For the sake of You

Кибом ворвался в палатку к Джинки, едва не сбив с ног двух дюжих охранников. Те только и заметили, как нечто цветастое и звенящее вихрем пронеслось мимо них. Но Джинки оказался резвее. Он вскочил, обежал стол и остановил Первую Фрейлину, пока та не снесла что-нибудь действительно важное. Стол, например. Или палатку. - Чем ты здесь занимаешься, Ли Джинки?! – Кибом дёргался в его руках, пытаясь ударить. – Я тебя спрашиваю, хренов Первый Советник! Джинки только закатил глаза, на всякий случай отодвигая Ки подальше от стола. Кибом не переставал размахивать руками и орать, так что он не выдержал: - Ты мне дашь что-нибудь объяснить или продолжишь истерику? Пару раз моргнув, Кибом всё же закрыл рот и кивнул, стряхнул руки Джинки с плеч, отошёл и сел в кресло для посетителей, скрестив руки на груди и в упор глядя на Советника. - Итак? – начал за него Кибом. - А ты что один? Ты же обычно с Хичолем приходишь бастовать, - попытался отвлечь он Ки, чтобы тот хотя бы перестал кипеть. И, кажется, это сработало. - Хичоль занят. У него дилемма. Просто внутренняя драма! – вздохнул Ки, поднося тонкие пальцы к вискам. - А-а, я любила одного, потом полюбила другого, но тут внезапно вернулся первый, и от этого Хичолю сплошные страдания и головная боль. Как и нам всем, потому что страдать в одиночестве Хичоль не умеет. Кибом прожёг его взглядом: - Ты ничего не понимаешь, - процедил он. Джинки пожал плечами. Наверное, он и правда был бесчувственным бревном, но глубина несчастья Хичоля, равно как и печаль сопереживающего ему Кибома, была совсем ему непонятна. Он-то никогда даже и не претендовал на взаимность своих чувств. И вообще, до своего назначения на столь высокий пост, был уверен, что уйдёт в монастырь. Увы, теперь ответственность за страну была ему вместо уединения и размышлений о бренности жизни на вершине какой-нибудь горы. Да ещё и все эти фрейлины. Все эти сверкающие павлиньи перья, на поверку оказывающиеся змеиной чешуей... Иногда Джинки чувствовал себя надзирателем арабского гарема, и начинал подозревать, что вот он, тот самый монастырь, который приготовили для него Боги. - Ты, кажется, пришёл узнать, что происходит, - напомнил Джинки. - Да, - встрепенулся Ки. – Какого черта тайские глашатаи делают в лагере? Почему они вообще в Корее? - Они вовремя, - заметил Джинки. – Но во Дворце сейчас никого нет, поэтому я предложил им сразу поехать сюда. - Вовремя?! – взвился Кибом. – Только-только заканчивается отбор. Коронация через две недели, а тайский Император будет здесь через пару дней? Это называется вовремя?! Что он будет делать всё это время? Почему так рано?! Джинки взял со стола и протянул Кибому обитую красной тканью дощечку с календарём. - Они вовремя, - повторил он, указывая на сегодняшнее число. По мнению Джинки, тяжкий мыслительный процесс делал красивое лицо Первой Фрейлины ещё прекрасней. В конце концов, календарь выскользнул из ослабевших пальцев Кибома, и он закрыл лицо широкими рукавами. - Я потерял счёт времени, - убито проговорил он, и Джинки немедленно захотелось наплевать на всю гордость высокопоставленного лица и кинуться утешать Кибома. – Из-за всех этих событий в Южном лесу, из-за стольких раненых мы потеряли две недели, а я и не заметил. - Неудивительно, - буркнул Джинки. – За эти две недели ты спал ровно столько, сколько во Дворце проспал бы как раз за три положенных дня. - Мы уже давно должны были быть во Дворце и вовсю готовиться к Коронации, если бы всё шло по плану. - Вот именно. – Джинки вернулся за свой стол. – Я бы и рад был бы сообщить