Я здесь

- Знаешь, что он мне сказал? Он сказал «научись завязывать галстук. Это удавка, а не виндзор». - Разве что-то не так? - Но это были его первые слова! Мерлин видел, как удивительно менялось лицо этого человека. Эггзи вышел из палаты сияющим, словно начищенный медный таз, и уже через долю секунды выражение сменилось на смесь тревоги и растерянности, которую он безуспешно пытался спрятать за неуклюжим уличным юморком. - Он поправится? - Я не знаю. - Поправится. Это же Гарри! И... Он отлично выглядит! Похож на уголовника. Эггзи смешно. Он маскирует смехом свой страх. Страх, что тот человек в палате, как в паучий кокон, завернутый в провода, никогда не вернется. Никогда больше не станет красавцем-мужчиной с безупречными манерами. Учителем, героем, эталоном. - А тебя не нужно брить, чтоб ты был похож на малолетнего уголовника, Эггзи, - строгость никогда не повредит. Мерлин не подписывал никаких бумаг, где было бы сказано, что он обязан жалеть людей и сочувствовать кому либо, - хорошо, что ему разрешили говорить. - Ты пойдешь? - А зачем еще я здесь? Эггзи слишком молод для того, чтобы понять, что здесь происходит на самом деле. - Нам пора, - Ланселот вышла из палаты и без особых эмоций кивнула Мерлину, - сэр. Эггзи, пойдем, надо работать. - Вам всем что-то вкололи? Вирус занудства? Мерлин секунду смотрел им вслед. Молодые, полные сил и амбиций... С огромным запасом надежд и идей переделки мира под свои нужды. Их время только что пришло. Зависть. Он поморщился и тихо открыл дверь в палату. Оказалось очень сложно задавить в себе дурные, злые мысли, но давить в себе что-либо Мерлин умел идеально. «К черту... Это пустое.» - Как дела, Гарри? - Я в порядке, - голос слабый, сиплый и кажется, что ему очень тяжело подбирать интонации, - как ты? Наконец я могу тебе сказать – Карл Маркс был бы лучше. - Я предположил, что тебе полезней художественное чтиво. - Не важно. Как я выгляжу, Мерлин? По твоему лицу невозможно определить насколько все плохо. - Все не плохо, Гарри. - Спасибо, что ты не стал врать. – он пошевелил рукой, - садись поближе. Есть время? - Есть, я собственно собирался почитать тебе еще, так что у меня времени с запасом. - Рад. - Сара уверяет, что ты феномен, поправляешься ударными темпами. - Она милая, правда? - Вероятно. - Она милая, Мерлин. Поэтому она говорит все эти глупости вам. - Гарри? - Да? Я хочу сказать, что все эти разговоры, про то, какой я герой и как я быстро иду на поправку – это бред. Только тебе по секрету скажу... Приподними подушку, вот так... Спасибо. Тебе. Чтоб ты знал. Я умер, Мерлин. Этот чертов Валентайн меня убил. - Немного повредил тебе мыслительный аппарат, Гарри, и испортил прическу. К чему эта драма? - Знаешь, память очень часто мне изменяет, но кое-что я вспомнил, и вполне детально. Он выглядел старым. Старым и безнадежно больным, разве что взгляд напоминал о прежнем Гарри. Властный, упрямый, цепкий. «Поспорь со мной, попробуй!» - Что бы ты ни вспомнил - это прошлое. Редко кому так везет, Харт. Сначала пуля проходит, не повреждая жизненно важные участки, затем ты выходишь из вегетативного состояния, хотя тебя приговорили все врачи, затем восстанавливается речь... - Отлично. Но скажи, пожалуйста, чему я должен радоваться? - Ты выжил. «Только не злись!» - Ты можешь говорить и действовать. «Прекрати бесится. Это неуместно!» - Ты... сукин сын, Гарри! - Отлично. Я рад, что для тебя все это важно, но, хочешь я кое-что скажу тебе, Мерлин? - Нет. Ты пока не здоров, давай переменим тему. - Я убил целую толпу людей, Мерлин. Толпу. Не двух-трех. Я собственноручно убил всех этих людей. И мне теперь с этим жить? Нет, ты не отворачивайся! Чертова пуля должна была меня прикончить, потому что я уже был мертв! Мерлин молчал. Раздражения больше не было, оно, набрав обороты, внезапно лопнуло и испарилось. - Как ты считаешь, я в порядке?! Повисла тяжелая, липкая тишина, прерываемая тихим шорохом и попискиванием приборов. - Прости, - Гарри задохнулся, закашлялся и по щекам потекли слезы, - прости, у меня дыра в голове, я не все способен контролировать. Мерлин протянул руку и аккуратно взял в ладонь его пальцы. - Не нужно ничего контролировать. Это моя работа. - Я был счастлив, пока в моей голове было пусто и туманно... Он плакал беззвучно, жалко и