В ритме танго

— Альба, тебе посылка, — крикнула Соледад Альварес. — Я ей отдам. — Миа попыталась выхватить из рук матери посылку, ей было интересно, кто присылал подарки старшей сестре. — Я сама ей отдам, — строго произнесла Соледад. Женщина поднялась на второй этаж. Она постучала в дверь. Дочь не сразу ей открыла. Соледад прошла в комнату, положила на кровать плоскую коробку, завернутую в небесно-голубую обертку. Цвет аргентинского флага. Соледад негодующе посмотрела на Альбу. Понятно было, что подарок от мужчины, а не от подруги. Только мужчина мог так красиво обернуть подарок, вспомнить, что женщина, являющаяся его предметом обожания, родилась в Аргентине. Только мужчина мог прикрепить к коробке искусственный цветок сейбо(1), зная, как они нравятся Альбе и аргентинцам. Соледад знала, что ее старшая дочь рассталась со своим прежним поклонником, объяснила она все это тем, что они перестали понимать друг друга, и к тому же Джош захотел детей и свадьбу, к чему Альба была не готова. В тот день, когда дочь объявила о расставании с Джошем, Соледад снова мысленно прокляла своего мужа, но долго гневаться на него она не могла, потому что до сих пор его любила. — Быстро ты нашла замену Джошу, — пробубнила Соледад. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, мама, — равнодушно ответила девушка. — Только мужчина мог так обернуть подарок. Мужчина, который испытывает сильные чувства к женщине. — Соледад развернулась на тонких каблуках и вышла из комнаты. Альба развернула обертку, открыла коробку. Это был батистовый голубо-зеленый длинный шарф. Она испуганно посмотрела на себя в зеркало. Вспомнив, что Энтони дарил ей синий шелковый платок, который она потом торжественно сожгла, словно так забывая о нем и чувства к нему. Тогда она не поняла скрытый подтекст этого подарка. Шарф символизировал удавку, поводок, который он затягивал на ее шее тогда, когда она сомневалась или хотела взбунтоваться. На дне коробочки лежала карточка. Почерк ей был совсем не знаком, подписи не было. «С Рождеством и Новым годом. Спасибо за помощь». Шерлок. В этом не было никаких сомнений. Эль почему-то улыбнулась на это. «Только мужчина, который испытывает сильные чувства к женщине, мог обернуть так подарок». От мысли стало как-то тепло на душе, но не стоит исключать возможности, что подарок выбрала жена Джона — Мэри, потому что сам Шерлок ни черта не смыслит в женщинах. Он постоянно твердит, что понимает их, что достаточно все узнать о них, лишь только прочитав несколько колонок в газетах. Но это всего лишь теория, которая не имеет ничего общего с реальностью. На ее лице снова появилась улыбка. Хотя нет, представления о женщинах хоть скудные, но он имеет. Уголки губ опустились вниз, когда она вспомнила о том, какой вывод она сделала около двух недель назад на вечере в Клубе любителей древностей. Почему-то ей совсем не понравился этот вывод. Это все танго. Оно во всем виновато. Оно позволило им понять друг друга, оно сблизило их, кинуло ее в паутину соблазна, и теперь она старательно избегает Шерлока, особенно после тех поцелуев, потому что боится, что влечение станет опасным чувством к неженатому мужчине, который полностью ее лишит воли и свободы. С женатыми всегда было проще: никогда никто ничего никому не должен. Всегда можно уйти тогда, когда захочешь, и самое главное, не ждешь каких-либо серьезных действий от мужчин. Все просто. Альба подошла к окну, отодвинула шторы, смотря на бездонное кубовое небо. Сияла полная луна, мерцали звезды. Небо Англии так непохоже на аргентинское, потому что там светят другие звезды с менее красивыми названиями(2), но кажутся они самыми прекрасными. Эль нашла телефон на маленьком столике, зачем-то набрала номер Шерлока. Он ответил почти сразу же. — За моим окном светит полная луна, — начала, не поздоровавшись, Альба. — Ты не поверишь, но за моим окном тоже луна, — сухо ответил детектив. — Ты приедешь за мной завтра в семь? — с тревогой поинтересовалась она, стараясь скрыть ее от него. — Я сейчас в Кентербери, — был ей ответ. — В Кентербери? — слегка удивилась Эль, потому что думала, что он забудет о том, что в знак благодарности за ее помощь согласился поехать с ней в Бененден. — Ты бы мог приехать ко мне домой. — Мне хватило прошлого раза. — Она поняла, что Шерлок имел ввиду тот день двенадцать лет назад. — Не играй роль хозяйки, у тебя плохо получается. — Спасибо за подарок, — вдруг сказала она. — Не понимаю, о чем ты говоришь. — Эль знала, что он ей врет, чувствовала это, потому что была уверена в том, что подарок пришел от него. — Я приехал в Кентербери по делам. — Это прозвучало так, будто он оправдывается перед ней. — Вообще с моей стороны это акт доброй воли, и то я делаю это только по просьбе Джона. — Мне не нужны одолжения, Шерлок. — Альба вздохнула, будто она вынудила его приехать к ней в Кентербери. Он сам согласился и мог потом отказаться, сослаться на дела и прочую ерунду, как делали обычно все мужчины. Эль бы не посчитала его отказ оскорблением, он бы не задел ее гордость. — Я сама попросила тебя об этом. Завтра забери меня в семь, — сказала она и положила трубку, не дав ему даже возразить. Это была глупая затея — позвонить ему. Нужно было понимать, что он будет все отрицать. Чувства — это не его стезя. Черт, нужно выкинуть из головы все, нужно очнуться уже наконец. Они больше не будут танцевать танго, значит, все должно встать на свои прежние места. Ведь Шерлок как испытывал к ней раздражение, так и продолжает его чувствовать. Так почему же она не может? Несколько недель назад она не восхищалась ни его чертогами разума, ни дедуктивным методом, а сейчас улыбку на лице вызывает одно лишь упоминание о нем. Этот путь ни к чему ее не приведет, только если к еще большим разочарованиям, за которыми обязательно последует очередная депрессия.

