Жрец Тьмы (Жрец-2)

Инар все никак не мог проснуться. Такое уже бывало с ним, но лишь пару раз в жизни, во время тяжелых, изматывающих болезней. Странное, тревожное чувство, будто пытаешься вырваться на поверхность из-под толщи воды, но она давит на грудь, не дает вздохнуть и тянет обратно. Ему даже шум волн слышался, а тело будто бы раскачивалось из стороны в сторону. Жрец попытался сжать и разжать руку, приложил к этому все возможные усилия, но получилось лишь чуть дернуть пальцами. Застонав от изнеможения, он с трудом сумел облизнуть пересохшие губы распухшим, непослушным языком и тут же услышал дружный мужской хохот. - Ой, смотри-смотри, кажись, ожил! - Чего он там лопочет? Мяу-мяу? - Где ж ты их находишь, Гарт? Золотой ты наш мальчик! - Это не я ваш золотой мальчик, а вот он и его зеленые друзья, - голос проводника Инар безошибочно определил в общем гвалте, но звучал он теперь иначе – издевательски и довольно. Хоть мысли в голове и путались, жрец все же понял, что произошло нечто незапланированное, и им, верно, опять грозит опасность. Он предпринял еще одну попытку открыть глаза и приподнять голову, но безуспешно. - А один-то порченый! – чей-то низкий, гулкий голос выделился из общей массы не только тембром, но еще и тем, что когда зазвучал он, остальные умолкли. - То не моя вина, - отчитался Гарт. – Драные гривастые волки поменяли территорию, а этот вон как раз с тем орком ушли в чащу, ну и нарвались. - Как же мальчишка жив-здоров остался? – поинтересовался его собеседник недоверчиво. - Сидел, как зайчишка последний на дереве, вот и остался, - ответил Гарт со смехом. Это уж точно было выше всяких сил Инара. Никто не смел безнаказанно издеваться над жрецом Пятерых и уж тем более уличать его в вопиющей трусости! Ярость и негодование разлились по телу, хлынули вместе с кровью по жилам, заставляя ее разогнаться. Инару казалось, что у него появилось достаточно сил, чтобы хоть на ноги вскочить, но он сумел смирить свой пыл - нужно было сначала выяснить ситуацию, разобраться, а значит, не стоило раньше времени давать понять, что он уже пришел в себя. Чуть разомкнув веки, жрец попытался разглядеть через закрывающие обзор пряди спутавшихся волос, где он находится. Звуки теперь стали громче и четче, и Инар осознал, что шум волн не мерещился ему, равно как и мерное покачивание из стороны в сторону, только качался не он сам, а деревянный, пропахший солью пол, на котором он лежал ничком. Характерное поскрипывание, крики птиц, влажный ветер и доносящийся из трюмов запах затхлой воды довершали картину, не давая возможности ошибиться в выводах – он находился на палубе корабля. Конечно, это и было целью его путешествия с проводником, но отчего-то у жреца не возникло иллюзий относительно того, что он просто крепко уснул и был любезно без всяких переговоров и оплаты доставлен на нужное ему судно, идущее в Арбу. - За трех орков мы столько денег получим! – размечтался меж тем кто-то с гротескно тонким и высоким голосом. – Я в порту найду себе самую грудастую девку и буду пить неделю без передыху, ей-ей, ребята! - Смотри не сдохни от радости, Тощак! – разразились смехом моряки. - А мальчишка? – вновь заговорил тот, с низким звучным голосом. - Он не намного дешевле выйдет, - гордо ответил Гарт. – Я все выведал, мальчишка не только смазливый до жути, но еще и образованный. Чтение, счет, письмо, география, политика, астрономия и еще куча всякой разности, капитан! За такого образованного раба мы золотом получим! Во рту Инара появился горький привкус, а тело словно обдали горячим паром. Теперь все встало на свои места. Их замечательный проводник, к которому он - о, позор! - даже успел испытать симпатию, оказался грязным работорговцем, который с самого начала смотрел на него и его спутников, как рачительная хозяйка на подросших поросят перед базарным днем. - А неплохо, - оценил капитан корабля перечисленные качества Инара. - Жаль не юноша уже. Можно было бы продать для услад, встал бы дороже. - Возраст не для всех помеха. Ой, капитан, я ж как его увидел, аж петь захотелось! Не поверишь, даже стихи сложились. А уж как давно я ничего не сочинял! Смотрю на щенка этого влюбленными глазами, а сам думаю, сколько денег он нам принесет! Стараясь двигаться медленно и незаметно, жрец провел рукой вдоль тела, пытаясь нащупать у бедра катары. Ярость его была так велика, что он мог бы не задумываясь броситься и убить лживого проводника, но оружия при нем, конечно же, не оказалось. Как ни злился Инар, как ни ненавидел сейчас Гарта, он понимал, что глупо было бы тешить себя надеждой, будто он сможет раскидать команду пиратов голыми руками. Пора было «просыпаться», необходимость в маскировке отпала. Горячо взмолившись всем Пятерым богам, чтобы покарали этого недостойного человека за его