Жрец Тьмы (Жрец-2)

- Вот как… - ярость от самонадеянной наглости алис-лета постепенно вытесняла из сознания Инара страх и даже простое чувство самосохранения. – А не боишься, что я переломаю тебе ноги, как ты хотел переломать своей не в меру норовистой лошади? - Что? – Акит замер и пошатнулся. – Ты… ты что, угрожаешь мне? Мне, алис-лету этих земель?! - Отнюдь, - жрец позволил себе короткую холодную улыбку. – Лишь отвечаю на твою угрозу. - Как только ты не зазывал меня, довольно строить из себя недотрогу! – воскликнул Акит и вновь попытался схватить жреца за руку, но тот опять сумел увернуться и ретировался к окну. - Ты ума лишился, Акит?! Я даже не смотрел в твою сторону! - Вот-вот! Глянешь и глаза отводишь! Думаешь, я не понимаю твоих игр? Я предложил тебе Илли – ты отказался! Прислал тебе рабыню – ты отправил ее восвояси! В какой-то момент Инару даже смешно стало, и он не смог сдержать обескураженной улыбки. - А ты не думал, что я просто не хочу? Просто не хочу! Я потерял того, кто был мне дорог и не желал никого ему на замену! - Но теперь-то все изменилось? – Акит улыбнулся в ответ и опять пошел к Инару, медленно и осторожно, словно на охоте подходил к попавшему в сети, но все еще опасному зверю. - С чего ты взял? – под его натиском жрец вынужден был отступать. - Ты сказал: «Я не желал». Значит, теперь желаешь. Кинув короткий взгляд в сторону полога, закрывающего дверь, Инар продолжал описывать плавную дугу, все ближе подбираясь к спасительному выходу. Глядя на алис-лета и слыша его безумные речи, он уже не тешил себя надеждой, что они смогут мирно договориться и разойтись, а вступать в поединок с наследным принцем было слишком самоубийственной идеей. - А теперь я знаю, что он жив и едет сюда, - стараясь смирить пыл и говорить спокойнее, начал объяснять Инар. – Акит, послушай меня, пророки существуют и скоро они будут здесь. Они ищут меня, потому что мы знакомы, и мы вместе плыли на том самом корабле, что потерпел крушение… - Ооо, ты мог бы придумать что-то получше, чем наплести о знакомстве с пророками, которые к тому же не смогли предотвратить кораблекрушение! – оскалился алис-лет. – А вообще ничего больше не придумывай, просто позволь мне сделать то, чего желаем мы оба! Акит бросился вперед, и Инар, который на тот момент был уже достаточно близко к двери, хотел выскочить за полог, но алис-лет, ринувшись наперерез, в последний момент успел схватить его за руку. Позабыв от негодования, с кем имеет дело, Инар ударил в ответ. Завязалась драка. Акит вовсе не был изнеженным замковым принцем, но и жреца жизнь неплохо учила, особенно в последний месяц, к тому же ему на руку сыграло и то, что противник явно не ожидал достойного отпора. Тем не менее, в какой-то момент жрец оказался прижатым лицом к стене, а грубые бесстыжие руки тут же сорвали с него халат и уже тянули вниз штаны. Издав нечто похожее на звериный рык, Инар ударил затылком назад, а когда Акит со сдавленным криком отшатнулся, тут же ткнул его локтем в живот и, не оглядываясь, выскочил в коридор. - Тайр! – рявкнул алис-лет, и жрец на бегу врезался в чью-то мощную грудь. В одно мгновение он осознал, насколько плохо обернулось дело. Инар успел ударить того, на кого наткнулся, окованным кулаком в живот, и стражник согнулся, пропуская его мимо, но уже следующий сумел схватить жреца, а подоспевшие двое, присоединились и втащили его обратно в покои. - Ли-ит! – скомандовал алис-лет, на скуле которого красовался кровоподтек, а лицо было перекошено от ярости. Четверо стражников слаженно оттащили сопротивляющегося Инара к его же кровати и бросили на нее, продолжая удерживать за руки и за ноги. - Лоф, - велел Акит, медленно наступая. Его ноздри раздувались, а глаза впивались в распростертого перед ним жреца. Повинуясь приказу господина, воины перевернули Инара на живот и все, что он видел теперь – лишь расшитую подушку. Продолжая отчаянно вырываться, хоть это и было совершенно бесполезно, жрец без единого звука молил всех богов, звал Ратха и Аристу. Он отказывался верить, что то, что сейчас произойдет - неизбежно. Так не могло быть! Просто не могло. Кровать прогнулась, и Инар почувствовал ноги алис-лета по бокам от своих бедер. Его дернули вверх, и под живот тут же была подложена свернутая валиком подушка. Штаны жреца Акит просто разорвал. Чувствуя, как наваливается сверху вес чужого тела и продолжая рваться из рук стражников словно сумасшедший, Инар задыхался от ненависти, уже вслух проклиная Акита самыми страшными проклятиями. Казалось, сердце не выдержит, и алис-лет так и не сможет получить желаемое, потому что жрец будет мертв. Но ничего не произошло. Как и тогда, на корабле работорговцев, небо не рухнуло на землю, почва не разверзлась с тем, чтобы поглотить замок вместе с его нечестивым принцем, да и умереть Инару не удалось. Обхватив жреца за талию, алис-лет попытался войти в него, не использовав даже масла, но как он ни старался, терзая Инара, плотно сжатое кольцо мышц не пускало его. Тогда Акит приказал что-то стражникам и через мгновение небрежно плеснул масла на его ягодицы. - Будь ты проклят во веки веков! – прорычал Инар. – Будь ты проклят, чтобы сама душа твоя сгнила и распалась! На миг ему показалось, что вот сейчас точно что-то должно произойти. Его ярость горела белым пламенем, все мышцы окаменели от напряжения, взгляд ничего не видящих глаз прожигал