Жрец Тьмы (Жрец-2)

Мать сидела на краю его кровати. Печальная, уставшая и отчего-то неуловимо напоминающая его собственную маму, которую он не видел долгих восемнадцать лет. Инар лежал недвижимо, глядя на божество, и в голове его была гулкая пустота. - Мы должны были так поступить, мальчик, - первой прервала молчание Мать, повернулась к нему, посмотрела в глаза, и тут жреца будто прорвало. Резко сев на кровати, он подался вперед, едва не захлебываясь теми вопросами, что желал задать: - Что произошло там, на корабле? Что вообще происходит?! Тьма говорит мне о том, что все легенды о Сиде, об артефактах – ложь! Но как такое может быть? И еще она говорила о вас! О том, что вы не существуете, точнее, о том, что я неправильно себе представляю ваше существование! Я ничего не понимаю! Я запутался! Я никому не желаю зла, но я не понимаю, что делаю и куда иду! И орки, они погибли из-за меня, понимаете! И я видел, простите меня, но я видел то, чего не могу понять! Вы ли это были? Там, в деревне орков, и еще теперь пророки? Прошу вас, молю, скажите же мне, что происходит! Что мне делать?! - Я не могу говорить с тобой, мальчик, - печально отозвалась Мать. – Я пыталась сегодня, не один раз пыталась, но я не могу. Ты не принадлежишь нам, мы не можем до тебя дотянуться… - Но как же так?! – чувствуя подступающее отчаяние, воскликнул Инар. – Разве… разве я не ваш жрец?! - Больше нет, - был ответ. - Но я же верю в вас! – горячие слезы навернулись на его глаза. - Ты не наш… - тихо ответила Мать. – Что бы я ни сказала тебе, ты не услышишь. - Но я же слышу! – закричал Инар так, словно она была далеко. – Я слышу! - Если сумеешь сохранить жизнь, храни любовь… - едва различимо прошептала Мать. Проснувшись в предрассветных сумерках на влажных, сбитых простынях, Инар резко перевернулся со спины на бок и, уткнувшись лицом в подушку, закричал отчаянно и безысходно. Он прогнал слуг, что прибежали на шум, кое-как завернувшись в одеяло, выскочил на балкон, но воздух уже начал прогреваться, и ветер, вместо желанной прохлады и облегчения, приносил лишь пустынный жар. Тогда он упал на колени, уцепившись руками за перила и уткнувшись в них лицом, и затих. Боги отвернулись от него, Ратх погиб, а его мать так далеко. Некому молиться, некого звать, не на кого надеяться… *** Выбраться на улицу Инар решился только ближе к вечеру, когда жара начала спадать, а покои стали вызывать острый приступ удушья. Он почти не ел, пил совсем мало и более чем когда-либо страдал от отсутствия общения с Аристой, который мог хоть как-то отвлечь его от кромешного отчаяния, в которое постепенно погружалось сознание жреца. Слуги шли за ним по пятам, отстав на приличное расстояние. Они пытались идти следом, насколько это было возможно, незаметно, но, разумеется, не могли полностью скрыться от Инара. Умом он понимал, что они делают это на случай, если дорогому гостю атам-лета что-то понадобится, но натянутые, словно тетива лука, нервы с трудом выдерживали эту безмолвную слежку. Перед выходом жрец сумел жестами объяснить одному из слуг, что хотел бы почитать книгу, и даже получил желаемое, но она оказалась на местном языке, которого Инар, к великому своему сожалению, не знал. Лишенный возможности на что-либо отвлечься, он долго бродил по мраморным дорожкам сада, рассеянно поглядывая на журчащие фонтаны, причудливо постриженные кусты, невысокие деревья, на удивительных, совершенно не боящихся его присутствия птиц и зверей. Он надеялся усталостью добиться успокоения и через длительное время, чувствуя, что ноги ноют, а тело сковывает слабость, наконец-то присел на брошенные на пол подушки в одной из беседок. Вынырнувшие словно из ниоткуда слуги тут же подали ему фрукты и напитки, а затем растворились в зелени сада, оставив Инара в относительном одиночестве. Взглянув на маленькие шампуры с кусочками мяса, жрец вспомнил вдруг, как Ратх принес ему от всей души самолично приготовленное лакомство – жареную крысу. «Кррак-кхалис», - улыбаясь говорил он, протягивая жрецу угощение. - Крак-калис, - тихо повторил Инар и горько усмехнулся. Чего бы только он сейчас не отдал, лишь бы его орк вновь был рядом, лишь бы все трое наемников были живы, но что думать об этом, Тьма ясно сказала: «Жизнь и смерть - лишь нити в руках высших сил». - Ооо, Инар, вот ты где! – раздавшийся над самым ухом голос чуть не привел к печальным для незаметно подошедшего алис-лета последствиям – напуганный жрец едва сдержал занесенный для удара кулак. - Великие стихии! – воскликнул Акит, отшатываясь. – Я