обман и отвратительное ремесло, жрец оперся на ладони, приподняв все еще непослушное тело, и вздернул подбородок, ощупывая мрачным взглядом собравшихся вокруг него моряков. Сборище было знатное! Сплошь зверские лица, загорелые, обветренные тела, потрепанные легкие штаны, цветастые платки на головах и золотые да серебряные побрякушки на всех возможных частях тела. Те из пиратов, кому больше улыбнулась фортуна, были обуты и носили рубахи с распахнутыми воротами. Выделялись из этой пестрой братии трое: высокий широкоплечий капитан, облаченный в некогда бело-зеленый, а теперь уже порядком полинявший мундир незнакомого Инару кроя, тяжелые сапоги и широкополую шляпу; Гарт, помимо той одежды, что он уже видел на нем, разжившийся платком на голову, но явно отличающийся от остальных в лучшую сторону качеством и новизной одежды; и еще один невысокий сурового вида мужчина с короткой щетинистой бородой, одетый во все черное и важно кутающийся в плотный плащ, несмотря на жаркую погоду. Команда корабля обступала жреца со всех сторон, и стоило ему только поднять голову, как моряки разразились новой бурей насмешливого восторга. - Посмотри на эту девочку! - Гарт, ты ж говорил, что притащил мальчишку! - Зачем на леди штаны? Ей надыть платье с оборочками! - Поцелуй меня, пташка! Такого унижения Инару и не снилось. Да, к нему неуважительно относился Калидар, но он был королем, и он был болен, к тому же поплатился за все то, что сотворил, собственной жизнью. Да, над ним издевался Хархат, но он был орком, бестолковым, клыкастым орком, и был вознагражден за свой гадкий нрав ненавистью Ратха. Те же, что окружали его сейчас, были простыми людьми, и никакой скидки им сделать жрец не мог и не желал. Щурясь против яркого утреннего солнца, он едва не скалился, глядя на глумящихся пиратов, а в голове так и крутилась фраза мастера Итури: «Не может уважать себя тот жрец, что не в силах внушить уважения окружающим». - Заткните пасти, псы! – воскликнул Инар гневно. – Вы разговариваете со жрецом Шадара! Воцарилась полная тишина. Только тугие деревянные борта поскрипывали, переваливаясь на волнах, да кричали в прозрачно-голубой выси птицы. - Оп-па… - изумленно протянул тихий тоненький голосок из задних рядов, тот самый, чей владелец мечтал за счет Инара неделю пить, не просыхая. Жрец хотел было развить внезапный успех, поднявшись на ноги и повелев немедленно рассказать, где его спутники, но тут на него обрушился, будто ушат ледяной воды, дружный взрыв безудержного хохота. - Жрец он! Вы слышали, братцы?! - Вот диво-то нам Гарт приволок! - Кого только не было, а вот жречонок впервые заплыл в наши сети! - А может ты вообще король? - Да-да, чего стесняешься-то, говори уж! - Все свои! Лишь капитан, Гарт, да мужчина в черном не участвовали в общем веселье. Переглянувшись, они некоторое время внимательно рассматривали Инара, и он искренне понадеялся, что это хороший знак. Быть может, они, как люди несколько более образованные, чем остальная морская братия, смогут понять, с кем связались. Но жрец сильно недооценил пиратскую жадность и жажду наживы. - Как думаешь, Гарт, - задумчиво протянул капитан, потирая заросший светлой щетиной подбородок, - может он быть тем самым жрецом? - Отчего бы и нет, - в тон ему ответил лже-проводник. – Образованный, явно не местный уроженец, держится, как девица на выданье. - Прикуси свой язык, грязный работорговец! – выкрикнул Инар, но его проигнорировали. - Кажется, ты говорил, что Элдор дает за него денег? - Так и есть, капитан. Но он обещает пятьдесят золотых тому, кто доставит ему жреца, мы же можем выручить в два раза больше, продав его. Инар ушам своим не верил. Только что эти двое, зная, кто он есть на самом деле, оценили его в ту же сумму, что была названа на торгах в порту Шадара за евнуха, который тогда так приглянулся опоенному жрецу. Это было немыслимо! Это не могло происходить на самом деле! Может быть, это все дурной сон, и он до сих пор дремлет под деревом, в то время как орки лечат раны своего товарища?.. А если это правда и если король Элдор действительно обещал за него вознаграждение, то как там Клин и Калиса? Ведь их, верно, тоже ищут в надежде выведать, куда он делся, и страшно представить, что будет, если найдут… - Решено, - кивнул капитан. – Везем его с остальными. - Боги покарают вас! – прошипел жрец. – Где мои спутники? Где орки? - Не тревожься, - улыбнулся Гарт. – Все трое вместе с тобой на этом самом корабле. В трюме отдыхают после утомительной лодочной прогулки. - В таком случае, - Инар ответил злой мстительной ухмылкой, - ваш корабль скоро на щепки разобьют. - Да неужто мы на идиотов похожи, мил человек! – Гарт присвистнул и заложил большие пальцы за ремень. – Спят твои зеленые друзья. Мирно и о-о-очень крепко. И будут спать всю