шелковую подушку. Воздух вокруг наэлектризовался, словно перед грозой, шумное дыхание стражников зазвучало неясно и отдаленно, а хватка их будто бы ослабла. Еще миг, еще один миг и ткань бытия прорвется, выпуская на землю безжалостного духа мщения… Но тяжесть вновь навалившегося тела запустила обычный ход времени, голоса стали отчетливыми, сдерживающие его руки все такими же сильными, и вот алис-лет вторгся в него, быстро и безжалостно вгоняя свое достоинство до самого основания, до омерзительного, похабного шлепка. Жрец не проронил ни звука, только вздрогнул всем телом, да до крови прокусил губу. Мышцы живота свело от боли, горло перехватило, а внутри будто жег плоть раскаленный прут. Он еще не успел перевести дыхание, а Акит уже возобновил движение. Резко, напористо вонзая в жреца свое достоинство, он рычал над его ухом, изо всех сил сжимая бедра пальцами. Сопротивляться и дальше было бессмысленно, но Инар все никак не мог заставить себя расслабиться, даже ради того, чтобы хоть немного облегчить свои страдания. Он оказался лишен какой бы то ни было возможности повлиять на события, унижен, скован отчаянием, но как бы глупо это ни казалось со стороны, упорно кусал губы, чтобы алис-лет не смог сорвать с них ни единого стона. Это было то немногое, что он еще мог противопоставить жестокости принца, то, что отделяло его сознание от черной бездны полной беспомощности. Но Акиту, разумеется, было все равно. Не думая о своей жертве, он двигался быстро и рвано, пока не достиг пика, излившись семенем внутрь жреца и притянув его за бедра еще сильнее. Когда он отпустил Инара, тот, задыхаясь, упал на кровать и замер. По спине его струился пот, сердце гулко и болезненно билось, кровь стучала в ушах. Он попытался утешить себя тем, что все закончилось, но поторопился. Ненасытный Акит взял его еще два раза, и на третий боль истерзанной плоти достигла такой силы, что последняя поставленная между жрецом и его мучителем преграда рухнула, и он стонал и кричал, пока алис-лет упивался желанным телом, а когда все закончилось, Инар оказался на тонкой грани беспамятства. Он слышал, как Акит отдает какие-то распоряжения, чувствовал, как его переворачивают и связывают руки и ноги, а затем забрасывают на плечо и несут куда-то, словно мешок овощей, но не осознавал этого. Затем его уложили на другую кровать и оставили одного в полной темноте. Инар долго еще лежал неподвижно, глядя во мрак и вслушиваясь в свое собственное прерывистое дыхание. А потом раздался голос. Сначала один, затем второй, третий, десятый… «Как тяжело быть беспомощным, да, маленький жрец? Тяжело, невыносимо тяжело понимать - что бы с тобой ни сделали, тебе останется только проглотить это…» Слова, словно камень, ухнули в темноту его сознания, постепенно вызывая расходящиеся круги мыслей, зажигая хоть какие-то чувства. - Я отомщу… - прошептал он без всякого выражения. «Нет, - беспечно отозвались голоса Тьмы. – Не отомстишь. Он принц, а ты всего лишь чужеземец. Тебе останется только заключить это в своем сердце и постараться поскорее забыть, чтобы не чувствовать страха и унижения. Ведь ты именно так поступаешь в подобных ситуациях». - Такого не было со мной… - спустя время все же ответил жрец, хоть и не собирался ничего говорить. «Было, - безжалостно опровергла его слова Тьма. – Было, маленький жрец…» Ночь. Холод мраморных плит под босыми упирающимися ногами. Впивающиеся в шею и предплечья руки. Пыльный тканый мешок на голове, который затрудняет сбившееся дыхание и не дает видеть лица тех, кто только что вытащил его из кровати и теперь ведет куда-то… - Не было… «Как удобно все забыть, уверить себя, что ничего не произошло. Так гораздо легче, не правда ли?» Ступени. Он рвется из рук, но они крепко держат его. Шорох шагов, шумное дыхание. Сколько их? Трое, четверо? Он натыкается ногами на что-то, что высотой ему по пояс и его тут же перегибают через это что-то. Запах овощей, зелени и специй. Кладовка? Они выкручивают его связанные руки, заставляют лечь грудью на неровную поверхность, прижимают к ней его голову. Толкаются за его спиной, сопение становится громче. Чьи-то руки задирают его ночную рубашку по самые лопатки. - Со мной такого не было… - безнадежно выдыхает жрец и зажмуривается, уже не в состоянии вытравить из сознания разбуженные словами Тьмы воспоминания. «Ты мог бы отомстить им потом…» Их было четверо. И каждый сделал с ним это. Каждый. - Я не мог, я же не видел их лиц, не слышал голосов… - жалобно прошептал Инар. «А как же твой друг? – напомнила Тьма. – Его голос ты слышал». Эгерт был последним. Долго возился, прежде чем начать, отходил, затем возвращался. Еще не зная, что это он, Инар надеялся, что этот так и не решится, и его наконец оставят в покое. Но он все же вошел в него. Дергался внутри рвано и неумело, доставляя еще больше боли. И все никак не мог кончить. Остальные начали смеяться над ним, и тогда он воскликнул: «Заткнитесь!», а затем склонился к самому уху Инара и зашептал лихорадочно: «Что с тобой не так, ты ведь сам этого хочешь! Сам!» И совсем еще юный жрец узнал голос друга, с которым обучался в одной группе, обедал за одним столом, делил одну келью и свои секреты. «Ты узнал его. Ты мог отомстить ему, - гудели голоса Тьмы. – Но ты предпочел сделать вид, что ничего не произошло. Ты даже продолжил дружить с ним. Ты убедил себя, что действительно