For the sake of You

A/N: Спасибо всем, кто ждал и дождался! С этого момента я обещаю обновляться так регулярно, как только смогу. Стучите мне в личку, бейте во все барабаны, стреляйте во все пушки, оставляйте гневные отзывы, если я опять пропаду - не стесняйтесь. Я очень люблю вас! Ваша Lilas <З *** Сон Минхо был спокойным и долгим. Снов он не видел, его сознание было абсолютно чистым и легким. Он выплывал из беспамятства на высоких, прохладных, свежо пахнущих волнах, которые уронили его прямо в мягкую перину. Ему не хотелось открывать глаза, хотя он не помнил, когда в последний раз так хорошо высыпался. На его лоб подул легкий ветерок, и он сразу почувствовал, насколько он взмок. - Минхо? – позвал его знакомый голос, и он решил, что все еще спит. – Минхо, ты проснулся? «Проснулся...» - подумал он, хотя вовсе не был в этом уверен. Он решил, что все-таки пора открывать глаза. Если это сон, то пусть его не дурачат сладкими голосами. Над ним склонился Наследник. Когда Минхо посмотрел на него, он улыбнулся, и беспокойство ушло из его взгляда. - Наконец-то ты очнулся. Нельзя же столько спать! – мягко упрекнул его Ли Тэмин, поднимаясь с его кровати и поворачиваясь к нему спиной. Теперь Минхо смог осмотреться. Похоже, он был в лазарете. Напротив его кровати стояло еще несколько коек, но на них никого не было. - Мы уже во Дворце. Ты проспал всю дорогу обратно, - Наследник вернулся с огромным глубоким блюдом, разрисованным желтыми пучеглазыми рыбами, в котором плескалась вода. Минхо немедленно захотелось пить. Он сел на койке, откидывая одеяло, и холодный воздух неприятно коснулся его обнаженной груди. - Куда?! – закричал на него Тэмин. – У тебя только-только спал жар, нельзя раскрываться! - Ничего, не заболею, - крякнул Минхо, прокашливаясь, и спохватился. – Ваше Высочество, а Вы как здесь?.. - Тш-ш, - Наследник снова присел рядом и взял из блюда влажное полотенце. – Считай это призом за победу в отборе. Как ты себя чувствуешь? С этими словами Тэмин стал протирать теплой тканью его тело от пота. У Минхо перехватило дыхание, он вытаращил глаза и не мог пошевелиться. - О... Отлично, - наконец, сумел выдавить он. Мягкие и теплые прикосновения рук Наследника к его груди, спине, плечам, заставляли его мышцы непроизвольно сокращаться. По всему его телу будто бы разбегались искры, и ему было неловко от того, что он ничего не может сделать со своей реакцией на близость Его Высочества. В горле стало еще суше. Принц Тэмин отложил полотенце и взял со столика рядом большую кружку, протянув Минхо. Тот схватил ее и жадно стал пить, стуча зубами по краю кружки, в несколько огромных глотков выпив всю воду. - Еще? Минхо помотал головой, утирая губы. - Спасибо, - пробормотал он, не поднимая взгляда. - Что-то не так? – спросил Наследник, вглядываясь в его лицо так, что Минхо невольно приходилось смотреть на него. Его тело бессовестно его предавало, отказывалось подчиняться хозяину. Аромат пряной корицы и апельсина сводил его с ума. Лицо Принца было слишком близко, и это становилось опасным. Минхо сам пугался своих мыслей, что стоит ему только склониться чуть ниже... - Дальше я сам, можно? – попросил он в отчаянии, надеясь только, что его голос не выдаст всего, что назойливо билось в его голове. - Конечно, - Наследник улыбнулся и встал с его койки. – Тебе нужно еще немного отдохнуть. Сегодня прибывают важные гости. Ты должен командовать охраной Дворца. Я зайду позже, чтобы разбудить тебя. Минхо благодарно кивнул. Когда Наследник вышел из лазарета, он откинулся на постель и уставился в потолок. Нет, так продолжаться не могло. Всего лишь второй раз в жизни он говорил с Его Высочеством, но его уже обуревали желания, о которых ему запрещено было даже помыслить. Его веки вдруг стали тяжелыми, и все тело обмякло. Минхо осуждающе