Жрец Тьмы (Жрец-2)

Следующие два дня прошли в едином ключе. Инар просыпался, умывался, ел вместе с Ратхом то, что тот приносил, затем, оставшись в одиночестве, листал загадочную книгу, аккуратно делал упражнения, стараясь привести себя в форму, или же смотрел на кипящую в деревне жизнь. Днем был совместный обед, а затем жрец опять оказывался предоставленным самому себе до самого вечера, когда его уставший за день, но неизменно довольный орк возвращался с ужином. Оргр больше не заходил к Инару, видимо, был занят, зато он пару раз видел издалека Хархата. Один раз лысый орк возился с вопящими от восторга детишками, второй раз шел куда-то с той самой орчихой, с которой жрец застал их в чаще, собирая травы. Для всех жизнь текла спокойно и привычно, только сам Инар все никак не мог найти мира в своей душе. Тревога и ощущение постоянного мучительного ожидания нарастали вместе с улучшением самочувствия. На третий день жрец проснулся практически полностью здоровым, даже орочьи раны не заживали столь быстро. Приподняв голову с ратхова плеча, Инар оповестил его о своем решении отправляться в путь. Никаких видимых причин для такой спешки не было. Его никто не гнал, Тьма не посылала видений с указаниями о дальнейших действиях, да и здоровье, несмотря на то, что рана затянулась в ровный красноватый шрам, было еще далеко от идеала. Тем не менее, жрец чувствовал, что не может больше находиться в этой деревне. Он был тут настолько чужим и неуместным, что легче было шагнуть навстречу неизвестным опасностям, чем еще день провести под ее защитой. Ратх не удивился и не выказал никакого недовольства, просто кивнул в ответ, что жреца немало насторожило, а когда он ушел, в сознание Инара наконец ворвался нестройный хор голосов Тьмы, принося с собой головную боль и тошноту. «Маленький жрец… Не рано ли? Ну да тебе виднее. Раз собрался идти – иди, - голоса не только говорили одно и то же с некоторой разницей в скорости, но еще и произносили одни и те же фразы с разной интонацией, отчего казалось, что одни жалеют Инара, другие насмехаются, третьи злятся. – Ты избран для того, чтобы возвысить Шадар! Ты и только ты принесешь ему неувядающую славу и мощь, какой он не знал доселе! Плыви на восток, маленький жрец. Плыви в Арбу. Там тебя ждет еще один артефакт богов!» - Плыть?.. – сквозь боль, принесенную разноголосьем, Инар все же сумел вовремя озадачиться тем, что дорога к единственному близкому порту лежит через оккупированный малодарцами Шадар. «Найди способ! Плыви в Арбу!» – злящихся голосов заметно прибавилось. - А как же… как же тот артефакт, что был похищен из Шадара?.. – кусая губы и сжимая голову руками решился спросить жрец. «Делай, что велено!» – закричали голоса разом, буквально оглушив Инара. Он пошатнулся и, едва различая окружающее пространство перед собой, медленно опустился на колени. - Простите меня… - шепот обжег пересохшие губы. - Я лишь жрец… Не мне рассуждать о вашей воле. Простите… Некоторые голоса все еще шипели что-то недовольно, но большинство затем произнесли снисходительно: «То-то же… Ты рожден для великой миссии. Слушай меня и ты исполнишь свое предназначение! Ты сделаешь Шадар великим, как того хотят Пятеро». Гомон умолкал постепенно, словно отдаляющийся шум прибоя, а вместе с ним уходила головная боль и слабость во всем теле. Сделав несколько дыхательных упражнений, Инар тряхнул головой и уселся, скрестив перед собой ноги. Он настороженно осмотрелся, чувствуя, что потерял ориентацию не только в пространстве, но и во времени. На всякий случай, глянул вверх на отверстие для дыма. Судя по теням, солнце находилось там же, где и было до появления божества, а значит, диалог был столь же коротким, как ему и показалось. За пологом послышался какой-то шум и тут же внутрь нырнули поочередно Ратх и Оргр. - Рррааа! – раскатисто приветствовал одноглазый орк и, сев рядом с растерянным Инаром, тут же перешел к делу. – Ррратх ве… говорить, ты готов идти. Куда? - Куда?.. – эхом откликнулся жрец. Он взглянул на Оргра, затем на усевшегося по другую сторону Ратха. Собираясь с мыслями, переплел и перекинул волосы через плечо. - Мне нужно каким-то образом попасть к морю… Но я пока даже не представляю как это сделать. Я не знаю, какая обстановка в Шадаре и можно ли пройти через него, а ведь до другого порта так далеко! Я вообще ничего не знаю... Сколько я уже здесь? Дней восемь? За это время там мог хоть еще один переворот произойти, - Инар беспомощно развел руками и задумчиво уставился на обложенное камнями пепелище. - Рррешить так, - весомо произнес Оргр, положив широченную горячую ладонь жрецу на колено, - мы узнать, есть ли выход к море. Сказать тебе, как знать. И там рррешить. Идти всегда утро лучше. Ты