ничего не произошло». Инара начало трясти. Больше всего на свете он хотел, чтобы эти голоса умолкли, чтобы перестали терзать его, но даже того, что было сказано, оказалось достаточно, чтобы лавина давно и старательно забытой боли сошла на него, вытесняя все остальные мысли. «Ты всегда терпел несправедливость, маленький жрец. А ее было много… Тебя бил отец. Тебя изнасиловал друг. Тебя пытался опоить и воспользоваться тобою Бастан. Тебя унижал Калидар. Над тобой издевались пираты. Тебя против воли взял принц Акит. И никто, никто, маленький жрец, не вступился за тебя! Ты молился богам едва ли не с рождения, ты служил людям - и что получил взамен? Одни плевали на тебя, вторые хотели лишь пользоваться тобой!» - А где же была ты, раз ты такая хорошая? – голос Инара предательски дрогнул. «А я не божество, маленький жрец. Я никого не спасаю. Но я могу помочь тебе отомстить, заставить людей уважать тебя, считаться с тобой и сделать так, что никогда больше ни один человек не посмеет прикасаться к тебе, как к грязному рабу». - Люди разные… «Например?» - Калиса, - Инар облизнул пересохшие искусанные губы и во рту опять появился привкус крови. – Клин. «Они твои слуги, разве могли они обращаться с тобой иначе? Ну, кто еще?» - Мастер… Мастер Ивор, - жрец лихорадочно искал в памяти образы, за которые мог зацепиться. «Ты с ним спал. Не путай, маленький жрец. Те, кто получают от тебя то, что желают, конечно будут добры к тебе, а вот те, кому ты не даешься… Может, поэтому ты спал в храме с кем придется? Решил, что лучше отдаваться самому, чем ждать, когда опять окажешься в кладовке с мешком на голове и задранной ночной рубахой?» - Замолчи! – простонал Инар. «Может, еще и Ратха вспомнишь? Думаешь, скажу, дело в том, что ты с ним спишь? – безжалостно продолжала Тьма. - Нет, отнюдь. Он действительно любит тебя. Правда, есть одно «но» – он не человек, маленький жрец. Похоть, животное желание обладать через подчинение, возвышаться через унижение, ломать все, к чему прикасаются – это свойственно только людям. От них ты никогда не увидишь добра. Так что, хочешь ты стать сильным? Хочешь найти защиту от них?» Инар молчал очень долго, но Тьма не торопила его, ждала, затаившись, но не исчезая. - Чего ты желаешь взамен? – наконец вымолвил жрец глухо, и пальцы его впились в невидимую в темноте простыню в ожидании ответа. «Договор. Принц будет приходить каждый день, и брать тебя, когда ему заблагорассудится, а потом отдаст своим воинам, чтобы они развлеклись и замучили тебя насмерть, ведь его отец не должен знать, что он с тобой сделал. Заключим же сделку, свою часть которой я уже исполнила ранее, но могу добавить к ней и то, что спасу тебя от Акита и поспособствую тому, чтобы никто больше не посмел надругаться над тобой». - Сделка… - что-то шевельнулось в памяти Инара. - Ты ведь уже говорила о каком-то договоре еще тогда в Шадаре. О чем была речь? «Я дала тебе любимого, как ты и молил, - голоса Тьмы явно улыбались. - Я дала тебе Ратха. И скоро он снова будет рядом, а ты взамен будешь искать доспехи. Пять частей, маленький жрец. Две латные рукавицы, один нагрудник, камень из посоха и маска. Ты должен собрать их все». - Значит, тебе от меня нужно было лишь это? – жрец и сам не понимал, как еще сохранил в себе способность мыслить. - А как же возвышение Шадара? Все это было пустыми словами? Предлогом, чтобы заставить меня искать? «Что тебе в Шадаре, маленький жрец? Разве он принес тебе хоть какое-то добро? Там отлично обойдутся и без тебя, равно как и без реликвии, которая не принадлежит ни людям, ни Пятерым». - Кому… - жрец судорожно вздохнул и сильнее сжал ткань в пальцах. – Кому принадлежат артефакты? Зачем тебе эти доспехи? «Меня породил древний народ. Народ, который был слишком добр к новой, глупой, слабой расе. Расе людей. Найди второй доспех - он здесь, совсем рядом - и ты узнаешь, увидишь, как люди отплатили им за доброту». - Значит, хочешь мести? - А ты нет? - Я… я не знаю, чего я хочу... Кругом тайны, тайны, тайны… - Инар устало опустил голову, уткнувшись горячим лбом в подушку. – Я не могу согласиться служить, покуда не знаю, кому и для чего будет это служение. «Ну, тогда прощай, и жди Акита», - часть голосов Тьмы звучала печально, но часть явно насмехалась над жрецом. – Жди с нетерпением, тебе ведь нравится, когда тебя ставят на колени. Нравится, когда над тобой издеваются. Ты любишь людей, ты думаешь о них. Думаешь сейчас, когда сам едва жив от их доброты! У тебя один шанс, маленький жрец. Только один шанс изменить свою судьбу». «Что с тобой не так, ты ведь сам этого хочешь! Сам!» - выкрикивает его лучший друг. «Не смей скулить. Ты же мужчина, а не сопливая девчонка! Чтобы я никогда не видел, как ты ревешь!» - презрительно выплевывает отец. «Как ты смеешь, щенок?!» - пощечина от правителя Шадара обжигает его щеку. «В тебе что-то не так. Ты знаешь, я чувствую такие вещи. Не могу понять, не могу объяснить, но… чувствую. С тобой что-то не так», - шепчет Гарт. «И в числе прочих даже жрец. Может, помер он, а может как раз короля-то и того, да сбежал…» - доверительно сообщает странник на дороге. «Как только ты не зазывал меня, довольно строить из себя недотрогу!» - восклицает Акит. «Смерть всем…» - глухо произносит Оргр. Воспоминания закружились тошнотворным, изматывающим хороводом. Тени прошлого вставали одна за