Я здесь

- Ты только что выложил мне секретные данные. - Правда? – Эггзи очень изменился. Пожалуй, в нем стало порядком больше фирменной мерлиновой колкой невозмутимости и привлекательного эстетского шарма. Он все еще играл простачка. Так. Для смеха. Но все реже, - а я и не заметил, но ты же никому не скажешь, правда Гарри? Поклянись мамой, иначе меня казнят. - Не валяй дурака. И что, Тристан блеснул? - Еще как! Он развел этого мужика на раз-два, да так, что тот даже не пикнул. Ботинки лез целовать, все что угодно! Я предложил выпросить у него яхту, но Тристан вообще не смешной. Никакого воображения! - Мерлин как всегда попал в яблочко. А мне парень показался слишком пресным. Эггзи пожал плечами. «Хорошее лицо» - почти с нежностью подумал Харт, - «Похож на отца.» - А теперь иди, работай дальше. У меня тут свои инвалидские дела. Ланселоту передавай привет и скажи, что я в восторге. Никогда в ней не сомневался. - Она хотела зайти, но ты ее знаешь. Чувство такта, ненавязчивость и все такое. Жутко нудная, почти как Мерлин. - Приходите вместе, как - нибудь. Я буду рад. - Отличная идея. - Как мать? Устроились нормально? - Да вообще! Круче не придумаешь. Она до сих пор в обмороке от свалившегося на нее счастья! Это очень круто, Гарри! А если ты все-таки надумаешь вернуться, будет вообще п... какой праздник! Он прикрыл рот рукой и состроил постную мину. Столько искренности, столько четких, сильных эмоций. Ничего не прячет. Гарри улыбнулся и протянул руку. - Приходи, сэр Галахад, разбалтывай побольше страшных тайн. Это очень бодрит. - Ты все-таки не вернешься? В сотый раз пришлось качать головой. Разводить руками и кивать на чертовы костыли. Конечно, он лгал. Даже без постоянных уверений доктора Сары, в том что «феноменально быстрое восстановление, сильный организм, превосходный иммунитет и прочее и прочее», Гарри зал, что ему повезло. Крупно. Каждый день что-то едва уловимо менялось. К примеру, еще вчера, он еле доползал до двери, а сегодня тот же путь занял всего пять минут. А неделю назад и мысли о том, чтобы встать с постели не возникало. Все менялось. Только внутри накрепко засела безнадежная, мутная тоска. И страх. И сны. Он привык периодически просыпаться в слезах. Но к лицам в своих снах, к крови и ужасу привыкнуть не получалось. Это постстресс. Это излечимо. Так говорил приятный и забавный доктор Трессилиан. Он весь был кругленький, аккуратный и казался таким безобидным, если бы не пристальный, внимательный взгляд. Взгляд профессионала. Гарри имел с ним дело раза три за свою карьеру, но теперь заключения вроде «все реакции в норме, агент уравновешен и психически стабилен» ждать не приходилось. Теперь психиатр навещал его раз в неделю и после рутинного обследования, задавал вопросы. Тьму вопросов. И если Гарри не отвечал, он молча ждал до конца сеанса, никогда не меняясь в лице. «Излечимо». Мерлин тоже в это верил. Хотя, то ли из упрямства, то ли с каким-то своим умыслом, никогда не демонстрировал своей уверенности. И его было не переубедить. Ни в чем. Он пришел вечером, как обычно маскируя усталость равнодушием. - Как дела? Аккуратно поставил на стол портфель, добыл оттуда ноутбук, и подвинул себе стул. Пару секунд послушал ответное молчание Гарри и кивнул. - Все хорошо, судя по тому, что ты поел. - Ложись, - Харт подвинулся к стене и расправил плед, - хватит прикидываться Терминатором. - Тебе не кажется это странным? - Нет. - ...