ждешь? Даже не обратив внимания на столь самовольно возложенную на него длань, жрец в размышлениях подергал прядь волос. Согласиться с Оргром - значило провести еще один день в деревне, но если они смогут выяснить хоть какую-то полезную для его путешествия информацию, оно того стоит. В любом случае, у него не было особо богатого выбора. - Хорошо, - кивнул жрец и, поразмыслив, добавил: – Спасибо. - Этот вечер – великий пррраздник, - оповестил Оргр. – Мы все быть там. Так надо. Но ты нет. Прррости. - Ничего, я переживу это, - невесело усмехнулся Инар. Приготовления к празднику, о котором говорил Оргр, шли целый день. Орки дружно убирались в шатрах и на улице, таскали ветви и хворост на пустующую поляну в центре деревни, в больших количествах заготавливали еду и напитки, а ближе к вечеру начали мыться и прихорашиваться – надевали новые туники, массивные золотые украшения, повязывали друг другу ленточки с бусинами и перьями. Когда стемнело, поляну в центре обнесли горящими факелами, старейшие орки закололи корову и несколько коз для пира и вскоре воздух наполнился запахом жареного мяса. Все жители деревни от мала до велика выстроились в очередь недалеко от заготовки под огромный костер, и сам шаман вышел в сопровождении нескольких помощников, которые несли за ним миски с разноцветной глиной. Сидя в полном одиночестве около своего шатра, Инар с тоской вспоминал подготовку к дню Явления Мощи в Шадаре и наблюдал за тем, как орки один за другим получают свои праздничные узоры от служителя их культа. Оргр, Ратх и Хархат стояли в самом конце очереди. Видимо, тут играло роль то, что они пришлые, или же их дружба с прОклятым, потому как по силе и мощи лишь местный вождь превосходил их. Когда шаман расписал и их троих, Оргр и Ратх, оставив на время ликующую толпу, пошли вверх по склону к Инару. - Мы узнать, - начал Оргр, едва они трое прошли в шатер, и опустился рядом со жрецом на землю, Ратх последовал его примеру. – В лесу тайная тррропа. Там искать пррроводник. Тот за деньги вести к лодкам. Плыть мимо Шадар к кораблям. Так быть те, кто нет денег платить в порт, так быть те, кто везет то, что нельзя. Это пррротив закона, но так обойти Шадар, Инаррр. Те, что торрргуют говорить нам, где пррроводник быть. Так идешь? Инар призадумался. Деньги на проводника у него были, и вариант вроде бы неплох, да только особого доверия не вызывает. Те, кто работают с контрабандистами, не отличаются честностью и высокими моральными устоями. С другой стороны, если в Шадаре все еще хозяйничают малодарцы, его вряд ли легко пропустят к морю и, снабдив всем необходимым, помогут сесть на ближайший корабль до Арбы. - Оргр, а есть известия из Шадара? – уточнил жрец, но одноглазый орк лишь отрицательно покачал головой. - Пока никто не торррговать, нет вести. - Ладно, - решился Инар. – Я иду завтра утром. Вы сможете объяснить мне, как найти проводника? - Мы пррроводить, - с легкой нотой обиды пробасил Оргр. – До самой воды, Инаррр. А там прррощание. Ратх тут же ощутимо толкнул одноглазого орка локтем и подбородком указал на жреца, выразительно приподняв брови. - Ррратх идти с тобой по воде, - закивал Оргр. - Нет, - губы Инара сжились в тонкую упрямую линию, а глаза обратились в сторону Ратха. – Ты не можешь плыть со мной в Арбу. Это очень далекая, чужая земля. Я сам не представляю, что меня там ждет, и не собираюсь тащить тебя за собой! Ратх прикрыл глаза, и по его лицу пробежала тень недовольства. Кажется, ему уже надоело разыгрывать из себя глухонемого каждый раз, как дело касалось их с жрецом дальнейших планов. Инар в общем-то отлично его понимал, но ничего не мог с собой поделать. На одной чаше весов были их странные, спонтанные отношения, на другой – опасности неизвестного дальнего пути в чужую страну и еще Пятеро ведают куда. Быть может, знай они друг друга долгие годы, так, чтобы стать единым целым, чтобы не мыслить себя друг без друга, тогда жрец, пожалуй, не нашел бы в себе сил отказать. Но за всю свою жизнь он так и не нажил привычки принадлежать кому-то настолько, чтобы делить не только радости, но и беды, и не готов был брать на себя такую ответственность, как бы ему ни хотелось, как бы ни было страшно отправляться в дальние страны одному. Ратх и так много для него сделал. - Ты проводишь меня до места встречи с проводником, если пожелаешь, и там мы расстанемся, - четко произнес Инар, глядя прямо в серые орочьи глаза. - Нет, - так же отчетливо произнес орк в ответ, не отведя взгляда. - Это не вопрос, Ратх! – жрец зло качнул головой. – Ты не можешь идти со мной против моей воли! Оргр безмолвно поднялся и вышел из шатра, предоставив им выяснять отношения с глазу на глаз. - Нет, - Ратх повторил то же