Кроди

Пожалуй, настало время объяснить причину таких трепетных чувств рыцаря к Арвиду. Его тревоги, его желание во всем угождать и потакать мальчику возникли по той причине, что Эсбен жил в предвкушении Большой Игры. А значит, больших денег. Всё началось на постоялом дворе, в ночь перед их отъездом с ярмарки. Пока Арвид и Ерха мирно спали, рыцарь Эсбен обеспечивал себе светлое будущее. Сначала он обосновался в общей зале с кружкой вина, но решил удержаться от излишних возлияний и присмотреться к гостям. Постояльцев было много, что на той половине, где ютились крестьяне, что на «чистой» стороне, где ужинали богатые купцы и мелкое дворянство. Играли и тут и там: в кости и в таблички, но ставили медь, совсем редко – серебро. И за игрой больше болтали о товарах и ценах. Один купец перебрал вина и громко ругал саксов, которые, по его словам, спускали твердую пшеницу по цене ржи. Он так разошёлся, что полез с угрозами на мирно вкушающего ужин рыцаря – ютландца, судя по одежде. Тот оттолкнул пьяного нахала, но снова был атакован, причем на этот раз кулаками. - Счастье твоё, что я не обнажаю меч в харчевнях, - сказал рыцарь и ударом в челюсть спровадил торговца под соседний стол. Удар Эсбен заценил, но ему не понравилось, что поверженный громкими воплями из-под стола стал призывать на помощь своих товарищей. Эсбен счел своим долгом вмешаться, и стоило ему встать рядом с ютландцем, как торговцы мгновенно отступили, впечатлившись его ростом и мощью. Стоит отметить, что макушка Эсбена почти упиралась в невысокий потолок обеденной залы. Естественно, рыцари пожали друг другу руки и познакомились. Ютландец назвался Арчибальдом и заказал вина. Затем поинтересовался у Эсбена, где сейчас идёт война. - У нас пока тихо, - ответил наш рыцарь, - хотя северные варвары налетают порой совсем неожиданно. Но мы отбиваемся. С аварами тоже в любой момент может разладиться, а сарацины сюда давно не хаживали. Ищете себе сеньора? - Увы, мой герцог погиб в схватке с сарацинами, - кивнул Арчибальд, - но на войне судьба свела меня со многими славными рыцарями. Благородный милес* Вольдемар пригласил меня в своё поместье погостить. Он является вассалом Хлотаря – конунга Бирки, к его двору мы и отправимся сразу, как завершится сев. Далее милес Арчибальд с охотой рассказал, что поместье его разорено, и он намерен службой Хлотарю поправить своё положение. - А что, конунг богат? – заинтересовался Эсбен. - О, ещё бы! У него флот из пятнадцати галер, и он всё время ведет войны. Мой друг служит ему второй год и всем доволен. - А я третий год без сеньора. Он умер, а сын его хуже горного тролля – едва не отнял у меня земли, - пожаловался Эсбен. - Не хотите ли попытать счастья в Бирке? На великий церковный праздник гостями конунга станут множество рыцарей и эрлов, будут пиры и трубадуры, а так же состязания лучников и бои на мечах. Золото будет литься рекой… Золото и полилось рекой перед мысленным взором Эсбена. Эрлы не играют на медные монетки, да и победителю состязаний перепадёт щедрый приз. А Эсбен всех победит, ведь рядом с ним будет его кроди. Ночь прошла в приятной беседе. Рыцари даже сыграли пару раз на интерес. Эсбен проиграл, Арчибальд по-доброму посмеялся и посоветовал ему не испытывать удачу при денежных ставках. Эсбен с удовольствием посмеялся вместе с ним. Под утро они договорились, что через десять дней Эсбен встретится с Арчибальдом и его другом на дороге, ведущей к морю, и рыцарь Вольдемар походатайствует перед конунгом за них обоих. Арвида не порадовала новость, что он вместе с Эсбеном должен ехать в далекий морской порт. - Столько дел ещё в усадьбе! – возмутился юноша. - Так, я, кажется, предупреждал тебя: я не собираюсь вечно потакать твоим желаниям, теперь мой черед! И разве я о себе пекусь? Усадьбе