дорогу, пока мы не получим денежки и не сдадим их с рук на руки. Инар не нашелся, что ответить на это. Он отвел глаза от капитана и его товарищей, чтобы не видеть их спокойных и наглых лиц, и тут только заметил, что мешок с его вещами лежит около ног Гарта, а мужчина в черном, что до сих пор не проронил ни слова, достает из него катары и принимается задумчиво вертеть их в руках. - Не смей трогать! – взвился Инар. – Это мое! Превозмогая слабость и головокружение, он оттолкнулся от досок палубы, поднялся на ноги и бросился к мужчине. Тот и ухом не повел, а Гарт тут же, словно цепной пес, шагнул Инару наперерез и схватил за его руку, до того, как тот смог хоть сколько-то приблизиться к своей цели. Такой возможности жрец упустить не мог и, пользуясь инерцией собственного броска, развернул корпус и ударил пирата окованным кулаком в лицо. Брызнула кровь. Гарт взвыл и, оттолкнув жреца, схватился за сломанный нос под аккомпанемент дружного хохота. Кажется, жалеть друг друга у пиратов было не принято. - Оу! А девчонка-то – огонь! – вновь загомонили они. - Врежь ему, пташка! - Ставлю на красавицу! Под подбадривающие крики, Инар успел ударить на время потерявшего ориентацию в пространстве Гарта ногой в живот, а когда тот согнулся, добавил кулаком в челюсть. Пират упал на палубу, и жрец уже готов был второй раз попытать удачу, рискнув отобрать катары у мужчины в черном, но капитан произнес короткое: «Взять!». Тут же на Инара набросились четверо моряков, которые без особых усилий скрутили ему руки, до едва переносимой боли вывернув их за спину. Согнувшись в три погибели и едва держась, чтобы не закричать, жрец видел лишь выщербленный деревянный пол перед собой. Вот в его поле зрения появились черные грязные сапоги, блеснули зажатые в руке катары. - Зачем тебе оружие, мальчик? – голос человека в черном оказался хриплым и прерывистым, словно карканье ворона, кажется, у него были повреждены голосовые связки. – Тебе теперь только лютня пригодится. Под новый взрыв дружного хохота, мужчина потрепал его по голове, словно щенка, и отошел. Инар задергался, забился, будто выброшенная из воды рыба, но легкое нажатие на его заломленные руки - и он вновь вынужден был замереть, кусая губы и проклиная все на свете. Сколько раз в храме Сида ему втолковывали, что боги отомстят за своего жреца, ежели с ним будет учинена какая-то несправедливость! Так где же, где же они сейчас?! Почему небо не застилают черные тучи, почему не рокочет яростно гром, почему молнии не бьют в мачты корабля и пламя не лижет его бока?! - А что это у щенка на руке? – удивленно воскликнул один из тех, кто держал его. – Вон он чем Гарта-то… Сам лже-проводник подошел посмотреть, о чем речь, рванул со злостью правый рукав туники. - Ого!.. - разнеслось над кораблем. Инара бесцеремонно пнули под колено, надавили на плечо, заставив встать на колени, и тут же его правую руку распрямили, растянули, удерживая сразу в нескольких местах. - Ты это видел? – поинтересовался капитан. Голову жреца все еще держали так, чтобы он не мог поднять ее и посмотреть, что происходит вокруг, но гнусавый голос, что ответил на вопрос, определенно принадлежал неудачливому Гарту. - Нэт, капитан. Гну, то есть я видэл, что у нэго доспех гагой-то, но не згнал какой… Благоговейная тишина, витающая на корабле, насторожила Инара. Неужели необразованные моряки знают реликвию Шадара? А если так, то как порешат поступить с ней столь гнусные и алчные люди? Руку с силой вывернули, чтобы видна была гравировка. - Знак именно тот… - промолвил капитан. – Гарт, дери тебя морские львы, да ты кудесник! Вот это улов так улов! А ну ребята, снимайте с него железку! - Это не железка, необразованные мерзавцы! – прорычал жрец, но никому не было до него дела. - Горм отвалит за нее столько золота, сколько попросим! – мечтательно протянул капитан в общем радостном гомоне и обернулся к мужчине в черном. – Марг, меняем курс! Плывем прямиком в Хас. Давненько нам таких штучек не попадалось! Пока капитан радовался удаче, четверо моряков принялись, толкаясь попами и мешая друг другу, со всем усердием пытаться стащить с Инара доспех. Методы они использовали, в общем-то, те же, что и сам жрец не так давно в порыве паники – тянули, дергали, нажимали и ковыряли. Да вот только делали они это грубо и безжалостно, совершенно не беря в расчет тот факт, что доспех надет на живого человека. - Вы не сможете его снять! Прекратите! – кричал разгневанный и напуганный жрец, но никто его не слушал. Казалось, эти прилежные умельцы сейчас попросту открутят ему руку, но тут на его счастье, встрял тот самый мужчина, которого капитан назвал Маргом. - Тише псы! Попортите товар! – рявкнул он, и жрец не был уверен, говорит он о нем или же о доспехе. Моряки, утирая взмокшие от усилий лбы, расступились, и