - Просто скажи правду. Кошка вновь прижалась к своему двуногому, потому что птица упорхнула дальше, наверное, искать место для ночёвки. День умирал, на его смену опускались сумерки, вплёскивались волнами в неосвещённые окна, затопляли собой комнаты. - Знаешь, о чём он часто думал, когда оставался ночью один? – вдруг спросила Пу. - Я ничего о нём не знаю, кроме того, что Один оставил ему данное мной имя... – еле слышно произнёс Локи. - Он мечтал о том, что однажды, когда Один, наконец, навоюется и оставит его в покое, он промчится по ночным облакам до самого края неба. Для всех Слейпнир - бессловесный зверь с дурным характером, и никто не знает, что таким его сделали бесконечные битвы, из которых он всегда выносил Одина живым. Он часто вспоминал выкормившую его кобылу, ворчливую, измотанную пахотой, работягу, и то, что она с трудом терпела подле себя чужое дитя. Пушинка сладко потянулась, царапнув коготками обивку на подоконнике. - Если хочешь, я расскажу ещё о нём. - Я вернусь в Асгард... Лишь раз, чтобы забрать отнятое у меня. Лофт повернулся к кошке, и она увидела, что его бледные щеки мокры от слёз. - Не хочу больше рассказов. Я хочу знать, почему ты раньше молчала о нём, когда я ещё жил во дворце. - Я всего лишь кошка, – вздохнула Пу, сворачиваясь клубком. – И видела тебя только один раз, когда ещё котёнком сбежала от Фрэйи. Но с тех пор она цепко за мной следила, и даже выйти на конюшню, погонять мышек, не всегда получалось. К тому же, разговаривать я начала лишь после того, как оказалась здесь. Не злись, мой двуногий. У меня не было такой возможности. А потом ты не спрашивал. - Наверно, мне стоит рассказать Агнесс за ужином? Сейчас трикстер казался спокойным, словно и не было разговора на тему, причиняющую ему боль. - Как считаешь, я не слишком тороплюсь по человеческим меркам? - Вы же не вчера познакомились, – с готовностью сменила тему кошка. – А завтра ночью я хочу пойти мышек попугать. Справишься сам? - Я не об этом, – Локи достал из ящичка стола небольшую зеленую коробочку. – Не знаю, зачем я это создал, потому что не собирался никому ничего дарить и предлагать. Просто вдохновение снизошло. - Значит, тому настало время, – мурлыкнула Пушинка. – И это прекрасно. Покажи, чего ты там наколдовал? Маг молча придвинул коробочку поближе к кошке. - Красивое, – резюмировала Пу, рассмотрев изящное золотое колечко с зелёным самоцветом. Даже лапкой его потрогала, чтоб убедиться, что настоящее. – Ей должно понравиться. Хотела бы я видеть лицо Одина и всех этих самодовольных двуногих в тот момент, когда ты назовёшь Агнесс Келли своей. Готова спорить, Всеотец себе бороду выщиплет от злости. - Я не уверен, что готов это сделать. Я не привык, чтобы рядом со мной кто-то был. Что, если мне наскучит такая жизнь? - Всё может быть, но, пока ты не рискнёшь, ты этого не узнаешь. Услышав что-то на улице, Пушинка залезла в открытую форточку, но перед тем, как спрыгнуть на дерево, оглянулась. - А правильный ответ сердце подскажет. Кошка мягко перебралась на ветку и исчезла в сгустившихся сумерках. Принц успел только рот открыть, а животного уже и след простыл. - Разбирайся сам, называется... Я так и думал... – проворчал маг, топая на кухню. – И зачем мне всё это надо? Я же не глупый Тор, который вляпался по уши в эту свою любовь к жалкой смертной. Вспомнив про Джейн, Локи скривился и даже высунул язык. Эта девица до сих пор вызывала в нём раздражение. - Вообще, правильно тогда сказала та рыжая - в любовь играют дети, – продолжал бубнить Лофт, занимаясь ужином. – Я-то уже давно не ребёнок... Но, как ни старался трикстер уговорить себя не делать глупостей, а всё же что-то мешало ему спрятать наколдованное колечко в дальний ящик и больше не вспоминать о нём. Возможность слегка встряхнуть старика Одина казалась магу весьма соблазнительной, к тому же Агнесс... Да кого он, в