нужны деньги, и если у меня сложится с новым могущественным сеньором – то и земли мои, наконец, познают благоденствие. Арвид нос повесил, однако спорить не стал. У него к службе конунгу душа не лежала, но ведь он паж Эсбена, и его место рядом с рыцарем. - Оставь его в замке, дружок, - внезапно заступился за мальчика старый тэн, - для Арвида такое путешествие опасно. Разговор между дядей и племянником происходил наедине, но всё равно шёпотом. - Ты в своем уме, дядя? – зашипел Эсбен. – Как я его оставлю? Не зря же древние трактаты советуют держать кроди подле себя на цепи. Как он принесет мне богатство, если будет за много миль от меня? - Ага, а если узнают?! – воскликнул старик и весь затрясся. – Его вырвут из твоих рук, а тебя самого убьют! Поезжай, заключи с конунгом соглашение, да и возвращайся. Если это вообще тебе нужно. Ты и так разбогатеешь, мальчик мой, а кроди вряд ли понравится война… - Я рыцарь, а не пахарь! – в голос заговорил Эсбен. – Хватит с меня ходить за плугом по воловьим лепешкам, надоело! Арвида Харольд и Ерха долго тискали на прощанье, он был такой красивый в новой одежде, только очень грустный. А над Эсбеном старик ещё и всплакнул. Погода тоже была слезливой, и холодный ветер заставлял плотнее кутаться в плащи. Весь день путники провели в седле и за всю дорогу сказали друг другу не больше десяти слов. Но на постоялом дворе небольшого селения ночь провели в одной постели, как обычно. Эсбен дрых без задних ног, а Арвид полночи переживал и вздыхал тоскливо. Однако на утро тоска его развеялась: ярко светило солнце, пели птицы, и места пошли красивые – изумрудные луга с бархатной молодой травой и светлые рощи. К вечеру вновь начались холмы с выступающей из-под зеленых склонов гранитной породой. - Недалеко владения рыцаря Вольдемара, - сказал Эсбен, - но мы не свернем, а подождем его и Арчибальда в ближайшем селе. Бирка был гораздо крупнее того города, на ярмарке которого побывал Арвид. Но не сам город поразил юношу – он впервые увидел море. Эта серо-синяя масса воды, эта мощь, такие маленькие рыбацкие лодки и хищные ладьи под полосатыми парусами… Крики чаек и ветер, от которого становилось солоно на губах. Арвид с открытым ртом озирался вокруг. Эсбен в своей недолгой жизни успел повидать и море, и пустыню сарацинов, и вечные снега северной земли, где мелкий темнолицый народ строит себе хижины из льдин. Не замечая эмоций своего пажа, он весело переговаривался со своими попутчиками. Замок конунга возвышался над морем продолжением поседевшей от соленых брызг скалы. Арвиду он показался огромным, в нем легко можно было заблудиться, как в пещерах гномов. Стены были массивны и тяжелы, а в узкие окна едва проникал свет. Сам конунг жил в отдельном доме в два этажа. Туда и направились рыцари, а Арвида и Пита – оруженосца Вольдемара, отослали в донжон. Юноша запаниковал, когда остался без своего покровителя. Эсбена должны были представить конунгу, а затем рыцарей ожидал пир на всю ночь, куда оруженосцы и, тем более, мальчики-пажи не допускались. Арвида и Пита отвели в общую комнату, полную юношей разных возрастов, от 12 до 20 лет. И сразу же Пит оторвался от него, так как увидел хороших знакомых и поспешил их поприветствовать. Арвид, сам про себя считавший, что привык к людям, вдруг задичился незнакомого общества. Но ведь это были не забитые гебуры, а живые и шумные, подчас острые на язык и весьма дерзкие молодые люди. О, с такой публикой кроди знаком не был. Не провел он с ними и часа, как впал в полушоковое состояние от их активности. Случайно заглянувший в комнату слуга был схвачен и избит: молодые люди требовали еды и вина. Слуга вырвался из их рук и, почесывая бока и вытирая слезы, побежал жаловаться сенешалю. Сенешаль – высокий и суровый старик в латах, пришёл и