Жрец Тьмы (Жрец-2)

Рано утром, как и было велено капитаном, Инара наконец-то отвязали от его персонального позорного столба. Он заранее готовился к этому моменту, но когда последние веревки были сброшены, все же упал на колени под общий дружный хохот и глумливые реплики работорговцев. Кажется, к тому, что его постоянно сравнивают с женщиной, пора было привыкать, иначе жрец рисковал заработать себе сердечный приступ на почве постоянных вспышек ярости. - Какие вы все веселые, - ухмыльнулся он криво, пока пытался, сидя на полу, размять неслушающимися руками онемевшие ноги. – Интересно, будете ли вы так же дружно хохотать, когда мои разгневанные боги потопят ваше жалкое корыто в бушующем ненастье? Ни для кого не секрет, что все моряки суеверны, так что на сей раз побледнел и начал икать не только присутствующий при освобождении Тощак, но капитан Дорн и ухом не повел. - Что-то не торопятся твои боги, - зевнул он, потирая щетину на подбородке. – Неужели так заняты? - Присматриваются, - парировал Инар. – Хотят видеть доподлинно, кто из вас чего стоит и какой кары заслуживает. - Ты, я вижу, хорошо отдохнул за эти сутки, - лицо капитана посуровело. – Сил у тебя на болтовню много. Ну-ка, Бор, выдай нашему юному другу инвентарь и объясни подробно, как драят палубы. Пусть попьет, а жрать ему дашь, только когда все будет блестеть. Ну и орков отведешь покормить тогда же. И гирю ему приладь, а то наш мальчик все богами и страшным ненастьем грозится, посмотрим, как он сам поплывет по морю в шторм с этой штуковиной на ноге. Инар готов был прикусить свой не в меру болтливый язык. Ему было так больно и плохо, что хоть плачь, а вместо еды и отдыха, он сам себе нашел работу. Высокорослый пират, которого Тощак вчера пытал на предмет подлинности жреца, ухмыльнулся довольно и, шагнув к нему, одним рывком вздернул на ноги. - За мной, салага! - пробасил он, но стоило только разжать руки - и жрец вновь осел на пол, так как ноги отказывались держать его. - Проследи, чтобы сейчас же взялся за дело, - кивнул Дорн. – Если не начнет мыть - жрать будет только завтра. Все по местам! Послушные приказу капитана, моряки тут же разбежались каждый по своим делам, а сам Дорн скользнул по Инару скучающим взглядом и направился обратно на капитанский мостик. - Ну чего, - ухмыльнулся Бор, - не можешь встать – ползи. Ужасно хотелось грубить, а лучше драться. На худой конец, гордо промолчать с таким лицом, чтобы пират сам и в деталях догадался, что о нем сейчас думают, но Инар понимал, что не может себе позволить ни один из этих вариантов, ведь от его поведения зависит благополучие его спутников, да и самому необходимо было выжить любой ценой, дабы исполнить свое предназначение перед богами. - Не могу я, - признался жрец тихо. – Ни ноги, ни руки не слушаются, тебе ли не знать. Пират внимал, не предпринимая никаких действий. Наверное, надо было просить, может даже умолять, но Инар никак не мог начать – будто язык к нёбу присох. На его счастье, судьба в лице Бора все же смилостивилась над ним. Тяжело вздохнув, пират ухватил жреца за руку и, перекинув ее через плечо, повлек пленника ближе к носу корабля. Кто-то добрый и заботливый уже вынес из трюма гирю на длинной цепи, и она тут же была прилажена к щиколотке Инара. - Ну зачем это, а? – поинтересовался жрец тоскливо. – Куда я могу деться в открытом море? - Приказ капитана, - осклабился Бор и куда-то удалился. Оставшись в относительном одиночестве, Инар, сидя на палубе, поперекатывал гирю рукой, затем приподнял ее и совсем опечалился. Если его продолжат так же нерегулярно кормить и заставлять работать, то вскоре он даже не сможет волочить эту штуку за собой. Ведро стукнуло справа от него, швабра и щетки упали следом, обдав жреца брызгами соленой морской воды. - Думаю, ты знаешь, как это делается. - Нет, - ответил Инар честно и безгранично уныло, но Бор, видимо, посчитал, что и так потратил на него слишком много своего драгоценного времени, так что просто развернулся и пошел прочь. - Скоро проверю! – крикнул он через плечо. – Будешь отлынивать – жрать не получишь. - А вода? – вскинулся Инар. – Капитан разрешил мне пить, а значит и спутникам моим тоже! Бор остановился, обернулся недовольно. - Орков я напою, - буркнул он после некоторого раздумья. – А ты, коль хочешь, ползи во-о-он к той бочке. Жрец кинул взгляд в сторону, куда указывал пират, оказалось, что его и вожделенную питьевую воду разделяют добрых полкорабля. - Твари вы, - констатировал Инар устало, но его уже никто не слушал. На смену вчерашней ярости пришло уныние, видимо, сказывался упадок сил. Жрец с ужасом думал о том, что находится в полной власти работорговцев, равно как и его спутники. Гиря на ноге прибавляла к изысканному букету всевозможных неприятных ощущений легкий привкус паники, ведь случись что - и он тут же пойдет ко дну, даже не успев помолиться своим богам. Все тело болело так, словно его долго били несколько дюжих ребят, от веревок остались отвратительные кровоподтеки, голова кружилась, сгоревшая за прошлый день кожа стала красной, и притронуться к ней было невозможно. Ему бы сейчас хотя бы полежать, но Инар прекрасно помнил, чем ему грозил простой, так что, позволив себе лишь самую малость посидеть без движения, попытался подняться на ноги. Со второй попытки этот маневр кое-как удался. Следующей задачей оказалось добраться до бочки с водой, и на это у него ушло гораздо больше времени и сил. Заправив штанину под браслет от кандалов, чтобы не так сильно натирал ногу, Инар продвигался к воде медленно и упорно, стараясь не слушать глумливых реплик, что сыпались на него со всех сторон. Гиря звучно волочилась за ним, вызывая всеобщее безудержное веселье. Напившись теплой, затхлой воды с таким удовольствием, будто это было самое изысканное вино, Инар на обратном пути догадался нести гирю в руках, благо длина цепи позволяла. Легче передвигаться от этого не стало, зато у пиратов временно иссякли поводы посмеяться. Вновь