страшно. - Пока там было полторы мысли и все они были сосредоточены на тебе, Мерлин... Черт! Подай, пожалуйста, салфетку. Посмотри на меня. Вот так. Теперь мне видно, что ты даже не подумал меня жалеть. Спасибо и прости. Мерлин чуть сжал его пальцы и продолжил смотреть прямо. В глаза Гарри. Ничего нельзя было скрывать сейчас, даже самое тайное, непозволительное и невозможное. Когда угодно потом, только не сейчас. Пусть забирает себе, если увидит... - И что ты обо мне думал? Расскажи, это крайне интересно. - Я плохо помню. Какой-то милый бред. Я помню, что мне очень понравился твой голос. И то, что ты говорил. - Например? Гарри легонько пожал плечами и бросил салфетку в корзину рядом с койкой. - Например, что-то о том, что я всем врал насчет мистера Пикуля. Кстати, с чего ты взял? - Хорошая память, - Мерлин чуть заметно улыбнулся, - для мистера кукурузы. - Мистер кукуруза? – улыбка вышла кривая, уголки рта не слушались, но Гарри действительно было смешно. Мерлин испытал что-то вроде приступа восторга. Краткого, но мощного, - шикарное воображение! - Спасибо. Я польщен. - Не ожидал. А ты оказывается из тех, кто придумывает коматозникам клички. Это что-то новенькое. А до этого ты придумал мне кличку? - Естественно. - Какую? - Тебе не понравится. - Я готов услышать горькую правду о тебе, Мерлин. Мерлин замолчал, пытаясь сочинить что-нибудь остроумное. Попробовать выманить еще одну улыбку Гарри. - Почему ты заставил всех называть тебя "Мерлин"? – Гарри насмешливо сощурился и, кажется, все понял, - почему не что-нибудь более живенькое? Прилепил себе позывной на лоб... Скучно. - Кому как, - проворчал с некоторым облегчением Мерлин, которому так и не удалось сочинить хоть что-нибудь даже отдаленно напоминающее шутку. От провала остался легкий привкус бессилия, - я просто не вижу необходимости плодить сущее. Перси Дюваль. Гарри Харт... - Ты мог бы называться как нибудь... Марлон Визард? - У меня не настолько обширное воображение и я не люблю множить белиберду. - Ты называешь мое остроумное имя белибердой? А ты милый... Я, кажется, никогда этого не замечал. Какой я был не наблюдательный... Кстати... - Гарри призывно пошевелил пальцами и несколько хищно поймал протянутую руку, - из того, что я помню... Из моего бреда. Одна твоя фраза не дает мне покоя. Он замолчал и уставился прямо Мерлину в глаза. - Если тебе не трудно, объяснить мне... Мерлин замер, но спокойно выдержал этот взгляд. Хотя в первые полсекунды ощущения были не из приятных. «Паника? Я и так умею? Вот это новости.» - Мне не трудно, - он постарался придать голосу максимум равнодушия. Получилось вполне сносно, - что тебя беспокоит? Гарри молчал и смотрел, словно что-то искал в лице собеседника. - Ты сказал, что Кинг забрал с собой всех. Или что-то вроде того. Что это значит? Теперь самым сложным было скрыть шквал облегчения. Мерлин и с этим справился. Однако повнимательней пригляделся к больному. «Не так уж ты и болен. Это же твои игрища, Гарри? Верно? Ты что-то другое хотел спросить?» Но на сером, усталом лице Харта не было и намека на что-то особенное. Ничего лишнего – сплошной сосредоточенный интерес. «Профессионал» - подумал Мерлин, - «И как теперь мне все это тебе рассказывать?» - Сара сказала, что тебе нельзя волноваться, поэтому вкратце: Кинг сливал информацию напрямую Валентайну. Поэтому так по-глупому убрали... - Меня. - Не только, Гарри. Практически всех из первого эшелона. И все прокололись на пустом месте. Я не знаю, что с Кингом произошло. Как его расколол Валентайн. И я не знаю, почему я этого не заметил. Гарри закрыл глаза. Казалось, его лицо осунулось еще больше, а крепко сжатые губы вовсе исчезли, превратившись в тонкую линию. Но руки Мерлина он не выпустил. - Про спасение мира расскажешь мне завтра. Эггзи слишком поэтично излагает, я почти ничего не понял, кроме того, что он спас принцессу, а ты за ним подглядывал. - Вот как? - Или наоборот. Я еще был очень слаб головой. Он снова приоткрыл глаза. - Ты не виноват. Хватит тащить на себе всю вину мира, Мерлин. - Сразу после тебя, Харт. - Я не смогу... - Ты видимо действительно сильно приболел, раз говоришь такое. - Два старых идиота. - Я не старый, - сухо сказал Мерлин и потянулся за книгой, мягко высвободив руку из пальцев Гарри, - помолчи и послушай.