не хотел тебя пугать! Прости! Инар с изумлением смотрел на улыбающегося алис-лета, который, если ему не изменяла память, отбыл вчера едва ли не раньше отца проверять вверенные под его опеку границы. - Ну что же ты смотришь так, будто увидал четверых пророков? – Акит откровенно веселился, а вот Инару было совершенно не до смеха, ибо присутствие алис-лета не только раздражало, но и тревожило его. - Мне… мне казалось, ты уехал вчера, - отозвался он наконец. – Какие-то недобрые вести с границы, если не ошибаюсь. - Инар, - Акит вновь белозубо улыбнулся и вальяжно расположился на подушках подле жреца, - ты просто не знаешь моего отца. Он честный человек и великий правитель, но порой он бывает так наивен. Пророки… Ну неужели спустя столько веков они вернулись из пустыни? Ты в это веришь? Я – нет. Думаю, это какая-то ошибка или… уж я не знаю что, но точно не они. - Отчего же вера твоя столь слаба? – холодно спросил Инар, отодвигаясь подальше от алис-лета. - Слаба? – брови Акита взметнулись вверх. – Нет, что ты! Просто я отличаю веру от сказки. - Как? – тут же поинтересовался жрец, устремляя внимательный взгляд прямо алис-лету в глаза. - Как? – переспросил тот, приподнимаясь на локтях. – Ну… Я просто понимаю, что может быть на самом деле, а что нет. - Значит, в тебе нет веры, - отрезал жрец и отвернулся, переведя взор на колышущиеся кроны деревьев. – Если человек считает себя совершенным мерилом, если мнит, что ему ведомы границы возможностей богов - значит, он в скудности своей не верит в них, а верит лишь в себя одного. Один он и останется. Акит на сей раз не торопился с ответом, уперев взгляд Инару в висок. Наверное, пытался понять, оскорбили его сейчас или нет, но в конечном итоге, похоже, решил в пользу последнего. - Предлагаю покататься этим вечером на лошадях, - скорость смены темы впечатляла, но вопреки ожиданиям Акита, произвела на жреца еще более гнетущее впечатление. После давешнего сна, в котором ему явилась Мать, меньше всего на свете Инару хотелось прямолинейных, неумелых ухаживаний от избалованного сверх меры алис-лета. - Мне кажется, благородный атам-лет Ариста ясно дал понять, что не желает конных прогулок в пределах сада. - А кто говорит о саде? – алис-лет уселся, опять чуть придвинувшись к жрецу. – Мы поедем по пустыне. - Благодарю за приглашение, Акит, но пустыней я налюбовался до скончания своих дней, - невесело усмехнулся Инар. – Я еще неважно себя чувствую, потому, с твоего позволения, предпочел бы вернуться в свои покои. Жрец попытался было подняться, но порывистый Акит схватил его за руку. - Постой! Зачем же лежать в душной комнате, если тут множество удобных подушек, вино и фрукты? А если тебе не хватает зрелищ - я мигом устрою их! - алис-лет широко улыбался, но взгляд Инара был прикован к сжимающим его предплечье пальцам. Жрец не переносил, когда его самовольно трогали, а уж тем более хватали, и сейчас едва сдерживался, чтобы не вырвать руку и не нагрубить. Акит меж тем, казалось, даже не заметил негодования гостя и отпустил его лишь затем, чтобы пару раз громко хлопнуть в ладоши. Откуда ни возьмись, перед ними появился тонкостанный юноша в одних лишь полупрозрачных белых шароварах, если не считать множества золотых украшений, что сверкали в свете заходящего солнца на его шее, предплечьях, запястьях, щиколотках, в ушах и волосах. Он был смугл, как и все пустынники, но огромные серые глаза выдавали его нечистокровное происхождение, равно как и округлые, мягкие черты лица. Позвякивая бубенчиками на руках и ногах, юноша грациозно поклонился и замер в ожидании дальнейших распоряжений. - Это Илли, - представил Акит. - Мой любимый наложник. Ни один юноша и ни одна девушка из моего гарема не танцует столь же завораживающе и грациозно. Полюбуйся только! Алис-лет вновь хлопнул в ладоши, и из-за деревьев зазвучала бойкая, веселая мелодия, а Илли, едва заслышав ее, поднялся на цыпочки и начал танцевать. Он двигался то плавно и тягуче, словно загипнотизированная дудочкой заклинателя змея, то вдруг принимался описывать стремительные круги. Все тело его извивалось самым немыслимым образом, украшения звенели в такт ловким, отточенным движениям, и Инар вынужден был признаться себе, что пока еще не видел ничего подобного. Подняться и пройти мимо танцующего в дверях беседки юноши было бы неуважительно, и жрец решил, что готов досмотреть представление, прежде чем распрощается с навязчивым алис-летом и отправится обратно в свои покои. Звуки флейты и струнных постепенно становились все медленнее, а