Жрец Тьмы (Жрец-2)

Собирая на рассвете свои пожитки, Инар искренне жалел, что вчера успел оповестить всех о своем решении уходить из деревни утром следующего же дня. Голова болела от обилия выпитого, тело ныло после бурно проведенной ночи, сил не было вовсе. Очень хотелось лечь и предаться отдыху, а вместо этого пришлось, пользуясь неизвестно еще когда представящейся вновь возможностью, помыться в ледяной воде, собрать в вещевой мешок все то немногое, что теперь являлось его имуществом, и, отзавтракав порцией очередной жирной похлебки, выдвигаться в путь. Проводить их пришла вся деревня. Инар не тешил себя мыслью, что кому-то из них хотелось засвидетельствовать свое почтение ему, потому скромно стоял в сторонке, пока Барг общался с троицей орков. Их, в отличие от жреца, не собирались отпускать с пустыми руками. Женщины принесли еды, воды во флягах и самые необходимые походные принадлежности, дети - сшитые своими руками заплечные мешки, что же до вождя и старейших орков – те в щедрости своей не могли отдать соплеменников на милость дальней дороге без хорошего вооружения. От старейшин каждый принял по короткому охотничьему ножу, дары Барга были богаче: Оргр получил пару гравированных боевых топоров, Хархат два тяжелых кистеня, а Ратх вместо привычной ему булавы стал обладателем короткой секиры. Инару был отлично знаком тот трепет, с которым орки принимали новое оружие. Он и сам испытывал подобное, когда перед отплытием в Шадар получил из рук мастера Ивора свои великолепные катары. Когда пришло время прощаться, между Хархатом и орчихой, что предавалась с ним любви в лесу, вспыхнула короткая, но очень эмоциональная ссора. Орки вокруг посмеивались, пока Хархат, нависая над своей женщиной, пытался внушить ей что-то при помощи мощного рыка. Барышня не отставала, стоя вплотную, испепеляя его взглядом снизу вверх и вопя так, что аж сердце начинало быстрее биться. Инару не требовалось понимание орочьей речи, чтобы представить себе, о чем идет спор, от него ускользали лишь частности - хочет ли она идти с ним или требует, чтобы он после всего, что между ними было, остался в деревне. Конец ссоре положил Барг, поначалу рявкнув знакомое уже «Шшшшааа!», а затем произнеся несколько коротких, обращенных к женщине фраз. В отчаянии замотав головой, так как дело, видимо, решилось не в ее пользу, та изо всех сил толкнула Хархата в грудь, да так, что он даже пошатнулся, и решительно зашагала прочь. Орчиха, выбравшая себе Ратха, оказалась гораздо сдержаннее, но ее уверенное, спокойное поведение в очередной раз встревожило Инара больше, чем любые возможные истерики. Она подошла к Ратху с гордо поднятой головой и прямой спиной, пристально посмотрела ему в глаза, положила руку на его плечо и негромко произнесла что-то, после чего добровольно отступила обратно в ряды провожающих. Жрецу было ужасно жаль, что он ничего не разобрал. Ему так хотелось знать, каковы были ее прощальные слова, понять, отчего она так смела и спокойна, будто расстается со своим избранником лишь на краткое время, и отчего сам Ратх кажется печальным и виноватым. Барг заозирался по сторонам, словно ища кого-то, а затем на некоторое время замер, глядя поверх толпы на оставшуюся за ними деревню. Инар тоже бросил туда взгляд и увидел старого шамана. Тот стоял неподвижно, словно статуя. Алмазные глаза горной кошки сверкали над его головой в свете утреннего солнца, в то время как глаз самого орка почти не было видно из-под полуопущенных век. Остальные тоже обернулись и тут же поспешно расступились, освобождая шаману дорогу, но он не двинулся с места. Тогда Оргр, Хархат и Ратх сами пошли к нему через живой коридор. С первыми двумя служитель культа едва ли перебросился парой слов, а затем совершил несколько пассов посохом, видимо, благословляя в дальнюю дорогу. С Ратхом он говорил гораздо дольше и по мере продолжения беседы распалялся все сильнее. Инар не знал о чем речь, но реакция окружающих была вполне красноречива – все, кто был достаточно близко, чтобы слышать, начали попеременно кидать настороженные взгляды то на Ратха, то на Инара. - Хирт! – обличительно прошипел шаман в конечном итоге. – Шшшарц! Сплюнул на землю, глядя прямо в глаза жреца, и зашагал прочь, тяжело опираясь на свой посох. - А расцеловать меня перед дальней дорогой? – с ехидной улыбкой прошептал жрец, но развеселить себя так и не смог. Дожидаясь, пока трое его орков вернутся, Инар смотрел в постепенно затягивающееся тучами небо, чтобы не видеть всех этих настороженно-недовольно-подозрительных взглядов, что кидали на него жители деревни. Много новых ролей ему пришлось примерить за последнее время, и роль опасного изгоя оказалась в числе самых неприятных и тягостных. Провожать их до выхода из долины отправились сам Барг и еще пара рослых орков. Поднявшийся ветер дул в спину Инару, словно также желал, чтобы он поскорее покинул деревню. Одно радовало – Ратх взял его вещевой мешок вместе со своим, и жрец благоразумно не стал возражать. Идти пришлось довольно долго, до самой расщелины в одной из окружающих долину скал. Там Барг, до того ведущий негромкую беседу с Оргром, остановился и жестом подозвал одного из сопровождающих его орков. Тот, подойдя, подал своему вождю полосу длинной плотной ткани. Видя, что огромный орк направляется к нему, растягивая ткань в руках, Инар инстинктивно отшатнулся и бросил быстрый взгляд на Ратха, пытаясь