самом деле, пытается обмануть? Не себя же... Так уж получилось, что, прожив длинную по меркам смертных жизнь, Локи не знал о любви ничего. Нет, у него были женщины, интрижка с Ангрбодой затянулась на целых три года, но, когда он узнал, что дети, вселяющие ужас во всё живое монстры, но всё-таки дети, которыми она пыталась удержать его возле себя, не от него, Лофт оставил эту женщину, не раздумывая. Правда, о детишках пришлось позаботиться, когда их непутёвая мать пропала, но на том его забота о них и ограничилась. После Ангрбоды были и другие женщины, но ни с одной из них Лофт не хотел просыпаться. До встречи с мисс Келли. На следующий день, уже ближе к вечеру Локи выглянул из своей квартиры, пошуршал чем-то в коридоре, позвонил к соседке и снова скрылся у себя. Когда Агнесс вышла проверить, то обнаружила на коврике у двери алую розу и стрелку, выложенную лепестками. Вообще-то он бы прекрасно обошёлся и устным приглашением на ужин, но Пушинка настояла на том, что для такого серьёзного шага нельзя вести себя обычно. Всё должно быть сделано красиво, с цветами, свечами и сладостями. Идею с розой и лепестками ему опять же подсказала кошка. Как и с приготовлением ужина помогала, главным образом, тем, что не путалась под ногами. Наскоро проглотив свою вечернюю порцию, Пу пожелала двуногому удачи и вымелась на улицу, "пугать мышей". Но Агнесс этого не знала. Она вообще не думала о том, что говорящая кошка её любимого божества приложила лапку к общему плану. Цветок нашёл своё место в вазе, а мисс Келли, заперев квартиру, позвонила в соседнюю дверь. Локи открыл весь взлохмаченный, с большой ложкой в руке и в фартучке с ромашками. - Проходи, – выдохнул он и исчез на кухне. Девушка тихонько прошла в квартиру, закрыв дверь. Локи был весь на нервах, тут и к гадалке не ходи. Похоже, вечер обещал быть интересным. Агнесс в этом убедилась, когда переступила порог комнаты. Шторы трикстер плотно задёрнул, и в помещении царил полумрак, разгоняемый многочисленными огоньками маленьких круглых свечей. - Ух ты... – восторженно прошептала девушка и, высунувшись в коридор спросила уже громче: – Уолтер, помощь нужна? Иногда она звала Локи его вымышленным именем. По привычке, а точнее, чтобы не забыть, поскольку они договорились, что из внешнего мира Уолтер Лофт никуда не исчез. - Нет! – отозвался трикстер. – Жди меня в комнате! Принц умудрился немного передвинуть кровать и кресло так, чтобы посередине комнаты поставить небольшой столик. На нём уже лежали салфетки, а на салфетках стояли тарелки и лежали столовые приборы. Между посудой уместились два подсвечника с зажжёнными длинными свечами. Сначала Локи не хотел их ставить, считая это лишним и глупым, но Пушинка настояла на том, что это есть часть романтического вечера. - Ещё чуть-чуть. Лафейсон принёс бутылку вина и бокалы, водрузил на подоконник (больше некуда было) блюдо, накрытое большой крышкой, а сам опять скрылся на кухне. Девушка никогда ещё не видела своего покровителя и друга таким суетливым. Впрочем, мешать ему она не стала: похоже, он получал удовольствие от происходящего. Ужин при свечах - что может быть романтичнее? Когда Локи вновь появился в комнате, Агнесс не сразу его узнала. Вместо привычного человеческого одеяния или же чёрно-зелёного костюма асгардского принца, Лофт был одет в длинную ярко-красную тунику с вышивкой по рукавам и подолу в виде языков пламени, серые брюки и изящные ботинки из коричневой мягкой кожи. Чуть склонив голову, маг улыбнулся и шевельнул пальцами. В тот же момент на девушке оказалось длинное сиреневое платье из лёгкой, почти невесомой ткани. - Ну, как? - Ты с каждым разом колдуешь всё искуснее, – улыбнулась в ответ та. Как это у него получается, Агнесс не спрашивала, просто принимала, как факт. Невесомая ткань мягко покрывала кожу, скользила, словно вода сквозь пальцы. - Похоже, у тебя