всем, что Коронация откладывается, но на тот момент, когда из леса начали прибывать первые раненые, большинство делегаций уже покинули свои страны. Я не имел права их завернуть, грянул бы международный скандал. А так, они просто погостят у нас чуть подольше. Тайский и японский Императоры вообще обрадовались этой возможности, потребовали культурной программы с поездками и развлечениями. Везут подарки, хоть дырку в бюджете от прошлогодней засухи прикрою, а то стыдно китайцам в глаза смотреть. Кибом поднял голову и неверяще посмотрел на Советника. - Но если всё так, как ты говоришь, то из Таиланда прибывают уже через два дня. Во Дворце ничего не готово. Как мы их примем? Джинки возвёл глаза к полотняному потолку за неимением Небес, до которых он мог бы достучаться. Сейчас он хотел бы попросить Богов забрать у него его ум, не позволивший ему обмануться и не услышать за «мы» - «я» и за «их» - «его». - Я сразу отправил голубя во Дворец. Всё же там не совсем пусто, остались Младшие Фрейлины и служанки. Они всё подготовят к приёму важных гостей. - Но Коронация... – попытался возразить Кибом. - Сегодня окончательно определится состав Младшей Гвардии. Послезавтра мы все вернёмся во Дворец. Я дам тебе большую палку, и ты сможешь со всей полнотой своих полномочий приступить к подготовке Дворца к Коронации. И даже не буду упрекать тебя, если ты загоняешь своих девочек до полусмерти. Несколько секунд Кибом смотрел на Джинки, а потом подорвался с кресла, подошёл и опустился перед ним на пол, взяв его руки в свои. - Как тебе это удаётся? Ты всё продумал, всё предусмотрел. Скажи честно, ты хоть на секунду растерялся? Хоть когда-нибудь ты не знаешь, что делать? Джинки неопределённо хмыкнул. Он очень надеялся, что не краснеет сейчас. Всё же ему было проще, когда Кибом орал на него. Так он мог держать дистанцию и не чувствовать ни малейшего проблеска надежды. Но когда Кибом становился вдруг таким... Вот тогда-то всемогущий Первый Советник и терялся, и не знал, что ему делать. - Страна должна молиться на тебя, как на Бога, - уверенно заявил Кибом, глядя на Джинки снизу вверх своими блестящими кошачьими глазами. Он, наконец, поднялся с колен, и Джинки облегчённо выдохнул, когда Кибом отпустил его руки. Надо бы всё же попросить у Хичоля что-нибудь от сердца, а то в последнее время подводит, побаливает, решил для себя Джинки. Хотя, тут же одумался он, в своём нынешнем состоянии Хичоль может прописать разве что топор внутрь. - Я знаю, чего ты добиваешься, - Джинки вернулся к бумагам, чтобы не смотреть на Кибома. – Ты хочешь уехать отсюда пораньше, чтобы достойно встретить тайского Императора. Не выйдет. Ты нужен здесь, и уедешь вместе со всеми. - Ты циничное чудовище, - страдальчески провозгласил Кибом. – Как ты мог подумать, что я хочу уехать сейчас один? И оставить Его Высочество здесь с этими варварами-претендентами и грубиянами-гвардейцами? Ты же знаешь, я не могу его доверить ни тебе, ни Хичолю. Да у меня сердце разорвётся, если я не буду стоять ближе всех к арене во время его поединка с Чонином! Пламенную тираду Кибома Джинки выслушал с умеренным интересом министра налогообложения в приёмный день. Но с Кибомом невозможно было спорить. Первая Фрейлина потому и была первой – свои обязанности она выполняла безукоризненно. - Вы с Хичолем будете незаменимы сегодня и завтра. Судя по настроениям в Старшей Гвардии, будут жертвы. - Да, - с сарказмом согласился Ки. – В Старшей Гвардии. Судя по настроениям претендентов. - Я им покажу настроения, - пригрозил Джинки. – Запру в казармах и введу сухой