Если в больнице, возможно, этот опыт был уместен, то здесь есть превосходный диван. - Нет. Ложись. Я не настроен с тобой спорить. К сожалению, у тебя нет аргументов против моей дыры в голове. А все прочие «неуместно», «как-то странно», «непристойно» – не работают. Гарри иногда завидовал ему. Это совершенно уникальная способность не шевелить ни единым мускулом на лице и никак не реагировать на раздражители! В любой, даже самой критической ситуации Мерлин оставался невозмутим. Максимум - чуть приподнимал брови. Но только в случае объявленного апокалипсиса. Потрясающий контроль! «Я бы расколотил его об стену, этот твой контрольный пункт... Что ты прячешь? Какой ад живет у тебя внутри?» Мерлин видимо оценив ситуацию, понял, что сопротивление бесполезно и принялся, аккуратно устраивать свои вещи на спинке стула. - Был Эггзи... Галахад. - Прекрасно. Что сказал? - Что Кингсмен хорошо пристроил его семью. - Я рад, что им нравится дом. Малышке там должно быть вполне удобно, к тому же зеленый район. - Он хорошо выглядит. - Он старается. - Из него получился отличный Галахад. - Я тоже так считаю. - Мне интересно... Чего ты добиваешься, Мерлин? - Мне тоже, потому что это исключительно твоя фантазия, Гарри. - Тебе удобно? - Нет. - Так двигайся ближе. Нигде в протоколах не обозначено допустимое расстояние между агентами. - Чего ты добиваешься? Гарри пожал плечами. - Мне нужен ты. - Зачем? - Знаешь, сначала Трессилиан со своим списком вопросов, потом ты. Я больной человек, вы решили меня в гроб согнать? - Гарри, не отшучивайся. Поздно. - У меня больше никого нет. Только ты. Это понятно? - Не совсем. - И у тебя больше никого нет. Только я. - Это не важно. Я не нуждаюсь. - А я нуждаюсь. - В чем? - В близости. - Звучит дико. - Я не знаю, как интерпретируют это слово голоса в твоей голове. - Что такое близость, по-твоему? - Буквально. - Я не понимаю, ты издеваешься или это какая-то игра? - Третий вариант не возможен? - Не верю. - Твое право. Он не верит. Ничему, никому. Разве что себе, но последнее время и эта вера пошатнулась. Вот что с ним делать? Мерлин сидел прямо, прислонившись к спинке кровати и скрестив руки на груди. Сама неприступность. - Лет двадцать назад, когда мы были моложе... - Гарри смотрел на него и почти физически ощущал мутную, тупую безнадежность. Они оба фонили ей, как два треснувших реактора, - все могло бы получиться. Если бы ты не молчал. - Что могло бы получиться? – эмоция плеснула в глазах, отчаянная, сильная. «Я садист. Прости...» - Ты производил впечатление, Мерлин. И сильное. Как бы ты не циклился на незаметности. - К чему ты клонишь? - К тому, что ты зря молчал все это время. - Гарри... Прекрати. - Нет. Твое признание - единственное, что у меня есть ценного, и я не собираюсь отказываться... - Я ничего не предлагал. - Ты? Да ты вообще не способен ничего предложить, если речь не о работе! Не смеши меня. Это я собираюсь тебе кое-что предложить. Мерлин поправил идеально сидящие