ко мне серьёзный разговор, милый мой покровитель. Да, и такие слова появились в её лексиконе. Локи нравилось, когда девушка звала его своим, но не зайчиком, не котиком, не пупсиком, как это было принято у современной молодёжи. Слова, коими она нарекала трикстера, были более серьёзными, что ли... - Позволь предложить тебе отужинать со мной, прекрасная дева, – той же манере ответил Лофт. Кушанье из стоящего на подоконнике блюда переместилось в тарелки, и оказалось, что это каким-то особым способом приготовленное мясо с овощами, потому что аромат от него исходил изумительный. Было это весьма необычно: есть, сидя на полу в ворохе подушек. За едой завели приятную беседу ни о чём. У Агнесс скоро должны были состояться выпускные экзамены, девушка усиленно готовилась к ним, но для Локи стало так же новостью, что она собралась после получение сертификата на врачебную деятельность поступать заочно на исторический факультет, германо-скандинавскую культуру. Для этого требовалось написать эссе по заданной исторической теме, над которым мисс Келли уже начала работу. Разговор снова зашёл про Слейпнира, поскольку Агнесс хотела взять его ключевым персонажем наравне с Локи, но лишь только имя восьминогого коня коснулось слуха трикстера, он опять сник. Девушка замолчала. Конечно, теперь, когда она знала о том, кто такой мистер Лофт, его выдумка о погибшей зеленоглазой любимице-кобыле уже потеряла смысл. Больше она о легендарном восьминогом коне не расспрашивала, но, похоже, эта тема и правда была болезненной для Лофта. Агнесс подсела ближе, взяла трикстера за руку. Снова холодная... Конечно, она могла оставить всё, как есть, они бы сменили тему, но вопрос всё равно оставался открытым. Что-то, связанное с этим конём, причиняло Локи боль, и эта боль никуда не исчезала. - Что на самом деле произошло? – тихо спросила Агнесс, перебирая холодные пальцы собеседника. – Расскажи. Станет легче. - Я упоминал как-то, что никогда не был женат. Была одна... любовница из ледяных великанов. Я тебе про неё рассказывал. А ещё я... в общем, давно очень я соблазнил одну девчонку и не сдержал обещания. И она утопилась. А ещё... у меня есть ребёнок, Агнесс... Последние слова трикстер произнёс очень тихо, и его плечи заметно вздрогнули. - Должно быть, разлука с ним тебя печалит сильнее всего. Неужели тебе нельзя хотя бы изредка его навещать? Не могут же твои родичи быть настолько жестокими! - Он уже забыл меня, наверно. У меня его забрали маленьким ещё, когда я… Локи шумно выдохнул и закрыл лицо руками, едва сдерживая рвущиеся наружу слёзы. - Не всё из того, что рассказывают легенды, - глупые сказки… - Слейпнир? – прошептала Агнесс. – Он? В легендах кое-кто осмеливался попрекать Локи тем, что он ходил в облике кобылы и родил жеребёнка о восьми ногах, которого отдал Одину. Как будто забыли, что эта уловка избавила асов от необходимости отдавать великану Фрэйю, Солнце и Луну... - Никто не думал тогда, что чувствую я… Каково мне было, когда я понял, что не могу снова обратиться в самого себя, и что со мной произошло. Представляешь - говорящая кобыла, поедающая тазиками солёные огурцы? Надо мной смеялся весь Асгард… Потом, когда Слейпнир появился на свет, Один велел сразу забрать его, а я не смог ничего сделать, потому что был слишком слаб и измучен. Кобыла не смогла бы разродиться таким жеребёнком естественным путём, и Всеотец велел… Тут Локи тихо заскулил и, как маленький, отполз в угол комнаты, обхватив себя руками за плечи. Его взгляд потускнел, по щекам текли слёзы, и изгнанный асгардский принц даже не старался их утереть. - У меня теперь шрам во весь живот… Но я уверен, что кобыла смогла бы ожеребиться сама, просто Один решил по-своему. Когда жеребёнок родился, я снова принял собственный облик. Представляешь картину: лежу на соломенной подстилке, обнажённый, весь в крови и прошу только об