Кроди

Эсбен забулькал и зачавкал во сне, так как ему приснилось, что он завален камнями в морском гроте и вода подступает уже к ноздрям. Проснувшись, он почувствовал сильное давление в мочевом пузыре, поэтому, недолго думая, выхлебал остаток вина из кувшина и направил в него свою струю. Покончив с самым насущным, он хватился так вожделенной для него отказной, захлопал себя по бокам и груди и обнаружил бумагу на прежнем месте. - Ха, я снова хозяин своего дома! Спасибо моему чудесному мальчику. Стой, а где же мой кроди? Арвид! – закричал Эсбен. Естественно, никто ему не ответил. От мальчика остался только плащ, подбитый драным мехом. - Арвид! Арвид! – сердце в груди рыцаря замерло, а потом забилось церковным колоколом в момент вражеского набега. Обрюзгший после ночи и недовольный всем на свете, эрл Торкел сидел в трапезной в окружении домочадцев. Внезапно в дверь влетел сначала поваренок, выпустив из рук котел с супом, затем появился Эсбен, с яростным оскалом на лице. Поскользнувшись на горячем бульоне, он шлепнулся на задницу и взвыл от боли. - Ырково логово! Варитесь вы сами в этой жиже, подлые ублюдки! Не успел он подняться, как пять мечей были приставлены к его горлу вассалами эрла. - Кто позволил тебе сквернословить в моем доме? – желчно поинтересовался Торкел. - О, нет, это не дом, а логово: тролля или ырки, или ещё Тьма знает кого! Логово, куда заманили меня и ограбили! Где мой Арвид? Верни мне моего пажа, эрл, или клянусь… - Ты сам ко мне приперся, и нееет здесь твоего пажа, Эсбен! – багровея, выкрикнул Торкел. – И я знать не знаю где он. Видимо, сбежал ночью, что и не удивительно – ты не господин ему, а навозная жижа, тонуть в которой он не захотел. Убирайся, свинья, у меня уже голова болит от твоих криков! - Отдай мне Арвида! – взревел Эсбен. – Забери замок, но верни мальчика! Торкел картинно обхватил руками виски и закатил глаза. У него и правда развилась дикая головная боль. Вассалы, не церемонясь, подхватили Эсбена под руки и выкинули за ворота, куда следом пригнали из конюшни его коня. Рыцарю ничего не оставалось, как убираться восвояси. Уезжая, он долго выкрикивал угрозы и оскорбления в адрес эрла и его разбойников-слуг. Но как только конь его ступил под сень ближайшей к замку рощи, он дал волю своему отчаянию. Рыдания рвали ему грудь, он то выл, то стонал глухо, наконец обратил взор к небесам и закричал: - И почему ты до сих пор не покарал меня, Господь?! Нет мне прощения! Из-за постыдной слабости моей – окаянного пьянства, невинный мальчик погибнет в руках сластолюбца! О, Арвид, о, бедный мой, увижу ли тебя снова? - Ты приедешь домой и снова напьешься, и больше не вспомнишь об Арвиде! – услышал он звенящий от гнева голос. Подавившись всхлипом, Эсбен наскоро стер влагу с глаз и посмотрел на дорогу. В пяти шагах от него стоял Арвид, весь всклоченный, босой и в разорванной рубашке. - Арвид? – выкатил на него глаза Эсбен. - Нет, дух этого леса! – со злостью ответил мальчик. – Чего смотришь? Не веришь, что я жив? Конечно, мне самому не верится, после того, как чуть не убили в замке, как едва не свернул себе шею и не переломал ноги, убегая. Мерз тут всю ночь, надеясь, что ты всё же хватишься меня… И знаешь, ради чего всё, Эсбен? Чтобы ещё разок посмотреть в твои бесстыжие глаза, чтобы снова спросить: друг я или раб? Хотя теперь уж и так всё ясно. Эсбен в одно мгновение спешился, грохнулся на колени и снова зарыдал: - Прости меня! А если не можешь простить – вот тебе мой меч, пронзи им моё сердце! Арвид, конечно, не мог этого сделать, кроди слишком милосердны по своей натуре. Чего он никак не мог объяснить, так это почему просидел до рассвета в роще, а не подался в лес или горы, да куда угодно, лишь бы подальше от людей вообще, и от предателя Эсбена в частности. Итак, Арвид не сбежал, о возможности убийства даже не раздумывал, а обиду свою в лицо негодяю уже высказал… Что же оставалось ему? - Сам себя пронзай, если