понять, что происходит. - Так надо, Инаррр, - успокаивающе пробасил Оргр. – Ты нет знать, где мы быть. Хархат в отдалении гаденько заухмылялся, видимо, наслаждаясь видом напуганного жреца. Пожалуй, именно эта улыбка и оказала на Инара наибольшее влияние. Не успокаивающая интонация Оргра, не шагнувший к нему, словно хотел собой защитить от всех опасностей, Ратх, не терпеливо дожидающийся Барг, а именно насмехающийся Хархат придал ему решимости и уверенности. Нарочито театрально поведя плечами и сделав самое что ни на есть безмятежное выражение лица, Инар позволил завязать себе глаза, мысленно клянясь, что никогда больше не позволит себе выказать волнение, а уж тем более испуг. По крайней мере, в присутствии орков. Барг так затянул узел, да и сама ткань была столь плотной, что жрец даже приподнять веки был не в силах. Дальнейшую дорогу ему предстояло пройти на ощупь. Инар не столько почувствовал, сколько догадался, что сейчас сделает Ратх, и предупредительно выставил в его сторону руки. - Нет, Ратх. Я пойду сам, - он не повысил голоса, но вложил в него всю силу духа и уверенность в своем решении, точно так же, как его орк в недавнем споре относительно того, идти ли им вместе, говорил свое «нет». К его удивлению и немалой радости, это сработало. Ратх не подхватил его на руки, а лишь взял под локоть и повел вперед, чутко направляя и поддерживая. Двигаться таким образом по незнакомой пересеченной местности было очень трудно. Инар понимал, что задерживает всех, да и сам постоянно спотыкаясь, начал нервничать и сердиться, но он никак не мог позволить нести себя на глазах у Хархата и Барга, к тому же первая волевая победа над ратховой бестактностью требовала закрепления. Приходилось стискивать зубы и идти дальше. Поначалу Инар не понял, что за монотонный мощный гул доносится до него, становясь по мере их продвижения все громче, но вскоре его осенила догадка – они шли к водопаду. Теперь все встало на свои места. Деревня орков была хитроумно спрятана в долине, окруженной скалами, а пройти к ней можно было, скорее всего, лишь по тайной тропе, укрытой мощным горным водопадом. Конечно же, тем из орков, кто занимался торговлей, следовало быть крайне осторожными при возвращении в деревню и очень внимательно следить, чтобы за ними не шло соглядатаев, но выбирались торговать они, как понял Инар, редко, а значит и шанс быть выслеженными оказывался минимальным. Они шли еще какое-то время, и вот уже кожи жреца коснулись первые ледяные брызги. Оскальзываясь на мокрых камнях, он искренне понадеялся, что им не придется проходить прямо через воду, но если учесть, что несли в деревню его, скорее всего, этим же путем, и он не пришел в себя от льющегося сверху потока воды, значит, был какой-то путь, исключающий прохождение в струях водопада. Ратх переместился, заняв место перед ним, и теперь вел Инара, держа за обе руки и пятясь спиной. Оставалось только гадать, насколько узка дорога между скалой и пропастью, но жрец утешал себя мыслью, что по ней должны были возить грузы на продажу, а значит один стройный служитель культа Пятерых уж точно не должен сорваться. Глаза Инару развязали только когда оглушительный гул водопада перестал быть слышен вовсе, и эти несколько часов утомительной дороги совершенно лишили его сил. Жмурясь от выглянувшего из-за быстро бегущих рваных туч солнца, жрец увидел, что они находятся посреди леса и рядом с ним только трое наемников. Видимо, Барг покинул их где-то недалеко от водопада. Деревня орков с ее недружелюбным жрецом и суровыми жителями осталась позади, теперь можно было с облегчением выдохнуть и отправляться навстречу своей судьбе. Инар огляделся по сторонам, определяя свое приблизительное местонахождение и направление сторон света. Оргр еще в начале пути обмолвился, что они должны держаться севернее Шадара, так что теперь жрец имел самое общее представление о том, куда они направятся. - Ты был крррасив, как хррромая лань, - нежно прошептал Хархат, проходя мимо задумчивого Инара и похлопывая его по плечу. Вспомнив все советы мастера Итури по самоконтролю, жрец проверил катары, мстительно обещая себе, что вскоре подрежет одним из них не в меру длинный язык некоего лысого орка. Еще не до конца восстановивший силы, порядком измотавшийся от полного препятствий «слепого» пути, да и вообще не имеющий привычки к дальним пешим прогулкам, Инар надеялся, что они сделают небольшой привал, но трое орков невозмутимо зашагали вперед, и ему ничего не оставалось кроме как последовать за ними. К его удивлению то, чему следовало бы болеть при каждом шаге после столь страстной ночи, не болело, зато вот поясница и все мышцы, что были с внутренней стороны бедер, ныли безостановочно. Мысленно проклиная все на свете, и в особенности Хархата, жрец и думать не смел о том, чтобы просить об отдыхе. Лучше умереть на ходу, чем опять видеть треклятую издевательскую ухмылку и слышать едва различимое насмешливое «ка-лхас»! Шли они довольно долго. Благо, лес в этой части не был густым и изобиловал небольшими полянами, так что им не приходилось прокладывать себе дорогу через плотно сомкнутые ветви и бурелом. Погода отличалась переменчивостью, и порывистый прохладный ветер то нагонял тучи, то вновь разгонял их. Когда показывалось солнце, Инар согревался, и настроение его поднималось настолько, что он умудрялся полюбоваться окружающим пейзажем, ведь если