движения юноши приобретали все больше чувственности. Солнце садилось за спиной Илли, так что лучи его подсвечивали оранжевым загорелую, влажную от пота кожу и делали белые шаровары почти совсем прозрачными, являя взору обоих зрителей самое сокровенное. - Не правда ли он хорош? – склонившись к самому уху Инара, шепотом произнес Акит. Жрец чуть отодвинулся и лишь сдержанно кивнул в ответ. - Я заплатил за него немалые деньги, но он стоит каждого потраченного золотого, - продолжил алис-лет как ни в чем не бывало. – Танцы – не единственное, что умеет этот мальчик. Быть может, ты пожелаешь вернуться в свои покои в его сопровождении, Инар? Я с радостью поделюсь своим сокровищем, ведь ты тот, кто пришел из пустыни, дитя пророков. Как же удивительно проста и прекрасна была жизнь алис-лета! Инар только диву давался. Богатство, власть, неограниченные возможности - и никакой морали, никаких мучений и угрызений совести. Хочу – беру, не хочу - не беру, надоело – сломаю и выкину. Конечно, жрец отдавал себе отчет в том, что не достаточно хорошо знает Акита, чтобы судить о нем подобным образом, но никак не мог избавиться от неприятного впечатления, что производил на него алис-лет каждым своим словом и поступком. - Благодарю за щедрое предложение, - мрачно ответил он и решительно поднялся на ноги, - но я не нуждаюсь в подобного рода развлечениях. - Что ж, как пожелаешь, - казалось, в голосе Акита прозвучало понимание. – Прости, что задержал тебя. Иди же, отдыхай и набирайся сил. Жрец лишь кивнул на прощание и поспешил удалиться, пока алис-лет не передумал. *** Вечер Инар планировал провести в одиночестве, попросив принести еду в покои, но слуга, что вошел, когда последние лучи солнца растворились во мраке молодой ночи, объяснил жестами и скупыми фразами, что ужин накрыт и алис-лет Акит Ариста Ирин Аката ждет своего гостя в обеденной зале. С трудом сдержав тяжелый вздох, жрец подумал о том, как было бы прекрасно просто отказаться и остаться здесь, но следом за тем вспомнил, что дверей во дворце атам-лета практически не было – их заменяли пологи, а значит, Акит в свойственной ему нахальной манере может легко заявиться к нему сам. Пришлось позволить переодеть себя и отправиться на совместную трапезу. Алис-лет Акит сидел за столом, развалившись в довольно фривольной позе, и потягивал вино из инкрустированной драгоценными камнями серебряной чаши. Врывающийся в открытые окна прохладный ветер трепал его собранные в высокий хвост черные волосы. Любимая игрушка – Илли, смиренно стоял за его креслом, опустив очи долу, готовый в любой момент исполнить приказания своего господина. - Инар! – в отсутствие отца Акит даже не поднялся гостю навстречу, лишь приветственно махнул рукой и указал на место подле себя. – Рад, что ты принял мое приглашение и пришел на ужин. Едва сдержавшись, чтобы не ответить, что он уже пожалел о своем скоропалительном решении, жрец все же прошел к столу и сел. Слуги тут же засуетились, накладывая яства в тарелки и предлагая на выбор всевозможные вина. Отчего-то Инару казалось, что даже они выглядят напряженными и стараются пуще обычного. Уж не оттого ли, что боятся вызвать гнев несдержанного алис-лета? - Та кобыла, - словно продолжая только что прерванную беседу, произнес Акит, - которая понесла в саду, помнишь? Мы как раз тогда познакомились с тобой. - Я помню, - подтвердил Инар. - Так вот, я все-таки укротил ее, - похвастался Акит, с довольной ухмылкой отправляя в рот несколько ягод. – Уж как эта дрянь норов показывала, но я справился с ней! Никто не может устоять против меня. - Или рискует оказаться с переломанными ногами… - вполголоса произнес Инар. - Что? – переспросил алис-лет. – Ааа! Точно! Он расхохотался, похоже, совершенно не понимая, что это был вовсе не комплимент. Изумленно приподняв брови, жрец не поддержал его даже тенью улыбки и, пользуясь паузой в беседе, приступил к ужину. - А как ты относишься к охоте? – поинтересовался Акит, отсмеявшись. - Никак. Я жрец, Акит. Я не охочусь, не сражаюсь, не объезжаю лошадей. Мое предназначение… мое предназначение… - Инар порывисто вдохнул, чувствуя, как болезненно колет сердце, – служить богам. - Самое почетное из всех служений, - отозвался алис-лет, но жрецу почудилось нечто уничижительное в его словах, будто основной упор был на слове «служений». Инар поглядывал во тьму за окном, на силуэты колышущихся на ветру крон и ловил себя на мысли о том, что никогда еще не чувствовал такого тягостного и беспросветного одиночества, как сейчас. Родительский дом, о