Инар обхватил ноющую, не слушающуюся правую руку левой, подтянул к телу, прижал. Он чувствовал себя загнанным зверем, с которым могут сделать все, что заблагорассудится, и от этого становилось страшно и омерзительно. Капитан корабля лично подошел к жрецу, присел на корточки рядом с ним, взял за предплечье, внимательно рассматривая доспех, а затем тоже предпринял попытку его открыть, но, разумеется, не преуспел. - Почему его не получается снять? – поинтересовался он сурово, оставив бесплодные старания. – Если есть какой-то секрет, тебе лучше его рассказать, иначе мы просто отрубим тебе руку. Инар смотрел в голубые глаза главаря работорговцев и видел в них лишь спокойную решимость. Горло перехватило от страха, и он не мог вымолвить ни слова, даже если бы и желал что-то сказать, но пират, видимо, по-своему расценил его молчание. - Дай-ка я тебе объясню, - холодно улыбнулся он. - В мертвых землях Хаса есть один безумный коллекционер. Не просто безумный, но еще и очень богатый. Он собирает все побрякушки с такой вот как у тебя гравировкой и платит за них, не глядя. Золотом платит. Ты хорошенький, образованный мальчик, это бесспорно. Но сумма, что мы получим за доспех, ни в какое сравнение не идет с той суммой, что мы получим за тебя. Так что если встанет выбор - я отрублю тебе руку. За несколько мгновений в голове жреца отрывками пронеслось огромное множество мыслей. Он успел прикинуть, сможет ли вырваться, добежать до борта и прыгнуть в воду, и есть ли у него шанс уйти от пиратов вплавь; подумал о том, правда ли орки находятся тут, на этом корабле; взмолился богам о помощи; пожелал всей команде умереть особо мучительной смертью, и даже, к ужасу своему, представил, как его рука будет отделена от тела единым мощным ударом сабли и попытался вспомнить, что нужно делать, чтобы остановить столь обильное кровотечение, которое непременно последует за этим. Его горло пересохло, язык словно прилип к нёбу, но он отчетливо понимал, что сейчас главное - не молчать, дать понять, что он не упрямится и готов к переговорам. А еще нельзя говорить правду. Если он начнет лепетать, что не знает, как снять доспех, пираты точно решат, что он лишь испытывает их терпение. - Я не… - Инар прокашлялся, с отвращением понимая, что капитан корабля видит весь тот ужас, что сейчас плещется в его глазах. – Доспех нельзя снять. Я же говорил, что я жрец. Это одна из реликвий веры Пятерых богов Сида, и единожды оказавшись на служителе культа, она уже больше не может быть снята. Сами боги запечатывают ее своей силой. - Вот оно как? – капитан смотрел пытливо, но Инар не отводил глаз. – Значит, эту штуку можно снять со жреца лишь посмертно… Замерев, словно кролик, загипнотизированный змеей, жрец наблюдал за тем, как главарь пиратов поднимается с корточек, распрямляется, как достает из ножен широкую изогнутую саблю, и блики молодого солнца скользят по ее отполированным граням. Расторопные пираты тут же схватили Инара, вытянули его руку, чтобы можно было легко примериться. Жрец задыхался, сердце колотилось так, что едва не разрывало грудную клетку, по спине струился пот. Не в силах следить за приготовлениями, он опустил голову, буравя взглядом истертые сотнями ног доски пола, и молился, молился, молился, стараясь не оставить в голове ни единой мысли о том, что сейчас произойдет и что он при этом испытает. - Ну что ж, - произнес капитан над ним, - пусть его. Отвезем к Горму вместе с доспехом. Может, он знает, как его снять. Ну а если нет, добавим к цене плату за мальчишку. Ведь такого раба отдаем! Вон смелый какой, даже штанов не обмочил. Голова Инара закружилась, и он, быть может, упал бы, если бы пираты не держали его до сих пор так крепко. Ответные издевательские смешки звучали глухо и далеко, будто он постепенно уходил под толщу воды. - А мой нос! – воскликнул Гарт, вырывая жреца из полуобморочного состояния. – Что с ним? Этот щенок должен получить по заслугам! - А что такого, Гарт? – усмехнулся капитан, вкладывая саблю обратно в ножны. – Тебя отделал пленный мальчишка. За что же мне его наказывать, коль мои люди так слабы? Пираты традиционно захохотали, а их главарь вновь опустился рядом с Инаром на колено, заботливо отвел прядь волос с его лица. - Ты станешь рабом, мальчик. С доспехом или без, - голос капитана был нежен и тих, будто он нашептывал комплименты на ухо своей любовнице. - А лучшее достоинство раба – вовсе не ум. Лучшее достоинство и украшение его – послушание. Запомни это. Когда-нибудь, став хорошим рабом, ты не раз вспомнишь капитана Дорна добрым словом за то, что тот дал лучший в твоей жизни совет. - Сделай милость, капитан Дорн… - прошептал Инар просительно, и ткнулся лбом в ключицу пирата, будто у него совсем не осталось сил, - сдохни. Руки жреца все еще держали моряки, но