не думать обо всем, что этому предшествовало, сама по себе прогулка по лесу была не такой уж и неприятной. Безвылазное проживание в Шадаре порой наводило на любившего разнообразие жреца ужасную тоску, зато теперь в его жизни все менялось с невероятной скоростью. О первом привале Оргр объявил, когда минул полдень. Инар не позволил себе упасть тут же на землю и чинно отошел к одному из деревьев, окружающих полянку, которую орки облюбовали в качестве места для отдыха. Выбрав крону погуще, чтобы листва защищала его от вновь выглянувшего и довольно ощутимо палящего солнца, жрец прихватил свой мешок и наконец-то сумел вытянуть гудящие ноги. Поев и попив, он удостоился от Хархата подарка в виде горстки небольших красных ягод. Дар был преподнесен в отсутствие Ратха, что Инар воспринял как дурной знак. Не притронувшись к угощению, он просто положил их рядом, и его орк по возращении подтвердил худшие догадки, выбросив ягоды в чащу и помахав рукой в запрещающем жесте. В следующий раз они остановились, лишь когда закатное солнце скрылось за кронами тихо шуршащих листвой деревьев. Совершенно обессиливший Инар с натертыми ногами, ноющей спиной и кружащейся головой бестолково встал посреди очередной поляны, глядя на то, как деловито орки готовятся к ночевке. В голове роем разозленных пчел кружились мысли о том, что ему опять негде мыться, нет нормальной еды, нужно питьевую искать воду, так как его запасы во фляге подходят к концу, да еще и спать, судя по всему, придется на голой земле. Пока он предавался тоске и негодованию, Оргр и Хархат принесли из леса сухих веток и коры для костра, а Ратх раздобыл где-то пару зайцев. Сложив свой улов посреди поляны, он подошел к Инару, нежно ткнул его подбородком в плечо и всыпал в ладонь горсть ароматной дикой земляники. - Крррак, - улыбнулся орк. – Кррак-кхалис. «Лакомство», - вспомнил Инар и слабо улыбнулся в ответ. Ему даже есть от усталости не хотелось. Из всех желаний осталось только одно, самое сильное – спать, но Оргр и Ратх вновь ушли в лес, и жрец остался один на один с Хархатом, а подобное соседство не располагало к безмятежному отдыху. Чтобы как-то отвлечься, Инар съел-таки ягоды и, подтянув поближе катары, сел у дерева и прикрыл глаза, но перед его лицом тут же возник несчастный дохлый заяц, длинные лапы которого болтались из стороны в сторону. - Готовь еду, - хрипло промурлыкал орк. – Я сложу костер, а баба должна готовить. Кровь бросилась Инару в лицо, и ему пришлось приложить все силы, чтобы остаться в той же позе и не позволить своему голосу дрогнуть от ярости. - Я не баба и я не стану готовить. - Умеешь охотиться? – деловито поинтересовался Хархат. - Нет. - Готовь еду. Окровавленный заяц упал прямо на колени Инара, и тот, вскочив, поспешно сбросил его наземь. - Ты поплатишься за свое неуважение! - начал было жрец. В голове крутились фразы одна грубее другой, но тут на поляну вернулся Ратх, и медленно выдохнув, Инар все же умолк. Мрачно усевшись обратно на траву и скрестив руки на груди, он наблюдал за тем, что происходило на поляне. Ратх поднял тушку, уселся недалеко от будущего костра и, достав охотничий нож, принялся свежевать ее. Хархат, все не унимаясь, подошел к нему, прорычал что-то гневно, указывая на жреца, но его орк лишь поднял недоуменный взгляд, качнул головой и продолжил прерванное занятие. Оргр, вернувшись, разложил и зажег костер. Как Инар ни старался вновь обрести подобие гармонии в душе, ничего не получалось. Сам вид находящегося на поляне лысого наемника выводил его из себя, заставляя беспрестанно думать о всевозможных вариантах мести. Виртуозно дополняя этот лейтмотив, кружились в мыслях недоумение и обида. Жрец не понимал, за что его так ненавидят, а судя по последним стычкам, неприязнь Хархата и правда переросла в ненависть, жаркую и упорную, постоянно подпитывающуюся их вынужденным соседством и ищущую пути для выхода. Зациклившись между причиной и следствием, мысли Инара двигались по кругу, заставляя его раздражаться все больше. Не выдержав, он резко поднялся на ноги, подошел к Ратху и сердито выпалил: - Есть где набрать воды и помыться? Оторвавшись от тушки, Ратх поднял на него свои внимательные серые глаза. Посмотрел задумчиво, встал и, отдав зайца Оргру, махнул рукой, указывая в одну из сторон. - Провожать не обязательно, - буркнул Инар и, прихватив из мешка чистую тунику, флягу и катары, направился в указанном направлении. Ратх все же пошел за ним, что оказалось очень кстати, потому как ориентироваться в лесу жрец не особо умел, а речка бежала слишком далеко от их лагеря, чтобы ее возможно было найти по звуку. Шли в молчании. О чем думает Ратх, Инар не знал, а сам он пытался найти умиротворение в шорохе листьев, пении невидимых в сумерках птиц и стрекоте насекомых в траве. Очень хотелось поговорить, но жрец понимал, что все его попытки завести беседу с орком сведутся к очередному монологу. Нет, Ратх умел отвечать на все его вопросы и реплики по-своему и порой не менее исчерпывающе, чем если бы говорил на всеобщем, но Инару сейчас не хватало именно связной человеческой речи. Зато, стоило им дойти до мелкой, но быстрой лесной речки, весело звеневшей в вечерней тишине, как настроение жреца заметно улучшилось. Сбросив на землю обувь, штаны и забрызганную кровью зайца тунику, он аккуратно пристроил поверх одежды оружие и ступил в воду. Она оказалась холодной, но вполне