посмотрел на кружку, оставленную Наследником рядом с его койкой. Его опоили сонным зельем, а он и не заметил ни его вкуса, ни запаха. Наверное, из рук Ли Тэмина он беспрекословно принял бы даже яд. Он вновь провалился в сон, в котором по его телу блуждали горячие маленькие ладони, и ему становилось все жарче и жарче, пока Минхо не впал в тяжелое забытье и вообще перестал что-либо чувствовать. *** Кибом несся по коридорам Дворца, с грохотом распахивая двери и снося не слишком расторопных фрейлин. Все разлеталось в стороны на его пути. Последняя дверь открылась перед ним сама – охранники торопливо толкнули тяжелые створки, не дожидаясь, пока и их сметет. Во Дворец ворвались звуки труб и приветственные крики собравшейся толпы. Кибом выбежал на большой балкон, где собрались члены императорской семьи, гвардейцы и старшие фрейлины обоих Дворцов. Там же был и Первый Советник Императора, вопросительно взглянувший на запыхавшегося Ки. - Все готово. - Я и не сомневался. – Джинки попытался успокоить Кибома, показывая на пустую пока площадь. – Ты зря бежал, еще ничего не началось. - Он как всегда опаздывает! – с негодованием выпалил тот, занимая свое место по правую руку от Наследника. – Здесь все в порядке? Хичоль, стоявший по левую руку от Его Высочества, кивнул, одновременно пытаясь потянуть за руку Минхо, который вертелся на месте и всячески старался привлечь к себе внимание. - Там моя семья. Они видят меня оттуда? - Успокойся. Лучше, чем с генеральских мест, видно только отсюда. Ты можешь стоять спокойно? Ты Командир, если ты не забыл! - Я помню. А вот ты будто бы и забыл, что мой брат еще и твой жених! – не выдержал Минхо. – Ты совсем не хочешь помахать ему? Он смотрит на тебя. Хичоль отпустил его руку и шагнул назад. Минхо не мог поручиться, но ему показалось, что вид у второй фрейлины сразу стал подавленный. К нему развернулся Его Высочество, и Минхо замер, вытянувшись по струнке и глядя вперед. Но Наследник не собирался щадить его. Фрейлины, повинуясь немому приказу, встали ближе к нему, закрывая его от посторонних глаз, и Его Высочество откинул тяжелый капюшон. - Смотри на меня, пожалуйста, когда я говорю, - Минхо стало не по себе от его голоса, и он послушно опустил голову. Глаза Тэмина были почти черными. Солнечный полдень не отражался в них, а тонул, заблудившись в этой непроглядной черноте. Подведенные угольно-черным глаза с черными-черными длинными ресницами. Минхо потерялся в них, как еще один из этих несчастных лучиков света. Его господин был недоволен им, но Минхо не боялся. В рассерженном Наследнике было что-то настолько привлекательное, неуловимое, но зовущее в свои черные сети. Он будто заглянул в другой мир, полный теней и шелестящих шепотков, где не место человеку. - Ты не можешь говорить таких вещей, - сказал Наследник. – Ты должен извиниться перед Хичолем и пообещать мне, что больше никогда такого не скажешь. Минхо прищурился, не отводя взгляда. С этой стороной своего господина он еще не был знаком. А чего еще он ожидал от будущего Императора? - Ваше Высочество, - неуверенно обратился Хичоль. – Чхве Минхо ничего дурного не сделал. Это я должен извиниться, если мое поведение показалось неуважительным по отношению к его брату. - Он знает, что он сделал, - непреклонно ответил Наследник. Да, Минхо знал. Если бы тогда, в лесу, окружавшем лагерь, он не подслушал разговор Хичоля и Ханкена, то в его словах действительно не было бы ничего, в чем Принц мог бы упрекнуть его. Хичоль этого не знал, а Минхо не понимал, как ему извиниться перед тем, кто не считает его виноватым. - Я больше никогда не скажу ничего подобного. Прошу меня извинить, - сказал он, склоняя голову и обращаясь одновременно и Наследнику, и ко второй фрейлине. Его Высочество кивнул и вновь накинул капюшон, отворачиваясь от Минхо. Хичоль