котором он не вспоминал долгие годы, стал вдруг таким желанным. После того, как все, что было жрецу дорого, оказалось разрушенным и погибшим, только он еще существовал где-то далеко-далеко, манил воспоминаниями о беззаботном, счастливом прошлом. Как весело было ему со старшими братьями, особенно с Эло, как смешно было убегать от старой Мэл, как увлекательно лазать по деревьям, плавать в прозрачной воде лазурного моря, устраивать тайники и играть в рыцарей. А если случалось что-то серьезное - достаточно было пойти к матери, и она одним прикосновением своих нежных рук снимала любую боль, успокаивала раненое сердце. Внезапная, непрошенная мысль об отце пронзила сознание Инара, отгоняя приятные умиротворяющие образы. Он и сам уже позабыл, почему вычеркнул его из своего прошлого, не пускал в воспоминания о детстве. «Подойди ко мне! – режущий слух громоподобный голос заставляет вздрогнуть, огромный, исполинский черный силуэт возвышается на фоне белого провала окна. – Я сказал, подойди сюда, маленький ублюдок!» Инар боится. Он хочет подойти, повинуясь повелительному, звенящему злостью голосу, но от страха не может сдвинуться с места, а когда огромная, скрипящая кожей и лязгающая железом глыба делает шаг в его сторону, и вовсе бросается наутек. Отец хватает его за предплечье, стальные пальцы сжимаются с такой силой, что Инар взвизгивает от боли и страха. «Ты оглох?! Я велел тебе подойти!!!» - грохочет голос над самым его ухом, и тут же удар по лицу отбрасывает Инара на каменный пол. «Не смей скулить, - выплевывает отец с презрением. – Ты же мужчина, а не сопливая девчонка! Чтобы я никогда не видел, как ты ревешь!» - Инар, ты меня слышишь? – голос Акита прорвался в сознание жреца, заставив холодную серую залу и силуэт отца раствориться, уступая место теплой, светлой обеденной зале дворца атам-лета. – Что случилось? - Ничего, - жрец качнул головой, не в силах сдержать горькой усмешки. – Ничего. - Я спрашивал, что ты думаешь насчет выхода в город. Кажется, ты видел только дворец, да сад. Город тоже довольно живописен. А хочешь, я велю торговцам прийти к нам, и ты выберешь любые товары, которые придутся тебе по душе? - Товары? – в воспоминаниях Инара мелькнула былая радость от возможности выбраться на базар - кропотливый выбор, азарт торга и удовольствие от обладания - мелькнула и угасла. – Благодарю, но мне ничего не нужно, Акит. Я хотел бы отправиться спать, если ты не возражаешь. Когда Инар в своих покоях уже принял вечернюю ванну, хоть отчасти смыв с себя печаль и усталость, и собирался лечь, полог отодвинулся, и в помещение скользнула девушка. Фигура ее напоминала песочные часы, густые черные волосы были собраны в высокую прическу, выразительные карие глаза густо насурмлены, а белые ткани едва скрывали соблазнительные изгибы тела. Опустив очи, она сделал несколько шагов навстречу. Тонкие, унизанные золотыми кольцами пальцы взялись за полы одежды, явно намереваясь ее сбросить. Опомнившись, жрец шагнул к рабыне и поспешно перехватил ее руки. Поймав недоуменный взгляд, он отрицательно покачал головой, решив про себя, что завтра надо будет совершенно прямо и однозначно объяснить алис-лету, что он не желает никаких плотских утех, будь то с мужчиной или с женщиной. *** Проснувшись поутру более или менее отдохнувшим, так как ни один сон или видение не мучили его на этот раз, Инар некоторое время продолжал лежать на животе, разглядывая край расшитой подушки из-под полуприкрытых век. Вчерашний день совершенно вымотал его, и жрец хотел сразу же придумать себе разных занятий, чтобы не позволить печальным мыслям отравлять ядом его сердце. Пока он размышлял, не принять ли приглашение Акита и не отправиться ли в город, чтобы попытаться потерять себя в его шумной суете, смутное ощущение тревоги не покидало Инара, он будто бы кожей чувствовал чей-то взгляд. Не выдержав, жрец резко обернулся, и едва сдержал изумленный возглас, увидев алис-лета сидящим на краю своей кровати. - С молодым солнцем! – пожелал Акит со столь обыденным дружелюбием, будто они встретились где-то в коридоре. – А ты этот доспех даже на ночь не снимаешь? Неужели думаешь, что во дворце атам-лета Аристы есть воры? - Что ты делаешь здесь? – напряженно поинтересовался Инар. - Хотел зайти и пожелать доброго дня, да залюбовался и не посмел будить, - улыбнулся Акит. - В моих краях неприлично входить в покои спящего гостя и смотреть на него, будто он диковинный зверь в балагане бродячих артистов, - холодно уведомил жрец и поспешно сел на кровати, оборачивая