закон. - Тиран и деспот! – скорее восхитился, чем испугался Кибом. *** Раз уж Кая поблизости не было, Минхо было жизненно важно найти какой-нибудь другой раздражитель, чтобы раззадорить себя до необходимого градуса. Все были так заняты, что было послать некого, не то что поссориться и заманить на спарринг. Отчаянно чихая и кашляя, вечный агрессор Кюхён сиплым голосом втирал Сонмину тактику ведения боя. Зная Кюхёна, сопернику Мина можно было только посочувствовать. Дьявольские планы этого демона никогда не приводили ни к чему хорошему. Никкун и Чонмо всё ещё лелеяли свои травмы, что неудивительно, ведь прошло всего две недели. С отчаяния, Минхо уже собирался пойти и разыскать Ынхёка и Донхэ, чтобы с удовольствием испортить им романтическое настроение, которое те пронесли, не расплескав, через все кордоны чудищ Южного леса. Но тут краем глаза он приметил очень быстрое, но всё же слишком знакомое движение, издалека похожее на размашисто поставленную тонкой кистью запятую. Не позволяя себе задуматься и потерять время, Минхо рванул наперерез и успел встать перед Чёрной Тенью, прежде чем она шмыгнула к палаткам старших гвардейцев. - Только не бейте опять в нос! – сразу выпалил Минхо, прикрывая лицо ладонью. Тень, замершая так резко, будто кто-то только для неё остановил время, вскинула голову, и Минхо снова ощутил беспокойный трепет в груди от искрящегося взгляда карих, подведённых чёрным, глаз. - Простите, что опять доставляю Вам беспокойство, госпожа, - наконец вспомнил о хороших манерах Минхо и поклонился. Фыркнув в маленький кулачок, Тень жестом попросила его выпрямиться. - Просто я так хотел сразиться с Вами, Вы даже не представляете себе! – брякнул Минхо прежде, чем успел подумать и зажать свой бестолковый торопливый рот. Видят Боги, он мог бы найти десяток тем, подходящих для разговора с этой девушкой. Но с языка слетело то, что первым пришло в голову. Он вздохнул и покачал головой: - Извините. Видимо, я слишком волнуюсь перед боем. - И не зря. Минхо резко обернулся на громкий окрик за его спиной. Высокий (Боги, неужели даже выше его самого?!) гвардеец – его будущий соперник – рассматривал его, как добычу под прицелом. - Хочешь встретиться в бою... с госпожой? – вкрадчиво спросил он, приблизившись к ним. На Тень напал приступ безудержного, но беззвучного хихиканья. Она тряслась, зажимая рот и нос под маской обеими руками. «Почему она не говорит ни слова? Даже не звука, - заинтересовался Минхо и вспомнил о Наследнике, который точно так же говорил, не размыкая губ, и смеялся одними лишь глазами. - Хватит с тебя и меня, - одёрнул его гвардеец. – На прошлом смотре госпожа согнула меня пополам в обратную сторону и я наглотался песка с полигона, пока она не смилостивилась. По взгляду гвардейца Минхо не мог понять, говорит ли тот правду. Хихиканье, плавно перешедшее в плохо сдерживаемые хрюки и всхлипы, тоже ни о чём ему не говорило. Похоже, госпожа была той ещё хохотушкой, и вынужденное молчание не доставляло ей никакого удовольствия. «Вот только почему же он может говорить, а она нет? Или женщинам в гвардии права голоса не дают? Откуда вообще в гвардии женщина?» Гвардеец дёрнул подбородком в сторону, и Тень, коротко поклонившись Минхо, скользнула за спину этого парня. Тот сразу шагнул вперёд, закрывая её собой. Но Минхо успел заметить, как Тень, улыбаясь ему лучистыми глазами, потрясла над головой сцеплёнными в замок руками. Минхо не смог сдержать улыбки в ответ, но Тень уже убегала дальше по лагерю. Снова посмотрев на парня-гвардейца, Минхо вдруг ощутил, как же сильно он