терпимой для купания. Пройдя почти на середину, Инар пару раз окунулся, позволяя телу привыкнуть к окружающей температуре, а затем плавно лег на спину и поплыл. Течение было сильным, и он едва успел полюбоваться на силуэты резных листьев на фоне стремительно темнеющего неба, как уже нужно было подниматься и идти обратно, чтобы не оказаться слишком далеко в незнакомых местах. Когда он кинул взгляд на берег, оказалось, что Ратх тоже разделся и как раз входит в воду. Он был не столь изящен как жрец и топал среди водного потока, вздымая тучи брызг. Черные, перевитые красными лентами косы раскачивались в такт каждому мощному движению. Встав поустойчивее, чтобы течение не сносило его, Инар любовался внушительной мощью своего орка, и даже холодная вода не помешала жару возбуждения охватить все его тело. Ратх взглянул на него, и Инар улыбнулся в ответ. - Эй, Ратх, как на вашем языке сказать «сильный, мощный»? - поинтересовался жрец, скрестив руки на груди и хитро щуря глаза. - Тхай, - отозвался орк и, перекинув косы за спину, связал их, чтобы не мешались, лег на воду и поплыл. Видя, что Ратх направляется прямиком к нему, Инар поспешил броситься в воду и поплыть прочь. Шум, разносящийся за его спиной, красноречиво возвещал о том, что орк не отстает. Пожалуй, плавал жрец лучше своего соперника, но сейчас он вовсе не хотел соревноваться в этом умении и потому позволил довольно скоро нагнать себя. В пару мощных гребков достигнув цели, Ратх обхватил его за талию, поднялся из воды, неумело ткнулся губами в холодные от водных процедур губы, запустил пальцы в намокшие тяжелые волосы. Колено орка оказалось меж ног жреца и тот, простонав тихо в его губы, начал тереться о него короткими скупыми движениями. - Тхай... - прошептал Инар, прерывая поцелуй и глядя Ратху в лицо. - Аскхар, - ответил орк, и уголки его губ приподнялись, еще больше обнажая мощные нижние клыки. Ладонь жреца легла на восставшее орочье достоинство, обхватила головку, принялась мягко поглаживать ее круговыми движениями, отчего взгляд Ратха чуть затуманился, а с губ сорвался хриплый выдох. Кажется, он уже приготовился получать удовольствие, но у Инара были несколько иные планы. - Идем-ка на землю. Я замерз, - ухмыльнулся он, прерывая ласки, и, ухватив орка за кольцо в носу, повел за собой к берегу. Разочарованно зарычав, Ратх подчинился, ссутулившись и следуя за жрецом. Вместе они выбрались из воды и прошли к ближайшему дереву. Там Инар, оглядевшись по сторонам и убедившись, что они одни на берегу, толкнул орка к стволу спиной, и тот, надо отдать ему должное, любезно поддался, глядя на жреца горящими от возбуждения глазами. Вдохнув поглубже, Инар, сам себе не веря, что готов решиться на это, медленно опустился перед орком на колени. Сам его жест произвел на Ратха некое неизгладимое впечатление, его ноздри раздулись, глаза вспыхнули серым пламенем, нижняя челюсть еще сильнее выдвинулась вперед, а из горла вырвался низкий протяжный рык. Мало кто в этой жизни видел Инара на коленях перед собой, но стоять так перед Ратхом было не стыдно и не зазорно. Каким-то образом им удавалось быть на равных, несмотря на видовую разницу и разницу в положении, поэтому жрец махнул рукой на все условности и, бросив еще один взгляд в лицо орка, чтобы запомнить это выражение, облизнул губы и чуть отогнул огромный возбужденный член рукой. Примериваясь, он нежно коснулся языком головки, дотронувшись и до столь любимой им сережки, а затем, приоткрыв рот шире, обхватил ее губами и подался вперед, позволив навершию проникнуть внутрь. Ратх смотрел не отрываясь. Были ли среди орков приняты подобные ласки, Инар не знал, но ему безумно нравилось наблюдать за тем, как напрягаются мощные, скульптурные мышцы, слышать хриплое, учащенное дыхание. Еще во время обучения в храме Сида, не обделенный вниманием Инар успел познать со своими любовниками множество эротических таинств, и искусством ласки ртом овладел в совершенстве, так что теперь он собирался применить этот неоспоримый талант на практике, начав медленно и дразняще и уж потом перейдя к более активным действиям. Увы, он опять не сделал в расчетах скидки на орочий темперамент! Могучая ратхова ладонь улеглась ему на голову, пальцы сомкнулись, зажимая меж собой волосы, а бедра орка единым могучим движением подались вперед. Инар вздрогнул и поперхнулся, а на глаза его навернулись слезы. Он попытался отодвинуться, но Ратх держал не шутя и продолжал двигаться, вбиваясь в податливый человеческий рот. Мигом растеряв весь азарт, Инар мысленно проклинал орочий род и свою любовь к экспериментам, все усилия прилагая к тому, чтобы успевать вдыхать хоть немного воздуха, когда огромный член орка выскальзывал наружу. Он не видел никакой возможности вырваться, а пускать в ход зубы все же не желал. Пришлось взять себя в руки, насколько это было возможно в его положении расслабиться и терпеть, в надежде, что возбужденный действом Ратх быстро достигнет пика. Челюсть ныла, губы горели, голова кружилась от недостатка кислорода. Хорошо еще, что орк по большей части утыкался навершием ему за щеку, ибо проникай он каждый раз в горло, жрец мог бы, пожалуй, получить серьезные травмы. В какой-то момент, Ратх подался назад, и измученный рот Инара обрел свободу. - Тупая ты зеленая глыба!!! - тут же воспользовался ситуацией жрец. - Какого рожна ты делаешь?! Орк не слушал. Вздернув Инара на ноги, словно