опустившись на колени около ведра, жрец попытался припомнить, как мыла пол в храме Калиса, тяжело вздохнул и принялся за работу. Соленая вода, в которой приходилось возиться, разъедала потрескавшуюся от жары левую руку, голова кружилась от вновь начавшего припекать солнца, каждое движение отзывалось болью, но Инар старательно драил палубу, усердием возмещая недостаток опыта, и через несколько часов был вознагражден миской с овощами и соленой рыбой. Пока он ел, спрятавшись за мачтой от перевалившего за полдень безжалостного светила, к нему украдкой подобрался Тощак и, дергая щекой, протянул цветастый платок. Жрец сурово и непонимающе сдвинул брови, но пират мелко закивал, настойчиво протягивая подношение и указывая себе на голову, где был повязан такой же. Чистота подарка оставляла желать лучшего, но Инар понимал – сейчас ему главное выжить. Благодарно кивнув, он поспешно доел свой первый за два дня завтрак, и отправился к борту, с которого вылил грязную воду из ведра. Затем спустил его на длинной веревке вниз и, набрав новой, постирал в ней платок. Хорошенько отжал и повязал на голову, тут же почувствовав облегчение. Теперь нужно было позаботиться о наемниках. Инару пришлось немало помотаться с гирей в руках, прежде чем он сумел выловить Бора, которого мысленно назначил управляющим и планировал привлекать ко всем своим делам, раз уж Дорн ему первому поручил заниматься жрецом. Пират, похоже, и думать забыл о нем, но Инар вежливо напомнил о том, что обеспечение ему возможности ухода за орками является прямым приказом капитана. Ворча и ругаясь на все лады, Бор все же раздобыл пару мисок с едой и флягу, после чего оба они направились в грузовую часть трюма. В едва разгоняющем тьму свете единственной данной ему лампы Инар опустился рядом со своими спутниками на грязный пол и замер, на миг задержав дыхание, и стараясь не позволить страху и отчаянию вновь овладеть своими мыслями. Сон опоенных неким зельем орков был тяжел и тревожен. В тишине жрец слышал их хриплое, затрудненное дыхание, видел, как изредка морщатся нечеловеческие лица и чуть скалятся зубы. Казалось, можно вот сейчас потрясти их за плечи и разбудить, но потерявший терпение Бор сел напротив Оргра и, бесцеремонно приподняв его голову за ухо, принялся закладывать в приоткрывшийся рот еду. Инар во все глаза смотрел, будто и вправду верил, что вот сейчас наемник зарычит утробно, поднимется в полный рост, разорвет охватившие его запястья веревки и одним ударом вышибет из наглого работорговца дух, но тот все так же безвольно полулежал, едва приподняв тяжелые веки и вяло двигая челюстью. Часть еды выпала из его рта и осталась неопрятно лежать на широкой, исполосованной старыми шрамами груди. Не в силах наблюдать эту душераздирающую картину, жрец отвернулся и прикусил костяшки пальцев. Он и представить себе не мог для гордых, сильных, воинственных орков участи хуже, чем валяться тут, словно тряпичные куклы, в полной власти свой пленителей. - Чего сидишь, - одернул Бор, - корми давай! Тебе тут не отдых, жречонок. Этот, так и быть, мой, а те две образины твои. Не успеешь накормить – останутся голодными. Угроза подействовала, и Инар, оставив все переживания на потом, принялся разминать пальцами мягкое рыбье мясо и закладывать в рот Ратху. Украдкой провел пальцами по его широкой нижней губе, коснулся сережки в носу, мысленно обещая, что найдет способ вытащить их из этой передряги. - Ешь, ешь, - приговаривал он, следя за тем, как медленно и неохотно задвигались челюсти. – Тебе нужны силы. - Как ты с ними воркуешь, жречонок, - не преминул отметить пират. – Как тебя вообще угораздило с зеленомордыми связаться? Инар позволил себе проигнорировать его вопрос. Торопливо докормил Ратха, влил в его рот воды и пересел к Хархату. Сейчас, когда его недруг был частично в его власти и он мог отыграться за все то зло, что ему причинили, жрец и не подумал о том, чтобы ухаживать за ним хуже, чем за его побратимом. Это трудно было объяснить, но даже памятная драка на поляне была чем-то из разряда их личных междоусобиц, и когда дело коснулось жизни и здоровья орка, Инар, как и Хархат во время нападения гривастых волков, готов был не задумываясь сделать для него все возможное. - Его лечить нужно, - глухо промолвил жрец, осматривая тело наемника. – Каким бы он ни был сильным, эти раны очень серьезные. Позвольте мне заняться ими. - Капитан не давал распоряжений, - огрызнулся Бор. - Давай поставим вопрос иначе, - жрец неприятно улыбнулся и сузил глаза. – Сколько денег вы потеряете, если один из орков умрет? На лице пирата отразилась напряженная работа мысли, видимо, он считал в уме. - Капитан Дорн вчера хотел преподать мне урок, - продолжил меж тем Инар. - Он это сделал. Но сегодня он уже и не помнит о том, что орк сильно ранен, а вот погладит ли он тебя по голове, когда узнает, что ты видел, как он умирает, и ничего не сделал, чтобы это предотвратить, я не знаю. - Да он сам их зельем каждый день поит. Уж, наверное, заметил, - огрызнулся пират. Инар ничего не стал говорить, лишь красноречиво плечами пожал. Бор хмурился и вздыхал, пытаясь решить, как же ему стоить поступить в этой сложнейшей ситуации. Жрец не мешал, он вновь обернулся к Хархату, еще раз окинул взглядом последствия схватки с гривастыми волками и, размяв немного рыбы, попытался вложить ее орку в рот. Не тут-то было! Лысый наемник даже под гнетом дурманящего зелья сопротивлялся всему, чему только мог. Невнятно рыкнув, он с усилием мотнул головой, отворачиваясь, и языком вытолкнул еду обратно. Робкая искра надежды вспыхнула в сердце Инара. Раз уж Хархату хватает сил и понимания на то, чтобы отказываться от еды, быть может, его удастся разбудить, и тогда они смогут тайно сговориться о дальнейшем плане действий и обрести свободу, выручив и Ратха с Оргром. - Ладно, - пробурчал пират, отвлекая жреца от сладких мечтаний, в которых он с орками уже захватил судно и плыл навстречу