Цветы на её коже

Влажный морской бриз приятно ласкает кожу. Клаус сидит на песке у самой кромки океана и наслаждается свободой. Он вглядывается в бирюзовую даль. Он ждёт. Он знает, что скоро придёт она. Почему-то он уверен, что его красавица появится как Афродита из пены. Забавно, конечно... Но отчего-то в этом мире, где он находится сейчас, всё нереально. Взять хотя бы фиолетовый рассвет. Таких не бывает в жизни. Но только не здесь... — Давно ждёшь, милый?! — он слышит её мелодичный голос за спиной, и тут же на его плечи ложатся две маленькие ладошки, он немедля перехватывает её руки, переплетаясь с ней пальцами, а потом одним ловким движением тянет её на себя, заставляя упасть прямо к нему в объятия. — Клааа-уус! — смеётся она, закидывая голову назад. У неё на щеках от улыбки появляются такие миленькие ямочки. — Кэ-ро-лайн! — протягивает почти по слогам её имя. — Я так тебя ждал, любимая! — говорит он, зарываясь лицом в её волосах и вдыхая цветочный запах её локонов и кожи. — Я знаю, поэтому и пришла! — тихо шепчет ему она где-то в области шеи, а потом он чувствует нежный поцелуй. — Люблю каждую твою родинку! — И она целует его родинки на шее. А он не верит своим ушам. — Любишь?! — переспрашивает изумлённо и даже отстраняется, желая рассмотреть её лицо. Её глаза полны нежности, они не лгут. — Прости, не успела тебе сказать! — улыбается она. — Я люблю тебя, Клаус! И давай уже, просыпайся! Ты должен спасти нас! — говорит она и начинает растворяться в воздухе. Клаус отчаянно пытается удержать её в объятиях, но через мгновение чувствует в руках только пустоту. — Кэ-ро-лайн! — кричит он в панике, а потом океан исчезает, его накрывает темнота и следом яркий свет. — Никлаус?! Никлаус!!! — слышит он знакомый баритон. Он ещё не видит, глаза слезятся, всё как в тумане. Но он пытается рассмотреть, поднимает руки, чтобы протереть глаза, но оказывается запутанным в каких-то шнурах. — Тише, Никлаус! Осторожнее, ты сорвёшь капельницу и поранишься! Я сейчас позову медсестру! — успокаивает знакомый голос и тут же кричит: — Сестра! Сестра! Никлаус очнулся! Он снова проваливается в темноту и тишину... Но потом в нос бьёт резкий запах, и он буквально подскакивает и как заведённый хлопает глазами. — Слава Богу! Ты пришёл в себя! — Он видит медсестру с бутылочкой нашатырного спирта и улыбающегося Элайджу. Медсестра быстро уходит. А брат радостно трясёт его за плечи. — Никлаус! Я так боялся, что ты не выкарабкаешься! — признаётся Эл, и Клаус видит, что он с трудом сдерживает слёзы. "Неужели это мой брат Элайджа?! Он же ненавидит меня!" — проносится в мыслях. — Кэролайн?! — хрипит Клаус вместо приветствия, чувствуя, что горло пересохло и голосовые связки ему не подчиняются. Но Элайджа всё понимает и опускает глаза, а потом убирает руки с его плеч и виновато садится рядом. Его поведение заставляет сердце Клауса пропустить удар, и он начинает задыхаться. — Что?! Что с Кэролайн?! Где она?! Отведите меня к ней! — кричит, нет, даже ревёт, как дикий зверь. В истерике он выдирает капельницу из вены, обрывает ещё какие-то шнуры, пытается слезть с больничной кушетки. Каждое движение отдаёт резкой болью в боку. Но ему всё равно. — Никлаус, успокойся! Она жива! — спешит сообщить ему Эл, осознав свой прокол, снова хватает его за плечи, настойчиво толкает обратно на кушетку. — Тебе нельзя волноваться! И резко двигаться нельзя, швы разойдутся! Кэролайн жива! Она жива! — повторяет как мантру Элайджа. — Тогда почему я не могу увидеть её?! — в бешенстве рычит Клаус, его глаза разъедают слёзы, руки трясутся. — Отведи меня к ней, Элайджа! — смотрит на брата умоляющим взглядом. Эл нервно сглатывает. — Никлаус... — тянет он. — Что?! ЧТО?! — срывается на крик. — Она в коме! — не выдерживает старший из братьев. — Ты тоже был в коме! Две недели! У тебя повреждена селезёнка и задето лёгкое, ты потерял много крови, тебя чудом спасли, Никлаус! Мы думали, что потеряли тебя! Ребекка прилетела, Кол, мы дежурили у тебя по очереди! — отчаянно кричит Эл и хватается за голову, пытаясь успокоиться. — Они уже едут! Клауса же начинает тошнить от понимания жестокой реальности. Ему плевать на себя. И совсем не до родственников. Да, он неблагодарная свинья, но его девочка в коме и это всё, что его сейчас волнует. — Отведи меня к ней! — приказывает глухим холодным тоном. Элайджа поднимает на него глаза, внимательно вглядывается, понимает, что Клаус сейчас не в себе и способен на любое безумие. — Хорошо! Я сейчас возьму кресло-каталку, ты сам не сможешь идти, ещё слишком слаб! — И Эл скрывается за дверями палаты. Клаус начинает собираться, пытаясь самостоятельно подняться, но голова действительно кружится, в глазах "звёздочки", в боку отдаёт резкой болью. В этот