другой, кричали, шипели, насмехались, издевались, глумились, ненавидели и презирали. Все, что источали люди – лишь зло, зло и еще раз зло. День за днем он сносил все это один, с гордо поднятой головой и спокойным взглядом, никому не показывая, как ему больно, свято исполняя завет отца, приказ, данный четырехлетнему Инару – никогда не показывать свои слезы. И никогда никто не вступался за него, никто не помогал, никто не защищал. Не защитит и сейчас. Ратх и Ариста далеко… Сколько раз алис-лет успеет овладеть им, прежде чем, узнав о приближении отца, отдаст солдатам с приказанием пустить по кругу и не жалеть? Инар зажмурился, а когда открыл глаза, оказалось, что он находится на задворках казармы, в кругу воинов Акита. Сжимая в кулаках пучки сена, он все пытался ползти, потому что подняться уже не мог, а они подходили один за другим, приспускали штаны и, наваливаясь на него, терзали снова и снова. Смеялись. Спорили, под кем из них он испустит дух. И боль, что жрец испытывал, с каждым разом была все более невыносимой. - Нет, нет! Помоги мне! – закричал Инар надрывно, в то время как очередной воин подтащил его за волосы и пнул по внутренней стороне окровавленного бедра, понукая шире развести ноги. – Я согласен! Согласен!!! «Повтори!» - загудела Тьма так, что заполнила собою все его сознание, вытеснив любые другие мысли и образы. - Я согласен на сделку, и гори все огнем! «О, оно будет, маленький жрец, поверь мне, будет гореть огнем…» - прошипела Тьма. Каким-то образом Инар опять оказался в темноте одной из дворцовых комнат, окончательно запутавшись во времени и пространстве. В сердце его будто вонзилась большая игла, и оно задергалось сбивчиво и беспомощно, а пол и стены дворца атам-лета содрогнулись, но все закончилось так же быстро, как и началось. Боль в сердце истаяла, голоса Тьмы умолкли, и жреца окутал саван благословенной тишины, в которой не было место ни звуку, ни свету, ни мысли. *** Очнувшись ближе к утру следующего дня, Инар при свете увидел, что находится в комнате, где нет ничего кроме огромной кровати, на которой он и лежал, да множества подушек, разбросанных по устланному ковром полу. Он был связан по рукам и ногам и привязан к кольцу, вбитому в пол около изголовья, и сколько не пытался выпутаться из веревок, так и не смог этого сделать. Тогда жрец замер, неотрывно глядя на дверь, которая, в отличие от остальных покоев дворца, тут не только была, но и выглядела очень прочной. Верил ли он Тьме, что обещала защитить его? Нет. Надеялся ли на то, что кто-то сможет встать между ним и Акитом? Тоже нет. Со всей безжалостной отчетливостью Инар понимал, что он одинок как никогда и может рассчитывать лишь на свои силы, которых уже вовсе не осталось. Потому, когда дверь отворилась, горло его сдавил спазм, а сердце забилось, как безумное. Несмотря на боль, слабость и сдавливающие руки и ноги веревки, он приготовился вновь сопротивляться, но это оказался Илли, который принес ему поднос с фруктами и чашу с водой. Разбитая прошлым вечером нижняя губа невольника чуть поджила, но видно было, что движения причиняют ему боль. Из коридора в комнату заглядывали двое стражников, готовых в любой момент пресечь попытки к бегству или же любые другие необдуманные поступки пленника. - Убери! – резче, нежели собирался, крикнул Инар, только лишь Илли хотел поставить поднос на ковер. Вспыхнувший при появлении наложника страх уходил медленно и неохотно, оставляя телу тяжесть, а сознанию ярость и стыд. Илли вздрогнул от громкого окрика, но все же опустил свою ношу на пол. Видимо, как и большинство слуг в замке, он не знал всеобщего. Говорить с ним дальше было бесполезно, но жрец никак не мог унять дрожь и, даже не надеясь на ответ, тем не менее, спросил зло и холодно: - Когда придет твой хозяин? Акит! Когда он придет? Юноша кинул на него быстрый взгляд, видимо, вычленив из чужой речи знакомое имя, но тут же вновь опустил свои большие серые глаза и, пятясь, отступил к выходу, плавно и бесшумно скрывшись за дверью, которая тут же захлопнулась за ним. Раздался звук задвигаемого засова, и вновь все стихло. Губы Инара кривились то ли от желания заплакать, то ли от подступающего истерического хохота. - Я что, должен жрать с пола, как собака? – выкрикнул он хрипло. Решив, что принести ему еду и воду и при этом оставить связанным - это очередная насмешка, Инар тяжело вздохнул и уронил голову на постель. Он в любом случае не собирался есть, сама мысль о пище была ему отвратительна. Правда, пить он хотел, но и жажда после всего, что жрец перенес в пустыне, не казалась особенно сильной. - Будьте вы все прокляты… - прошептал Инар едва слышно и зажмурился. Он не знал, когда ждать возвращения Акита, и все же надеялся хоть на какую-то отсрочку, раз уж ему ради того, чтобы поглумиться, принесли еду, но дверь отворилась совсем скоро, вновь заставив жреца вздрогнуть всем телом и впиться взглядом в визитеров. Их оказалось трое – двое стражников и одетый в простую одежду пожилой мужчина, которого он раньше не видел. Стражники прошли вперед, слаженно ухватили жреца за веревки, прижимая к кровати. - Не смейте! Не смейте меня трогать! – кричал жрец, отчаянно вырываясь, хоть и понимал прекрасно, что ни его усилия, ни его слова не возымеют никакого действия. Тем не менее, ему было слишком страшно, чтобы молча принять то, что уготовила судьба в лице алис-лета. Инар решил было, что Акит