накричал на молодых людей, но всё же приказал накормить их. Перепуганные слуги принесли подносы с хлебом и горшок ячменной каши, при этом Арвид отметил про себя, что ни одной женщины в донжоне он не видел. Каша и хлеб были в пять минут расхватаны оруженосцами, а маленькие пажи остались голодными. Кое-как насытившихся юношей потянуло на подвиги: они обыскали весь донжон от подвалов до крыши в поисках женской особи, увидели в окно толстую пожилую служанку, тащившую с кухни помои, и трое самых озабоченных пролезли в бойницу и пустились по следу. Вскоре из хозяйственных построек раздался женский визг и грохот утвари, и через мгновение облитые помоями юнцы вылетели оттуда, ругаясь и прикрывая головы. Наблюдавшие эту сцену их товарищи страшно развеселились. Арвиду было не до смеха - от молодых забияк исходила угроза. Они принялись хвастаться между собой своей знатностью: сыновья эрлов задирали нос и высмеивали детей рыцарей и тэнов, придирчиво расспрашивали, в каком поколении их отцы несли военную службу и каким государям служили. Пажам, естественно, докучали особо. Арвида до поры до времени не трогали, и он молился Фрейе, чтобы остаться незамеченным. Бедняга не знал, что его заметили сразу же, как только он переступил порог комнаты. Его не спрашивали ни о чём, так как Пит успел сообщить своим друзьям, что Арвид из старого, но обнищавшего рода. Ещё оруженосец просил не задирать его, назвав дикарем, не знавшим общества, хотя и славным малым. Увы, такая протекция не могла надолго обезопасить юношу. - Странные у вас вкусы, друзья мои, - сказал один из оруженосцев своим облитым помоями товарищам, - гоняетесь за старой кухаркой, тогда как прекрасная принцесса в этой комнате полностью лишена внимания и скучает в одиночестве. Вся компания со смехом повернулась к Арвиду, и тот вжался в стену под их взглядами. - Почему же ты сам не уделишь ей внимания, Готфрид? С наглой усмешкой оруженосец двинулся в сторону Арвида. - Признаюсь, сначала я оробел при виде такой красоты, - сказал он. – Смутило меня и то, что дама одета в костюм пажа… - Это и есть паж, тупая твоя голова! – крикнул кто-то, и все вновь рассмеялись. Готфрид состроил недоумевающее лицо. - Что? Вам кажется, что это юноша? Не может быть, чтобы я ошибался. Простите, принцесса, - обратился он к Арвиду, - но я прошу вас продемонстрировать этим тупицам свои прелести, дабы в дальнейшем у них не было сомнений на ваш счет и они могли оказать вам соответствующие вашему высокому положению почести. Стоит ли описывать, что творилось у Арвида в душе, как возмущен он был и как напуган? Над ним гадко шутили, а он не знал, как себя вести и что ответить. Гордость пересилила страх, он выпрямил спину и сказал, глядя прямо в глаза оруженосцу: - Я не принцесса, и ты сам это прекрасно знаешь. - Хм, догадывался, если честно, - глумливо ответил Готфрид. - С чего вдруг принцессе рядиться в мужские одежды? Так значит, ты девка? Крестьянская девка или рабыня, твой хозяин так увлечен тобой, что и на день не захотел разлучаться? - Я мужчина, - покрываясь пятнами от гнева, сказал Арвид, - я паж рыцаря Эсбена и скоро стану его оруженосцем! Готфрид схватил его руки, больно вывернул их, рассматривая ладони. - Не думаю, что ты когда-нибудь станешь оруженосцем. Посмотрите на эти мозоли, друзья: бедный птенчик в кровь истер руки о меч и копьё. Видимо, такие вещи не для нежных ручек, которым больше подойдет прялка. Хищные улыбки не сходили с губ молодых повес. Кроди оказался взятым в кольцо и крикнул с невольным трепетом в голосе: - Что вам надо от меня? Чего цепляетесь? Если хотите, сразимся на мечах! Отец учил Арвида борьбе с палкой, вряд ли бы это спасло юношу, надумай Готфрид состязаться с ним. Но у оруженосцев другое было на уме. - Я не буду сражаться с тобой, - сказал