ничто не помешало ему ударить головой в небритый подбородок расслабившегося работорговца. Удар вышел не слишком сильным, но вполне достаточным, чтобы капитан не удержал равновесия и тяжело приземлился на пятую точку. На сей раз морякам хватило ума не засмеяться. Вывернув руки Инара так, что он лбом уперся в пол, они уже готовы были отомстить за своего главаря, но тот повелительно крикнул: - Нет! Товар портить нельзя. К мачте. Без воды и еды – сутки. Солнце и жажда научат нашего строптивого жреца покорности. Но вначале в трюм, пусть полюбуется на друзей. Инару, как рецидивисту, крепко-накрепко связали руки за спиной, вздернули на ноги и потащили к решетке, закрывающей лестницу в недра корабля. Пройдя два пролета вниз, под каюты пиратов, жрец и его сопровождающие оказались перед несколькими широкими дверьми, ведущими в помещения для разного рода грузов и товаров. Зловоние от гниющей в трюме воды, подтухшей солонины и множества немытых тел, что витало на палубе, в замкнутом пространстве становилось просто невыносимым. У жреца едва не слезились глаза, но стоило только пиратам распахнуть перед ним двери одного из грузовых отсеков, как он и думать позабыл обо всех неудобствах и неприятностях. Расчет капитана оказался безжалостно верен. Привыкший отвечать лишь за себя, Инар позволял себе злиться, дерзить и даже драться, но стоило ему увидеть троих орков, полулежащих в беспамятстве на застеленном истлевшей соломой полу среди каких-то тюков и коробок, как его бравада разом спала. Ощущение, что он вернулся в прошлое и опять стоит в темнице Шадара, было невероятно сильным и угнетающим. Его спутникам вновь грозила опасность, и вновь по милости Инара, только теперь все складывалось еще хуже - орки были без сознания, а тюрьма их находилась посреди моря. Вряд ли жрецу снова удастся выкрасть ключ и освободить их. В полутьме трудно было разглядеть, но, кажется, у Хархата открылись так толком и не зажившие раны, а Ратх будто бы и вовсе не дышал. - Что с ними? – прошептал жрец внезапно севшим голосом. – Они… они точно живы? - А вот теперь, маленький задиристый ублюдок, слушай меня, - капитан оказался прямо перед Инаром и, ухватив его за ворот туники, сжал кулак, чуть придушивая. – Твои зеленые друзья живы, но одурманены одним чудодейственным зельем. Они полностью зависят от нас. И вот что мы сделаем. Ты сейчас, как я и сказал, отправишься к мачте, где проведешь без еды и воды сутки. Никто кроме тебя не станет возиться с твоими спутниками, а значит они, как и ты, сутки не получат ни воды, ни еды, только положенные порции зелья, чтобы и дальше мирно спать. Надеюсь, это заставит тебя поумнеть. И каждая, запомни, каждая твоя выходка, будет отражаться не только на тебе, но и на них. Это ясно? - Они не при чем! – прохрипел Инар, в то время как кулак капитана сжимался, делая ворот его одежды все уже. – Они не друзья мне! - Ну-ну, - прогнусавил Гарт откуда-то сзади. – Хассказывай, кхыседыш! - На палубу! – скомандовал капитан, и жреца потащили обратно вверх по лестнице. Как и было велено, моряки споро привязали Инара к грот-мачте, на виду у всех. Веревки охватывали его запястья, талию, щиколотки и шею, не давая никакой возможности сесть или даже хотя бы встать поудобнее, но на тот момент жреца это вовсе не волновало. - Один из орков ранен! Вы же видели! – кричал он, впиваясь взглядом в спину удаляющегося капитана. – Вы же хотите продать их задорого! Так помогите им! Дорн даже не обернулся. Вальяжно взошел на капитанский мостик и устремил взгляд вдаль, отдавая какие-то распоряжения Маргу, который, по всей видимости, являлся первым помощником. Зато все еще взбешенный Гарт был гораздо более словоохотлив. Как только пираты довязали последний узел и разошлись по своим делам, он подошел к Инару близко-близко и оперся рукой о мачту над его головой. - Орки твои, щенок, гораздо более живучие, нежели ты думаешь, - зашептал он. - Я бы на твоем месте о себе позаботился. Уже к вечеру от жары и жажды ты готов будешь ползать на коленях и молить любого проходящего мимо о пощаде. А потом настанет ночь. Ноги уже не будут тебя держать, и ты сможешь лишь висеть на веревках. Так вот, они так вопьются в твою нежную жреческую кожу, что на ней останутся жуткие кровоподтеки. У тебя все будет болеть, а я буду ходить мимо с флягой воды и улыбаться. В подтверждение своих слов Гарт растянул все еще залитые кровью губы в ухмылке, и провел пальцами по груди жреца. - А это тебе за мой нос, - произнес он, бросив пару быстрых взглядов по сторонам, и коротко, без особого замаха ударил Инара кулаком в многострадальный, еще не оправившийся после драки с Хархатом живот. Жрец дернулся, пытаясь согнуться от вспыхнувшей боли, но грубые веревки тут же впились в его шею и грудь, и он лишь беспомощно закашлялся. - Не