набитую опилками куклу, на которой тренировались воины, он толкнул его лицом к дереву. От воспоминаний о бьющемся о ствол теле орчихи под мощными движениями Хархата, жрецу тут же занехорошело. - Ратх! Ратх, погоди! - взмолился он, пока орк, прижимая его одной рукой за шею, плюнул на другую и принялся растирать слюну меж его напряженных ягодиц. - Ша, Ратх! Ша!!! Не подействовало. Орк прижался к нему бедрами, присогнул ноги в коленях, чтобы оказаться на нужном уровне и, направив член рукой, подался вперед и вверх. Инар даже не вскрикнул - горло перехватило, но по мере того, как достоинство орка медленно продвигалось внутри, раздвигая стенки и наполняя его все больше, желание вырываться истаивало из сознания жреца. Обхватив дерево руками, он прижался к коре щекой, в то время как его спина будто сама по себе, помимо воли, изгибалась так, чтобы орку было удобнее. Чувствуя, что Ратх вошел на всю длину, но продолжает напирать, Инар встал на цыпочки и отчаянно, надрывно застонал, царапая ствол пальцами. Ему было невероятно, просто до головокружения хорошо. Ребра ходили ходуном, прохладный вечерний ветерок приятно холодил горящую от возбуждения кожу. Левой рукой жрец провел по своему телу, спускаясь к паху, и, достигнув живота, ощутил под пальцами выпуклость. Глянул вниз и обомлел, осознав, что это выпирает сквозь кожу достоинство его орка. Ратх, дав ему возможность немного привыкнуть, чуть отодвинулся назад и толкнулся бедрами вперед, отчего Инар, не додумавшись, отнять щеки от ствола, ободрал кожу. Но ему было все равно. Он оперся о ствол закованной в доспех рукой, уткнулся в нее лбом и стонал от каждого орочьего движения, одновременно лаская себя другой рукой. На сей раз, они достигли пика одновременно, и на какой-то момент сознание Инара словно выключилось. Он ничего не видел и не слышал вокруг, растворившись во всепоглощающем восторге. Казалось, сама ночь пела вместе с его напряженным телом, словно тетива, которую только что покинула выпущенная стрела, а когда удовольствие схлынуло, и Ратх вышел из него, Инар просто съехал по шершавому стволу и замер, тяжело дыша и упираясь дрожащими руками в землю. На поляну они вернулись лишь после того, как еще раз освежились в водах холодной лесной речки. Инар засыпал на ходу и даже успел пожалеть, что отучил своего орка носить его на руках, но гордость не позволяла попросить. Свалившись около уютно потрескивающего костра, оба они получили по порции жареной зайчатины, а едва поев, улеглись на расстеленный ратхов плащ. Инар все думал, как ему удастся заснуть на подобном ложе, но Ратх устроился сам и уложил его на себя. Пригревшись, измотанный жрец тут же провалился в сон. *** Наутро Инар едва сумел спуститься со своего живого ложа. Все тело у него затекло, ноги и поясница все еще ныли после феерического завершения праздника в орочьей деревне, на щеке обнаружились поджившие царапины от коры дерева, а зевнуть вообще было невозможно – оказывается, Ратх со своим не в меру буйным темпераментом исхитрился-таки порвать ему уголки губ. Настроение не улучшил и тот факт, что проходящий мимо Хархат, не только заметил последнее, но и посчитал нужным подчеркнуть сей пикантный момент. Гротескно-кокетливо прищурив глаза, он провел указательными пальцами черты вверх от своих губ, обозначая улыбку, и поднял вверх два больших пальца. - Иди ты… - проворчал Инар, с трудом разминая ноющее тело. Хархат, казалось, специально день ото дня старался все больше, чтобы их отношения переросли из необъявленной вражды в настоящее открытое противостояние, и жрец имел все основания полагать, что и так уже слишком долго терпел столь неподобающее к себе отношение. Дабы не поддаться искушению и не врезать по широкому лысому затылку увесистым котелком, Инар, пока орки готовились к завтраку, сходил к реке, умылся, наполнил флягу про запас и там же, на песчаном берегу, решил предаться медитации. Она помогала не только очистить сознание от ненужных мыслей, но и способствовала скорейшему выздоровлению телесной оболочки. Совсем отключиться от происходящего вокруг Инар побоялся, так как поблизости могли находиться представляющие опасность звери или люди, но в легкий транс себя все же ввел. Сидя на берегу лесной речки, по дороге в неизвестность, он представлял, что находится посреди маленького, собственноручно разбитого садика за храмом Шадара. Удивительно, но это место наполняло его умиротворением и спокойствием, хоть в большом, специально отведенном для подобного рода занятий саду храма Сида он и провел гораздо больше лет. Наверное, все дело было в том, что именно Шадар, при всей своей закостенелости и оторванности от современного мира, стал ему настоящим домом. Подавив тяжкий вздох, Инар не позволил печальным мыслям и воспоминаниям овладеть его сознанием, напоминая себе слова мастера Ивора о том, что жизнь есть река и никогда не познает счастья тот, кто лишь тоскует по воде ушедшей. Посвятив некоторое время очищению сознания и преисполнившись силой и уверенностью, жрец поднялся и начал упражнения с катарами, за коими его и застал Оргр. - Мы искать ты... тебя, - укоризненно произнес он, выходя из-за деревьев. – Говорррить, когда уходишь… Пристыженному жрецу ничего не оставалось, кроме как кивнуть и, отложив тренировку до лучших времен, проследовать за орком обратно на их поляну. Во время завтрака, состоявшего для наемников из остатков