судьбе. – Поднимайся. Пойдем, спросим у капитана. - Бор, я не втащу эту гирю вверх, чтобы снова потом спускаться, у меня просто нет на это сил, - почувствовав возможность остаться с Хархатом наедине, Инар готов был даже признать себя слабым, лишь бы все получилось. – Я в храме ничего тяжелее книги отродясь не держал. Кажется, еще немного и я просто дух испущу. К тому же этого раненого орка я еще не накормил. Поднимись к капитану, и вот эта гиря тебе свидетель, что я никуда не денусь. - Ладно, спрошу я у него, - зло оскалился пират. - Попроси мои мази из мешка и что-нибудь, чтобы перевязать раны, - тут же отозвался Инар, делая печальные, просящие глаза. - Может тебе еще свежих фруктов да слона ручного? – с сарказмом поинтересовался Бор, направляясь к лестнице. – Сиди тут и чтобы не смел двинуться с места, понял? Жрец покорно кивнул, но стоило лишь пирату покинуть помещение, как он тут же вновь обернулся к орку с искрящимися надеждой глазами. - Хархат! Хархат, ты меня слышишь? - позвал он негромко, боясь привлечь чье-нибудь ненужное внимание, и потрепал наемника за плечо. – Это я, Инар. Ты слышишь меня? Ну ответь же, Хархат! Наемник вновь приглушенно заворчал, словно собака, в полусне почуявшая чужого, даже будто бы глаза попытался открыть, но этим все и ограничилось. - Нет, не смей! – зашептал жрец надрывно, вновь принимаясь безжалостно тормошить орка. – Я же знаю, что ты можешь, можешь проснуться! Нам нужно спасаться, понимаешь? Мы в беде! Мы на корабле работорговцев, Хархат. Пожалуйста, открой глаза. Нас всех распродадут в рабство. Ну, пожалуйста… Видно было, что слова его вызывают какую-то реакцию, и Инар надеялся, что сможет преуспеть, но затем - словно водой холодной облили - пришло осознание, что Хархат лишь отзывается на боль, что причиняют ему инаровы попытки разбудить его, и что он так же беспомощен, как и его товарищи. Луч надежды, что вспыхнув, так согрел сердце жреца, истаял, оставив вместо себя черную, засасывающую пустоту отчаяния. Рука его соскользнула с мощного орочьего плеча, взгляд потускнел. Некоторое время Инар сидел без движения, и лишь стук, донесшийся сверху, привел его в себя. - Поешь хотя бы… - прошептал жрец и попытался вложить в его рот еду, но Хархат опять заартачился и вытолкнул ее. Инар тяжело вздохнул, борясь с желанием врезать наемнику в челюсть. Он и так потратил на него то время, что мог бы провести с Ратхом, пусть даже просто сидя рядом с ним. - Как же ты упорен там, где не нужно! – приглушенно отчитал он. – Это я, Инар, бестолочь ты этакая. Ешь, чтобы у нас был хоть какой-то шанс. Если ты тут гордо сдохнешь с голоду, это никому не поможет, ясно тебе? Ешь! Мы должны выжить. То ли орк все же каким-то образом услышал жреца, то ли просто повезло, но Инару таки удалось немного покормить его к тому моменту, когда в трюм вернулся Бор. Поспешно влив в орочий рот воду, жрец обернулся к пирату и вопросительно приподнял брови. - Лечи давай, - кивнул работорговец. – Капитан дает добро. - А мази? – поинтересовался Инар изумленно, видя, что руки пирата пусты. - А Гарт сказал, слюни у зеленомордых лечебные, - Бор хохотнул. – Вот ими и лечи. Мази капитан себе оставит. Инар скрипнул зубами, искренне жалея, что не изготовил чего-нибудь ядовитого, как раз на такой вот непредвиденный жизненный поворот. И пусть бы капитан мазался, пока не помер… К сожалению, пытаться вести переговоры, злиться или ругаться, как он понимал, было бесполезно, а значит оставалось лишь воспользоваться полученным разрешением и сделать для Хархата хоть что-то. Бор прислонился к дверному косяку, явно собираясь наслаждаться зрелищем. Жреца жутко раздражало его присутствие, но он постарался не обращать на него внимания. Приподнялся, глядя на Хархата со смесью тревоги и брезгливости, аккуратно взялся за пару выступающих, острых клыков пальцами и надавил. Голова орка опустилась, но рот так и не открылся. Тогда Инар попытался просунуть пальцы в зазор между челюстями. На счастье, он успел отдернуть руку за миг до того, как наемник клацнул зубами, накрепко смыкая их. - Что же ты за вредная скотина!.. - забормотал жрец под тихий смешок наблюдающего за его мучениями пирата. – Я же для тебя стараюсь, лысая твоя башка. Ну же! Открыл. Открыл живо! Инар весь извертелся, пытаясь добраться до орочьего рта, но тот упорно отворачивался, сжимал зубы и всячески противился проникновению. Сердито покачав головой, жрец воспользовался слюной гораздо более сговорчивых Ратха и Оргра, после чего, не дожидаясь понуканий от Бора, самостоятельно поднялся, взял свою гирю и двинулся на выход. - Мерзость-то какая, - поделился впечатлениями пират, собрав опустевшие миски и флягу и поднимаясь следом. - Мерзость, любезный, это людьми торговать, - холодно отозвался Инар, даже не потрудившись обернуться. – А врачевание, какие бы формы не принимало, всегда благо. - Ну тогда, врачеватель, за швабру, - ухмыльнулся Бор, указывая на оставленное около грот-мачты ведро, стоило им только подняться обратно на палубу. – Тут еще мыть и мыть, а ты и так уже хорошо отдохнул. С полом на всей палубе Инар управился только к закату, но обижаться ему было не на кого, сами моряки точно так же, как и он, работали весь световой день не покладая рук, только пользы от них было несоизмеримо больше. Едва сумев разогнуться, жрец отбросил опостылевшие щетки и огляделся по сторонам в поисках Бора. Кажется, тот не испытывал восторга от внезапно свалившейся на него обязанности опекать жреца, но Инар был неумолим, так как предпочитал хоть немного узнать одного пирата, нежели все время общаться с разным отребьем, не ведая чего от них ожидать. Он выискал работорговца где-то на носу, несмотря на то, что для этого пришлось тащиться с гирей через весь корабль. - Пора кормить меня и орков, - оповестил он, приятно улыбаясь. Бор остановился, глядя на него задумчиво и неприязненно, а затем бросив короткое: «Жди здесь», ушел в сторону капитанского мостика. Вернулся он довольно скоро и вместе