влип. - Твоя младшая сестрёнка? – навскидку предположил он. - Я бы тебе сказал, кто это, - с вызовом отвечал ему гвардеец. – Но, боюсь, помрёшь на месте от ужаса или от стыда. - Тогда, - продолжал Минхо, поняв, что первый из его вариантов ошибочен. – Твоя невеста? Впервые Минхо увидел, как чьи-то глаза стали вдруг такими огромными и круглыми. Гвардеец хлопнул себя ладонью по губам, но всё равно расхохотался. - Кажется, во Дворце появится новый анекдот, - проговорил он, разгибаясь, наконец, и утирая слёзы. - Ты можешь мне просто ответить, кто она? – сердито спросил Минхо, которому совсем не нравилось, когда над ним вот так смеялись, а он даже не понимал, в чём дело. - Интересно, кто сделает из твоего приятеля отбивную с кровью? – Гвардеец подмигнул и похлопал Минхо по плечу. – Не переживай, не сделает. Они сейчас так мило ворковали за ареной, что я чуть не прослезился. - Всё-таки они знакомы, - сказал Минхо скорее самому себе, чем сопернику. - Более чем, - усмехнулся гвардеец. – А с таким «поцелуем на удачу», у мальчика-беженца гораздо больше шансов, чем у тебя. Ещё разок толкнув Минхо кулаком в плечо, гвардеец отправился следом за Тенью. Минхо остался на месте, хотя больше всего ему хотелось ударить гвардейца прямо сейчас, протереть его лицом всю арену в вечернем бою. А потом в другую руку взять за шиворот Кая и протащить этих двоих по всему лагерю, собирая грязь и ударяя обо все углы. Сердце Минхо начинало предательски ныть от одной только мысли о том, как Кай вжимает Чёрную Тень в стену арены и Тень шипит от того, что доски впиваются ей в спину. Беженец срывает с неё маску и впивается поцелуем в пухлые, невероятно нежные губы. Руки Тени, нет, теперь уже реальной, живой девушки, поднимаются по его спине, сминая в тонких пальцах одежду, и, в конце концов, отчаянно обхватывают за шею. Её глаза блаженно прикрываются, ноги едва держат, и Кай подхватывает её, не переставая жадно целовать... - А, чёрт! – Минхо упал на колени, схватившись за голову. Будьте прокляты гвардеец, Кай, Тень и его слишком живое воображение, прежде всего. «О чём я думаю вообще?! – корил он себя, лихорадочно шаря взглядом вокруг себя в поисках того, что он мог бы сломать или разбить. – Кай тоже хорош, мать его! Люблю Наследника, вернулся к Его Высочеству, тьфу!.. А сам зажимает по углам какую-то девку!» Подумал и тут же треснул себя по голове за «какую-то девку». Уж кто-кто, а юная госпожа вообще ни в чём не виновата. Виноват гвардеец и его острый язык, которому Минхо поверил, как мальчишка. А если опуститься с небес на землю, то соперник вполне мог и солгать, чтобы вывести его из себя. - Я идиот, - с покаянной улыбкой сообщил Минхо Небесам. «Теперь буду думать только о победе в турнире. Я воин, а не дворцовый интриган» Изрядно воодушевлённый этим своим открытием, Минхо отправился к тренировочным полигонам. Он уже и так потерял немало времени, гоняясь за правильным настроем. *** Всю мощь так и не обретённого «настроя» Минхо ощутил, наблюдая поединок Кая с Чёрной Тенью. Больше всего это напоминало ритуальный танец, вроде тех плясок, что древние устраивали перед охотой. Тень не утруждала свои хрупкие руки тяжёлым мечом, дралась двумя японскими ножами-вакидзаши. Она была подобна перу, всегда опережавшему меч на дуновение поднятого им ветерка. Всё же её скорость была нечеловеческой. Минхо не успевал вдохнуть и выдохнуть в разрывах между её атаками, но Кай успевал эти атаки отражать и наносить свои удары. Кажется, Минхо начинал верить в «поцелуи на удачу». Вот только он был готов получить такой лишь от одного