зайчатины, ягод, листьев и травы, а для Инара только из ягод и мяса, Хархат опять был невероятно любезен и предложил пожевать за жреца пищу, мотивируя это тем, что у того, наверное, здорово ноет челюсть. Инар не удостоил его ответом, но мысленно пообещал себе, что еще одна колкость от этого зубоскала, и он получит за все сполна. В храме Сида у жреца часто были неприятности из-за того, что он сам предпочитал отвечать обидчикам, не дожидаясь когда боги принесут им справедливое возмездие, в связи с чем провел много дополнительных часов, обучаясь смирению и самоконтролю. Кажется, теперь он вполне овладел этими науками, да вот только боги что-то не спешат защитить своего жреца от орочьей агрессии. Едва подкрепившись, вся компания собрала вещи и выдвинулась в дальнейший путь. Инар старательно припоминал, как их учили в храме Сида определять направление и расстояние, но с расспросами к оркам не лез – присутствие Хархата, который, казалось, только и ждал момента, чтобы еще к чему-нибудь прицепиться, отбивало всякое желание разговаривать. Лес в качестве окружающего пейзажа тоже уже порядком приелся, и даже пение птичек более не вселяло радости и походного энтузиазма. Промучившись от недостатка общения и окружающего однообразия почти до полудня, Инар в конечном итоге сдался и, нагнав Оргра, задал уже второй день интересовавший его вопрос: - Скажи, а как Ратх сумел поймать зайцев? Я не представляю, что он может так быстро и ловко бегать. Одноглазый орк обернулся на ходу, глядя вопросительно и недоуменно, а затем лицо его разгладилось, и он разразился хриплым смехом. - Нет, Инаррр, нет! Орррк так ловко не бегать! Ррратх - штса-лхас, он манить зверь. - Вот оно как… - протянул жрец изумленно. Не то чтобы он не верил в подобные вещи… Среди крестьян ходили легенды о том, что есть охотники, которых Пятеро наградили особой силой, и они могут приманить к себе зверя особым словом или даже мысленным зовом, но ведь чего только эти крестьяне не придумают. Им ли знать, что есть о Пятерых правда, а что лишь выдумка необразованных умов. И вот Инару явилось неопровержимое доказательство того, что на свете есть, по крайней мере, одно существо, действительно способное на это. Жрецу даже в это было легче поверить, нежели в то, что его орк сумел добыть двух зайцев, используя лишь свою ловкость и скорость. Тут же страшно захотелось посмотреть, как он это делает, а еще мелькнула мысль о том, что с Ратхом нигде не пропадешь. Можно ли желать лучшего спутника в дальней, полной опасностей дороге? Едва лишь развеявшись, жрец опять приуныл, ведь с каждым шагом они все больше приближались к морю, по которому он, несмотря ни на что, собирался уплыть от своего орка. После полудня они достигли скал, что взялись обходить, забирая влево, и те, постепенно врезаясь все больше в лес, вынудили всю компанию сдвигаться, пока в какой-то момент им не пришлось идти совсем близко к небольшой, изрытой колесами телег дороге. Продвигаясь у самого основания отвесных скал, орки держали наготове оружие, а Инар все высматривал, не встретятся ли им какие-нибудь путники. Боги были милостивы к исстрадавшемуся от неизвестности жрецу, и вскоре они увидели одиноко шагающего с краю от дороги пожилого мужчину с котомкой на плечах. - Мне нужно поговорить с ним! – зашептал Инар, порывисто оборачиваясь к Оргру. – Нужно узнать, что творится в Шадаре. Орки обменялись взглядами. - Опасно, - качнул головой одноглазый. – Тебя могут искать. Нас искать. - Оргр, я должен знать, что происходит с землей, вверенной под мою ответственность перед богами! – с нажимом промолвил Инар и, не дожидаясь разрешения, коснулся рукой катаров, проверяя, и зашагал в сторону дороги. Орки не стали ему препятствовать, и следом не пошли, но переместились к дороге так близко, как только было возможно оставаясь незамеченными, чтобы в любой момент защитить от возникшей угрозы. Жрец чувствовал их незримую поддержку, да и себя считал вполне способным справиться при надобности с одним, да еще и пожилым человеком, но оказалось, что его появление напугало одинокого путника гораздо больше, чем он сам тревожил Инара. - Упаси Пятеро! – воскликнул тот, отшатываясь в сторону, стоило только жрецу выйти из-за деревьев, но присмотревшись и решив, видимо, что незнакомец не выглядит слишком угрожающим, остановился и кивнул приветственно. – Мир тебе, путник. - Да сохранит тебя Мудрец, - кивнул в ответ Инар. – Скажи мне, странник, откуда и куда ты держишь путь? Мужчина смотрел настороженно и котомку за спину отодвинул подальше, но вопрос был обычным для всех, кто встречается в дороге, так что не ответить на него было неудобно. - Из Объединенного Малодара иду в Хаток навестить своих родственников, - поведал он. Инар ощутил, будто ледяная стрела вонзилась в его сердце. Находясь в потаенной долине орков и не имея возможности получить хоть какие-то вести о том, что творится во внешнем мире, он, сам себе не отдавая отчета в этом, тешился мыслью, что боги, быть может, были милостивы к шадарцам, и тем удалось отбить нападение врага, восстановив свою автономию. Увы! - Я давно не был в этих землях, - решил схитрить жрец. – Подскажи, не был ли ты в Шадаре? Как там жизнь? Мужчина прищурился пытливо, будто выискивая в его словах подвох, но затем заметно расслабился, облокотился на дорожный посох. - Да, видно, ты и правда не местный. У нас тут такие дела творятся!.. Нету