ободряюще коснулся его руки и, тоже отвернувшись, помахал в толпу. Минхо увидел, как Шивон поднял обе руки и что-то радостно заорал. Его крик потонул в гуле толпы, но смысл был им всем понятен. Минхо украдкой взглянул на Хичоля. Тот теперь улыбался. Закусив губу, Минхо невольно мысленно попросил у Богов, чтобы те вразумили вторую фрейлину и дали ему понять, что, как бы ни случилось в прошлом, но сейчас именно его брат, и никто другой, будет любить и защищать Хичоля до конца своих дней. На дальнем краю площади вдруг закричали еще громче, надрывались трубы. Вперед выступил Первый Советник и вскинул правую руку, призывая к тишине. - Император Тайского Государства с супругой и сыном! – возвестил он, и огромные ворота Дворца распахнулись. Толпа взорвалась приветственными возгласами и аплодисментами. На площадь яркой стаей бабочек влетели танцовщицы. Их драгоценные украшения звенели и ослепительно переливались в ярком солнечном свете. Минхо не смог сдержать довольной улыбки. Тайские танцы – это было так прекрасно. Еще когда он был маленьким и ходил повсюду только со своим братом – тогда он и увидел впервые, как танцуют тайские девушки и юноши, и ему понравилось смотреть на них едва ли не больше, чем на поединки мастеров оружия. В их руках были райские птицы и крошечные обезьянки, тоже нарядно одетые. Все это феерическое действо восхищало собравшихся зрителей, пока не раздался гулкий рев, заглушивший звуки фанфар и оркестра. Люди отшатнулись, и несколько секунд на площади была слышна лишь музыка и звон золота. И тяжелые шаги, топот, гулко отдававшийся по всей площади. Минхо изумленно округлил глаза. Он про таких существ только читал и видел на картинках, но никогда и подумать не мог, что они действительно такие. В воротах Дворца показался настоящий, огромный, серый слон! Танцоры и танцовщицы, сразу ставшие крошечными, сновали под его ногами, как цветная блестящая река. Зрители, справившись с первым испугом, восторженно бросились к ограждениям, желая получше рассмотреть тайское чудо. По голове слона, его морде и хоботу спускались многочисленные жемчужные нити. На ногах, подобным колоннам, сомкнулись широкие золотые браслеты. На укрытой покрывалом спине, в золоченом седле восседал сам правитель Тайской Империи. Минхо видел его лишь однажды, когда ездил в Тайское Государство с семьей. Император сразу ему, тогда еще совсем ребенку, понравился. Может, потому, что он разрешил Минхо бегать по его саду, где жили огромные разноцветные бабочки и диковинные птицы. А, может, потому, что увлекающийся магией и гаданиями старый Император предрек Минхо блестящее будущее и победы во многих битвах. Но вот слонов Минхо посмотреть не успел. И семьи Императора не увидел. На втором слоне во Дворец прибыла Императрица. Третий слон был черным, как уголь. Белое золото и прозрачные камни делали его похожим на демона из мифов. Слон был беспокойным, это было видно по крошечным покрасневшим глазам и тому, как он постоянно хлопал ушами. Но крепкая рука наездника смиряла буйный нрав животного. Минхо немедленно захотелось посмотреть на сына Императора, но того почти не было видно на широкой спине слона. Пока слон не прошел еще несколько шагов по площади, Минхо видел только высокую корону на голове тайского Наследника. Наконец, стал виден и он сам. Минхо раскрыл рот. Похоже, во всех азиатских странах были наследники «на выданье». Улыбка тайского принца сияла еще ярче, чем огромная, больше его головы, корона. Он приветственно вскинул руку, и визг собравшихся на площади девушек заглушил даже рев и топот слонов. - А давно Ким Джонхена успели короновать? – тихо спросил Хичоль, склоняясь перед Его Высочеством к Кибому. - Этой весной, в апреле, - так же тихо отвечал Кибом. - Ты смотри, а уже весь такой из себя царь! – восхищенно заметил Хичоль. - Не