с собой вел уже известного жрецу Тощака. - Вот твоя новая нянька, жречонок, - довольно пробасил Бор и, врезав широкой мозолистой ладонью по тощей спине товарища, удалился, напевая под нос скабрезную песенку. Инар был очень доволен тем, как обернулось дело, но виду не подал. Даже наоборот, тут же придал своему обгоревшему лицу пренебрежительное выражение и вздернул подбородок. - Кого я вижу, - произнес он негромко. – Единственный, кто заботится о своей жизни на этом корабле. Глаза Тощака испуганно округлились. - Что ж, - жрец позволил себе едва заметную снисходительную улыбку, - кажется, сами боги благоволят тебе, раз именно ты приставлен мне в помощь. У тебя есть уникальная возможность быть мне полезным, Тощак, а значит и возможность заслужить помилование. - Он помнит… помнит мое имя… - восторженно глядя жрецу в рот, выдохнул пират. Инар с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. - Помню, покуда ты верно мне служишь. Идем, нам нужно покормить моих спутников. Жрец надеялся, что богобоязненный пират будет ему полезен, но даже не представлял насколько. Тощак набрал для него и орков гораздо больше еды и воды, нежели до этого Бор, а когда они начали спускаться в трюм, отдал ему миски и сам понес гирю. Даже покормить наемников вызвался, но Инар наотрез отказался. Почти без проблем накормив и напоив Ратха и Оргра, он опять потратил много времени на то, чтобы хоть что-то впихнуть в Хархата, поел сам, а затем решил рискнуть и велел Тощаку выйти из помещения, желая остаться наедине со своими спутниками. Пират замешкался, буквально впиваясь большими водянисто-серыми глазами в лицо Инара, словно пытался прочитать на нем подтверждение того, что эта идея не выйдет ему боком. Жрец спокойно и холодно выдержал его взгляд, и Тощак сдался, сморщился весь и, задергав щекой, шмыгнул прочь из грузового отсека. Только тут Инар позволил себе тяжело выдохнуть и опуститься перед своим орком на колени. - Ратх, - позвал он негромко, придвинувшись ближе к нему. – Ратх, ты меня слышишь? Наемник повел головой и застонал, веки его приоткрылись, но взгляд оказался затуманенным и бессмысленным. - Я уверен, ты слышишь меня, - продолжил Инар. – Ты должен знать, что мы находимся на корабле работорговцев, которые плывут в какой-то Хас. Здесь твои друзья – Оргр и Хархат. Я буду заботиться о тебе и о них, а ты, пожалуйста, копи силы. Я еще не знаю, как мы выберемся отсюда, но я буду использовать любую возможность и я найду выход, обещаю тебе. Продолжая говорить тихо и успокаивающе, жрец аккуратно расплел, разобрал и вновь заплел растрепавшиеся косы, коснулся кончиками пальцев левой руки мерно вздымающейся груди орка меж краев жилетки, поправил нитку красных бус. Сердце Инара обливалось кровью от созерцания беспомощных, одурманенных наемников, и он готов был на все, что угодно, лишь бы сохранить их жизнь и свободу, вот только не имел ни малейшего представления о том, как он может это сделать. Поддавшись порыву, Инар прильнул к Ратху, чувствуя, как от одного лишь прикосновения к его огромному горячему телу расслабляются постоянно напряженные мышцы и уходит головная боль. Взяв его лицо в ладони, он легко и быстро поцеловал орка в губы, а затем, отодвинувшись, вознес молитвы всем пятерым богам в надежде, что хоть кто-то из них подарит ему подсказку. После жрец позвал обратно изведшегося в неизвестности, но так и не рискнувшего потревожить его Тощака и вместе они еще раз обработали раны Хархата, а когда выбрались обратно на палубу, солнце уже скрылось за горизонтом, уступив власть над небом маслянисто-желтой луне. - Ну, и где же будет спать наместник богов на земле? – поинтересовался Инар. - Так это… - глаза пирата забегали. – Где угодно, господин жрец же… Хошь тут, а хошь там. Тока мне вас привязать на ночь приказано, вот чего… Вы уж простите… простите Тощака-то! Я ж им говорил, не можно это… - Погоди-погоди, - оборвал жрец, хмуря брови. – Что значит «хочешь тут, хочешь там»? Здесь что, нет кроватей? Или уж охапки сена на худой конец. - Кроватей? – пират замер, некоторое время вглядываясь в лицо Инара, а затем пискляво рассмеялся. – Да вы шутите, господин жрец! А я-то и не понял! А я и не понял! Спать на голых досках жрецу еще никогда не приходилось, и он не представлял, как вообще сможет заснуть на столь неудобном ложе. Последовав совету Тощака, он не стал спускаться в зловонный трюм, а остался на палубе, прямо под открытым небом, благо погода была безоблачной и безветренной, так что ждать дождей не приходилось. Когда пират привязал его к мачте за запястья на длинную веревку, словно пса, и, пожелав спокойно спать, удалился, Инар лег на спину и принялся смотреть на звезды. Он прислушивался к своим ощущениям, пытаясь опознать хоть намек на присутствие богов, но вскоре понял, что остался совершенно один и никто из Пятерых не интересуется его участью. «Что ж, - подумал Инар, - значит, я сам найду путь спасения. Себе и оркам. Я найду путь». И стоило лишь ему додумать эту мысль, как жрец провалился в глубокий сон. *** Гарт подошел к Инару лишь на следующий день и застал его за отмыванием палубы, ибо Тощак, следуя распоряжению капитана, засветло разбудил жреца и вновь вручил ненавистное ведро со всеми необходимыми принадлежностями. - Привет! – беззаботно кивнул пират, прислонившись к мачте неподалеку и скрещивая руки на груди. Инар поднял голову, окатил Гарта ледяным взглядом, от которого человеку более впечатлительному вполне могло стать нехорошо, и вновь принялся за работу. - Эй, ну не стоит дуться, - усмехнулся пират. – Мы же квиты. - Квиты? – выплюнул жрец, вновь поднимая голову. Лицо Гарта все еще хранило очарование инарова подарка: нос опух, глаза заплыли, а вокруг них красовались живописные синяки. - Ну да, квиты. Ты сломал мне нос, - работорговец пребывал в отличном расположении духа, как и тогда в лесу, когда они только познакомились. Инар отложил щетку, медленно переплел волосы и перекинул их через плечо, чтобы