самое, единственно удобное для произношения слово, но вложил в него столько силы и эмоций, что сразу становилось понятно все, что он хотел этим сказать. Мышцы на разрисованном разноцветной глиной теле напряглись, огромные руки сжались в кулаки, челюсти сомкнулись так, что под кожей заходили желваки. Насколько Инар помнил, это была их первая настоящая ссора, открытое противостояние, когда орк не пытался сделать вид, что не понимает его, а уверенно высказывал свою точку зрения, давал понять, что готов за нее бороться. - Я не виноват в том, что Пятеро вновь столкнули нас, Ратх! – жрец и сам выпрямился, как струна. – Тебе мало было того как истязал тебя шадарский палач? Мало?! Или ты думаешь, что дальше будет легче? Ратх буквально пепелил его взглядом, и это было поистине страшно. Ох и не везло тем врагам, что осмеливались встать на пути этого орка, если уж он мог так смотреть на того, кто ему дорог! - Нет, - слово ухнуло, словно камень в колодец. И Инар опять понял. Понял, что Ратху все равно, что ему, рубаке, нет разницы, куда идти или плыть, где добывать своим ремеслом кусок хлеба и кров на ночь, но Инар - его тора, за которым он пойдет, даже если его будут гнать прочь, даже если этот путь будет в бездну, даже если ему грозит смерть. Потому что так велит сердце. Потому что так гласит вера орков. Потому что так и должно быть. - Я не возьму тебя с собой, - тихо произнес жрец, но это было полное его поражение, капитуляция. Ратх шумно выдохнул через ноздри, словно разъяренный бык, ударил кулаком в землю, поднялся и вышел из шатра, а Инар так и остался сидеть на месте, раздираемый самыми противоречивыми чувствами. Это была и злость, и беспомощность, и тревога. А поверх всего этого яркой красной лентой – восхищение. Тот, кто казался ему, несмотря на внушительные размеры и убийственные способности, не более чем добрым преданным псом, открылся с совершенно новой стороны, показал клыки и заставил уважать себя и свое мнение. Жрец еще некоторое время просидел в задумчивости, а затем решил укладываться спать. Чего он меньше всего сейчас хотел, так это размышлять о запутанных отношениях с Ратхом или же наблюдать со стороны за орочьим праздником. Тем не менее, прошло совсем немного времени и тяжелый, неторопливый бой барабанов выманил его обратно под призрачный свет полной луны. Расстилающаяся ниже долина ожила светом факелов. Поначалу Инару казалось, что их перемещения хаотичны, но присмотревшись, он понял, что все орки до единого исполняют что-то вроде сложного многоуровневого танца. Они перемещались неторопливо, под стать тягучей, отдающейся в сердце песни барабанов, но каждый орк от мала до велика точно знал, что ему делать и как двигаться, чтобы факелы в их руках ткали в гудящей тьме удивительное живое полотно. Завороженный гипнотизирующим зрелищем, жрец не сразу понял, откуда доносится странный, похожий на низкое ворчание звук. Ему пришлось долго присматриваться, прежде чем он заметил стоящего на неразличимом в темноте возвышении шамана. Верхнюю половину лица его закрывала низко надвинутая морда горной кошки, серебрящаяся в лунном свете, шкура которой спускалась по его спине и плечам, отчего орк больше напоминал жуткого оборотня из страшных детских сказок. Шаман, воздев руки, пел низким гортанным голосом так, словно звуки эти рождались где-то глубоко внутри него или же вовсе были исторгнуты из иного мира. Со спины он был окружен четырьмя помощниками, одетыми, как и он сам, в шкуры с головами зверей. В нужные моменты они вступали, напевая столь же странными, но чуть более высокими голосами. Эта чуднАя музыка удивительно гармонично вливалась в бой барабанов, заставляя сердце сжиматься, будто от некоего томительного предчувствия, неоформившейся еще тяги. Ритм барабанов стал постепенно нарастать. Вместе с ним быстрее, резче задвигались несущие факелы орки. Голос шамана и его приближенных то возвышался, наливаясь мощью, то становился тихим, почти неслышным. Инар весь обратился в слух и через какое-то время понял, что это не просто ноты, это слова! Шаман пел песнь, которая тянула, звала за собой, и жрец вместе с ней взбирался на снежные пики самых высоких гор, падал в самые темные глубины расщелин, плыл по бурным ледяным рекам и бежал по налитым силой весенних трав лугам. Казалось, еще немного - и он поймет слова, проникнет в их смысл и узнает историю орочьего рода, их легенду, а может, и их самую сокровенную тайну. Но даже не ведая смысла, Инар при помощи этой удивительной песни сражался, горевал и пировал вместе с орками, и их жизнь, обычаи, вера вливались в его сердце, в его кровь, впитывались, становясь частью его самого. Темп ускорился еще сильнее, дети и совсем молоденькие орки, из тех, что были