скучай, - улыбнулся Гарт и довольный отправился по своим делам. Теперь у жреца было много времени, чтобы подумать обо всем. Он стоял на солнцепеке, наблюдая за тем, как слаженно и умело команда выполняет распоряжения помощника капитана, управляясь с парусами, чтобы поймать ветер и взять нужный курс. Сам капитан Дорн меж тем рассматривал содержимое вещевого мешка Инара. В его карманы перекочевали деньги и украшения, да и книга не укрылась от внимания пирата, и радости его, когда была замечена на ней гравировка, не было предела. Так жрец Шадара остался без последних личных вещей, в плену, на грани совершеннейшего позора, коим и является рабство для любого свободного человека. Стараясь выровнять дыхание и хоть немного прийти в себя, он вознес молитвы Пятерым и попытался ввести себя в легкий транс, чтобы медитацией очистить разум, но не тут-то было. Прямо перед ним остановились двое босоногих пиратов и принялись откровенно рассматривать пленника. - Неправильно щенка привязали, - пробасил один, непривычно высокий по сравнению с шадарцами и смуглокожий, с выщерблиной вместо одного из передних зубов. – Надыть было задом сюда, чтобы сподручнее было проверять, годится ль для услад. - Это все оттого, что город проходили недавно, - философски заметил второй. – А если б дольше девок не было, точно бы оприходовали. Сжав зубы, Инар поднял голову, насколько позволяли путы, и прищурился, глядя чуть ниже палящего солнца на еще видимую вдали линию берега. Пираты продолжали глумиться, но он старался не вслушиваться и полностью сосредоточился на том, чтобы запомнить эту береговую линию, этот день – день его окончательного прощания с Шадаром и Полуостровом. Даже не верилось, что еще какой-то месяц назад, он проводил полутра одеваясь и причесываясь, неторопливо и гордо ходил в шелках и деревянных туфлях на высокой подошве, ел и пил вдоволь, спал на мягкой кровати во вверенном под его начало храме и пользовался всеобщим уважением! То, что долгие годы было его жизнью, теперь казалось сладким, постепенно истаивающим из сознания сном. Сном, в который так отчаянно хотелось вернуться. Инар не смел гневаться на богов, понимая, что не имеет на это никакого права, но все равно нет-нет да проскальзывала в уме мысль о том, что большинство жрецов всю свою жизнь проводят в роскоши и почете. Так отчего же ему выпала такая незавидная доля? Жрец вспомнил свое недавнее видение, в котором Мать жалела его, предвидя, что станется с ним дальше. Не об этом ли она говорила? Быть может, тогда уже знала она, что ему суждено стать рабом? Но как же его миссия, как же тот путь, что должен был закончиться возвышением Шадара? Неужели Тьма, что вела его, изменила планы? От всех этих мыслей становилось жутко, но стоило перестать думать о своем пути, как в голову тут же приходили мысли о судьбах его друзей и спутников, а они были вовсе не легче. Пара разговорчивых пиратов наконец-то была уличена в отлынивании от своих обязанностей и, получив нагоняй, разошлась в разные стороны. Инар остался в одиночестве. Корабль шел, медленно покачиваясь на волнах, и теплый ветер наполнял его паруса. - Великая Тьма, - зашептал жрец едва слышно, - подскажи мне, молю тебя, что мне делать. Так ли и должно все было для меня сложиться? Нужно ли мне постараться всеми силами обрести свободу или же стоит положиться на волю твою и ждать? Горло начинало пересыхать, и жрецу пришлось прерваться, чтобы не зайтись кашлем. Несколько раз сглотнув горячую вязкую слюну, он опять прикрыл глаза и продолжил: - Прости меня, о, великая Тьма. Простите и вы, Мать, Мудрец, Воин и Мастер. Я отнюдь не лучший ваш жрец. Я смею сомневаться в ваших решениях, я не всегда вижу вашу волю, я слишком нетерпелив и много думаю о себе… Простите меня за это. Я постараюсь стать лучше, найти в себе мир и служить вам беззаветно. Инар хотел тут же попросить, чтобы Пятеро помогли оркам, которые вновь попали в беду из-за него, но подумал, что это будет звучать, как некий торг, и умолк, уронив тяжелую голову на грудь. - Эй, Бор! - раздался неподалеку тот самый гротескно высокий голос, что так привлек внимание жреца еще при первом знакомстве с пиратским кораблем. Подняв голову, он увидел невысокого, тощего мужчину неопределенного возраста с жиденькой, плохо растущей бороденкой и огромными серыми глазами. Обращался пират к одному из тех, кто водил Инара в трюм посмотреть на орков. - Чего тебе, Тощак? - отозвался тот. - А он это… чего, правда жрец, да? – понизив голос спросил Тощак, кивая головой на Инара. - Да хрен морского владыки его разберет. Мож и правда. А тебе чего? Штаны обмочил уже, а? Худой пират действительно смотрел на жреца очень опасливо. Инару даже подумалось, что тот, быть может, принадлежит к вере Пятерых, но дальнейший диалог развеял его предположение. - Да