очки. Маскировка паники. - Я тебя прошу, Гарри. Не нужно. - Иначе что? - Ничего. Ты делаешь мне больно. - Прости, но это ты делаешь себе больно. Это ты годами прятал свои чувства так, что любой полиграф задымился бы и треснул от натуги. А я не собираюсь играть в твои игры, Мерлин. Так вот, мое предложение таково... - Нет. - Замолчи и послушай. Я предлагаю тебе начать сейчас. Да, я уже не то, я калечный старый пень, от которого толку ноль, но... Мерлин резко подался вперед и встал с кровати. Выглядело это по-настоящему жутко. Харт на мгновение испытал откровенный ужас. Но старая закалка и хороший пример позволили ничего не выпустить в мир. - Прекрати, - с расстановкой произнес Мерлин, сцепив руки за спиной и глядя в упор на Гарри, - прекрати немедленно нести чушь. Харт секунду наблюдал великолепный образчик истинной ярости, потом резко накинул на голову плед и замер. - Что ты творишь?! – подавить смех Мерлину не удалось. - Прости. Это было очень страшно. - выбравшись из под пледа, Гарри усмехнулся: все верно. Ярость улеглась так же стремительно, как и возникла. «Какой же ад ты носишь в себе... Столько лет!» - Идиот, - беззлобно проговорил Мерлин и снова сел на край кровати, - совершенный идиот. - Трессилиан уверен, что это излечимо... Так вот, если ты позволишь, я не закончил... - Гарри! - Придется потерпеть, Мерлин. Я не шучу. - Лучше бы ты уже начал шутить, - он видимо исчерпал все свои силы, после вспышки ярости, поэтому в глазах проявилось отчетливое безнадежно-тоскливое выражение, - я не хочу об этом не только говорить, но и думать, Гарри. - Почему? - Потому что это бред. А если не бред, то просто дурацкая затея. Я сболтнул глупость, ты ее услышал... Делать из этого цирк не стоит. Хватит. По-человечески тебя прошу. - Ты мне только что отказал? - Пошел ты к черту! - Я тебя понял, - Гарри спокойно кивнул, выдержав острый, откровенно раздраженный взгляд, - а теперь ложись. Ты выглядишь хуже, чем я, а это ненормально. - Твои идиотские капризы... - проворчал Мерлин, морщась, - если бы ты не был болен… - Мечтай. Поговорим, когда ты будешь в лучшей форме. Спокойной ночи - Нам не о чем говорить! - Спокойной ночи. Кстати, я возьму твой компьютер? – он зашевелился, скинул плед на ноги Мерлину и потянулся за ноутбуком, - Разложу пару пасьянсов. - Не трогай мои вещи! - Не переживай, на порносайты я не хожу. Лежи и не рыпайся, иначе мне придется тебя связать, а я еще слишком слаб для таких процедур. Они препирались еще минут пять, но Мерлин заметно расслабился и, видимо, был настолько вымотан, что сдался и оставил любые попытки исправить положение в свою пользу. - Никогда не думал, что ты такое чудовище, Харт! - Нам пора узнать друг друга поближе. Твой любимый цвет? - Замолчи, прости господи! - Серый? - Пожалуйста! - Зеленый? - Гарри! - Или спи, или отвечай. - Иди к черту! - Что ты любишь есть на завтрак? «Я и не думал, что будет просто, - Гарри открыл сразу несколько документов и еще раз скосился на мирно спящего Мерлина, - У меня ведь нет Вергилия, так что придется вслепую бродить по твоим кругам. Ага... А вот и личные дела! Ну спасибо, что хоть их не закодировал. Так ребятки, поглядим, кто есть кто в этой богодельне.»