полупрозрачное одеяло вокруг талии так, чтобы скрыть самое сокровенное от бесстыдного взгляда алис-лета. Акит даже не смутился. Все так же продолжал сидеть и улыбаться. Аура распущенной вседозволенности буквально клубилась вокруг него, и Инару на миг показалось, что он так и не уйдет, но алис-лет, повременив, все же поднялся и, бросив на жреца еще один красноречивый взгляд, двинулся в сторону закрывающего вход полотна. - Жду тебя к завтраку, Инар, - проронил он, не оборачиваясь, и покинул комнату. Несколько мгновений жрец сидел неподвижно, пытаясь осознать произошедшее и каким-то образом примерить с ним свое сознание. С одной стороны, он понимал, что это некая удивительная череда неудач и ему просто печально везет на людей с низкими моральными качествами и ярко выраженной жаждой обладания всем, что приглянется. Но откуда-то из глубины сознания уже начал раздаваться едва слышный мерзенький шепот, намекающий на то, что возможно прав был Гарт, и это с ним самим что-то не так. Быть может, он не замечает, что ведет себя слишком вызывающе, что оказывает какие-то знаки внимания или же делает что-то, что за них принимают? Нет, не может этого быть! Если с Гартом они вынужденно общались, и их злостные стихотворные пикировки еще можно было принять за некий вызов, то с алис-летом его совесть совершенно чиста. Он не то что разговаривать, даже смотреть на него лишний раз не хочет. Так значит, дело все-таки в распущенности самого Акита, ведь даже его отец подтвердил это. И не стоит валить с больной головы на здоровую! Не дожидаясь, когда за ним придут, Инар быстро оделся в обнаруженную в большом окованном сундуке одежду и крадучись покинул свои покои в коридор. Как назло, один из слуг шел мимо и тут же остановился, вопрошая что-то на своем языке. Жрец приложил палец к губам, понадеявшись, что этот жест достаточно универсален, чтобы иноземец понял его, и быстро прошел мимо по направлению к одному из выходов в сад. Положение складывалось достаточно глупое и в то же время раздражающее: Ариста, если верить его расчетам, должен был вернуться не ранее чем через четыре дня, и как скрываться в его дворце от не в меру настырного алис-лета Инар не знал. В то же время он не был уверен в том, что было бы возможно попросить себе лошадь, провизию и выдвинуться в путь, не попрощавшись с атам-летом. Мало того, что слуги его могут не понять или же отказаться исполнять его желание в отсутствие прямого приказания господина, так еще и нет никаких намеков относительно того, куда ему следует направляться. - О, великая Мать, прошу тебя… - зашептал Инар, поддавшись порыву, и остановился посреди садовой дорожки, - молю… Я не отказывался от вас, не бросайте же и вы меня. Я протягиваю к вам руки, я хочу служить вам… Прошу, отзовитесь. Позвольте мне понять. Укажите мне, где я оступился и куда мне теперь идти. «Молишься тем, кто чуть не лишил тебя жизни? – знакомые голоса стрелою пронзили сознание жреца, осуждая, насмехаясь, презирая. – Мне казалось, ты смелее. Я думала, ты сможешь плюнуть в лицо лжебогов, сможешь отвернуться от тех, кто хочет избавиться от тебя, как от паршивого пса». Инар замер на месте, ничего не видя перед собой. - Это те боги, которым я был предназначен, - ответил он тихо, но уверенно. - А кто ты? Ты говоришь, что старше их. Ты говоришь, что явилась в мир иначе, нежели они. Ты рассказываешь мне странные вещи. Почему я должен верить тебе? «Может, потому, что я говорю тебе правду? – ядовито поинтересовались голоса. – Ты и сам уже стал задумываться, не так ли? Почему доспехи, если это дар мирным людям? Почему разделены, если собранные вместе они дают великую силу? Ты думал об этом? А думал ли ты, почему что бы с тобой ни делали, как бы ни издевались, тебе ни разу никто не помог? Богам было все равно, что с тобой и как ты живешь, пока ты не стал для них опасен!» - А я для них опасен? – на сей раз Инар призвал всю силу воли, чтобы не позволить заговорить себя как в прошлый раз, и цеплялся за любую ценную информацию. «Пожалуй, - насмешливо ответила Тьма. – Хотя, если ты готов плакаться им после каждого пинка, что они тебе отвешивают… Тогда возможно и нет. Может, им легко будет стереть тебя с лица земли и навсегда забыть о твоем неуместном существовании». - Ну… - Инар гулко сглотнул, стараясь успокоить бешеный стук сердца. – Думаю, если боги желают моей смерти, у них есть на то веские причины. Значит, мне как жрецу должно… «Ты скоро все узнаешь! – оборвала Тьма. – Ты узнаешь правду. Прочувствуешь ее на своей шкуре. Уже начал чувствовать. И