больше Шадара твоего, юноша. Есть Объдиненный Малодар, и правит им король Элдор. Захватил он Шадар, вот и весь сказ. - А что же правитель Шадара? – жрец изобразил изумление. - Мертв он, прими его Пятеро в свои чертоги! - А сын его, наследник Ирг? – голос Инара чуть заметно дрогнул. - А этот бежать пытался, да морем уйти, но поймали его. Кровь бросилась жрецу в лицо, горло словно сдавила железная рука, но он все же сумел вымолвить вопрос, который не мог не задать: - Он жив? - Жив-здоров! – подтвердил странник охотно, и Инар незаметно перевел дух. – Да еще и женат в придачу. Как поймали его, прямиком в Шадар, да под венец с Илкой, дочерью Элдора. На то теперь и Объединенный Малодар, что будто бы Шадар с Малодаром полюбовно соединились! Инар молчал, стараясь осознать все услышанное, принять это, а мужчина пожевал губами, глянул по сторонам, словно боялся, что их могут подслушать люди короля, и, понизив голос, доверительно сообщил: - А король Калидар-то вроде как сам помер. Никто его из малодарцев не трогал, так и нашли, - голос словоохотливого странника стал еще тише. - Говорят, отравили его. А уж кто то был – неведомо. В ту ночь страшную, когда малодарцы-то в Шадар проникли, много кто пропал. И в числе прочих даже жрец. Может, помер он, а может как раз короля-то и того, да сбежал… - Спасибо тебе за вести, добрый путник, - поспешно отводя разгорающийся яростью взгляд, кивнул Инар и зашагал прочь по дороге. - Эй, юноша! – окликнул тот. – А ты откуда? - Где я был, там меня уже нет, - качнул головой Инар и через несколько шагов нырнул обратно в лес. Рассказав оркам обо всем услышанном, жрец продолжил путь в молчании, и даже зубоскал Хархат догадался попридержать свои колкости до следующего раза. Наверное, стоило радоваться, что король Элдор решил объединить два государства, а не использовать Шадар как свою колонию. Тем более стоило радоваться – да он и был рад – тому, что Ирг жив. И то, что он теперь является мужем Илки, вполне можно расценивать как гарант его будущей долгой жизни, даже с перспективой правления, если, конечно, это не сделано для отвода глаз и недопущения бунта, после чего Ирг разделит незавидную судьбу своего отца… Мысли роились в голове жреца, и ни одна из них не приносила покоя. Как бы ему хотелось находиться в двух местах одновременно! Идти по этой дороге туда, куда велит Тьма, и в то же время находиться рядом с Иргом, поддерживать и направлять его. Как он там справляется один, потеряв разом всех самых близких людей? В обед Инар едва сумел заставить себя съесть немного ягод и пару раз откусил жесткого, ничем не приправленного мяса очередной ратховой добычи. Никто не лез к нему с расспросами, и на сей раз природная молчаливость орков показалась жрецу благословением богов. К вечеру, вновь избрав местом ночлега небольшую поляну, наемники принялись готовиться к ужину и сну, а Инар все никак не мог найти мира в своей душе. Желая отвлечься на какое-нибудь полезное дело в отсутствие Ратха и Оргра, он подошел к сваленным в кучу веткам и принялся, памятуя, как это делали орки, складывать основу будущего костра. Его маневр практически удался - увлеченный процессом, он уже и думать забыл о своих бедах и бедах Шадара, но коварный Хархат не преминул напомнить о себе. Демонстративно топая, он подошел, встал за спиной жреца и принялся смотреть на то, как тот складывает ветви. Инар обернулся раз, другой, и с неудовольствием поймал себя на мысли о том, что вновь начинает нервничать, пытаясь понять, что у орка на уме. - Чего тебе? - не выдержал он, наконец, разворачиваясь и пронзая Хархата недовольным взглядом. Тот в ответ ухмыльнулся, поковырял ногтем в зубах и, после некоторого раздумья, выдал хриплое и откровенно издевательское: - Хозяяааающщка. Кровь прилила к лицу Инара, подбородок сам собой выдвинулся вперед, каждая мышца в теле напряглась в предвкушении, но он решил не поддаваться на столь явную провокацию и тут же постарался придать себе непринужденный вид. - Хархат, ну чего тебе неймется? Топал бы по своим делам. Или это ты от безделья бесишься? - Рррад я тебе. Хорошенькая ты, заинька. Уведу тебя у Ррратх. Инар зло прищурился, собрался было вновь глубоко вдохнуть и задержать дыхание, чтобы усмирить гнев, но вдруг кристально ясно осознал, что не желает больше сдерживать себя в общении с этим наглецом. - Давай-ка проясним ситуацию, Хархат! Я не женщина. Я мужчина. И принадлежу только сам себе и сам выбираю, с кем мне быть. Ты понял меня, мой зеленый друг? Я не слишком сложно говорю? Лицо орка стало скучающим, он отвернулся и сделал шаг прочь, уже через плечо безапелляционно кинув: - Ты баба. И ложишься с тем, кто позовет. - Довольно! - выкрикнул Инар ему в спину, вскакивая на ноги и отбрасывая в сторону щепки. - Ты не смеешь так со мной разговаривать! - Смею, - Хархат невозмутимо развернулся, затем на глазах у яростного жреца медленно наклонился, сорвал травинку и, зажав ее кончик в зубах, принялся меланхолично жевать его. - Ты баба и ничего мне за это не сделаешь. - Я мужчина! - Докажи! - орк резко выплюнул искусанный стебель и решительно, угрожающе шагнул вперед. Жрец больше не мог терпеть подобных оскорблений и издевательств. Пригнувшись, он бросился в сторону дерева, рядом с которым лежали его скромные пожитки. Катары легко и привычно скользнули в руки. Мысли отключились, все затмила ярость и страстное желание доказать