***

Очередной день тишины и пустоты. Самое время о душе подумать. Он разминался около часа, пока не заныла голова, выпил положенные лекарства и сделал еще пару кругов по гостиной, для закрепления эффекта. Руки вели себя идеально, тело слушалось чуть хуже, но никаких больше внезапно подкашивающихся ног, кошмарного онемения, от которого все мысли кроме одной вышибало из головы: «Я больше не встану» Попробовал пересечь комнату с одним костылем. Попытка удалась и это его откровенно порадовало. Но почти сразу насмешливое самодовольство сменилось тягучей, слабой, но цепкой тоской. «Зачем?» Он привык к постоянным перепадам настроения, они его даже радовали. Он еще очень хорошо помнил времена, когда настроение не менялось неделями, когда не находилось ни одного повода для того, чтобы вообще продолжать существовать. И только Мерлин со своими книжками и ровным, неинтонированным голосом выдирал его из всей этой мути и держал над водой. Плыви. Живи. Не смотря на подкатившую к горлу тошноту, он улыбнулся: «Шикарный чтец. Никакой разницы между Гамлетом и инструкцией к соковыжималке!» Зеркало в прихожей отразило жутковатого монстра с всклокоченными седыми волосами в шековом черном халате. - Ночной кошмар... - проговорил Гарри вслух, - никуда не годится. Еще одно высокоинтеллектуальное занятие на полчаса: привести себя в порядок и побриться. «Я действительно собираюсь так жить еще лет двадцать?» Мысль оказалась невыносимой. Возможно, стоило пересмотреть свои убеждения. И по поводу работы и... по поводу оружия. Он довольно быстро и ловко добрался до «гардеробной» приложил большой палец к валидатору и залюбовался плавным, бесшумным движением двери. Что-то в этом было... Роскошное, элегантное... Сексуальное. Старая жизнь открылась перед ним во всей красе. Тот, другой человек, которого звали Гарри Харт. Мужчина с манерами короля, опасный и чудовищно привлекательный. Красивый. Эстет. Мерлин бы сказал: «Самовлюбленный черт». И не понятно комплимент это или ругательство. Вот костюмы, которые носил его величество, идеальные туфли, вот его чудесный зонтик, созданный гением. Гением, который на любые восторги реагирует одним единственным равнодушным «Спасибо, очень рад». «А мне никогда не нравилось огнестрельное оружие... Только если оно не выглядело как оружие» - он улыбнувшись погладил рукав пиджака, - «остроумное и кажущееся безобидным. Забавная страсть к уловкам.» Ему мучительно хотелось касаться всех этих вещей и одновременно что-то внутри резко и неприятно сжималось от отвращения. «Гарри Харт умер.» Он поморщился болезненно, отвернулся и побрел прочь, постукивая костылями по паркету. Мерлин приехал ближе к девяти. Мрачный, напряженный, непривычно озабоченный. - Я смотрю, ты совсем здоров, - и одарил каким-то странным, бессильным взглядом, - извини, что пропал. - Проблемы? - Есть. - Расскажешь? - Долго. - А у меня полно времени, я на пенсии. Мерлин едва заметно поморщился и прошел в гостиную. - Как считаешь, можно весь этот антиквариат сгрузить в гостевую комнату? - Зачем? – Гарри искренне удивился. - Здесь отлично встанут тренажеры. Новые разработки для нашей клиники, думал протестировать на тебе. Полный комплекс реабилитации, который влезет в эту комнату. - Звучит шикарно. - На время. Пока ты не поправишься окончательно. - Я и не надеялся на подарок. От тебя снега зимой не дождешься. - Так что, можно все это убрать? - Ради бога, Мерлин. Мой дом – твой дом. - Договорились. - А теперь рассказывай что за проблемы. - Мерлин начал было все отрицать, но Гарри совершенно серьезно покачал головой: - «Нет доступа» не сработает, ты же сам понимаешь. Рассказывай. Усталым Мерлин бывал последнее время частенько, но таким мрачно-растерянным... Никогда. - Я не понимаю, что происходит, вот что плохо. Последние три месяца мне вполне удавалось отслеживать все перестановки сил, я подреставрировал старые сети, слепил из того, что осталось, новые. Но кое-что упущено. Наше южноамериканское подразделение практически полностью аннулировано. Понимаешь, что это значит? - Кингсмен теперь похож на меня. Там косой, здесь хромой. Печально, но не факт, что надолго. - Верно. Но есть проблема. Я пока не знаю, откуда она происходит. Дело в том, что за последнюю неделю пострадали два наших филиала. Полуживой юго-восточный на Тайване, там со счетов ушли почти все деньги и сорваны четыре важных операции. И североамериканский в Бостоне. Та же история. - Кто-то пытается нас накрыть. Прицельно. - Вопрос кто. Все разведки по уши заняты внутренними делами. Ты понимаешь, хаос устроенный Валентайном полностью уничтожил часть мировых элит, а это значит, что мы начинаем все заново. Мир меняется, миру не до чего. Кингсмен следит в меру возможностей, за тем, чтобы не начался бардак, все в штатном режиме, но тут начинаются диверсии. Прицельные, Гарри. И я не понимаю сейчас, где мы засветились... - Мерлин сжал губы и замолчал на несколько секунд, напряженно разглядывая лицо собеседника, - я не справляюсь. - Потому что ты один за всех. Подожди, не выноси себе приговор, я знаю, как ты это любишь, но десерт после обеда. Давай все проанализируем еще раз. Консилиум, так сказать. Слава богу, скакать и стрелять мне для этого не надо. - Устал, начинаю паниковать раньше времени,- проворчал Мерлин, доставая из портфеля свой ноутбук, - нервы ни к черту. - Ничего, семья тебя всегда примет, утешит и поймет, - Гарри усмехнулся и легонько похлопал его по плечу, - на кой черт она иначе нужна.