разыгравшийся ветер не бросал пряди в лицо. - Ты обманул нас, ты заманил нас на пиратский корабль, ты взял нас в плен и собираешься продать в рабство, - жрец улыбнулся и склонил голову набок. – Да тебе за это яйца оторвать - и то мало будет. - Ух ты! – воскликнул Гарт, отталкиваясь спиной от мачты и расплываясь в изумленной улыбке. – Господин великий жрец, кто же это учил вас таким выражениям? - Жизнь учила, - мрачно отозвался Инар, - да такие мерзавцы, как ты. Он вновь было взялся за прерванную работу, не столько боясь отлынивать, сколько не желая продолжать этот раздражающий диалог, но Гарт шагнул ближе и протянул ему руку. - Бросай, - кивнул он. - Что? – поинтересовался жрец, с ненавистью глядя на смуглую ладонь с красивыми пальцами, что давеча так прельстили его. - Бросай щетку. Идем, поговорим. - Капитан Дорн велел работать от рассвета до заката. Я отрабатываю свою еду и еду для моих спутников, так что не имею ни малейшего желания терять ее из-за праздной болтовни. Инар понадеялся, что на этом их общение закончится, но недооценил настойчивость пирата. Тот продолжал протягивать руку, и улыбка на его лице была все столь же хитрой и задорной. - Идем, говорю. Капитан разрешит мне прервать ненадолго твой каторжный труд. Видимо, Гарт был на хорошем счету у Дорна, раз мог позволить себе такие заявления. Поразмыслив, Инар решил не упрямиться больше и воспользоваться внезапно подвернувшейся возможностью хоть немного отдохнуть. К тому же он надеялся, что из их разговора сможет вынести что-то полезное для себя. Проигнорировав все еще терпеливо протягиваемую ладонь, жрец поднялся сам, двинул ногой с гирей, подтаскивая ее поближе, и вопросительно воззрился на работорговца. - Туда вон, где канаты. На них и сядем, - кивнул тот. Они отошли к большим моткам веревки и расположились на них столь вальяжно, будто бы восседали на диванах в каком-нибудь поместье на званом ужине. Гарт молчал, а Инар не собирался начинать разговор первым, позволив себе в затянувшейся паузе полюбоваться голубым небом с пушистыми белыми облаками. - Тебе никто не говорил, что ты очень привлекателен? – наконец нарушил затянувшееся молчание пират. Инар опустил глаза на собеседника и вопросительно приподнял одну бровь, изумленный столь странным началом диалога. - Это то, ради чего ты меня звал? – уточнил он холодно. Если бы жрец не был уверен в бескрайней наглости и самоуверенности пирата, он мог бы подумать, что тот чуть смутился – щеки тронул румянец, взгляд скользнул вбок и вниз. - Нет, - ответил Гарт. – Нет, конечно. Просто размышляю вот. Мы с тобой так мало знакомы, но мне действительно приятно с тобой общаться. Даже за нос на тебя уже не злюсь. - Спасииибо, - Инар саркастично улыбнулся. – Вот уж облагодетельствовал. - Кстати, я бы не отказался, - коротко хохотнул Гарт. - От чего? – не понял жрец. - Облагодетельствовать тебя. Хоть ты и мальчишка. Наверное, все дело в твоей милой девичьей мордашке. Инар даже дар речи на миг потерял, а затем сурово свел брови. - Во-первых, я не мальчишка, а жрец. А во-вторых, не стоит оправдывать свои грязные мысли чужой внешностью. Гарт в ответ обворожительно улыбнулся и продекламировал нараспев: - Милый брови хмурит, злится, Целоваться не дает. Как с любовью мне смириться, Что собой штанину рвет? - Сшей заплату для штанов, Подвяжи платочком, Не болталась чтоб любовь Вяленьким цветочком, - тут же парировал Инар, подстроившись под ритм. Пират приподнял брови и качнул головой, принимая его ответ. - Бьется орган о пупок, Дай же мне скорее, А не то, того гляди, Удавлюсь на рее! Жрец пренебрежительно скривил губы. - Завяжи канат узлом, Да ступай подальше! Лучше спать в хлеву с козлом, Чем с тобой, пропащим. Гарт не сдавался: - Так набухли мои чресла, Словно якорь корабля. Не томи меня, принцесса, Лучше молви: «Я твоя!» Инар тоже не задумался над ответом: - Чресла сунь в отвар из трав, Поболтай усердно. Станет твой спокойней нрав, Сердец милосердней. - Браво, Инар! – Гарт ухмыльнулся, хлопая в ладоши, и склонил голову в знак одобрения. – Ты умеешь играть на том же поле, что и твой противник. На удар – ударом, на слово - словом. Давно я не встречал таких, хоть, как ты видишь, много путешествую. - Мог бы сказать, что рад доставить тебе удовольствие, да не люблю врать, - развел руками жрец. Проходящие мимо пираты поглядывали на отдыхающую парочку, некоторые даже попытались сделать вид, что им задали работу как раз неподалеку, в надежде услышать, о чем же толкует их товарищ с пленным жрецом, но Гарт махнул рукой, и все разошлись, что еще раз указало Инару на его высокое положение в команде. На миг ему даже стало любопытно, но жрец готов был съесть свой повязанный на голову платок, лишь бы не позволить подлому работорговцу понять, что тот вызывает в нем хоть искру интереса. - Поверь, мне уже и самому жаль продавать тебя, - примирительно произнес Гарт и попытался положить ладонь жрецу на колено, но тот изящно и ловко ускользнул от прикосновения. - Гарт, я сейчас расплачусь, - улыбнулся он. – Твое доброе сердце не перестает меня поражать. - Ну, кроме шуток, Инар. У меня давно не было такого отличного собеседника, да и ночь провести с тобой я не против, хоть это и смущает мой ум. Но пойми и ты меня, мы живем тем, что удается награбить. И посмотри внимательно, - он обвел корабль широким жестом, - небогато живем. Многих толкнула на этот путь отчаянная нужда. И как, скажи, должны мы выживать, если будем отпускать всякого понравившегося пленника? А в твоем случае еще и очень дорогого пленника. - Ты знаешь, Гарт, чего я тебе желаю? - Инар прищурился и склонился к собеседнику. – Желаю тебе оказаться в таком же положении, как и я. И если ты сумеешь понять и простить того, кто лишил тебя свободы, я упаду перед тобой на колени и буду возносить тебе хвалы, как самому кроткому и великодушному человеку на свете. Гарт тоже прищурился, глянул через плечо Инара вдаль. - А ты думаешь, я не был? Думаешь, я не был