допущены нести факелы, начали чуть сбиваться, но они были расставлены таким образом, чтобы эти огрехи не могли испортить общего полотна. Голос шамана теперь стал столь громким, что плыл над всей поляной, а тело его внезапно начало ломаный, причудливый танец. Старый орк то выгибался назад под немыслимым углом, то вдруг резко сгибался вперед или же вовсе начинал метаться из стороны в сторону. Руки его тряслись, голова качалась так, словно почти не имела соединения с телом. Глядя на эти стремительные пугающие движения, Инар ощутил, как волосы встают на затылке дыбом, и дело было не в самом танце – во время обучения на островах Сида он видел и не такое – дело было в том, что голос шамана плыл над долиной все так же ровно и гулко, становясь лишь громче и громче. Неподвижно стоявшие до того, четверо орков в звериных шкурах зашевелились, спрыгнули с возвышения. У каждого в руках оказалось по одному предмету: факел, широкая плошка, кувшин и нечто вроде горна. Жители деревни стали подходить ближе к возвышению. Занимая все свободное место вокруг сложенных на поляне бревен и ветвей для костра, они сходились все более плотно и наконец замерли. Лица их были обращены куда-то вверх. Дыхание Инара перехватило от нахлынувших чувств, сердце колотилось так же сильно, как тогда, в шатре шамана, когда тот совершал над ним целебный обряд. Он не знал чего ожидать, не знал, как это должно выглядеть, но ощущение, что сейчас произойдет нечто невероятно важное, заставляло его тело дрожать от нетерпения. И вот гулкий голос – шамана ли? – достиг наивысшей ноты, и четверо орков в шкурах, успевшие за это время вновь окружить его, но уже чуть поодаль, не на возвышении, одновременно развернулись к своему служителю культа. Один резким движением подбросил в воздух над ним нечто вроде сухой земли из плошки, второй беззвучно дунул в горн, третий махнул факелом, а четвертый плеснул водой. Все это произошло одновременно, и на миг тело шамана закрыли стоящая в воздухе пыль и отблески огня, и в тот же миг над ним вспыхнул столб пламени, завихрился, удивительным образом перемежаясь с водой и землей. Изумленно замершему Инару даже показалось, что это нечто начало принимать какой-то облик, но тут рука его, облаченная в доспех, запульсировала резкой болью. С шипением втянув воздух сквозь сжатые зубы, жрец ухватился за нее, беспомощно царапая пальцами прохладную поверхность, и упустил из виду окончание того чуда, что творилось в деревне. Он лишь услышал единый восхищенный благоговейный вдох, а когда боль схлынула так же внезапно и бесследно как появилась, и жрец поднял голову, шаман уже спустился с возвышения, поддерживаемый под руки своими помощниками. Инар так и остался сидеть неподвижно, пытаясь осмыслить все то, чему оказался свидетелем. Что он видел? Что это за чудо? Было ли оно божественным волеизъявлением? И если так, то зачем Пятеро являют себя тем, кто не верит в них, не знает об их силе и могуществе? К тому же он никак не мог взять в толк, отчего артефакт богов отреагировал на произошедшее столь странным образом. А в том, что это был именно отклик, жрец совершенно не сомневался. Велик был мир и удивительны его чудеса! Произнеся мысленно краткую молитву Пятерым, жрец лишь после этого сумел перевести дыхание и немного успокоить до сих пор колотящееся сердце. А барабаны меж тем вновь загудели в ночи – прошло время обрядов, пришло время пира. Огромный костер воспылал на поляне, озаряя все вокруг себя жарким танцующим светом. Всюду, сколько было видно до самой границы тьмы, орки пили и ели, общались и веселились. Инар с завистью смотрел на это счастливое собрание и даже поймал себя на мысли о том, что тот же день Явления Мощи, хоть и был главным праздником года, не приносил, кажется, столько искреннего пьянящего веселья и восторга людям, сколько приносил оркам этот их праздник. А уж когда к барабанам присоединились дудки, и орки пустились в пляс, жрец совсем загрустил. Орочьи танцы, как и их любовь, были совершенно дикими, но такими зажигательными, ритмичными и безудержными, что Инару стоило огромных усилий сидеть на земле без движения и делать вид, что ему все это действо абсолютно безразлично. Ратх через какое-то время бегом взбежал к его шатру, неся в руках набранные на большой мясистый лист угощения и кувшин с крепким вином. Счастливо улыбаясь, он сунул все это Инару, подмигнул так, словно у них была некая общая и никому больше неизвестная тайна, и так же бегом припустил обратно, показав напоследок, чтобы тот смотрел. Жрецу и так ничего больше не оставалось. Была у него, правда, мысль мстительно забраться в шатер и пропустить все остальные зрелища, но любопытство взяло верх над обидой. Вытащив шерстяное покрывало, Инар