не! – отмахнулся Тощак, но взгляд его не стал спокойнее. – Просто я вот все думаю, Бор, жрецы эти… Они ведь, ну, вроде там с богами своими говорят… - Ну и? – нетерпеливо приподнял густые кустистые брови Бор, поправляя моток веревки, что нес куда-то перекинутым через мощное плечо. - Ну и… - Тощак обнажил желтые кривые зубы и шмыгнул носом. – Накличет он, Бор, вот чего! Погорим все, как один! Не можно это, тех людей, что в вере, в рабство волочь. Опасно! Бор какое-то время внимательно смотрел на товарища, будто и вправду раздумывал над его словами, а затем разразился басовитым смехом и, грохнув его свободной рукой по спине, пошел дальше по своим делам, через плечо уже бросив: - Я ж говорил - штанишки-то намокли! Тощак проводил его долгим тоскливым взглядом, затем коротко глянул на Инара и, сморщившись, будто тот собирался прямо сейчас, на его глазах призвать на их головы страшную божественную кару, ретировался в сторону трюма. Время шло. Как и обещал Гарт, солнце припекало все сильнее, принося жрецу жар во всем теле, головную боль и слабость. От голода начал ныть живот, от жажды пересохло горло, а губы горели, будто обожженные. Не имея возможности отвлечься на что-либо или хоть немного поменять позу, Инар принялся крутить запястьями, стараясь выпутаться из охвативших их веревок. Занятие было совершенно бесполезным, но мучительно тянущееся безделье было еще хуже. Тем не менее, он очень скоро стер кожу едва ли не в кровь и вынужден был прекратить даже это своеобразное развлечение. Когда солнце перевалило за полдень, верный своему слову Гарт остановился неподалеку, сел на большой моток каната и принялся самозабвенно пить. Он не просто глотал воду, а старался лить ее себе в рот так, чтобы жрецу была видна тонкая прозрачная струйка. Инар неосознанно облизнул пересохшие губы неприятно сухим и горячим языком и отвернулся, но жажда была с ним, куда бы он ни смотрел и о чем бы ни думал. Она плескалась в его ушах песней волн за бортом, и от нее не было спасения. Проведя почти весь день в медитации и молитвах, чтобы не сойти с ума, к вечеру Инар уже не мог стоять на ногах. Все его тело затекло и болело, веревки впивались в кожу, а стоило хоть немного присогнуть колени, как он начинал задыхаться. Жрец всячески старался себя подбодрить, думая о том, как спокойно и стойко держался бы на его месте Ратх. Ну, конечно же, если был бы прикован, скажем, железными цепями, например, к скале. Лучше даже к гранитной скале, а цепи чтобы в орочью руку толщиной, иначе наемник, разумеется, легко вырвался бы на свободу. В полубреду после дня на солнцепеке, Инар представлял, как трое орков бегают по палубе и своими огромными кулачищами лупасят пиратов, а те смешно взлетают в воздух и падают за борт... в воду… вода… - Воды… - простонал жрец, но тут же опомнился, вздернул упавшую на грудь голову и с радостью обнаружил, что никто не слышал его позорной мольбы. Наверное, где-то в глубине души он надеялся, что его пожалеют и смягчат наказание. Хотя бы как ценному товару. Так что к закату Инар немного приободрился и ждал, что вот сейчас кто-нибудь подойдет по велению капитана Дорна, и освободит его, но пираты, откорректировав курс, разделились, и большая часть отправилась спать, а несколько человек остались дежурить. Никто из них, занимаясь своими делами, даже не смотрел в сторону жреца. Когда уже совсем стемнело, Инар впал в подобие сна, которое больше походило на полное причудливых галлюцинаций беспамятство. В своих видениях он пил красное, как кровь, вино, лежа на шелковых вышитых подушках, плавал на корабле, нос которого был украшен вырезанной из дерева головой чудовища, брел через земли, полные снегов, и даже вновь ступил в храм Сида. Идя по заученным наизусть коридорам, вдыхая привычный, родной запах старинных книг и благовоний, он с трепетом ожидал, что вот-вот познает некое таинство, поймет то, что раньше ускользало от него. Шаг за шагом жрец продвигался к своей цели и вскоре осознал, что направляется к одной из библиотек на верхних этажах. Пользоваться ею дозволялась лишь преподавателям, но он, в порыве, что прощает только юность, да горячность нрава, как-то раз был там. Тайком прокравшись среди ночи, Инар обнаружил тогда, что ему несказанно повезло - дверь запретной библиотеки осталась не запертой. Тогда его сердце колотилось так, словно желало выпрыгнуть из груди, и вот сейчас, в своем полусне, идя этой же дорогой, но более не скрываясь, он испытывал тот же восторг и трепет. Выложенные мозаикой полоски цветного паркета чуть поскрипывали под его ногами, пальцы вытянутой руки касались укрытых гобеленами старинных стен. Дверь была уже совсем близко, прямо перед ним. Высокая, украшенная филигранной резьбой и камнями, она манила жреца, заставляя позабыть обо всем на свете. Вот