одном - чтобы Один позволил мне оставить этого странного отпрыска. Да, я просил его. Умолял, кричал, но он не внял моим мольбам. Я потерял сознание и очнулся спустя трое суток в своих покоях. Слейпнира забрали и увезли куда-то, чтобы вырастить из него коня для царя. Я увидел его в следующий раз уже взрослым. Естественно, он меня не помнил… А теперь Один считает, что я должен ему ноги целовать за то, что он оставил меня в живых, лишив бессмертия и почти всех магических сил… Агнесс слушала его, не перебивая. Вообще-то ей полагалось, как и всем, брезгливо сморщить нос и отпустить какую-нибудь едкую шуточку или замечание. Или же просто развернуться и уйти. Но она не сделала ни того, ни другого. Оба отлично помнили тот вечер на рождественских каникулах, когда Бэтти вроде бы невзначай обмолвилась о неблагополучном прошлом своей старшей сестры. Рассказывая Уолтеру о случившемся, Агнесс была точно такой же вытащенной из своего тщательно свитого защитного кокона, беззащитная перед его насмешками и осуждением, которые, она в это верила твёрдо, должны были непременно последовать. В тот день она явила Уолтеру Лофту свои старые шрамы, и он не отвернулся с отвращением, не рассмеялся в лицо. Он остался рядом с ней, а теперь и сам открылся ей, единственной за бессчётные годы. И теперь уже она сидела рядом, стирая тёплой ладошкой солёные капли с бледных щёк. В её действиях не было ничего, что так опасался обнаружить Лофт. Ни презрения, ни унижающей жалости, но лишь безграничное терпение, понимание и... любовь? - Глупо получилось, да? – печально усмехнулся Локи, глядя перед собой невидящим взглядом. – Я непонятно кто, ни отец, ни мать, а мой отпрыск - странное во всех понятиях существо, которому вообще не следовало появляться на свет, как заявил Один. Позволив случиться тому, что со мной произошло, он потом сам сказал, что - я позор для царской семьи. - Эти слова очень трудно простить тем, кто особенно близок и любим. Но для своей семьи ты позором не будешь никогда. Локи не мог понять, откуда в этой смертной столько любви. Трикстеру казалось, что он стоит перед нею с обнажённой душой, не в силах более скрыть присущие ему пороки: гордыню, зависть, ненависть к родне. Все слова, коими он мог бы опутать и задурманить её разум, осыпались, словно отмершая шелуха, так и не успев сотрясти воздух. Но больше всего удивляло то, что смертная его не порицала, не презирала и не гнала прочь, хотя по логике вещей уже должна была бы. - Ты не осуждаешь меня, Агнесс. Почему? Ведь для людей такое поведение ужасно, как ужасен сам факт того, что происходило в моей жизни. - Может, это одно из проявлений любви? Нет, молчи... Не говори ничего. Девушка протянула трикстеру руку, и они вместе поднялись с пола. - Я благодарю тебя за доверие, оказанное мне. - У меня кое-что есть для тебя, – сообщил Локи, протянув руку в сторону. В его ладони появилось нечто небольшое, зелёного цвета. – Если, конечно, ты после всего, что узнала обо мне, ещё захочешь это принять. О протянул Агнесс коробочку, настороженно наблюдая за реакцией соседки. Красивая маленькая шкатулка из малахита и золотое кольцо внутри, увенчанное зелёным камнем. - Я, наверное, сплю, – прошептала девушка, доверчиво приникнув щекой к груди своего бога. – Но, если это то, о чём я думаю, мой ответ "да". Как ни странно, внутренний голос не начал вопить: "Остановись, Локи! Что ты делаешь?!" Лофт не мог понять, почему ему всё это не противно, а, напротив, он словно ждал этого. Простой и наивный девичий восторг отражался где-то в душе асгардского принца, заставляя сильнее биться ожившее сердце. - Примеришь? Вдруг я ошибся с размером. Странные сомнения, учитывая, что кольцо создавалось при помощи магии. Само собой, оно было идеально, и по форме, и по размеру. А вот сам себе маг удивлялся: оказывается, в возможности получить согласие достойной девушки