человека. Минхо хмыкнул, представив, как превращается в непобедимого берсерка после поцелуя Его Высочества. Вот только Первая Фрейлина, узрев такое, наверняка превратится в огнедышащего дракона. Тем временем, зрители взревели, и Минхо отвлёкся от поисков взглядом Его Высочества, посмотрев на арену. И вскочил со своего места. Каю немыслимым образом удалось захватить Тень сзади. Левой рукой он стискивал её руки за её спиной. Правой – удерживал меч у её горла. Минхо одобрительно присвистнул – отличный захват. С лезвием, касающимся шеи, Тень не рискнула бы повторить тот же трюк, что и с Минхо – бить затылком в нос. Заломленные руки не позволяли ей отодвинуться ни на шаг от противника, чтобы засадить ногой под колено или промеж ног. Но, если идеи Минхо на этом заканчивались, то возможности Тени – нет. Трибуны ахнули и заорали втрое громче, когда Чёрная Тень ударила Кая ногой... в лоб, вытянувшись в какой-то дикий вертикальный шпагат, от которого у Минхо бы разорвались сухожилия. Получив тяжёлым сапогом между глаз, Кай на секунду потерял координацию, и этого мгновения Тени было достаточно, чтобы вырваться из его рук, разрывая рукава своей одежды. Оказавшись лицом к лицу с беженцем, двумя движениями сверкнувших лезвий она выбила из его руки меч. Ударила ногой в грудь – Кай повалился на песок. Тень бросилась на него, теперь напомнив чёрную кошку, оседлала, и кинжалы с лязгом встретились над его шеей. Брызнули искры. Одно движение – и горло Кая будет перерезано. Но тот, рискуя жизнью, схватил запястья Тени и перевернулся вместе с ней, подминая её под себя. Он обездвижил её так, как это только было возможно. Сидел на её коленях, чтобы Тень не могла пнуть его, как несколько секунд назад. Вжимал запястья в песок, силясь выдавить из насмерть стиснутых кулаков рукояти оружия. Кай не наклонялся к ней, не подставлялся под удар головой. Минхо рухнул на своё место: неужели победа за беженцем? Один из вакидзаши упал в песок. Кай дёрнулся, но не отпустил руку Тени, хотя по его пальцам побежала кровь. Перестав брыкаться и извиваться, Тень чего-то ждала под противником. И вот её левая рука пошевелилась – Тень вырвалась из вдруг ослабевшей хватки Кая и пару раз ударила его в нос и в челюсть. Несильно, но хлёстко, чтобы соперник на мгновение ослеп от боли. Совершенно по-змеиному Тень выползла из-под Кая и, освободившись, поднялась на ноги. Кай вскочил следом за ней. В его руке Минхо заметил рукоять стилета. Тень воткнула стилет в его запястье так, чтобы задеть нервные окончания и правая рука больше не подчинялась Каю. Именно поэтому она бросила вакидзаши – чтобы дотянуться до стилета, прикреплённого не к запястью даже, а к ладони. Можно было бы продолжить поединок. Левой рукой Кай дрался ничуть не хуже. Помимо меча он был обвешан десятком разномастных ножей, но, похоже, он первым понял исход боя. Невозможно было поймать Тень. Но девушка подняла большой палец вверх, и арена взорвалась свистом и криками. Это означало, что, несмотря на поражение, Кай всё же продолжает участие в борьбе за звание командира. Его кандидатуру будут обсуждать вместе с двумя другими претендентами, победившими в своих поединках – Сонмином и Ханкёном. - Если ты не победишь, командиром гвардии станет он, - проорал Ханкён на ухо Минхо. – Хоть он и проиграл, но сражался лучше нас. Минхо и сам это знал. Что вертелось в голове у девчонки-Тени, он не понимал. У него оставался лишь один шанс – победить, и победить по-настоящему. Он стиснул кулаки и спустился с трибуны. С противоположного края арены навстречу ему уже шёл его противник.