не торопись хоронить себя, тешась мыслью, что принесешь таким образом великую жертву своей вере, великое благо. Твои боги лгут, твоя религия построена на костях, и скоро ты узнаешь, как все было на самом деле. Ты узнаешь, что делают люди с теми, кого не могут понять, кого не в состоянии постичь. И вот тогда я позволю тебе решить, на чьей ты стороне!» - Кто ты? Кто ты такая?! – закричал Инар, чувствуя, как удаляется божество, покидая его сознание, но ответа не последовало. Уронив голову на грудь, жрец уперся руками в колени и утер внезапно выступивший пот со лба. Он чувствовал себя таким уставшим, словно целый день бежал по жаре, а едва притупившиеся страхи и сомнения разыгрались с новой силой. - Да что же происходит?! – воскликнул он в отчаянии, распрямляясь и глядя в лазурно-голубое безоблачное небо, словно пытался пронзить его толщу и увидеть обитель богов. - Инар? Инар, ты здесь? – голос алис-лета раздался внезапно и совсем невдалеке. – Я слышал, как ты кричал. Что-то случилось? Плюнув на все правила приличия, которые Акит уже давно презрел, жрец пригнулся, плотнее запахивая халат, чтобы его полы не цеплялись за ветви, и бросился наутек. Кружа по саду, Инар слышал, как Акит зовет его, и по этому неотступно следовавшему голосу понимал, что ему не удается оторваться от погони. Да и неудивительно – ему сад Аристы казался лабиринтом, а для выросшего здесь алис-лета он, скорее всего, был словно детская площадка. И все же жрец продолжал движение, ни на миг не задерживаясь на одном месте в слабой надежде, что Акиту надоест преследовать его и он отстанет. И вдруг Инару отчетливо вспомнился рассказ алис-лета о его увлечениях. На каком там месте стояла охота? Нервно улыбнувшись, жрец прибавил ходу. Он и правда начинал чувствовать себя загнанным зверем и всерьез решил, что если в ближайшее время ситуация не изменится, он остановится и поступит именно так, как делают попавшие в западню животные – даст отпор. На его счастье, деревья расступились, и перед ним оказалась маленькая мощенная светло-серым мрамором площадь, посреди которой возвышалось здание с резными воротами и овальным куполом. Створки оказались гостеприимно распахнуты, так что Инар, недолго думая, взбежал по ступеням и скользнул внутрь. Помещение встретило его благословенной прохладой, мягким, рассеивающимся через витражи окон, светом, тихим, едва слышным пением и ароматом пряностей, но жрец не готов был пока разглядывать свое убежище. Он продолжал стоять, прижавшись к стене, и аккуратно выглядывал через резьбу ворот на площадь. Акит появился буквально через несколько мгновений, и по его горящему взгляду и раздувающимся ноздрям Инар понял, что не ошибся в своих предположениях – алис-лет наслаждался охотой. Он замер на площади, словно хищник, огляделся внимательно по сторонам, и жрец поспешил сделать еще один шаг вглубь, а когда он спустя некоторое время вновь рискнул выглянуть, Акита уже не было. Тем не менее, Инар не торопился покидать столь удачно приютившее его здание. Отдышавшись, он наконец огляделся и тут только понял, что находится в помещении не один - вместе с ним были еще трое мужчин в длинных серых одеждах. Двое стояли посреди залы спиной к нему, воздев руки, а третий сидел около стены и тихонько напевал какую-то протяжную мелодию. Убранство показалось жрецу довольно скромным по сравнению со всем тем, что окружало его во дворце атам-лета. Никакого золота, никаких шелков. Просто круглый зал с тремя окнами, выходящими на три стороны света, и дверью за его спиной, выходящей в четвертую сторону. Пол и стены выложены мрамором, а овальный купол украшала роспись. С четырех сторон около стен стояли четыре алтаря, и на одном из них был кувшин, на другом горсть земли, на третьем горела лампада, а четвертый был пуст. Все это очень напоминало какое-то ритуальное помещение. Осознав, что очутился в храме, жрец затаил дыхание и осматривался, впитывая атмосферу, особенности убранства, принюхиваясь к смутно знакомому запаху и пытаясь понять, что он ему напоминает. Служители культа не обращали на него внимания, так что Инар, понадеявшись, что никого не оскорбит своим присутствием в столь сакральном месте, сделал несколько шагов по направлению к центру и вновь запрокинул голову, пытаясь рассмотреть, что же изображено на потолке. Света, что пропускали витражи, было недостаточно, но он явно видел что-то белое… Кажется, одежды и бороды, но жрец никак не мог разглядеть, кому они принадлежат. Он сделал еще несколько шагов, поворачивая голову и так и