припекло, - сказал он и захлюпал носом, - а я так измучился, так замерз и проголодался. Знаешь, меня до сих пор трясет, как вспомню, что служил ставкой в твоей дурацкой игре… - Бедные босые ножки! – вскричал рыцарь, бросаясь к мальчику и поднимая его с земли. – Я согрею тебя, мой милый, и совсем скоро ты поешь, клянусь! А ещё Небом клянусь, что больше никогда не поступлю так с тобой. Я знал, что выиграю, но всё равно это было ужасно жестоко. Ещё клянусь больше не напиваться и не оставлять тебя одного. Всю обратную дорогу они жаловались друг другу на пережитые страхи и плакали. - Знал бы ты, какой эрл противный и злой! Он ударил меня, - говорил Арвид, прижимаясь теснее к широкой груди рыцаря. - Я так перепугался, когда не нашёл тебя утром, - вторил ему Эсбен, - думал, с ума сойду. Когда они подъехали к замку, Ерха, увидев их распухшие от слёз глаза и носы, испугался и сам едва не заплакал. - Как же так, сударь, не помог нам кроди? – с глубоким унынием сказал слуга. – Остается в разбойники податься, или вы уже заложили Торкелу свою жизнь? Узнав, что хозяин полностью отыгрался и теперь свободен от кабалы, Ерха завопил во всё горло, выхватил из рук Эсбена мальчика и закружил его. - Ах, голова кружится, - закатил глаза тот, - и в животе всё обрывается… пустом совсем. - А я зайца силками поймал, - сказал Ерха, - похлебка давно готова. Арвида напоили, накормили и обласкали с головы до ног. Все знаки внимания кроди принимал со спокойным достоинством, ещё и напомнил Эсбену о его клятвах, нарушения которых мстительный бог людей наверняка не простит. - Да всё равно в винном погребе шаром покати, - вздохнул Эсбен. Покосился на Арвида, но тот уже задремал на медвежьей шкуре. С умилением Эсбен смотрел на его нежное лицо со следами слёз и тревог. В этот момент он твердо верил, что сделает всё, чтобы стать для кроди лучшим на всем свете хозяином. Однако мечты подчас так и остаются мечтами, а реальная жизнь так и норовит спустить с небес на землю. Эсбен получил назад своё поместье, но оно было разорено и запущено. Что дом, что земля требовали немалых денег. Гебуры уже переходили с муки на мякину, делиться с рыцарем им было попросту нечем. Дни теплели, прогревалась земля, но не было зерна, чтобы её засеять. Рыцарский замок – каменная башня с провалившейся соломенной крышей, всё больше привлекал внимание ворон, как объект, гораздо больше подходивший для их гнезд, чем для размещения в нем людей. В конце концов этим людям было труднее прокормить себя, чем птицам. Заяц быстро закончился, и Ерха вновь принялся варить пустой овес. - Не дело заставлять кроди голодать, ведь сказано же : «кормить досыта», - напомнил себе Эсбен и все дни стал проводить, охотясь в лесах. При этом он сильно рисковал, так как собственного леса у него не было, и соседи могли поймать его за браконьерством в своих угодьях. Ну а расправа могла быть очень суровой. А юного кроди даже из замка не выпускали, запугав людской жестокостью. Ерха караулил его, как пес. - Так ведь у меня волосы темные теперь, - возмущался Арвид. – А я хорошо умею ладить с крестьянами. - Ты ещё не знаешь, какие разбойники наши гебуры, - стращал слуга. – К тому же голодают они, совсем озверели. Как бы не съели такого нежного мальчика. - Это не замок, а склеп, - ныл кроди, - здесь так холодно и все стены в плесени. А ещё грязь повсюду, неужели так трудно прибраться? Но Ерха только хмыкнул презрительно: вот ещё, прибираться! Сначала полы придумает мыть, потом затребует чистую посуду, а дальше что? В бочке купаться захочет, как благородные дамы? - Я не буду жить в хлеву! – разозлился Арвид и в одиночестве взялся за наведение порядка. Натаскал полную лохань воды, отмыл стены главного зала от копоти и плесени. Сразу стало легче дышать. Вымел каменный пол, отскоблил ножом дубовую столешницу. Вечером вернулся мрачный Эсбен с двумя перепелами в сумке. Выбросив добычу на стол, он поискал глазами своего драгоценного