Готфрид, - и вообще отстану. Но только если поцелуешь меня. - Зачем мне целовать тебя? Ты мне не невеста и даже не родич, - пролепетал Арвид. - Я всё равно, что брат тебе, - ответил Готфрид, - раз есть братство рыцарей, то должно быть и братство оруженосцев. Ты только что сказал, что скоро станешь оруженосцем. Ну же, брат, поцелуй меня, и этим поцелуем скрепим нашу дружбу. Ты простишь мне обиду, а я буду считать тебя младшем родичем и стану тебе защитником. Не очень-то и поверил ему Арвид… Но так хотелось мирно разрешить эту опасную ситуацию! Поэтому он приподнялся на цыпочки и тронул своими губами губы Готфрида. Конечно же, ему хотелось проделать всё быстро, но Готфрид обхватил его за талию и не дал отстраниться, а губы его пиявкой впились в рот Арвида и от души потерзали его несколько секунд, показавшихся Арвиду бесконечно долгими. Когда же кроди с трудом высвободился, на место Готфрида встал другой оруженосец и потянулся за поцелуем. - Эй, не лезь ко мне! – воскликнул мальчик, отталкивая его. - Что такое? А разве один Готфрид брат тебе? Юноша понял, что угодил в новую ловушку. Его возмущённый крик заглушил поцелуй, кто-то обхватил его плечи, да так и держал, пока не меньше дюжины молодых мужчин целовали его. Хотя кто держал и так было понятно – бесчестный обманщик Готфрид. По одному ему известным причинам, он остановил своих приятелей, когда те пошли на второй заход. - Эй, угомонитесь! Хватит с него братских поцелуев. И ведь действительно, хватило с лихвой. Арвид чувствовал себя хуже некуда, и обидно ему было, и стыдно, а член его отчего-то предательски напрягся, и даже маленькое темное пятнышко проступило на ткани штанов. Еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться перед жестокими юнцами, он выбежал из комнаты и забрался под самую крышу, уселся на мауэрлат** и постарался скрыться за стропилами. Он слышал шум шагов внизу и разговоры, слышал, как незнакомый голос звал его по имени. Пока никто не лез за ним, но надежды на то, что искать не станут и оставят в покое, было мало. - Эсбен, приди за мной, - в тоске произнес кроди несколько раз. Никто не пришёл. Под крышей становилось всё темнее, близилась ночь. Из дома конунга доносилась музыка – там разыгрывалось представление. Эсбен обещал, что его мальчик увидит жонглеров и акробатов, послушает любовные баллады, а вместо этого Арвид проведет ночь как петух на жердочке, и большой удачей будет, если в курятник не наведаются лисы. Юноша слышал, как донжон закрыли снаружи на замок, скрипучий голос сенешаля сказал слуге, что так всем будет спокойнее. С приходом ночи праздничное оживление в доме только набрало обороты. Зато донжон затих и, казалось, погрузился в сон. Арвид тоже начал дремать, прижавшись щекой к стропилине, но крадущиеся шаги внизу заставили мгновенно проснуться и насторожиться. - Арвид, - тихонько позвал голос Пита, - ты здесь? Ответь мне, малыш. - Здесь, - шёпотом ответил мальчик. – Ты один? - Да, спускайся. Руки и ноги Арвида затекли от неподвижной позы, спускаться было неловко. Пит подставил ему своё плечо и осторожно ссадил на пол. - Почему ты не помог мне? – сердито спросил Арвид. – Ты даже не попробовал заступиться! - Кто бы слушал меня? Вмешайся я, и драки было бы не избежать. - Я такого натерпелся, Пит! - Ты о чем? О десятке поцелуев? Это всё цветочки, милый Арвид, а вот скоро Готфрид с друзьями придет к тебе за ягодками. - Нет… - прошептал Арвид, испуганно глядя на него, - что им надо от меня, что они хотят? - Ну-ну, ты ведь не настолько малыш, чтобы не догадаться. - Пит, Пит, что мне делать? – окончательно перепугался Арвид. – Дверь башни закрыта, а мне нужно срочно бежать отсюда! - Тш, не кричи. Я помогу тебе, попробуем вылезти через окно. Только будь осторожен: если нас увидят слуги, то