то чтобы отсутствие короны когда-нибудь мешало ему быть царем, - вмешался в их разговор Джинки, и Минхо в его голосе услышал плохо скрываемый скептицизм. – Такого слона себе отхватил, больше, чем у Императора. Михно никогда прежде не слышал такого тона от Первого Советника. Джинки всегда говорил об Императорах и их семьях с искренним почтением. Но вот о сыне тайского Императора Минхо не слышал от него ни слова. Но они, однозначно, были мало того что знакомы, так еще и вовсе не были друзьями, так показалось Минхо. Странно выглядела и первая фрейлина. К всегда немного прохладному и высокомерному выражению лица Кибома Минхо уже успел привыкнуть и признавал, что оно только подчеркивало несомненную его красоту. И, если взволнованный Хичоль в свое время его несказанно удивил, то от вида взволнованного Кибома Минхо просто потерял дар речи. Казалось, что прямо сейчас Кибом прыгнет с балкона и полетит на невесть откуда взявшихся крыльях прямо на спину к черному слону, прямо на колени к тайскому Наследнику. - Джинки, а это... - Потом объясню, - шикнул на него Первый Советник. – Или вон, у Его Высочества спроси. Он еще лучше меня знает. Наследник независимо пустил волну скрытыми под белым плащом плечами. Ему, похоже, было веселее всех на этом смотре богатств Тайского Государства. - Куда я дену его слонов, а? – ругался Джинки. – Ну, куда я их поставлю? А кормить я их чем буду? Пусть сам кормит своих слонов! Тут неожиданно вмешался Кибом, незаметно, за спиной Наследника, взяв Джинки за руку. - Ты так переживаешь, будто бы ты хоть что-нибудь не предусмотрел. Не прибедняйся, я знаю, что тебя не напугать слонами. - Так они хоть бы сообщили, что привезут слонов! Но Джинки уже успокоился, это было видно. Просто удивительно, насколько он в своей стране был непобедим и всесилен. Действительно, подумаешь, слоны. В позапрошлом году Малайзия крокодилов дарила, вот с ними была проблема – перекусали половину охранников и перепугали половину фрейлин. А тут слоны. Животные древние и мудрые. Проблемы разве что с черным возникнут. Всем же известно, каков хозяин – такая и собака. Вернее, слон. - Вот бы покататься, - мечтательно вздохнул Минхо. – На черном. На моего коня похож, такой же беспокойный. - Будет тебе «покататься», - мрачно пообещал Джинки. – Ничего, я на этих слонах еще месячный бюджет сделаю. Буду на площади детишек катать. А не дадут слонов – депортирую ко всем чертям. Оставлю только императорскую чету. И ничего мне за это не будет. И не смотри на меня так. - А что? Ты и меня депортируешь? – с вызовом ответил ему Кибом и отвернулся, чтобы проводить взглядом уходящих с площади слонов, уносивших семью тайского Императора. - И тебя депортирую. Ты только рад будешь, - невозмутимо отозвался Первый Советник. «Мама моя, что происходит?!» - Минхо и рад был бы схватиться за голову, но должность обязывала его стоять за спиной Наследника и, желательно, не шевелиться, имея вид грозный и бравый. Но какой тут бравый и грозный вид, когда тайский Наследник и Первый Советник Корейской Империи, кажется, ссорятся из-за первой фрейлины корейского Наследника. Минхо, как ни крути, не силен был ни в сердечных делах, ни в дворцовых интригах, но надо быть совсем дураком, чтобы не понять, что причина недовольства Джинки не слоны, а Кибом. Ох уж эти слоны! - Кто там следующий? – шепнул Хичоль, и тут оглушительно ударил гонг. – О, нет. Да ты шутишь, они приехали? - Конечно, приехали, а почему они не должны были? – Как только тайский Принц уехал на своем слоне с площади, Джинки было невозможно сбить с толку. – Твою личную нелюбовь к японской Императрице никто из дипломатов, извини, не упомянул. - Кто сказал, что я ее не люблю? – поморщился Хичоль. – Но с ней что-то точно не так. - Почему не так? – встрял Минхо, но ему никто не ответил. Он