накинул его на плечи, устроился поудобнее и, проигнорировав еду, принялся созерцать продолжение праздника, отпивая по глотку обжигающую жидкость из кувшина. Оргр в отдалении пил и разговаривал с вождем Баргом, Хархат тоже пил, но в компании своей женщины и еще пары рослых орков. Ратх же, едва спустившись в долину, угодил прямиком к той самой невысокой орчихе, что недавно приходила к Инару. Жрец напрягся, видя, как она наступает, заставляя Ратха сделать несколько шагов назад. Она была по-своему прекрасна в золотых украшениях и желтой пятнистой шкуре в отблесках огромного костра. Спина прямая, как стрела, а в каждом движении чувствуется сила и грация хищника. Подавшись к Ратху грудью, орчиха попыталась схватить его за руку, но тот отвлекся на какого-то широкоплечего орка, что махал ему, и ретировался в его сторону. Инару хотелось бы верить, что возникшее у него ощущение, будто его орк слишком поспешно покинул пытающуюся флиртовать с ним женщину, не является лишь плодом его воображения. Сердце так и горело желанием спустится в деревню и доказать этой нахалке, что она в их отношениях совершено лишняя, но жрец серьезно подозревал, что подобные споры у орков так же решаются при помощи грубой силы, а бить женщин он не был приучен и считал это дикостью. Едва смиряя излишний пыл, Инар продолжил наблюдать и вскоре выяснил, что крепкий орк, подозвавший Ратха, устраивал праздничные поединки. На земле недалеко от пылающего костра начертили три круга разного диаметра, и орки всех возрастов и обоих полов тут же загалдели, стараясь занять наиболее удобные места неподалеку от готовящегося действа. Распорядитель игрищ выкрикнул что-то и из толпы стали выходить претенденты на участие. Из всех желающих были выбраны двое подростков, которых Инар не знал, две женщины, одной из которых оказалась та, что пыталась заполучить Ратха, а второй спутница Хархата. В третий, самый большой круг вошел Барг и вызвал себе в противники Оргра. Поединки начались одновременно. Участники парами вошли в круги и под дружные подбадривающие крики принялись бороться, стараясь вытолкнуть соперника за пределы начерченной на земле границы. Инар отметил про себя с пьяным весельем, что подобные правила для мощных и агрессивных орков были идеальными. Не ограничь их подобным образом - и они, верно, даже на празднике исхитрились бы устроить настоящее побоище. Смотреть на всех одновременно было нелегко, так что жрец решил сосредоточиться на поединке Барга и Оргра, лишь изредка поглядывая на орчих и почти не удостоив своим вниманием юношей. Соревнования оказались жаркими, и, проникнувшись ощущением всеобщего азарта, Инар начал выкрикивать нечто бессвязно-ободряющее в особо напряженных моментах, размахивая при этом кувшином. Юноши, казалось, сражались не на жизнь, а на смерть, что было в их возрасте, когда ужасно хочется всем доказать, что ты уже взрослый и сильный, вполне понятно. Женщины, впрочем, не отставали, но и их Инар понимал – они красовались перед чужаками, на которых очень хотели произвести впечатление. Только Оргр и Барг скорее развлекались, и поражение одноглазого орка, как показалось Инару, было больше данью уважения вождю приютившей их деревни, нежели следствием чьего-то истинного превосходства. Следом за Оргром из своего, наименьшего по диаметру круга вылетел молоденький орк. Женщины, сцепившись мертвой хваткой, продержались дольше всех, но та, что желала себе Ратха, сумела-таки провести хитрый прием и выбросила соперницу из круга, обхватив ее за талию и перекинув через голову. Зрители ликующе ревели, захмелевший Инар одиноко подвывал со своего места. Победивший юноша вызвал еще одного молодого орка из толпы. Барг махнул рукой Ратху, приглашая его занять место проигравшего Оргра, а вот орчиха, повертев головой, растолкала зрителей крепкими плечами и, пронзая взглядом разделяющую их тьму, посмотрела точно Инару в глаза. Жрец даже поперхнулся вином, настолько неожиданно и пугающе это выглядело. А женщина меж тем обернулась к вождю и ткнула в сторону жреца пальцем. Перевода не требовалось, она желала вызвать его на поединок и на глазах у всех доказать, что он слабый, тощий, некрасивый и плохой тора для Ратха. Дело было проигрышное, как ни посмотри, но выпитое на голодный желудок крепкое вино, подбадривающий бой барабанов и общая атмосфера орочьего праздника воспламенили кровь Инара, лишив его всякого здравого смысла и инстинкта самосохранения. Дурной пример был крайне заразителен, и жрец, всей душой желая доказать Ратху, самому себе, наглой орчихе и всем окружающим, что он тоже умеет постоять за себя и того, кто ему дорог, начал подниматься на ноги. Мысли о том, что он только этим утром в очередной раз решил, что им нужно