эдак. Вроде бы в четырех сторонах были изображены лица, а значит, это, скорее всего, и есть четверо пророков, что вывели изгнанников из пустыни. Сердце встрепенулось, забилось быстрее, и Инар, позабыв обо всем на свете, схватил с ближайшего алтаря лампаду и поднял ее над головой как можно выше. Выхваченные неверным светом пламени, из темноты начали проступать черты. Глубоко посаженные глаза, короткие носы с широкими ноздрями, широкие челюсти с выпирающими клыками, зеленая кожа… Кажется, служители культа обернулись к нему, но Инар ничего не видел вокруг, кроме изображения четырех орков с длинными седыми бородами и в белых платках, замотанных вокруг их голов. Сердце колотилось так, что рисковало выпрыгнуть из груди. Пророки вернулись, Ариста поехал встречать их!.. В один миг цепочка событий, случившихся века назад, выстроилась в голове жреца. Изгнанные люди, блуждая по пустыне, натолкнулись на орочьих воинов, и те, сжалившись, показали им оазис, который знали или проходили в своем путешествии до этого. Люди были настолько благодарны своим спасителям, что не желали отпускать их, и орки согласились остаться, обучая их всему, что знали сами, а заодно и своей вере – вере в стихии. И этот запах, что так неуловимо, но настойчиво тревожит обоняние… Так пахло от Ратха! Не в силах сдерживать эмоций, Инар расхохотался и упал на колени, едва не выронив лампаду из внезапно ослабевших рук. Он готов был немедленно, хоть пешком бежать через пустыню, навстречу тем «пророкам», что пришли в Илиссу. И пусть его жизнь оборвется прямо тут, на этом мраморном полу, если это не его орки! - Спасибо! Спасибо! Спасибо! – шептал жрец без устали, сам не зная, к кому обращается. Теперь четыре дня, через которые вернется Ариста, покажутся ему вечностью. А ведь он даже не знает, сколько «пророков» пришли из пустыни… Вдруг… вдруг кто-то все же утонул? Или не выдержал переход по раскаленным пескам... Понимая, что не может находиться в столь мучительной неизвестности ни мгновения, Инар бросился прочь из храма в поисках алис-лета, от которого только недавно так увлеченно и неутомимо бегал по саду. Акит, после жестовых подсказок нескольких встреченных по пути слуг, обнаружился в конюшне, где уже собирался сесть на оседланного для него гнедого жеребца и, похоже, немало удивился появлению жреца. - Инар! – он улыбнулся чуть напряженно, видимо, не мог простить добыче то, что она ускользнула от него. – Я ждал тебя к завтраку, а потом искал по саду. Что случилось? - Благодарю-все-хорошо! – скороговоркой выпалил жрец, даже не вполне расслышав, о чем спрашивает его алис-лет. – Скажи мне, прошу тебя, сколько пророков прибыло из пустыни в Илиссу? Может быть, атам-лет Ариста упоминал их количество? Прошу тебя, мне немедленно нужно это знать! - Пророков? – брови Акита недоуменно приподнялись. – Я слышал твой голос в саду. Я звал тебя, но ты скрылся, не желая беседы. Боюсь, теперь тебе придется побегать за мной, чтобы узнать то, что тебя интересует! Красивые губы алис-лета мрачно скривились и, прежде чем Инар успел что-либо сказать, он вскочил на коня, ударил пятками в бока и, промчавшись мимо, исчез за ближайшим поворотом дороги. - Балованный мальчишка! – яростно крикнул вслед Инар и от злости ударил кулаком в стену конюшни, немало испугав суетящихся неподалеку слуг. У него просто в голове не укладывалась, что из-за несносного характера Акита он вынужден и дальше пребывать в ужасном, изматывающем неведении. Это было невозможно, невыносимо! И Инар едва ли не бегом кинулся опрашивать всех встреченных по дороге, в надежде, что, может быть, хоть кто-то из них поймет его и ответит на терзающий душу вопрос. Увы! Как ни старался он объяснить, а слуги понять, ни одному из них это так и не удалось. Оказавшись вновь в своих покоях, Инар ни о чем больше не мог думать. Четыре дня… Еще как минимум четыре дня, прежде чем он узнает, все ли орки спаслись, прежде чем узнает, жив ли Ратх! Страх и надежда рвали его сердце на части. Кое-как при помощи медитаций заставив себя успокоиться, жрец с трудом объяснил слугам свою просьбу доложить ему, как только алис-лет Акит вернется, и принялся ждать. Он побродил по дворцу, еще раз спустился в сад и даже впервые за долгое время поупражнялся в технике храмового боя, с горечью вспомнив об ушедших на дно вместе с проклятым пиратским кораблем катарах. В обед и вечером слуги исправно приносили ему подносы с едой и кувшины с напитками, но Инар едва сумел заставить себя съесть несколько ягод, да попить воды. То и дело он замирал, погружаясь