момент двери снова открываются, и входит Элайджа, катит за собой коляску. — Садись! — Он берёт Никлауса под локоть, помогает перебраться в кресло. — Спасибо, брат! — немного успокоившись, благодарит Клаус. — Не за что! Я договорился с ФБР, тебя ненадолго пустят в её палату! — мягким голосом сообщает Эл. — Спасибо! — снова повторяет Клаус, но скорее машинально, его мысли уже в палате Кэролайн. Они едут по длинному больничному коридору. Где-то там - в конце - Клаус замечает людей в полицейской форме. Он почти догадался, но Элайджа спешит проинформировать. — Никлаус, в тот же день, когда на тебя напали, в Кэролайн стреляли... Это был кузен Камиллы Марсель, он считал Форбс виновной в смерти сестры и, пользуясь тем, что полицейский, пробрался на пресс-конференцию. Сейчас Кэролайн в коме. Её палату круглосуточно охраняют. — Когда я выйду, я убью Марселя, лично! — зло шипит сквозь зубы Клаус. — Опоздал... Он уже повесился в камере, ну или ему помогли... — равнодушно сообщает Элайджа. — Тогда почему столько охраны?! — спрашивает Клаус и сам же отвечает: — Художник?! — Да, есть опасность, что он попытается выкрасть Кэролайн. Он был на пресс-конференции, задал ей вопрос, она его узнала, — также безэмоционально сообщает Эл. — Что значит узнала?! — не понимает Клаус. — Она что, была знакома с ним раньше?! — От собственного вопроса у него стынет кровь в жилах. И он вспоминает неловкую фразу Стэфана: "Значит, это тот самый, от которого ты сбежала и из-за которого кричала по ночам?!" Всё становится на свои места. Её поведение. Агрессия к мужчинам. Гипертрофированное желание свободы и боязнь быть от кого-то зависимой. А ещё это объясняет их первую ночь... Дикий секс на грани садо-мазо... — Она одна из жертв Художника?! — наконец решается и озвучивает свою догадку. — Да! Мы думаем, это именно так! — подтверждает его страхи Элайджа, на сей раз голос брата дрожит. — Но её досье закрыто, даже у Стэфана не хватило уровня доступа, чтобы его посмотреть. В Нью-Йорке отказываются рассекречивать её файл, поэтому мы можем только предполагать... Элайджа успевает договорить, когда они подходят к полицейским. Охранникам хватает одного взгляда, и они пропускают их. Клаус в предвкушении "встречи" ёрзает в кресле, пытается подняться, но голова снова кружится, напоминая о его слабом состоянии. И он, смирившись, остаётся сидеть в каталке. — Никлаус, хочу попросить тебя кое о чём... — Элайджа останавливает коляску у самых дверей. — Слушаю тебя, брат! — Клаус старается говорить спокойно, но почему-то нервничает. — Никлаус, там Стэфан! Он все эти дни дежурил у кровати Кэролайн. Постарайтесь не поссориться... — Постараюсь! — зло выплёвывает Клаус и сжимает кулаки. То, что сказал Элайджа, для него это удар ниже пояса. В это время Эл открывает дверь и подталкивает его в палату. Первое, что видит Клаус - своего ангела. Она, словно спящая красавица, лежит на больничной кушетке в белом халате, вся в проводах и датчиках. У Кэролайн мраморно-бледное лицо и тёмные круги под глазами, платиновые волосы, как нимб, разметались на подушке. Она похожа на замершую куклу. Она так "мертвецки" прекрасна, что становится жутко... Клаус судорожно сглатывает и всем корпусом подаётся вперёд, Эл помогает ему, подталкивая кресло. И только тогда Клаус замечает мужчину, застывшего у постели Кэр. Он сидит, оперевшись локтями о кушетку и опустив голову. — Стэфан?! — тихо зовёт его Элайджа. Тот "оживает" и резко вскакивает; взгляд уставший, мутный, Сальваторе такой же бледный и с тёмными кругами под глазами, заметно похудел. Он приветственно кивает Элу, но когда его взгляд падает на Клауса, глаза как будто стекленеют, становятся злыми и холодными. — Хреново выглядишь, Клаус! — грубо констатирует факт. — Ты тоже как из ужастика сбежал, Сальваторе! — не остаётся в долгу блондин. — Стэфан, Никлаус! Я прошу вас, прекратите хотя бы здесь! — раздражённо перебивает их Элайджа. — Имейте уважение к Кэролайн! — Извини... — первым винится Сальваторе. Клаус просто молчит. — Стэфан, позволь Никлаусу побыть с Кэр?! — мягко просит его Эл. — Хорошо! — соглашается Сальваторе. — Мне всё равно нужно съездить в бюро! — И он поворачивается в сторону "спящей" Кэролайн, задерживается на ней взглядом, затем разворачивается к выходу, кивает Элу и спешно покидает палату. — Брат, я хочу остаться с Кэролайн наедине! — вежливо "намекает" Клаус. — Хорошо, я выйду! Но ненадолго, Никлаус, ты ещё слаб... — пытается увещевать его Эл. Но Клаус его резко прерывает. — Я теперь не оставлю Кэролайн! И ты это прекрасно знаешь, Элайджа! — Но Стэфан?! — напоминает ему Эл. — К чертям собачьим Стэфана! Сделай так, чтобы его здесь больше не было, Элайджа! — откровенно приказывает Клаус. — Кэролайн теперь со мной.