в твоем положении? – голос его стал глуше. – Я ведь не рассказывал тебе, как стал пиратом? Конечно, нет. Когда-нибудь, если будет подходящий случай, я тебе поведаю эту занимательную историю. Но ты совершенно прав, понять и простить я так и не сумел. Гарт сделал небольшую паузу, взгляд его затуманился, видимо, мыслями он вернулся в свое прошлое, но Инар нарочито громко вздохнул, давая понять, что слова работорговца его вовсе не тронули. Этот звук вывел Гарта из медитативного состояния. Он моргнул, качнул головой и вновь расплылся в хитрой улыбке. - Ах, бездна! Вот я балбес. Мог бы соврать, чтобы посмотреть, как ты встанешь передо мной на колени. - Упустил ты свой счастливый миг, - покачал головой Инар и решил попробовать направить их общение в более полезное русло. – Ладно, если уж ты хотел праздных бесед, расскажи мне лучше, где находится этот Хас и что из себя представляет. Я не слышал о таком месте. - И жрецы не всезнающи! - с чувством выдохнул Гарт. – Порой, даже таким недостижимо высоким созданиям, как вы, требуются знания простого работорговца. - Они не потребовались бы, если бы этот самый простой работорговец не вез меня туда на продажу, - парировал Инар. - А ты не сдаешься, да? - Никогда. - Ну, в таком случае, не стану тебе заранее ничего рассказывать. Не хочу лишать тебя сна и аппетита, ибо место это очень… необычное. И пугающее, я бы сказал. Хас – место, где живет смерть. Не единый мускул не дрогнул на лице Инара. - Смерть живет везде, равно как и жизнь, - спокойно ответил он, досадуя на то, что ему не удалось разговорить пирата о месте их назначения. - Мне бы твое хладнокровие, - покачал головой Гарт, хлопая себя по коленям и поднимаясь на ноги. Не желая быть обвиненным в несанкционированном отдыхе, жрец вынужден был поспешно подняться за ним следом. - Может быть, раз уж ты вдруг стал ко мне так расположен… - Инар многозначительно подергал ногой, звеня цепью. - Увы, мой острый на язычок друг! - Гарт улыбнулся и развел руками. – Тренируй ножки. *** За то время, что Инар провел на борту пиратского корабля, он в совершенстве овладел техникой мытья палубы. Никакой иной работы ему не доверяли, зато отрабатывать свою и орочью еду он вынужден был каждый день без единого выходного. В отсутствии возможности нормально помыться, жрец постепенно стал пахнуть так же как пираты, кожа от пребывания на солнце сделалась смуглой, а на переносице и плечах появились доводящие его до исступления веснушки. Инар не имел возможности тренироваться, но постоянный труд на свежем воздухе сделал его сильнее и выносливее, гиря, которую приходилось таскать в руках, чтобы не стереть щиколотку и чтобы одна нога от постоянных нагрузок не стала мускулистее другой, укрепила его мышцы. К тому же жрец теперь научился разбираться в морских терминах и в теории знал о подробностях управления кораблем, а с Гартом они едва ли не каждый день упражнялись в красноречивых перепалках. Инар очень старался расценивать свои новообретенные знания как плюс, но чем дольше они плыли, тем ближе становилась таинственная мертвая земля Хас, и тяжелые мысли о своей судьбе и судьбе своих спутников лишали жреца силы духа. Ежедневно он возносил горячие молитвы всем Пятерым богам и в особенности Матери, в надежде, что они смилуются над ним и дадут знак, но боги хранили молчание. Ежедневно он кормил, поил и мыл орков, украдкой разговаривая с ними и пытаясь как-то растормошить, надеясь, что их сильные крепкие организмы сумеют со временем справиться с дурманом, но состояние наемников не менялось. Ежедневно Инар смотрел на Гарта, Дорна и остальных пиратов, желая им самой страшной и незавидной участи, но они все еще здравствовали и даже решили, будто жрец приносит им удачу, ибо давно у них не было такой легкой дороги, при такой хорошей погоде. В конечном итоге Инар убедил себя в том, что Тьма, видно, и правда желает его прибытия в Хас. Раз уж она повелела ему следовать не за шадарским артефактом, хотела, чтобы он собрал некую коллекцию из них, то где, как не у безумного коллекционера, что охотится за предметами с таинственной гравировкой, можно найти все, что требуется? Жрец даже приободрился, решив, что после этого Тьма спасет его из плена, чтобы он, как и было велено, вернулся в Шадар и поспособствовал его возвышению. Только вот кто спасет его орков? Станут ли Пятеро заботиться о судьбе иноверцев? Или быть может, их боги действительно существуют и смогут выручить свои творения из беды? День за днем, среди монотонного однообразия плавания все эти мысли крутились в голове Инара, и его деятельный ум изнывал от отсутствия притока новой информации, что могла бы пролить свет на их дальнейшую участь. К тому же в последнее время его всерьез стало тревожить поведение пиратов, которые довольно давно находясь в море без особых развлечений, начали кидать на него все более голодные взгляды и отпускать все более пошлые и откровенные шутки. В этом отношении Инар испытывал благодарность к капитану, который строго-настрого запретил кому-либо из команды прикасаться к пленнику. Он вполне отдавал себе отчет в том, что сделано это было из нежелания порчи дорогого товара, да ради предотвращения стычек между моряками, но все равно был очень рад, что так или иначе находится в относительной безопасности. Исключение составлял Гарт. Он, кажется, был хорошим другом капитана, да к тому же приносил команде наибольший доход, так что на него общие запреты и указания не распространялись. Однажды, когда луна вновь была почти полной, и Тощак как всегда устроил Инара на ночлег на палубе, привязав его за руки к мачте, Гарт возник из полутьмы и присел рядом с засыпающим жрецом. - Что же в тебе такого? – произнес он тихо. Инар распахнул глаза и перевел на пирата тревожный взгляд. В полутьме он видел лишь общие очертания, но кожей чувствовал, как напряжен Гарт, слышал, его учащенное дыхание. - О чем ты? – чтобы прервать гнетущее молчание поинтересовался жрец, пытаясь предугадать