расстаться навсегда, успешно и бесследно покинули сознание жреца. Неизвестно, насколько плачевно могла закончиться эта история, но мудрый Барг шагнул к женщине и, ухватив за все еще протянутую в сторону Инара руку, развернул к себе. Что он сказал ей, жрец не расслышал, слишком велико было расстояние, но орчиха после его слов зло вырвала руку и пошла прочь через толпу зрителей, вновь успешно используя для расчистки дороги плечи. Будучи нетрезвым, Инар еще и махнул рукой ей вслед, будто одержал неоспоримую моральную победу одним своим согласием участвовать и этим обратил соперницу в бегство. Присев обратно на землю и еще раз приложившись к почти опустевшему кувшину, он наконец закусил чем-то, что первым подвернулось ему под руку из принесенных угощений, и продолжил наблюдать за развлечениями. Место отказавшейся участвовать дальше победительницы первого круга заняла какая-то другая орчиха, и жрец потерял интерес к этой части, сосредоточив все свое внимание на поединке Барга и Ратха. Ратх, в отличие от Оргра, был молод и горяч, и его не устраивал вариант добровольной сдачи на милость вождя лишь оттого, что он является гостем его деревни. Сражался он уверенно и упорно, чем вызвал всеобщий восторг и пристальнейший интерес. Инар с неудовольствием подумал о том, что его орк вообще-то еще нездоров, а Барг уже вытащил его на поединок, но мир мужчин был суров сам по себе, а мир орков и того больше. После довольно долгой и напряженной борьбы вождь все же вышвырнул Ратха из круга, да так, что тот собой раскидал еще троих, прежде чем сумел остановиться. Молниеносно развернувшись обратно к противнику, Ратх, будучи еще в запале, угрожающе зарычал, но тут мимо него прошел Хархат, хлопнул товарища по плечу, возвращая к реальному положению дел, и тот сразу расслабился, улыбнулся, кивнул, благодаря вождя за оказанную честь. Радеть за победу Хархата Инару было совершенно не с руки, более того, он мстительно понадеялся, что Барг одержит над ним верх как-то особенно быстро и унизительно. Увы, лысый орк в поединке оказался едва ли не сноровистее обоих своих товарищей. Он выворачивался из захватов вождя, как речная рыба, а сам, уж если ему удавалось схватить Барга, держал крепко, словно цепной пес. Возились они долго, и даже предсказуемая в общем-то победа вождя не доставила жрецу особого удовольствия, так как едва ли не вся деревня рукоплескала умелому пришлому воину. Стоило ему только покинуть круг, как его орчиха ухватила его под руку, будто опасалась, что такого завидного жениха конкурентки просто утащат на руках в кусты, стоит только отвести взгляд или на миг замешкаться. К еще большему своему неудовольствию, Инар, окинув взглядом стоящих поблизости от Хархата женщин, заметил, что так оно, пожалуй, и было. Очень уж красноречивы были бросаемые на него взгляды, улыбки и позы. Одна, самая смелая или отчаянная, даже попыталась дотронуться до его руки, но любовница Хархата тут же оттолкнула ее прочь под дружный хохот окружающих. Инар наблюдал за всем этим с недоуменной улыбкой, а потом не выдержал и расхохотался, представив себе, как выглядели бы дамы островов Сида, буде у них приняты такие манеры. Рык из-за тонких ажурных веерков, драки в длинных расшитых платьях… Да уж, эти новые веяния определенно оживили бы жизнь пресытившейся зрелищами столицы! Находясь в приподнятом настроении, жрец стал свидетелем еще нескольких поединков, а затем среди орков опять наметилось какое-то движение, и, присмотревшись, он понял, что малышей и подростков отправляют спать. Наверное, им сейчас было до жути обидно, что приходится разбредаться по шатрам, в то время как взрослые будут продолжать веселиться, но никто из них даже не оглянулся. Инара искренне удивляло сочетание орочьей буйности и несдержанности с идеальной дисциплиной, но факт оставался фактом. Шаман в сопровождении четырех своих помощников тоже удалился, но не в сторону шатров, а куда-то по направлению к скалам, в противоположную от Инара сторону, и жрецу почему-то подумалось, что тот будет молиться своим божествам всю оставшуюся ночь. Остальные орки вновь начали стягиваться к огромному костру в центре, в который подбросили поленьев, взъярив его и заставив искры виться едва не до небес. Ритм все это время бивших барабанов изменился, казалось, даже звук, что они издавали, стал иным, более глухим. В руках жителей деревни опять появились кувшины и чарки, опустошая которые, орки пускались в пляс. Только Инар решил было, что тут он ничего нового не увидит, как одна из пожилых орчих, что отлично отплясывала, несмотря на довольно почтенный возраст, сорвала с себя тунику и отбросила ее прочь. Оцепеневший от изумления жрец наблюдал за тем, как все орки, один за другим, сбрасывают