никогда не был в Японии. Только знал, что Император Японии – самый молодой Император в истории азиатских стран. И не просто самый молодой, а захвативший страну в результате долгой войны с Кореей и государственного переворота. Император и сам был кореец, простой солдат, воевавший против попытавшихся оккупировать Корею японцев. Что дальше произошло, никто точно не знал. Но этот солдат вдруг стал быстро подниматься по военной лестнице, совершая один подвиг за другим, и, в конце концов, стал командиром всей армии. После свержения японской диктатуры именно он стал новым Императором, которого поддержали не только захватчики, но и сами японцы, уставшие от прошлого кровавого и жестокого правителя. - Император Японии с супругой! – объявил Джинки, и вновь громогласно ударил гонг. На площади ровными рядами выстроились японские танцовщицы с веерами, и Михо затаил дыхание. Японские гейши – зрелище не менее невиданное, и еще более изысканное, чем слоны. Пятьдесят прекрасных японских девушек двигались как одно целое, веера взлетали и вспарывали воздух, как оружие. Минхо почувствовал, что и Наследник едва дышит, восхищенный этим зрелищем. - Ну, все, Его Высочество потерян для Кореи, - с каменным лицом проговорил Кибом. - Да, я не удивлюсь, если он отыщет кимоно и сбежит в Японию, чтобы его научили так танцевать, - вторил ему Хичоль с таким же невозмутимым видом. - Императорская чета давно хочет забрать его к себе, особенно Императрица, - добавил Джинки, и Минхо больше не мог сдержаться и фыркнул, за что и получил локтем в живот. Первый Советник и старшие фрейлины каким-то немыслимым образом все же смогли сдержать смех. За гейшами, сорвавшими бурными овациями, появились воины. И тут уже Минхо готов был прыгать с балкона и бежать вместе с этими людьми хоть в Японию, хоть на край света. Самураи – образец воинского мастерства и чести. Пример для его отца, и брата, и его самого. Их владение мечом, да любым оружием, было непогрешимо. Они кружились на площади в завораживающем танце, для которого лязг клинков становился музыкой. Воины, казалось, не задевали ногами земли. Как Черная Тень, которую Минхо больше ни разу не встретил после отбора. Минхо понимал, что в этом постановочном бою никто никого не ранит, и не видел крови, но воины падали на землю, будто их и правда сразил вражеский клинок. Вот их осталось стоять пятнадцать, десять, пять... И вот, на ногах стоял лишь один, победно поднявший свой меч, и толпа громкими криками приветствовала победителя. Он резким движением снял шлем и отбросил его в сторону. Весь балкон изумленно охнул. - Что? Что? В чем дело? – Минхо ничего не понимал. - Это Император, - прошипел ему Кибом. Минхо вытаращил глаза и уставился на стоящего посреди площади, превратившейся в боевую арену, молодого мужчину. Он всю жизнь искал себе кумира. Человека, на которого он мог бы равняться и чью судьбу хотел бы повторить. Так вот, наверное, перед ним сейчас стоял именно он. Тот самый человек, который станет ему примером. Он не мог равняться на отца – тот часто ругал его за чрезмерное честолюбие и уверял, что нужно быть счастливым с тем, что есть. А Минхо всегда было мало. Он не мог равняться на брата – Шивон никогда не хотел быть воином, хотя и владел мечом не хуже Минхо. Но сейчас он увидел того самого человека – Воина и Императора, который брал у жизни все, чего бы ему ни захотелось, и доказал, что невозможного нет. Снова ударил гонг – этот удар был звонче, чем оба предыдущих. Гейши вскинули свои широкие рукава, воины вскочили и подняли мечи, расходясь полукругом вокруг своего Императора. Он обернулся и со свистом вогнал клинок в ножны. Все на площади замерли, глядя туда же, куда смотрел японский Император. Послышались звуки сямисена. Сперва тихие, они набирали силу, будто играющий приближался. Восемь