в мир фантазий, в которых то видел свою встречу со всеми троими чудом выжившими после кораблекрушения орками, то с горечью узнавал о гибели одного из них, и от этих образов ноющий ком вставал в горле, а сердце заходилось от боли. Поздно вечером, когда солнце покинуло небосклон, передав свои права молодой луне, Инара, вновь пытающегося скоротать время медитацией, вывели из транса приглушенные, но довольно отчаянные крики. Нахмурившись, жрец резко поднялся с кровати, едва не сбив примостившийся рядом поднос с так и не тронутыми фруктами. Он настороженно огляделся по сторонам, пытаясь понять, откуда послышался звук, но влетающий в окно прохладный ветер доносил лишь пение ночных птиц, да шорох листвы. Повременив, Инар уже хотел было вернуться обратно в кровать, но крик повторился. Протяжный и полный муки, он раздался снаружи дворца, и жрец с колотящимся сердцем торопливо шагнул на балкон, пытаясь разглядеть что-нибудь в холодном лунном свете. Поначалу показалось, что видимая ему часть сада пуста, но затем раздался всхлип и хлесткие звуки ударов, и жрец, быстро переведя глаза чуть дальше и вправо, разглядел источник шума и напряженно замер, вцепившись пальцами в деревянные перила балкона. Акит, одетый в одни лишь широкие брюки и небрежно наброшенный на голое тело халат, стоял, широко расставив ноги, над сидящим на коленях Илли. Одной рукой он держал юношу за волосы, сжимая так, что тот вынужден был запрокинуть голову, а другой методично отвешивал ему пощечины. Сцена была жестокой и отвратительной, но Инар знал, что рабы для пустынников, как животные для его соотечественников. Добрый хозяин приласкает и накормит, злой может запросто избить - и никому до того нет дела. Пока он стоял, пытаясь решить, как лучше поступить в данной ситуации, Акит особенно сильным ударом сбил Илли на землю и тут же пнул его ногой в беззащитно открытый живот. Это оказалось выше сил жреца. - Акит! – окликнул он севшим от злости и оттого прозвучавшим крайне угрожающе голосом. Алис-лет замер на миг, а затем обернулся к дворцу, ища его взглядом. - В чем провинился твой наложник? – сурово продолжил Инар. – Неужели он недостаточно хорошо танцевал? Или может, в постели не угодил тебе? Ведь ты хвалил его, как лучшего из тех, кто у тебя есть! Разве стоит портить такое сокровище? Акит вперил в него тяжелый пристальный взгляд, а затем неожиданно для жреца оскалился в улыбке и пошел к дверям. Замерший Илли так и остался лежать в стороне от мраморной дорожки, лишь на миг приподнял голову, бросив взгляд вслед своему разгневанному господину, а затем уронил ее обратно на руки. Инар хотел спуститься к невольнику сам, не уверенный, что сможет объяснить слугам, что именно им требуется сделать, но когда он накинул халат и шагнул к закрывающему вход пологу, алис-лет собственной персоной шел ему навстречу. Ох, как не понравился жрецу пронзительный, чуть безумный взгляд его карих глаз! Он уже видел нечто подобное у Бастана и то же самое у Гарта, когда тот пообещал получить свое, едва они достигнут Хаса. Инстинктивно отпрянув, Инар шагнул обратно в свои покои и сжал укрытые длинными рукавами халата кулаки, оглядываясь по сторонам в поисках того, что могло бы послужить ему, случись Акиту напасть. Полог взметнулся, пропуская алис-лета внутрь. - Инааар, - промолвил тот тягуче, приподнимая четко очерченный волевой подбородок и глядя на жреца из-под полуприкрытых век. Жрец не двинулся с места и ничего не ответил, лишь тело его напряглось в ожидании дальнейшего развития событий. - Что же, - алис-лет ухмыльнулся и сделал шаг вперед, – довольно ты натешился надо мной? С дуновением ветра жрец уловил запах вина, да к тому же обратил наконец внимание на чуть неловкие движения Акита, осознав, что алис-лет пьян, хоть и очень хорошо держится. - О чем ты? – поинтересовался он сухо. - А ведь Илли пострадал из-за тебя, - словно не слыша его, продолжил Акит. – Это все ты виноват. Кровь бросилась в лицо Инару. Опять этот взгляд, опять эти странные фразы! - Я прошу тебя выйти из моих покоев, Акит! – стараясь говорить как можно более уверенно и спокойно, произнес жрец, но голос его предательски звенел от напряжения. - Нет уж! Хватит игр! – оборвал алис-лет. Он кинулся к жрецу, но тот ловко увернулся, отскочив за большой окованный сундук. - Выйди! – крикнул он. – Ты пьян! Аристе будет стыдно, когда он узнает, как вел себя его сын! - Не будет, - многообещающе улыбнулся Акит. – Потому что он не узнает. Я спрячу тебя в своих покоях, а ему скажу, что ты не дождался и уехал.