с себя одежду, оставаясь в одних лишь украшениях и придвигаясь ближе к костру и друг другу. Их мускулистые тела в отсветах оранжевого пламени бились и извивались в такт дудкам и барабанам, ритм которых все ускорялся. Это было странно, это было чуждо, но при этом как-то по-особому красиво и завораживающе. Отнюдь не все орки обладали такими идеальными телами, как троица, сопровождающая Инара, но в безумии ритуального ночного танца каждый из них был прекрасен, каждый был частью чего-то единого, страстного, заставляющего сердце учащенно биться, настойчиво зовущего присоединиться. Жрец поймал себя на том, что тяжело дышит открытым ртом, и поспешно отвел глаза, отставил опустевший кувшин с вином. Он старался не смотреть, но ритм барабанов беспрепятственно вливался в сознание, звал, тревожа сердце и разжигая страсть в теле. Жрец никак не мог понять, отчего это так сильно на него действует, но противиться был не в состоянии. Закусив губу, чтобы не застонать от бессилия, он откинулся спиной на стену шатра, глядя на происходящее в деревне из-под полуприкрытых век. Орки танцевали самозабвенно и без устали и, казалось, ничем более не интересовались, но вскоре Инар заметил, как они кидают взгляды друг на друга, подают знаки, и вот уже первые пары начали расходиться во тьму. Барг ушел с высокой крепкой орчихой, Хархат схватил свою женщину под колени и, закинув на плечо, бегом потащил прочь. Оргра жрец нигде не видел, но быть может, он просто был за одним из шатров или с другой стороны костра, зато он отлично видел, какие взгляды кидает имевшая виды на Ратха орчиха. Она была уже совсем близко, танцевала рядом с ним, то извиваясь всем телом, то принимаясь бить ногами в вытоптанную землю и трясти головой. Эти движения и взгляды, которые она кидала на предмет своего желания, были даже откровеннее и соблазнительнее, чем ее нагота. Кусая губы и сжимая кулаки, жрец ждал, как поступит Ратх. Ответит ли на ее призыв? Уведет ли за черту света? Проклиная запрет спускаться в долину, он ничего в тот момент не желал более сильно и страстно, нежели стоять на ее месте, а женщина меж тем прильнула к его орку, нежно ткнула его головой в грудь. Жрец не мог больше терпеть. Позабыв обо всех возможных последствиях, он вскочил на ноги, пошатнулся, опасно накренившись, но удержался и быстрым решительным шагом пошел вниз. Ветер встрепал его волосы, бросил их в лицо, так что на некоторое время он упустил происходящее в долине из виду. - Ратх! - громко позвал Инар, отбрасывая непослушные пряди. - Ратх! Но оказалось, что орк уже поднимается ему навстречу. Они столкнулись, словно две волны, так как ни один и не подумал остановиться. Ратх обхватил его одной рукой за талию, а второй сжал обтянутые лишь тонкой тканью брюк ягодицы, приподнял жреца над землей, а тот обвил его бедра ногами и, совершенно позабыв про особенности орочьего строения, впился губами в его губы. Ратх опешил, распахнул глаза, пытаясь понять, что происходит, но Инар, даже задевая порой острые зубы, не отступал, яростно и настойчиво лаская губы орка своими. И вот Ратх подхватил, отвечая неумело, грубовато, но не менее страстно, а затем начал медленно опускаться на землю, все еще удерживая жреца на весу. Они сели на траву так, что Инар оказался на бедрах у Ратха лицом к нему. Вдохновение, подпитываемое опьянением, захватило жреца, и он, памятуя сцену, виденную недавно в лесу, толкнул орка в грудь. Пожалуй, его сил едва ли хватило бы, чтобы действительно уронить любовника на спину, но тот поддался, прижался лопатками к покрытой росой траве, запрокинул голову, доверчиво обнажая шею. Инар склонился над ними и его длинные волосы каскадом заслонили их новый поцелуй от взглядов любых возможных свидетелей. На сей раз орк не удержался и привычно проник горячим языком жрецу в рот. Его руки гладили и сжимали податливое изящное тело, двигаясь по спине и бедрам. Огромное, твердое, словно камень достоинство красноречиво упиралось Инару между ног, и Ратх с тихим рычанием двигал бедрами так, чтобы оно терлось о ткань брюк. Жрец целовал его шею и подбородок, гладил грудь, периодически с силой сжимая пальцами соски. Им обоим не хватило терпения на долгую прелюдию. Ратх перекатился так, что Инар оказался под ним. На миг замер, опираясь на вытянутые руки и глядя жрецу в лицо, а затем принялся порывисто стаскивать с него штаны. Жрец извивался, помогая освободить себя от одежды, и лишь когда его обнаженные ягодицы легли на холодную от росы траву, на миг выплыл из окутанного страстью забытья, осознав, что оба они до сих пор находятся на поляне совсем близко к деревне, где все еще жарко горит ритуальный костер, а орки, пока не обретшие пару, продолжают свой безумный танец