слуг, одетых в красное с золотом внесли на площадь широкие роскошные носилки, покрытые несколькими легкими покрывалами. Силуэт человека, находившегося под ними, едва угадывался. Сямисен издал тревожную высокую трель, и слуги откинули покрывала, одно за одним, медленно. - Императрица... – выдохнул Наследник и отступил на шаг назад, коснувшись спиной груди Минхо. Тот, убедившись, что ограждения балкона надежно закрывают их, коснулся ладонью талии Принца, желая его успокоить, и поднял взгляд на появившуюся из-под покрывал Императрицу Японии. И обмер, вдруг понимая слова Хичоля. С японской Императрицей действительно было что-то не так. Она была ослепительно прекрасна. Как Богиня, сошедшая с Небес прямо на площадь, к взорам изумленным, восторженным и смущенным ее красотой. На нее было больно смотреть, она слепила глаза, как яркая луна в полночь – такая же белая, сияющая и потусторонняя. Хоть она и была очень далеко, но перед взглядом Минхо так и стояли темные с глубоким золотым блеском глаза, огромные и затягивающие в бездонный омут. Гладкая кожа казалась полупрозрачной от своей белизны. Черные, чернее смоли, настолько черного цвета Минхо еще в жизни не видел, волосы были заплетены в диковинные косы, перевитые тонкими цепочками, унизанными бриллиантами. Под солнечным светом эти волосы сверкали ярче драгоценных камней. Камни лишь отражали красоту Императрицы в своих бесчисленных гранях. Длинные черные волосы шелковыми волнами спускались по белому тяжелому кимоно, расшитому серебряными и золотыми драконами, крепко обхватывающему, будто защищавшему от чужих взоров тонкий стан Императрицы. Нежно-алые пухлые губы разомкнулись. Она запела. Только теперь Минхо вспомнил, что Император Японии был первым, кто осмелился открыто жениться на мужчине. До него такие браки заключались, конечно, но тайно, под покровом ночи. Но этот голос, лившийся как свободные и чистейшие воды реки, завораживал, лишал способности мыслить и говорить. Пальцы, перебиравшие струны сямисена, были лишены всяких украшений кроме тонкого золотого кольца, усыпанного бриллиантами по ободку, на безымянном пальце левой руки. Императрица Японии пела на непонятном Минхо языке, но он видел перед собой высокие горы, над которыми летели белые аисты. Бурная речка несла свои воды от заснеженной вершины в дикие леса, где никогда не ступала нога человека. У подножия горы разворачивал свои бесконечные тяжелые кольца дракон. По склону, мечом прорубая себе дорогу в густых зарослях, взбирался юноша, потерявший свой путь. И там, среди холодных скал и черного леса его ждали его Судьба и его Любовь. Ему предстояли опасные подвиги и великая власть. И, в конце концов, он обретет все, чего его душа пожелает. Песня кончилась. На площади смолкли все звуки. Даже райские птицы, привезенные из Тайского Государства, перестали щебетать и хлопать крыльями. Минхо вернулся из мира, сплетенного для него японской Богиней, и вновь оказался на балконе, перед тысячами потерявших дар речи людей. Принц крепко сжал руку Минхо, касавшуюся его. Минхо склонился к нему, и Тэмин шепнул: - Он говорил мне, что я стану прекраснее его. – Его голос дрогнул, и Минхо, сделав последний крошечный шаг, оказался к нему вплотную, чувствуя, что тому нужна его поддержка. – Но я никогда не верил. И никогда не поверю. - Для меня Вы прекраснее всех на свете, мой Принц, - сказал Минхо прежде, чем успел подумать, но, решившись, уверенно добавил. – И всегда будете. Если маленькая рука Тэмина, лежавшая уже в его ладони, была ответом, то Минхо был спокоен и даже счастлив. Императрица, оставив сямисен, сошла с носилок, оказавшись сразу в руках своего подошедшего супруга. Тот коснулся ее волос губами и, не отпуская, прошел с ней туда же, куда отправилась делегация из Тайской Империи. За ними последовали гейши, воины и