кроди, который после целого дня трудов заснул на их общем с Эсбеном ложе. - Чего это он спит в такое время? – спросил рыцарь. - А что ему ещё делать? – флегматично ответил Ерха. Изменений в своем жилище Эсбен так и не заметил. Спустился в погреб, потряс пустыми кувшинами, втянул ноздрями кислый запах из их горлышек. Ещё более мрачным вернулся в залу и сказал: - Разве это жизнь? Я-то думал, что теперь всё будет по-другому. - Проявите терпение, - посоветовал слуга. Утром рыцарь снова ушёл в лес, а Арвид продолжил свою работу. Он был очень упорным юношей, и хоть тело ломило после вчерашних нагрузок, от своих планов он не отступил. Вытащил во двор тюфяк и хорошенько выбил его палкой, выгреб сажу из давно нечищеного камина. Подошел к валяющемуся на лавке Ерхе и подпнул его коленом в бок. - Может, поможешь мне? - Чтобы стать таким же чумазым? Нет уж, благодарю покорно, мне ещё у лошадей чистить и поить их, - однако никуда не пошел, а вскоре вообще захрапел. Арвид посмотрел на кровоточащие мозоли на своих руках. Ему очень хотелось успеть за сегодня навести порядок на кухне и вычистить песком немногочисленную утварь. Но вместе с мыслью о котлах и сковородках пришло чувство сильного голода. На втором этаже башни располагались кладовые под муку, пустые с самой зимы. Арвид всё же поднялся туда и перепроверил все лари. «Надо, что ли, хоть паутину со стен смести», - подумал он, стал спускаться по лестнице, и вдруг трухлявая доска под ним проломилась, и он с криком полетел вниз. Раздался грохот – под лестницей лежали полусгнившие жерди и доски, рассыпавшиеся от невеликого веса кроди. Ерха подскочил, тараща сонные глаза, и бросился на шум. Из-под лестницы доносились жалобные стоны. - Арвид, ты цел? – взволнованно спросил слуга, склоняясь над провалом. - О, моя рука, о, моя нога! – послышался плачущий голос. - Не шевелись, я сейчас выбью доски снизу и достану тебя! Лестничный пролет был наглухо забит крепкими досками, и Ерхе пришлось изрядно попотеть, отрывая их. - Нет, что за невезучий кроди! – бормотал он себе под нос. – Даром, что другим богатство приносит, зато на себя все шишки собирает. Уж я ли не ходил по этой лестнице? Или рыцарь, а уж он-то тяжел, как бер перед спячкой. И ничего, ни одна ступенька не затрещала толком. А под этим костлявым ягненком проломилась! В темноте, заваленный досками, копошился Арвид и стонал. - Сломал что-нибудь? – подбираясь к нему, спросил Ерха. - Ох, кажется, нет. Но по ноге доска ударила, и локоть болит. Обо что такое тяжелое я локтем ударился? Что-то разбилось, и теперь вокруг всё звенит, стоит мне пошевелиться. - В голове у тебя звенит, - ответил Ерха, подхватывая мальчика подмышки. Но стоило слуге потянуть на себя Арвида, как с тела последнего посыпались блестящие кругляши и звонким дождем застучали по полу. - И ничего не в голове, - сказал кроди. Арвид упал на горшок с серебром. Горлышко его было залито воском наверное ещё с тех времен, когда дед Эсбена только закончил постройку дома. - Их же очень много, правда, Ерха? – зачаровано оглядел кучку серебра Арвид, когда они выгребли из-под лестницы последнюю монетку и ссыпали их кучкой на столе. - Все в этом мире относительно, малыш, - философски заметил слуга. – К примеру, для эрла Торкела сумма не так уж и велика: он в год расходует такую же кучку, только не серебра, а чистого золота. А вот нашему хозяину давно не приходилось видеть столько денег зараз. На эти деньги он может починить крышу в замке и отстроить заново ограду, может купить себе кольчугу из двойных колец и новый шлем с перьями. Да и ещё многое можно будет прикупить. А самое главное, ну, лично для меня, что мы наконец-то сможем досыта набить брюхо! - Я так хочу есть, - сказал Арвид и вздохнул. Рыцарь возвращался с охоты очень довольный – он изловил крупного зайца. Но как только он вошёл в своё жилище, настроение его резко испортилось, и были тому веские причины. Во-первых, в главном зале было очень