он замер перед ней, вот протянул руку, и кончики пальцев уже коснулись старинной изогнутой ручки. Его сон стал совсем детальным, словно это был и не сон вовсе. Цвета, звуки, запахи, ощущения - все было удивительно настоящим. Глубоко вдохнув, Инар сомкнул пальцы на ручке, нажал и хотел было потянуть на себя, но тут в запястье его впились чьи-то крепкие смуглые пальцы. - Стой! – отчетливо произнес мужской голос, который показался жрецу смутно знакомым и, резко вскинув голову, он увидел… себя. Это было так неожиданно и пугающе, что жрец вскрикнул и распахнул глаза, чем до жути напугал оказавшегося прямо перед ним Тощака. - Г-г-господин жрец… - зашептал тот, заикаясь и делая огромные глаза. - Отчего я был таким темным? – напряженно зашептал Инар, не до конца избавившись от плена полусна и все еще видя перед собой свою копию, отличавшуюся от него лишь смуглым цветом кожи. – Отчего? Это говорит о зле во мне? - Г-г-господин жрец же… - тоскливо и как-то обреченно вновь позвал пират. - Что? – Инар с трудом сфокусировал взгляд на худом лице со впалыми щеками. - Я это… вот… - у Тощака нервно задергалась щека. – Принес вам… Рука пирата потянулась было к лицу жреца, но тот отдернул подбородок, и Тощак поспешно показал флягу, подняв ее повыше. - Попить вам… - пояснил он. Инар не верил в бескорыстную доброту работорговцев, но что ему было терять? Разве что отравят, да и то себе в убыток будет. Судорожно вздохнув, он потянулся к фляге так, что веревки впились в горло, и пират поспешно отвернул пробку, приложил горлышко к его пересохшим губам. - Пейти, пейти, господин жрец, - приговаривал он заботливо. – А ежели вы беду какую на судно наше накликать вздумали, так вы того, попросите богов своих, чтобы Тощака не трогали. Да? Попросите ведь? Тощака… что б не трогали… Да? Наконец осознав природу щедрости этого пирата, Инар хотел было расхохотаться ему в лицо, пообещав, что он получит ровно столько же, сколько и его собратья-работорговцы, и познает вечные муки за свои злодеяния, но вовремя одумался. Пугливый, уверенный в его силе и прямой связи с богами человек на корабле был не просто полезен, он мог оказаться незаменимым. Смирив свою злость, жрец сделал еще пару глотков и постарался придать себе как можно более величественный вид, насколько это вообще было возможно в его случае. - Не думал, что хоть кто-то из вас опомнится до того, как страшная кара моих богов падет на ваши головы, - произнес он насмешливо. Охрипший, плохо слушающийся голос сильно мешал создавать верное впечатление, но Тощаку, похоже, не нужно было много. Глаза пирата в бледном свете луны стали поистине огромными. В них мешались ужас и завороженная обреченность человека, узревшего нечто, превосходящее его понимание. - Вот знал же, знал… - проскулил он отчаянно. – Ээээх, передохнем все! Инар на его испуганно-вопросительный взгляд лишь высокомерно приподнял бровь, не торопясь разубеждать Тощака в его предположениях. - Ну, господин же жрец! - правая щека пирата вновь активно задергалась. – Ну, можно ж ведь словечко-то за хорошего человека замолвить, а? - А кто это тут хороший человек? – холодно поинтересовался Инар. - Так я же! Я, господин жрец! – придушенно воскликнул пират. – Я ж им сразу говорил. Говорил им Тощак – не можно это, чтобы жреца в рабство. Опасно! - Даже не представляешь насколько, - ухмыльнулся Инар. – Моим богам подвластны все силы природы. Снег, дождь, огонь. Вода… Пират понял намек, затрясся мелко, оглядываясь по сторонам так, будто ожидал, что огромные волны в то же мгновение взмоют к небесам и с ревом обрушатся на корабль, разбивая его в щепки. - В трюме находятся мои друзья, - побоявшись перегнуть палку, Инар решил перейти к делу. – Орки. Ты видел их. - Да, да! Я видел их! Видел! – Тощак шагнул вплотную к жрецу, порывисто качнулся к нему, так что едва не ткнулся носом в его подбородок, видимо для лучшего восприятия последующего задания. Инар прижался затылком к мачте и брезгливо скривил губы, мучаясь от непередаваемого сочетания запаха подпортившейся рыбы и немытого тела, но осадить моряка не решился, дабы не сбивать старательно создаваемого настроения. - Так вот, Тощак, иди и отнеси им воды и еды. - Он помнит мое имя… помнит… - забормотал пират в экстатическом восторге. - И не просто отнеси, - чуть возвысил голос жрец. – Напои их и накорми. Это ясно? - Твои боги, они пожалеют, пожалеют меня? Пощадят Тощака? – голова пирата мелко затряслась. - Ты еще ничего для этого не сделал, - сурово отрезал Инар. - Все понял! Я все понял! - Тощак поспешно закивал и бесшумной тенью скользнул к входу в трюм. - Да благословенна во веки веков мудрость Пятерых, создавших идиотов для пользы умных людей! – едва слышно выдохнул жрец, глядя в иссине-черное звездное небо, и вновь уронил голову на грудь.