слуги. Толпа понемногу отходила от потрясения. Еще предстояло встретить немало гостей. Китайские барабаны уже звучали вдали. *** Кибом думал, что никогда в жизни ему не приходилось столько бегать, как за сегодняшний день. Совсем не «по уставу» подхватив свое длинное одеяние в руки, он бежал обратно тем же путем, которым спешил на встречу гостей. Джинки даже не попытался его остановить, и за это Кибом был ему невероятно благодарен. Выбежав в маленький дворик, стены которого были увиты плющом и виноградом, он остановился. Двери напротив распахнулись, и навстречу ему выбежал тайский Наследник, такой же запыхавшийся, как и он сам. Они несколько мгновений просто смотрели друг на друга, и Кибом боялся пошевелиться, будто бы он мог спугнуть невероятный сон. Конечно, тайский Принц не выдержал первым. - Ки!.. – Он подхватил Первую Фрейлину на руки, обнимая так крепко, что Кибом задыхался то ли от объятий, то ли от счастья. Их губы встретились в долгом поцелуе, страстном и долгожданном. Джонхен был нетерпелив, его руки блуждали по спине Кибома, хватаясь за все, до чего он мог дотянуться, сминая ткани его одежды. - Джонги... – выдохнул Кибом, на секунду разрывая поцелуй, но большего ему не позволили. Прикосновения Джонхена были такими горячими, почти грубыми, но никогда не причиняющими боли. Его губы покрывали жаркими поцелуями лицо Кибома, пальцы жадно распускали ворот одежды, обнажая плечи, чтобы Джонхен мог и на них накинуться, схватывая нежную кожу зубами и влажно касаясь языком. - Боги, что ты делаешь? – шептал Ки, когда все внутри него кричало Принцу не останавливаться. – Кто-нибудь войдет! Господи, не здесь! Джонхен не слушал его, продолжая прижимать его к себе и скользить губами по его шее и плечами. Кибому, несмотря на то, что ничего на свете ему не хотелось бы больше, чем упасть прямо здесь, под ноги любимого, и увлечь его за собой на холодный каменный пол, пришлось оттолкнуть Джонхена от себя. Тот остановился в шаге от него, тяжело дыша. Кибом обхватил себя руками за плечи, прячась от жадного взгляда. - Не приходи ко мне в комнату, - велел Кибом, приводя свою одежду в порядок и поправляя волосы. – Я сам к тебе приду. - Тебя увидят, - не очень уверенно возразил Джонхен. Кибом знал, что тому плевать. На императорскую честь, на статус Наследника, на целое государство, но Кибому было не все равно. Он не мог просто взять и сбежать с любимым, хотя иногда, когда особенно уставал, писал Джонхену отчаянные письма, в которых умолял забрать его из дворца и увезти, и которые сжигал на рассвете. - Я попросил Джинки поселить тебя в особенных покоях. Чуть дальше от твоей семьи. Их охраняют наши охранники. В твою комнату есть ход. Меня никто не увидит. - Джинки? – недоверчиво переспросил Джонхен. – Я не доверяю ничему, что делает для нас Джинки. Он так влюблен в тебя, что помогает тебе, только чтобы у тебя не было проблем. Кибом отступил к стене, закрывая лицо руками. - Не говори так. Ты же совсем ничего не знаешь о Джинки, он вовсе не такой. Он знает, что я люблю тебя, и хочет помочь нам. К тому же, если кто-то узнает о нас, случится скандал, и на оба императорских дома будет брошена тень. Он беспокоится о спокойствии Императора. - Моё счастье, что он не понимает, что в этой жизни важнее. Джонхен подошел к первой фрейлине, обнимая его, но больше не пытаясь поцеловать. - Я буду ждать тебя. Но, если не придешь до полуночи, я пойду к тебе сам. Ты меня знаешь, я не боюсь никакого скандала. С этими словами Джонхен отпустил его и вышел. Кибом опустился по стене, глядя на крошечный кусочек неба, открывавшийся над ним. - Да, ты ничего не боишься, Джонги... А я боюсь. За тебя. Он поднялся с пола и пошел в свои покои. Ему до вечера предстояло еще много дел во Дворце, в который прибыли со всего мира великие Короли и Императоры.