под рокочущий бой барабанов. - В... шатер... - срывающимся от возбуждения голосом вымолвил жрец. - Нет, - ответил Ратх. Он плюнул себе на ладонь и, приподняв бедра Инара, провел ею меж его ягодиц. Жрец лишь шире развел ноги, стараясь открыться как можно больше. Он стонал от нетерпения, а руки беспрестанно двигались по телу орка, гладя и сжимая перекатывающиеся под кожей мышцы, наслаждаясь их мощью и красотой. Ратх еще раз торопливо плюнул себе на ладонь и на сей раз смазал свой член от основания до самого налитого кровью навершия. - Ну же! - порывисто приподнявшись, Инар ухватил его рукой за затылок и потянул на себя, укладывая сверху. Уговаривать не пришлось. Ратх одной рукой обнял Инара, просунув ее под его спину так, что мог на нее же опираться, дабы не раздавить своего хрупкого любовника, а второй направил свое достоинство. Почувствовав, как головка единым движением проталкивается внутрь, жрец вскрикнул и выгнулся, упираясь руками в плечи орка, словно старался его оттолкнуть. Член буквально жег его изнутри, а когда он стал продвигаться глубже, у Инара появилось ощущение, что в него медленно, но верно вгоняют раскаленное копье. Запрокинув голову, он не смог сдержать мучительного надрывного крика, но его орка это не остановило. Обхватив жреца и второй рукой, слизывая непрошеные слезы с его висков, он начал двигаться. Медленно, ритмично, то вгоняя член до самого основания, то вновь вытаскивая его так, что внутри оставалась лишь головка. - Ратх!.. - задыхаясь выкрикнул Инар, но вместо того, чтобы попытаться оттолкнуть орка или вырваться, лишь обхватил его мощные плечи и сжал изо всех сил. Ноги жреца ныли от того, как непривычно широко их пришлось расставить, чтобы Ратх мог лежать на нем сверху, внутри будто лава разливалась, но каждое движение орка рождало безумную волну удовольствия, которая увлекала его все ближе к краю. Стараясь прижаться еще теснее, отдаться полностью, жрец обвил его бедра ногами, с силой надавливая икрами на ягодицы, заставляя входить еще глубже. Жмурясь и вскрикивая, он повернул голову набок и вцепился зубами себе в предплечье. - Инаррррр... - хрипло выдохнул Ратх ему на ухо, в очередной раз толкнувшись внутрь и замерев. - Инаррр, тора... Обернувшись к своему орку, жрец смотрел в его глаза и видел в них то, что нельзя было выразить словами ни на одном языке мира, и сам не знал, что ответить, как облечь в слова хоть часть той бури, что вихрилась в его сознании бессчетным множеством мыслей, чувств и эмоций. - Ратх... - только и смог простонать он в ответ. Все внутри него пульсировало, ритмично сжимая огромный неподвижный член, и ожидание продолжения становилось все более невыносимым. - Ты - тора... - повторил орк с нажимом. Жрец запрокинул голову и хрипло, нервно рассмеялся, царапая плечи Ратха напряженными пальцами. - Да, Ратх, да... да... - подбородок Инара предательски дрогнул. Он и сам не мог понять, отчего каждый раз, предаваясь любви с орком, не может сдерживать эмоции, будто бестолковая девчонка. Огромный член растягивал его настолько сильно и входил настолько плотно, что казалось, каждый нерв во всем теле натянут, будто струна. Оттого каждое движение его любовника находило столь яркий и бурный отклик, но даже этого объяснения было мало — помимо наслаждения, что испытывало тело, нельзя было отрицать и то, что сердце Инара упивалось их близостью, их единением. Не в силах больше терпеть, Инар схватил Ратха за косу, с силой потянул на себя, наматывая мягкие волосы на кулак. - Давай же... скорее, - умоляюще прошептал он. Ратх ухмыльнулся, нежно провел по его лицу тыльной стороной ладони и вновь двинул бедрами. Скорость движений орка все увеличивалась, и смесь удовольствия и боли, молнией проносящаяся по каждому нервному окончанию, сводила Инара с ума. Он был на грани еще когда они начали, и сейчас из последних сил старался продержаться хоть немного, чтобы они могли достичь пика вместе, но это оказалось выше инаровых сил. Достоинство Ратха в очередной раз проникло в него до основания, и жрец забился в руках орка, закричал, растворяясь в пронизывающих тело потоках удовольствия, а когда оно схлынуло, Инар остался лежать, тяжело дыша и бессмысленно глядя на звезды над головой. Теперь, когда он получил удовольствие, движения члена внутри действительно причиняли боль и неудобство, но Ратх кончил буквально вслед за ним. Ссутулился, крепко, но аккуратно сжимая Инара в своих могучих объятиях, глухо зарычал ему на ухо, зажмурив глаза и оскалив зубы. И жрец в этот миг очень понадеялся, что сможет запомнить этот момент на всю оставшуюся жизнь, сколько бы ему не отпустили боги. Момент безграничного счастья, ощущения всемогущества и единения с чем-то высшим и прекрасным.