***

- Мало информации, сегодня больше ничего не выжмем. Тайм аут. - Гарри улегся на диван и выключил свет, - хватит сидеть, это тебе не поможет. Пора в постель. - Знаешь... - голос Мерлина в темноте звучал глухо и слегка тревожно, - пора менять эту странную традицию. - Ты каждый раз говоришь именно это и именно в таких выражениях. Лучше напечатай плакат, чтобы не напрягать связки. - Я серьезно, Гарри. - Я тоже. Я серьезно намерен устроить свою личную жизнь и, как ты понимаешь, я не собираюсь соблюдать чьи-то протоколы и положения. Кто сказал, что это странная привычка? Голоса в твоей голове? Общество? Какой-нибудь деревенский пастор? Ложись. Я не собираюсь набрасываться на тебя с поцелуями. - Это мои личные убеждения, они никакой роли не играют? - Обоснуй. - Хорошо,- Мерлин звучал раздраженно и мрачно. То ли от усталости, то ли потому что забыл про свой вечный тотальный контроль, - я не считаю нормальным то, что ты придумал. Никаких отношений у нас не будет. Потому что это невозможно. Если я действительно... - он замялся на долю секунды, а потом четко и твердо продолжил, - если я действительно тебя люблю, то с твоей стороны это чертова клоунада и валяние дурака. Я знаю, что ты болен, что у тебя чертова депрессия, но я должен тебе сказать: я не позволю надо мной издеваться. Ни тебе, ни кому-либо еще. Достаточно таких аргументов? Стоик и мазохист. Готов избить себя до полусмерти, лишь бы не нарушить правила, которые придумал сам! Гарри почувствовал прилив странной, щемящей нежности. - Вот черт, - он включил свет, приподнялся и щурясь поглядел на Мерлина, - ты сказал это опять? И не на моих похоронах? Я ушам своим не верю. Так мне никто еще не признавался в любви. Подожди, подожди! Ты еще успеешь обозвать меня шутом и идиотом! Просто подумай на секунду не о своих принципах, а чем-то менее величественном. Например, о том, что можно лечь рядом с человеком, которого ты любишь и просто лежать, можно взять его за руку... да подожди, не перебивай! Я в курсе, что ты сейчас скажешь! Мерлин, если ты не знал, люди сексом занимаются, а я всего лишь предлагаю тебе лечь и поспать. Что в этом странного или дикого? Мерлин молча стянул свитер и, поправив подушку, лег. - Кстати, о сексе... Знаешь, мне нравится эта идея! Не уверен, что ты помнишь, что это такое... - С каких пор ты сменил ориентацию, Гарри? – сухо и тихо спросил Мерлин, повернув голову и посмотрев ему в глаза. Злость и раздражение куда-то подевались. Теперь заметны были только печаль и усталость. Гарри улыбнулся ему совершенно искренне и почти нежно: - У меня две дырки в голове, какие могут быть вопросы?