дальнейшее развитие событий и решить, как ему быть. - О тебе. В тебе что-то не так, - пират покачал головой. – Ты знаешь, я чувствую такие вещи. Не могу понять, не могу объяснить, но… чувствую. С тобой что-то не так. - Может, это с тобой что-то не так? – наигранно беспечно приподнял брови жрец. – Это ведь ты пришел ко мне ночью и бормочешь что-то себе под нос. - Я хочу тебя, - бросив ходить вокруг да около, признался Гарт, и Инар увидел отблеск его улыбки. - Тебе женщин мало? - Здесь? Да, маловато, - пират напряженно рассмеялся. - Не здесь. Вообще. Лучше потерпи до порта и не искушай судьбу. - Считаешь? – выдохнул Гарт. - Уверен, - отрезал Инар и хотел было демонстративно отвернуться, но тут пират качнулся вперед, лег на него грудью и порывисто ткнулся губами в губы, прежде чем жрец успел что-либо предпринять. Инар тут же съездил локтем ему по уху и попытался отодвинуться, но со связанными запястьями и гирей на ноге он определенно проигрывал сопернику и в скорости и в ловкости. Кричать было бесполезно - того и гляди пришедшие на шум решат присоединиться к веселью - так что Гарт и Инар боролись молча. Пират успел еще раз поцеловать жреца в губы, пройтись ладонью по его груди, животу и промежности, а также до синяка сжать упругую ягодицу, Инар же разбил ему губу и пару раз чувствительно заехал коленом в живот и в бок. В конце концов, Гарт схватил его за шею, сжал и встряхнул, мгновенно оседлав и навалившись всем весом. - Нам… запрещены подобные… развлечения на корабле, - зашептал он, тяжело дыша и склоняясь к самому уху Инара. – Но через пару недель мы достигнем Хаса, и перед тем как отвести тебя к Горму, я получу свое. Жрец с ненавистью смотрел в черные провалы его глаз, ожидая всего, чего угодно, но Гарт лишь тяжело выдохнул, разжал руки и поспешно удалился. Корабль вновь объяла тишина, а Инар порывисто сел и, широко распахнутыми глазами глядя в темноту, все никак не мог усмирить бешено колотящегося сердца. Стрелой пронзив время, его сознание вернулось в храм Сида, в ту пору, когда он был юн. Полузабытая, старательно вытесняемая из памяти сцена. Там тоже была темнота, и веревка на руках, и люди, лиц которых он не видел, потому что они надели мешок на его голову. «Что с тобой не так? Ты ведь сам этого хочешь! Сам!» Внезапный порыв холодного ветра ударил Инару в лицо, вырывая его из цепких лап прошлого. Глубоко вдохнув, жрец подполз к мачте, ткнувшись спиной в ее деревянное основание, и запрокинул голову. - Что со мной не так? – произнес он беззвучно. – Что со мной не так?.. Ветер усилился, нагоняя рваные черные тучи, что вскоре скрыли ночное светило. Заметно похолодало, и Инар, поежившись, внимательнее посмотрел вверх. Он умел определять погоду не только на день грядущий, но и на два последующих, и ничто до этого не предвещало ее ухудшения. Это было странно и тревожно. Пока жрец размышлял над столь необычным явлением, привыкшие зависеть от стихии моряки уже поднялись со своих мест, а через недлительное время и сам Дорн взбежал на капитанский мостик вместе с Маргом, отдавая морякам указания. - Надвигается шторм! – закричал один из взобравшихся на мачту пиратов. Закипела работа: одни подвязывали паруса, другие бросились выполнять приказания в трюме, капитан и его первый помощник корректировали курс. Все работали слаженно, четко и без паники, только на все еще привязанного к мачте Инара никто не обращал внимания. Он заозирался по сторонам, ища кого-нибудь поблизости, чтобы попросить отвязать себя, а главное снять гирю, и вдруг увидел нос корабля столь ясно, будто в мгновение ока оказался на нем. Все звуки стихли. В абсолютном безмолвии над ярящейся водою стояла Мать. Она обернулась к Инару, сложив перед лицом руки, и из глаз ее потекли слезы. «Прости нас, мальчик, - раздался в голове Инара ее печальный голос. – Прости, но мы должны так поступить. У нас нет иного выхода. Прости…» Не в силах вымолвить ни слова, жрец смотрел на нее широко раскрытыми глазами, а силуэт богини внезапно затуманился, исказился, увеличился в размерах, и вот уже вместо нее на носу корабля, широко расставив мощные ноги, стоял Воин с секирой в руках. Инар никогда не видел его земного воплощения раньше, но каким-то образом знал, что это именно он. Сколько молитв жрец возносил ему за свою жизнь, как почитал и уважал, но сейчас он не почувствовал ничего кроме ужаса, потому что внезапно понял - сами боги не позволят ему пережить этот шторм. А корабль меж тем уже ощутимо качало от порывов многократно усилившегося ветра. Серо-черное небо вдали расчертила вспышка молнии, и через несколько мгновений басовито зарокотал гром. Ливень обрушился на судно внезапно, словно кто-то перевернул огромное ведро, и видение рассеялось, позволив Инару вновь осознать, что он находится около грот-мачты, как и был. То, что совсем недавно было слаженной работой команды, теперь больше напоминало хаос. Из плотной, непроницаемой для взгляда пелены дождя то и дело кто-то выбегал и вновь скрывался в ней же, отовсюду доносились едва различимые в реве ненастья вопли. - Эй! – отчаянно закричал жрец пробегающим мимо пиратам, щурясь от изливающихся с небес потоков воды. – Эй!!! Я здесь! Развяжите меня!!! В этот момент корабль особенно сильно качнуло, доски заскрипели, и весь корпус почти лег на бок. Один из тех моряков, к которым взывал Инар, упал, поехал к борту, и его в одно мгновение слизнула огромная бурая волна, словно это был язык исполинского морского чудовища. Сам Инар тоже заскользил по палубе, но его спасли веревки, что соединяли мачту и его запястья, зато беспрепятственно скатившийся ниже груз, дернул ногу так, что едва не вывихнул ее. Жрец сжал зубы и застонал, чувствуя, как натягиваются мышцы и жилы, но корабль качнуло в другую сторону, и он едва успел перехватить едущую на него гирю, после чего его прижало к мачте. - Помогите! - вновь закричал он, отплевываясь от воды. – Помогите! Я здесь! Отвяжите меня!!! Сжавшись в комок, чтобы можно