зеленому зубоскалу, как сильно он ошибается. Развернувшись к орку, Инар едва успел отскочить вбок, так как его противник уже несся на него, словно таран. Хархат не был вооружен, но жрец посчитал, что не обладает каким-то несправедливым преимуществом, ведь он хорошо отдавал себе отчет в том, что силы их далеко не равны, и сам он может уповать лишь на свою скорость и ловкость. Однако через несколько секунд, с трудом успевая уворачиваться от огромных кулачищ, Инар понял, что даже в этом недооценил наемника, тем не менее, в его затуманенном сознании не возникло ни единой мысли об отступлении. Он наскакивал и уклонялся, один за другим делая ловкие выпады, и, когда зажатый в левой руке катар впервые отведал орочьей крови, из горла жреца вырвался крик восторга. Это был сладкий, упоительный нектар чувства восстановленной справедливости. Пожалуй, на этом Инар был готов остановиться, но судя по тому остервенению, с которым Хархат, метнув мимолетный взгляд на свою раненую руку, вновь кинулся в атаку, для него вся предыдущая партия была лишь разминкой, зато теперь он перешел к настоящим действиям. Жрецу ничего не оставалось, кроме как уйти в глухую защиту. Отступая и уклоняясь, он, более не рискуя понапрасну, делал ответные выпады лишь когда появлялась хоть какая-то брешь в защите противника. За недлительное время Инар, будучи и так уставшим, полностью вымотался, но все же сумел нанести еще пару порезов, а затем удача изменила ему. Сначала орк достал его прямым сокрушительным ударом в живот, выбив из Инара дух и почти отключив сознание, а когда он судорожно согнулся, пытаясь сделать хоть один вдох, Хархат вышиб оружие из его ослабевших рук, едва не переломав тонкие пальцы. Крутанувшись за его спину, орк обхватил жреца своими огромными мускулистыми руками так, что тот оказался прижатым к его могучей груди, и повалил наземь. Ноги Инара Хархат придавил своими, руки сжал за запястья. Горячее дыхание орка обжигало щеку слабо и бесполезно трепыхающегося под ним жреца. - Скажи, что ты баба, - выдохнул Хархат и сильнее сжал запястья Инара. - Побери тебя Тьма! - яростно прохрипел жрец в ответ, чувствуя, что едва может дышать после сокрушительного удара да под непреподъемной тяжестью орочьего тела. - Скажи: «Я - баба»! - рыкнул наемник и еще сильнее сжал пальцы, так что Инару почудился хруст костей. Со всей отчетливостью жрец понимал, что еще немного, и у него будет сломано, по крайней мере, одно запястье - то, что не было облачено в доспех - так что он на всю жизнь останется калекой, ибо кости его будут раздроблены и восстановить их не возьмется ни один лекарь мира. От боли и безысходности на его глаза едва не навернулись слезы, но Инар усилием воли загнал их обратно, не давая проявиться своей слабости, и стойко сжал зубы, чтобы даже случайно, в порыве отчаянной боли не выкрикнуть того, что так желает услышать орк. - Скажи... - начал Хархат в третий раз, но голос его внезапно оборвался каким-то невразумительным вскриком. Инара дернуло вверх, и тут же он почувствовал, как тяжеленное тело орка легко, словно пушинка, отлетает от него куда-то в сторону. Жуткий, пробирающий до самый костей рык разнесся над поляной. Кое-как сумев подняться на четвереньки, жрец вскинул голову и увидел зрелище поистине грандиозное и страшное — двух орков, сражающихся не на жизнь, а на смерть. Оскалившись и стремительно передвигаясь на полусогнутых ногах, Хархат и Ратх сшибались вместе, словно огромные волны, били друг друга, пинали, бросали и грызли. Инар замер, не в силах предпринять хоть что-то, чтобы остановить драку. На их счастье, из леса на поляну выбежал, ломая собою ветви, Оргр и, не сбавляя скорости, ринулся прямо на сражающихся, расшвыряв их в стороны, словно пушечное ядро. - Шшшааа! - взревел он так повелительно и яростно, что оба орка вздрогнули, но в отличие от Хархата, Ратх не желал прекращения боя и, несмотря на запрет старшего, вновь кинулся на обидчика. Оргр оттолкнул его раз, другой, но Ратх вместо того, чтобы хоть немного остыть, лишь разозлился сильнее и на третьей попытке ударил одноглазого орка в челюсть. Тот явно не ожидал подобного и, не успев увернуться, возмущенно взревел. Новый конфликт грозил перерасти в драку на троих, но тут Инар сумел-таки собраться с мыслями. С трудом оттолкнувшись от земли, он, все еще не в силах разогнуться полностью, подбежал к Ратху и буквально кинулся ему под ноги, уперся плечом в широкую грудь. Прекрасно понимая, что если наемник не пожелает остановиться, то просто снесет его, и хорошо если не затопчет, жрец вжал голову в плечи, чувствуя, как Ратх натыкается на него. Но орк остановился, как вкопанный, лишь тяжело дыша и продолжая яростно смотреть в сторону все еще сидящего на траве Хархата. - Инаррр рррим - ррраш! - прорычал Ратх и опустил взгляд на жреца. Неукротимое пламя в его красных от ярости глазах постепенно сменилось волнением и заботой. Не решаясь дотронуться, он вопросительно кивнул головой: - Арррм? - Нормально, - ответил жрец на его вопрос, стараясь заставить себя превозмочь боль и распрямиться. – Айн. - Ррратх! - окликнул Хархат, и, обернувшись, Инар увидел в его глазах раскаяние и страх, но собрат даже не взглянул в его сторону. - Харш! - лишь рыкнул он и, кивнув жрецу, пошел к другому краю поляны. Инар чуть помедлил, вновь взглянул на провожающих товарища печальными взглядами Оргра и Хархата, и поплелся следом.