сразу донесут сенешалю, и тогда нас запрут до утра в подвале, а там холодно и крысы. Арвид поёжился, но на деле он предпочел бы крыс обществу оруженосцев. Только Пита подставлять не хотелось. Вдвоём спустились они на нижний этаж к узкой бойнице, с которой можно было перепрыгнуть на арочную крышу галереи, соединяющей донжон с господским домом. - Не боишься прыгать, цыпленок? – шепнул Пит. Арвид хмыкнул и легко перескочил на дощатую крышу. Пит при прыжке наделал гораздо больше шуму. - А ты ловкий, - похвалил он Арвида, - хоть и выглядишь, как девчонка. - Куда теперь? Мне переждать ночь в галерее? - Почему бы Готфриду не последовать нашим путём? Пока ты был в башне, у них было занятие по душе, но теперь ничего не удержит их внутри. Нет, мы пойдём в дом. - О, но ведь там полно слуг! Где мы спрячемся? - Доверься мне, - только и ответил оруженосец, быстрым жестом проведя рукой по голове Арвида. В доме было множество темных ниш, куда не проникал свет факелов. В одном таком укрытии Арвида и оставили, велев носа не высовывать. После чего Пит ушёл и пропал. Арвиду казалось, что он сидит в нише уже несколько часов, что скоро рассветет и его обнаружат и утащат в подвал. На самом деле прошло от силы полчаса. Вдруг раздались тяжелые шаги, и сам рыцарь Вольдемар, сопровождаемый Питом с факелом в руках, появился в коридоре. - Вот он, - сказал оруженосец, за руку вытаскивая Арвида на свет. Вольдемар хмуро посмотрел на мальчика, но увидев его перепуганное лицо, выжал из себя ободряющую улыбку. - Ну что ты, дружок, всё плохое кончилось, не бойся. - Прошу Вас, милес Вольдемар, скажите обо мне моему сеньору, - взмолился Арвид. - Гхм, твой сеньор сейчас очень занят… - снова нахмурился рыцарь, - по правде говоря, он так пьян, что мало что соображает. Не пойму, зачем надо было тащить тебя сюда, если он не может обеспечить тебе защиту. От этих слов Арвиду стало так горько, что он закрыл лицо руками, однако предательские слезы просочились сквозь пальцы. Вольдемар тяжело вздохнул, обнял его рукой за плечо и куда-то повел. Арвид не сопротивлялся ему. В тот момент, даже знай он, что рыцарь захочет разделить с ним ложе, он бы покорился. Отвратительно было сознавать свою слабость, но боль разочарования вытянула из него все силы, и оставалось молча принять свою участь. Рыцарь Вольдемар был вассалом конунга и пользовался особыми привилегиями при дворе. Так, у него была своя комната в доме, которую он разделил с Арчибальдом. Остальные рыцари спали там же, где и пировали – в обеденной зале. Наш благородный рыцарь Эсбен заснул одним из первых, допившись до состояния зажиревшего хряка. Вольдемар и Арчибальд, встревоженные рассказом Пита, попробовали было привести его в чувство, но не преуспели. - Можешь пока лечь на мою кровать, - сказал Вольдемар, заведя Арвида в комнату. – Но когда вернусь, не взыщи, досыпать будешь на полу. Из комнаты ни шагу, понял? Арвид склонил голову. Он бы и сразу мог устроиться на полу, только бы никто не трогал его больше. Вольдемар кивнул ему и обратился к Питу: - А ты, друг мой, возвращайся в башню, из-за тебя нарушать приказ конунга я не собираюсь. Тут непонятно откуда в руке Арвида оказался кусок пирога, Пит снова погладил его и ушёл, унося с собой факел. Арвид остался почти в полной темноте, только блики факелов в руках стражников временами слабо освещали комнату. «Нет, это не жизнь, а сплошная мука, - подумал Арвид, прожевывая пирог, - и зачем только я встретил Эсбена? Всё, довольно, больше ни одному его слову не поверю!» Он улегся на кровать, накрывшись плащом, всплакнул напоследок, и сон сморил его. Такой крепкий, что он не слышал, как под утро явились пьяные Арчибальд и Вольдемар. Вольдемар слегка пнул юношу коленом и, не дождавшись отклика, сдвинул к самой стенке и лег рядом.