тепло, так как в камине горела целая связка дров. Дрова рыцарю приходилось покупать, и жечь их весной, когда до смерти точно не замерзнешь, было непозволительной роскошью. Во-вторых, его слуга и юный кроди сидели за столом и уплетали яичницу. Опять, стало быть, растрясли гебуров, этак народ точно взбунтуется и спалит своего хозяина однажды ночью. В-третьих, что Ерха, что Арвид были непривычно чистые и в новых рубахах, которые обычно лежали в сундуке в ожидании большого праздника. Волосы кроди после мытья практически вернулись к прежнему цвету и почему-то снова отросли. - Вы совсем страх потеряли? – сердитый оклик прервал дружескую беседу за столом. Оба бесстыдника дружно повернули головы, но не выказали должного испуга, а радостно стали зазывать Эсбена за стол. - Я раздобыл пива, сударь! – гордо сказал Ерха. На Эсбена просто столбняк напал, иначе он кинулся бы на слугу с кулаками. Вовремя они показали ему найденный клад и посвятили в подробности его обнаружения. - А я ещё вчера заметил, что с домом что-то не то, - почесав затылок, сказал Эсбен. – Как ты, Арвид, не сильно ушибся? Почему у тебя руки перевязаны? - Это просто мозоли, Эсбен. Но неужели ты не рад, что мы нашли столько денег? - Рад, но… Но зачем же сразу тратить-то? Как я понял, вы заплатили гебурам за яйца и пиво? - Да, заплатили, - нерешительно ответил Ерха, - и немного накинули сверху. Всего пару монет, сударь, но ведь мы с них и так тянули беспрестанно, только обещая плату. - Вот-вот, - возмутился рыцарь, - как же легко, бездельник, ты спускаешь мои денежки! А я ведь могу пустить их в дело и быстро разбогатеть. Стоит мне одеться побогаче и прикупить хорошего боевого коня, и я буду вхож в дома богатых эрлов. А если ты, глупец, перестанешь тратить моё серебро, мне будет, что поставить на кон в игре! Ерха обиженно засопел, но промолчал. Зато неожиданно заговорил Арвид. - О чем ты только думаешь вообще, Эсбен? Тебя опять потянуло играть, мало тебе приключений у эрла Торкела? А кто позаботится о поместье? Кто купит людям зерно, чтобы им было чем засеять твои поля? - Вот когда я превращу это серебро в золото… - … тогда придет пора жатвы, - прервал его Арвид. – Только ничего не пожнет тот, кто и не сеял. - Это моё серебро, и я сам решу, как им распорядиться! – повысил голос Эсбен. – Завтра же мы едем в город, там я куплю тебе красивую одежду и сапоги, приоденусь сам, и мы проедемся по постоялым дворам. На весеннюю ярмарку съезжается много богатых купцов и свободных рыцарей, и я с удовольствием отыграю себе немного золота из их кошельков. Арвид возмущенно ахнул, затем уселся на лавку, скрестил руки на груди, надулся и сказал: - Поступай, как знаешь. Только я с тобой никуда не поеду. - Поедешь! - Нет, - строптиво сказал мальчик, - не поеду. Хотя ты всегда можешь связать меня, только придется ещё и рот мне заткнуть, иначе я на каждом углу буду кричать, что ты бесчестный человек! Теперь и Эсбен возмущенно ахнул. Сел за стол, скрестил на груди руки и исподлобья уставился на Арвида. - Это твоё последнее слово, мальчишка? – страшным голосом сказал он. Арвид поёжился, но упрямо кивнул. - Хорошо же… Хорошо, а как ты предлагаешь поступить? Кроди поднял голову и посмотрел на него чистыми голубыми глазами. - Завтра мы поедем на ярмарку, - сказал он, - и купим там зерна. Ещё купим волов… да-да, не спорь, мы купим двух волов, иначе гебуры не справятся вовремя с посевом. Вместо готовой одежды можно купить полотна, рубашек мы и сами нашьем. Купим досок и заменим солому на башне добротной крышей. Ну а оставшимися деньгами, если таковые будут, распоряжайся по своему усмотрению. - Какой же ты дерзкий! – воздев руки, крикнул рыцарь. Арвид пожал плечами и сменил тему: - Я вижу, ты зайца принес? Заяц – это хорошо, засолим мяса. Но, я думаю, не стоит больше испытывать судьбу и охотиться в чужих лесах, мы теперь и так не умрем с голоду. Давай я помогу тебе умыться, Эсбен, и садись-ка ты ужинать.