передал право пользования им другому, и еще больше уверился в этом, когда пожилой мужчина подошел к кровати и, подвинувшись ближе к жрецу, раздвинул его ягодицы. Но незнакомец только смотрел, а затем отдал какое-то распоряжение и стражники, отвязав Инара от кольца, понесли его прочь из комнаты. Страх, ярость и унижение рвали сердце жреца на части, а неизвестность только добавляла масла в огонь его отчаяния. Жреца принесли в комнату с наполненной до краев ванной и сгрузили туда, так и не развязав. Шипя от боли, он попытался вырваться, но один из воинов обнажил притороченную к поясу кривую саблю и красноречиво наставил на его грудь. На краткий миг в голове вспышкой мелькнула безумная мысль броситься на острие и прервать тем самым свои мучения… Мелькнула и прошла, как всегда побежденная отчаянной жаждой жизни. Ведь был еще шанс, маленький и призрачный шанс, что Тьма сдержит свое обещание. Не потому что хочет ему помочь, не потому что сочувствует, а просто потому что он нужен ей для поисков доспехов. Замерев, жрец медленно вдохнул и выдохнул, а затем осел обратно в ванну. Тут же в помещение вошла пара незнакомых слуг, которые принялись мыть его, а стражники продолжали стоять начеку, и тот, что обнажил оружие, так и не убрал его обратно в ножны. Инара трясло, и как он не пытался унять эту позорную дрожь, ничего не выходило. Ему было больно и до одури страшно. Акит все-таки сломал его, заставив себя бояться. После купания жреца также бесцеремонно отнесли обратно в комнату с огромной кроватью и уложили на живот, а пожилой мужчина еще раз осмотрел его и принялся смазывать мазью. Было больно, но в гораздо большей степени унизительно. Эти люди обращались с ним как с животным, не имеющим ни души, ни права голоса. Щеки жреца залил болезненный румянец, тело все еще била нервная дрожь, и он как можно сильнее сжимал край простыни в побелевших пальцах, да смыкал челюсти, чтобы зубы не стучали на потеху окружающим. Когда лекарь закончил с ним и вышел, один из стражников тоже удалился, но тут же вернулся, звеня цепью. На шее Инара застегнули железный ошейник, а цепь приладили к все тому же кольцу в полу, после чего разрезали веревки на руках и ногах и оставили его одного. Несколько мгновений жрец продолжал лежать неподвижно, прислушиваясь к звуку удаляющихся шагов, а затем медленно поднялся, сорвал с кровати простыню, обернул вокруг талии и спустился на пол. Как и ожидалось, длина цепи была крайне скромной и все, что он мог себе позволить – это побродить вокруг кровати. Ничего, что могло бы помочь разомкнуть ошейник или сойти за оружие не было в комнате, дверь и окна оказались вне досягаемости. На миг в памяти встали душные, полутемные покои с большой кроватью, смятые простыни и обнаженная девушка на такой же цепи, которую король Калидар, свернув ей шею, все еще надеялся привести в достаточно рабочее состояние, чтобы продолжить пользоваться. Инар горько усмехнулся и закусил распухшую губу, стараясь выбросить из головы до мельчайших деталей отчетливую картину, в которой уже он лежал полумертвым среди смятых простыней, а над ним склонялся алис-лет Акит. Горло жреца пересохло, и он потянулся было к стоящему на полу подносу, но внезапно замер и отдернул руку, будто от огня. Что может быть проще, чем подсыпать жаждущему пленнику какой-нибудь порошок, что разбудит его страсть и притупит строптивый нрав? Бастану и Гарту удалось его опоить, но больше он подобному случиться не позволит! Кое-как примостившись около кровати на ковре, Инар несколько раз глубоко вздохнул, силясь унять свой страх. Он полностью сосредоточился на том, чтобы каким-то образом попытаться снять ошейник и лишь внезапная мысль о Ратхе заставила жреца потрясенно замереть. Тьма этой ночью сказала, что скоро он снова будет рядом. Значит, он выплыл и сумел преодолеть пустыню, значит едет сюда! - Ратх… - прошептал Инар, словно пробуя имя на вкус, убеждая себя в том, что тот, кто носит его, все еще жив. Как они встретятся, как будут общаться после всего, что произошло? Да и вообще, какой теперь будет его жизнь? Как изменит ее договор с той, что называет себя Тьмой, и куда она приведет его? Звук открывающегося засова вывел Инара из состояния глубокой задумчивости и заставил вскочить на ноги. Слабая надежда, что это вновь кто-то из слуг растаяла, как только в комнату шагнул алис-лет собственной персоной в сопровождении троих стражников. - Инар! – воскликнул Акит, делая несколько шагов вперед, так чтобы сопровождающие его могли пройти следом. – Доброго утра тебе. - Доброго утра?.. – переспросил жрец, чтобы хоть что-то сказать. Опять страх, чувство загнанности, отчаяние. Он хотел держаться гордо и независимо, но вместо этого принялся отступать, пока цепь на шее не натянулась со звоном. - Мой лекарь сказал, что я слишком жестоко обошелся с тобой накануне, - как ни в чем не бывало продолжил Акит. - Он сказал, что ты не сможешь принять меня сегодня, но я думаю, он ошибается. Эти лекари склонны все преувеличивать. Тьма обманула его! Оставила одного против принца и его стражников! Все, на что Инар мог рассчитывать сейчас – это доспех на его руке, но ведь алис-лет не пойдет к нему первым, он, конечно же, велит своим людям схватить его и может даже снова связать, а уже потом возьмет свое так, как пожелает нужным. - Тайр, - негромко велел алис-лет, и стражники тут же двинулись к