было держать гирю в руках, Инар болтался из стороны в сторону, ничего не видя из-за темноты, потоков воды и облепивших лицо волос. А стихия бушевала прямо над ним, ревела и рокотала, словно разгневанный великан. Молнии вспарывали полотно клубящихся туч, гром бил, не переставая, волны хлестали через борт, а корабль, скрипел и стонал под напором ураганного ветра. Инару подумалось вдруг, что, наверное, так и должен выглядеть конец света. Он хотел было молиться, но сердце обожгло болью воспоминание о плачущей Матери и мрачном Воине, что решили его судьбу этой ночью, приговорив к гибели вместе с пиратским кораблем. Как хорошему жрецу, коим он и клялся стать всем Пятерым еще в начале вынужденного морского путешествия, Инару следовало смириться и безропотно принять свою участь, но, видно, он так и не сумел исправиться. Желание жить, яркая, искрящаяся жизненная сила не позволяли ему сложить руки и отойти в мир иной без борьбы. Судорожно пытаясь выпутаться из веревки, он продолжал звать на помощь, в слабой надежде, что кто-то, быть может, еще не успел укрыться в трюме и при этом не оказался за бортом. К сожалению, с гирей на ноге Инар вряд ли сумел бы без посторонней помощи добраться до решетки, закрывающей лестницу в недра корабля, а потому приходилось уповать лишь на счастливую случайность. И она произошла, когда вдосталь наглотавшийся соленой морской воды и избитый об мачту Инар уже совсем отчаялся. Из мрака ночного ненастья к нему вынырнула маленькая, щуплая фигура. Жреца ухватили за ногу и принялись сбивать браслет от кандалов чем-то тяжелым и острым, а как только щиколотка его оказалась свободна от груза, во вспышке молнии блеснул нож, и путы на его руках тут же были разрезаны. - Вы свободны, господин жрец! – закричал, силясь превозмочь рев ненастья, Тощак. – А я? Я свободен? Я буду спасен?! - Отдай мне нож! – крикнул в ответ жрец. На лице пирата во вспышке молнии отразилось замешательство, но затем он безропотно передал кинжал в настойчиво протянутую руку. - Так я буду спасен??? – истерично выкрикнул Тощак. - Твоя судьба и жизнь в руках богов! - только и ответил Инар. Оттолкнувшись от мачты, он побежал в сторону трюма, надеясь, что огромные волны не успеют смыть его за борт. Удача оказалась на стороне жреца, хоть ему и пришлось, словно дикой горной кошке, метаться из стороны в сторону. По дороге он увидел пару моряков, что привязали себя к мачте. Их рты были искажены неслышным в окружающем кошмаре криком, а глаза полны смертельного ужаса. Поспешно отвернувшись, Инар все же достиг решетки, ухватился за нее, распахнул и, уже спускаясь по ступеням, успел увидеть, как Тощак стоит посреди палубы, раскинув руки, и как одна из огромных, перехлестнувших через борт волн смывает его прочь. Жрецу стало жаль пирата, но лишь на краткий миг. Не достоин милости тот, кто делает добро только из-за страха гибели. Моряки внизу на пределе своих возможностей вычерпывали воду из трюма, так что никто не обратил на бегущего по ступеням Инара ни малейшего внимания. Он точно помнил, куда идти, так же как было с ним в темнице Шадара. Ворвавшись в отсек для грузов, жрец на ощупь принялся искать среди разбросанных качкой тюков и коробок своих спутников и перерезать веревки на их руках и ногах. Орки еле ворочались и, не приди Инар вовремя, вполне могли бы захлебнуться в прибывающей воде. Едва не надорвавшись, жрец, как смог, усадил их, прислонив спинами к стене, и принялся тормошить, в надежде привести в себя. Холодная вода, что втекала под дверь и просачивалась через размытые щели между досками, помогала ему в этом, но наемники все же были слишком задурманены, да к тому же почти не двигались на протяжении всего плавания. Находясь на грани неконтролируемой паники, Инар не имел ни малейшего представления о том, что же им теперь делать. Если стихия, подвластная воле богов одолеет корабль, будет ли большая разница в том, насколько быстро они все пойдут ко дну? - Шторм!!! – закричал Инар, ни к кому конкретно не обращаясь. – Он погубит корабль, я знаю это!!! И тут же, словно в подтверждение его слов, раздался удар невероятной силы, от которого все четверо вновь попадали на пол, а затем по всему корпусу прошла дрожь, будто по телу огромного смертельно раненного животного. «На палубу! Прочь из трюма! – разом грянули все голоса Тьмы, на миг перекрыв собою даже рев бури. – Плыви как можно дальше от корабля!!!» Ни жив ни мертв от боли, усталости и переживаний, Инар все же нашел в себе силы подняться, ведь если хоть одно божество готово заступиться за него – у них еще есть шанс. - За мной! – крикнул он, вновь пытаясь собрать своих спутников в кромешной темноте. Орки до сих пор были заторможены и дезориентированы, но все же, к великой радости Инара, начали двигаться самостоятельно. Жрец тащил и толкал их, силясь увлечь вверх по лестнице, вывести на палубу, а корабль умирал. Надрывно треща, он уже не так сильно болтался из стороны в сторону под порывами ветра, видимо, плотно сев на рифы, но все его деревянное тело сотрясалось в агонии, а сквозь пробоины уже стремилась внутрь, словно ловкая хищница, вода. Дергая Ратха за косу, как за поводок, Инар выбрался на палубу, споткнулся и упал. Замер, напряженно вглядываясь во тьму ненастья позади себя, пытаясь понять, все ли орки покинули трюм. «В воду!!! – вновь грянуло разноголосье Тьмы, взрывая его сознание болью. – Бросай их! Прыгай в воду!!!» Кому как не гласу своих богов должен беспрекословно повиноваться каждый жрец, но Инар не мог выполнить ее повеление, даже под страхом смерти не мог. Отпустив косу, он кинулся обратно, наткнулся на кого-то из орков, кто сидел на коленях возле самой лестницы, шагнул на ступень вниз и уцепился за еще одного, упираясь ногами в мокрый пол, таща изо всех сил. Оба они вывалились на палубу, но тут огромная волна, которой Инару еще не доводилось видеть в жизни, взмыла над кораблем и обрушилась на него, смывая всех и вся в голодную пасть бушующего океана.