разделить жизнь и кров было своё, особенное удовольствие. Удовольствие быть нужным. - Хотел бы я подарить тебе дворец, достойный королевы... – задумчиво произнес Локи, взяв Агнесс за руку. – Может, отправить папочку на заслуженный отдых? – усмехнулся он. - В целом дворце весенняя уборка затянется на год, - тихонько рассмеялась девушка. - Но мы можем создать свой собственный тёплый очаг. - Да, здесь места явно маловато, - протянул трикстер, оглядывая маленькую комнату и размышляя, не нанести ли визит Фьюри. Не даст другое жильё, так хоть можно развлечься разок, действуя чернокожему смертному на нервы. - Грусть о том, чего нет, мешает радоваться тому, что у нас есть. А у нас есть мы. Агнесс привстала на цыпочки, поцеловала трикстера в щёку и взяла свой бокал с вином. - За то, чтобы у нас всё было хорошо. - Чтобы было лучше всех, - добавил Лофт. Зазвенел хрусталь, когда края бокалов соприкоснулись, и маг, отпив из своего, блаженно зажмурился. - Хоть вино научились делать. Всё никак не мог найти хорошего. А позвольте вопрос, мисс Келли, - улыбнулся Лафейсон, хитро сверкнув глазами. - Можно, профессор Лофт, - поддразнила собеседника девушка. - А какая у Вас сила удара с близкого расстояния? Агнесс взглянула на него с интересом. - Ну, наверное, Бэтти могла бы сказать... Но тогда она меня очень разозлила. А что? Вместо ответа маг приблизился к самому лицу соседки и коснулся её губ своими. По венам девушки словно жидкий огонь скользнул, заставив щёки вспыхнуть. Локи не был настойчив, но и оттолкнуть его не хотелось. В отличие от того же Майкла, который решил заявить свои права на неё, Агнесс, лишь только она согласилась на первое свидание, асгардский принц был учтив и вежлив, и поцелуи его не вызывали омерзение. Далеко не каждой смертной судьба делает подобный подарок - ощущать поцелуй божества на собственных губах. Локи прикасался к ней столь бережно, что от проявляемой им нежности щемило сердце. Однако, маг не стал заходить дальше и брать то, от чего обычно не отказываются мужчины. Он чуть отодвинулся и снова уселся между подушек, глядя на соседку снизу вверх. - А что твои родственники скажут? - А что они могут сказать? – Агнесс опустилась рядом с ним и доверчиво свернулась под боком, уютно прильнув щекой к груди опального принца. – В современном мире родительский запрет на бракосочетание практически потерял силу. Но ты нравишься им, так что даже заморачиваться не стоит. Они одобрят наше решение. - А как насчёт этого? В ладони Локи появился маленький комочек танцующего пламени. Такого фокуса он ещё не показывал. - Спишут на ловкость твоих рук. Агнесс провела кончиками пальцев по тыльной стороне ладони своего бога, вызывая лёгкую щекотку. Огонёк исчез. - Они всё равно не поверят, даже если расскажем им... Решат, что ты потакаешь моим нелепым идеям и фантазиям. Мама так вообще ярая католичка, для неё существует лишь один-единственный Бог. - А если узнают, что это не фокусы? Если захотят оградить тебя от меня? - Когда рождаешься старшим ребёнком в многодетной семье, то рано начинаешь нести ответственность наравне со взрослыми, в том числе и за принятые решения. Агнесс подняла руку, залюбовавшись игрой тёплого света свечей на гранях зелёного камня - такой же глубокий цвет имели глаза её избранника. - Своё решение я приняла, – девушка запрокинула голову, встретившись взглядом с магом. – И не намерена его менять. Похоже, Локи остался доволен ответом. Пока они разговаривали, он всё выводил на ладони девушки какие-то причудливые узоры, о значении которых она не стала спрашивать. Когда Агнесс сморил сон, Лофт перенёс её на кровать, а сам по-тихому убрал то, что осталось от ужина, и занял подоконник. Вскоре вернулась Пушинка, забравшись в квартиру через форточку. Вопросов кошка не задавала, просто устроилась на груди мага, тихо мурлыча. Очевидно, вечер удался у обоих.