Инару, заходя с двух сторон… *** Он очнулся в полной темноте. Задергался, забился, будто выброшенная из воды рыба, но оказалось, что на нем нет ни веревок, ни цепей с ошейником. Вскочив и на ощупь найдя нагретую солнцем стену, Инар прижался к ней спиной, до рези в глазах вглядываясь в окружающий его мрак, пытаясь понять, что произошло и где он находится. Последним, что выдавала память, было приказание Акита взять его и надвигающиеся стражники, а больше ничего… Но не мог же он позорно потерять сознание от страха? Пытаясь справиться со сбившимся дыханием и гулко, учащенно бьющимся сердцем, Инар прислушался к своим ощущениям. Его тело болело, но вовсе не там, где он ожидал. Ныли мышцы шеи, спины, рук и ног, кружилась голова, но, кажется, на сей раз, алис-лет по какой-то неизвестной причине не овладел им. Что же произошло? Что случилось? Такие провалы уже были с ним в Шадаре и потом, когда он оказался в бушующем море во время шторма, а еще на песчаном берегу, после которого жрец обнаружил себя в пустыне. Что же происходило, пока его сознание спало? Он ведь не просто лежал без движения. Каждый раз он действовал и каким-то образом действовал довольно успешно… Неужели это все Тьма? Может ли быть, что она управляет им? Ответов как всегда не было, загадочное божество молчало, и Инар вновь остался один на один со своими страхами и сомнениями. Ноги подгибались, ужасно тянуло сесть, а лучше лечь, но жрец понимал, что стоит ему поддаться, замереть на одном месте, позволив оцепенению взять над ним верх, и он уже не найдет больше сил двинуться. - Ничего, ничего… - зашептал Инар, пытаясь найти опору в звучании собственного голоса, но тот оказался севшим и глухим. – Я жив, значит, все наладится…. А теперь надо просто все ощупать. Надо понять, где я… Выход найдется… найдется… Приложив все усилия, чтобы думать только об окружающем его пространстве, жрец наконец осознал, что обнажен и очень замерз, к тому же ему хотелось пить, но это желание он отбросил, как несущественное. - Так… Что у нас здесь? – проговариваемые вслух слова не давали зациклиться на ощущении нарастающей паники. – Темно... Ночь? Или просто нет окон? А может, ставни закрыты?.. Все еще прижимаясь спиной к стене, он прислонил к ней ладони и медленно пошел, ощупывая рельеф. Проще было бы повернуться лицом, но страх не давал ему оставить спину беззащитной. Продвигаясь по периметру шаг за шагом, Инар вскоре обнаружил, что стена имеет выгнутую форму и он, похоже, идет по кругу. Плечо ударилось обо что-то, и жрецу все же пришлось обернуться для того, чтобы быстро ощупать выпуклость. Пальцы пробежали по длинному вертикальному выступу, а чуть вправо оказалось широкое углубление. Скорее всего, это и были ставни. Жрец попробовал открыть их, но те, чуть всколыхнувшись, так и остались на месте, чем-то сдерживаемые. Тогда Инар попытался нащупать засов или замок, но как ни старался, так ничего и не обнаружил. На время оставив попытки, он двинулся дальше. Нащупал еще одно такое же окно, и тоже не смог открыть, обнаружил запертую дверь, а когда понял, что вновь вернулся к первому окну, решился-таки проверить, что находится в центре этого маленького и, насколько он мог судить, круглого помещения. К некоторому его удивлению, жрец так ничего и не обнаружил: ни вещей, ни мебели, ни даже традиционного ковра, укрывающего дощатый пол. Что же это? Какие-то заброшенные покои? Спросить было не у кого, потому он все же позволил себе опуститься на пол и передохнуть. Скорее всего, сейчас была ночь, иначе хоть какой-то малейший свет должен был проходить сквозь закрытые ставни, да и сильный холод говорил в пользу этого предположения, а значит, имело смысл дождаться утра и тогда еще раз осмотреться. Мучаясь от жажды, холода и тревоги, Инар сжался, обнял себя руками, да так и просидел всю ночь, то проваливаясь в тревожную дрему, то вновь выныривая из нее. Казалось, темнота никогда не отступит, но в очередной раз открыв глаза и встрепенувшись, он заметил тонкие лучи света, что просачивались через щели и поспешно поднялся, разминая затекшие мышцы. Пристально оглядевшись в полумраке, жрец убедился, что все его ночные умозаключения после обследования на ощупь были верны: он находился в маленькой круглой комнате с высоким потолком, деревянной дверью и парой закрытых ставнями окон. Никакой мебели или же вещей тут не было, а пол покрывал такой слой пыли, что все следы его передвижений были четко видны на нем. Единственным, чего Инар не обнаружил в темноте, стал небольшой прикрытый крышкой круг, вырезанный в полу, который при беглом осмотре оказался местом для отправления нужд. Да и дверь была довольно примечательная – с низенькой широкой дверцей в самом низу над полом и решеткой, за которой находилось закрытое окошко на уровне человеческих глаз. Теперь все вставало на свои места – он находился в заточении. Интересно, что же такого произошло, что алис-лет решил упечь его сюда? Хотел спрятать подальше от чужих глаз? Или же испугался чего-то? А может… Жрец замер от внезапно пронзившей его мысли. Может, он убил Акита и теперь заключен здесь в ожидании атам-лета, который и решит его участь? - Нет-нет-нет, - забормотал Инар, растирая лицо ладонями. – Этого не может быть… Ведь меня казнят, и никакие доспехи найти я уже не смогу. Осторожно подойдя к двери, он без особой надежды подергал ее, но она, разумеется, оказалась заперта, как и до того ночью, тогда жрец перешел к одному из окон и вновь принялся искать задвижку, чтобы открыть его. Звук отпираемого засова, как Инар не готовился к этому, застал его врасплох. Резко развернувшись и прижавшись к стене, он был уверен, что увидит Акита или очередную толпу стражников, но вместо этого заметил, что открылась только маленькая дверка над полом и в нее чья-то торопливая рука протолкнула поднос с едой и сверток. Жрец ждал продолжения, но дверку захлопнули, послышались едва различимые звуки удаляющихся вниз шагов и все стихло. Фруктов и вин больше не было. На подносе оказались лишь кусок хлеба да плошка с водой. Сверток, скорее всего, был одеждой, которая обнаженному Инару тоже пригодилась бы, но он продолжал стоять у стены, не решаясь двинуться с места. Сам себя ненавидя, жрец чувствовал, что превращается в патологического труса, который ни в чем не уверен и всего опасается. Дыхательные упражнения не помогали, да и в состояние медитации он будто бы разучился погружаться. Что уж говорить о молитвах! Они остались в далеком и прекрасном прошлом, в котором он был сильным молодым человеком, совершенно точно знающим, в каком мире живет и какое место в нем занимает. Не зная как еще привести себя в чувство, Инар вспомнил одно крайнее средство, которое так часто и неразборчиво использовал его отец. Сжав зубы, он отвесил себе такую пощечину, что аж голова загудела. С силой удара жрец, пожалуй, перестарался, зато нужный эффект был достигнут. Втянув с шипением постепенно прогревающийся воздух, Инар оторвался от спасительной стены и подошел к двери. Присев на корточки, поднял сверток и тут же оделся в просторные небеленые брюки и оказавшуюся ему не по размеру большой рубаху. Обуви не обнаружилось и ему пришлось остаться босым. Некоторое время жрец размышлял над тем, стоит ли ему рисковать, пробуя воду и еду, но затем с внезапной беспечностью решил, что раз он нужен Тьме, она предупредит его об опасности, коли сочтет нужным, и, не терзая себя больше, съел весь хлеб и запил его половиной воды, оставив часть на тот случай, если следующую порцию принесут через длительное время или же не принесут вовсе. Страх постепенно уступал место какому-то нездоровому спокойствию, словно он израсходовал все внутренние запасы сил и теперь решил просто положиться на судьбу. Ставни так и не поддались, каким-то образом закрытые снаружи, а воздух становился все более жарким и душным. Оставив попытки, Инар лег на пол посреди комнаты и бессмысленно уставился в стену. В следующий раз еду принесли вечером, когда свет уже перестал струиться через щели в створках. Опять открылась маленькая дверка и по полу заскребли тарелка с хлебом и чаша с водой. Похоже, морить голодом его не собирались. Впрочем, равно как и навещать. Жрец провел еще одну почти бессонную ночь, но никто не потревожил его. Духота сменилась холодом, скудный свет – непроглядной темнотой, в остальном же все было по-прежнему. Время на удивление быстро лечило телесные раны, но душа жреца так и оставалась больна. Неизвестность тянула, словно привязанный к шее камень, потому, когда на следующий день его опять пришли кормить, Инар попытался заговорить с невидимым слугой, но тот не только не ответил, но и при звуках его голоса едва не разлил принесенную воду, неудачно толкнув ее по полу. Дверца поспешно захлопнулась, а затем послышался топот очень быстро удаляющихся ног. На сей раз жрец съел и выпил все, что ему принесли, а затем снова лег на пол и замер. «Ты собираешься отсюда выбираться?» - голоса Тьмы прорезались совершенно неожиданно, но Инар даже головы не поднял. - Как? – спросил он еле слышно. «Как угодно! Я избавила тебя от Акита, поиск доспехов – твоя забота. Они где-то рядом. Совсем близко. Действуй же!» - кажется, Тьма была раздосадована его апатией, и Инар даже почувствовал на миг мстительную радость. Легко ей было, когда он сам готов был рыть носом землю, можно было даже молчать и наслаждаться тем, как он в отчаянии взывает к ней. А теперь, стоило опустить руки, и надо же, она готова общаться! - Так сходи за меня, - предложил он нахально. – Ты же умеешь. «Это не шутки, жрец! – громыхнули голоса. – Я трачу много сил на то, чтобы управлять тобой!» - Горе-то какое… - вздохнул Инар. – И у богов есть предел. Хотя, ты же не божество, как я понял… «Довольно, - кажется, Тьма постигла его настроение и сменила тактику. – Я понимаю, что тебе сейчас едва ли не все равно, но ты должен подняться и действовать. Таков уговор. И не заставляй меня показывать тебе, что будет, если ты ослушаешься». - Я напуган, - покивал жрец и вновь прижался виском к полу. «Думаешь, то, что ты испытываешь сейчас, это предел страданий? Не обольщайся. И не вынуждай меня. Найди выход, жрец!» - А я не жрец, - беспечно отозвался Инар и усмехнулся. – Я просто Инар. Я никто. «Только не забудь, никто, что твой орк ищет тебя, - кажется, Тьма развеселилась. – А принц Акит жив и здоров, так что тебе лучше поспешить, чтобы миновав одного попасть к другому!» Тьма исчезла, оставив после себя лишь легкую головную боль, но Инар все же поднялся на ноги. Все слова ее были пеплом на ветру, но имя Ратха пробудило-таки маленький, едва тлеющий огонек в его сердце. Жрец взял было поднос, думая не попробовать ли ковырять створки им, но со злостью отбросил его прочь и, отойдя подальше, попытался выбить ставню правым, забранным доспехом плечом. Шею пронзила боль, но створка не поддалась. Кусая губы, он отошел к противоположной стене. Оттолкнулся, пробежал несколько шагов, что разделяли его и окно, и вновь врезался в него. От боли закружилась голова, а рука онемела даже под перчаткой, зато попытка увенчалась успехом - раздался треск ломающегося дерева и створки распахнулись. Инар едва успел ухватиться руками за подоконник, по инерции чуть не вывалившись наружу. Глянув вниз, он судорожно вдохнул и поспешил отодвинуться подальше, потому как место его заключения оказалось в высокой башне, под стенами которой была лишь твердая, сухая земля. Повременив, чтобы убедиться, что громкий звук не привлек стражников, Инар вновь высунулся из окна, стараясь разглядеть какой-нибудь выступ или опору, которая позволила бы ему выбраться из башни. Увы, насколько жрец мог видеть, ничего кроме узенького деревянного кантика в пяти-шести локтях ниже так и не обнаружилось. Ступать на такой было форменным самоубийством, особенно если учесть, что Инар не представлял, можно ли будет перескочить с него на что-то или же его попытка закончится хождением по кругу и позорным возвращением обратно в родное окно. Звать на помощь, по всей вероятности, также было слишком опасно. Под башней была полоса земли, а за ней начинались постройки, подозрительно напоминающие конюшни, что наталкивало на мысль о частом пребывании тут Акита. Впрочем, это могли быть вовсе и не его угодия, но за ними виднелись пустынные барханы, и ни души вокруг. Начнешь кричать – и лишь привлечешь внимание стражников, а второго шанса уже не будет. Не зная, как быть дальше, жрец, приложив еще больше усилий, чем в первый раз, выломал и второе заколоченное снаружи окно. Он надеялся, что хоть из него сможет увидеть нечто, что могло бы натолкнуть его на план побега, но и там был тот же кантик, та же сухая земля и крыши конюшен. Радовало только одно – на шум никто не пришел, а значит, можно допустить, что его не охраняют. Совсем осмелев, Инар попытался выбить дверь, но она даже не шелохнулась, в то время как любое прикосновение к правому плечу теперь было для него настоящей пыткой. - Ну, и как я должен бежать отсюда? – спросил Инар у Тьмы, но ответа не последовало. Вечером, несмотря на утренний переполох, ужин все же принесли, но жрецу кусок не лез в горло. Назавтра, если он еще не потерялся во времени, уже мог вернуться атам-лет вместе с «пророками», а у него так и не появился план побега. Задремав только ближе к утру, Инар проснулся с первыми лучами солнца, что просачивались через кое-как прикрытые им от ночного холода и для маскировки окна, и чутко прислушался. Что-то изменилось. Отдаленные звуки, изредка долетавшие до места его заточения, стали гораздо громче и интенсивнее. Шум постепенно нарастал, и вот уже вскочивший на ноги и высунувшийся в окно едва ли не наполовину жрец отчетливо услышал ликующие возгласы толпы. Они приехали! Приехали! А он находится тут и, судя по всему, очень далеко от дворца атам-лета. Если не случится великого чуда, они не найдут его. А жизнь в последнее время учила Инара так, что без его участия, без напряжения всех моральных и физических сил, никакие чудеса сами собою не случались. - Что мне делать? – вновь поинтересовался он, обращаясь к Тьме. Наверное, жрец больше удивился бы, если бы получил ответ, а вот тишина была вполне привычной. Облизнув пересохшие губы, он опять высунулся в окно. Ликующие возгласы постепенно перемещались, удалялись прочь, значит, процессия уже въехала в город и сейчас, по всей видимости, держит путь во дворец. - Ну, я пошел, - прошептал Инар, ни к кому в общем-то не обращаясь. Перевернулся и, повозившись, оперся пальцами правой ноги на узенький, не больше трех пальцев шириной, выступ. Распластавшись по округлой стене и раскинув руки так, будто силился обнять ее всю, Инар, стоя на цыпочках, малюсенькими шагами продвигался вправо. Все тело ныло от напряжения, по спине струился пот, а малейший порыв ветра, казалось, вполне мог оторвать его от крохотной опоры и сбросить вниз, наземь. Отягощало положение и то, что угол обзора был крайне мал, и он не мог удостовериться в том, есть ли у этого рискованного путешествия хоть какой-то смысл. Путь в пару-тройку локтей Инар проходил целую вечность, под конец которой ноги начали предательски дрожать. Позволив себе в очередной раз сделать маленькую остановку, он кое-как отвел голову назад и краем глаза глянул вниз. Оказалось, что чуть дальше находится здание с покатой крышей, которое располагалось впритык к башне. Сложность заключалась лишь в том, что оно было очень невысоким, и Инар всерьез опасался переломать себе все кости, прыгнув с такой высоты. Сглотнув ставшую вязкой слюну, он опять прижался щекой к нагретой солнцем шершавой стене и продолжил потихоньку двигаться в выбранном направлении под палящими лучами утреннего солнца. Вот он оказался над краем крыши соседнего здания, вот прошел до ее середины, затем почти до конца. С надеждой глянул вперед, но там опять была лишь растрескавшаяся от жара земля. Инар снова замер, размышляя над тем, стоит ли пробовать продвинуться еще вперед и хватит ли у него сил на обратную дорогу, в случае если за поворотом не окажется ничего более удобного для спуска, но тут кантик под его ногой крякнул и обвалился. Нелепо и беспомощно взмахнув руками, жрец сорвался вниз.