***

Шерлок потушил сигарету. Ему был просто необходим табак, чтобы навести порядок в голове. Неожиданный звонок Эль выбил его из колеи. Две недели, что они не виделись, он был занят. Джон нашел пару дел, которые они быстро распутали. Также Шерлок продолжил следить за Энтони Бордесом, но ничего не происходило, и это ему жутко не нравилось. Он посмотрел на ее дом. За двенадцать лет почти ничего не изменилось: окна комнаты Альбы все так же выходили на сад. Шерлок улыбнулся, когда мелькнул ее силуэт в окне. Она была в комнате не одна, скорее всего, с сестрами. Холмс надел перчатки, взглянул на часы. Эль немного опаздывала. Она вышла из дома вместе с сестрой, они о чем-то продолжали говорить. Альба напоследок поцеловала сестру в щеку и пошла к ожидающему ее такси. На ней было надето легкое шифонное длинное платье с оранжевой юбкой и золотистым лифом, обнажавшим одно плечо. Девушка запахнула кожаную куртку, прячась от холодного ветра. — Поехали, — деловито сказала Альба, проходя мимо Шерлока. Они сели в такси, Эль назвала адрес. Шерлок всю дорогу бросал на нее краткие взгляды. В повседневной жизни она почти не пользовалась косметикой, считая, что мужчины и без этого обращают на нее внимание. Сегодня она просто подвела глаза, чтобы они казались еще больше, нанесла немного румян на скулы и подчеркнула губы бледно-розовой помадой. Волосы убрала в простой пучок, в уши вдела серебряные серьги с аметистами. На первый взгляд она казалась спокойной, но Шерлок чувствовал, что она напряжена. Он почему-то улыбнулся. Ему нравилось выводить Альбу из привычного для нее равновесия. Нравилось, когда она тихо про себя злилась на него. Двенадцать лет назад Альба была совсем другой. Она была вспыльчивая и пылкая, заносчивая, но при этом всегда знающая, когда лучше промолчать. Этому она не разучилась, и только умение держать себя в обществе украшало ее. Тогда ему понравилась ее невинная натура, ее некоторая бесшабашность. Сейчас в ней не было ни того, ни другого. Она была запятнана общением с Бордесом, и только теперь Шерлок понял, что ему именно это совсем не нравилось. Бордес испортил ее, а она не смогла остаться чистой душой. В то же время в Альбе совсем не было порочности Ирэн. Все же еще можно сказать, что она дает свет людям. Они приехали в школу очень быстро. Эль старалась вести себя очень независимо, показывая Шерлоку, что она взяла его с собой, чтобы быть на вечере не одной. Стоило только ему войти в зал, как его облепили девушки. Альба стояла в стороне, наблюдая за всем с победной улыбкой, будто она думала, что так унизит его, либо доставит неудобства. Почему между ними столько неприязни? Понятно, что она злится на него, но за что? Шерлок не знал ответа. Весь вечер они почти не разговаривали. Шерлок старался быть в стороне от всех этих бессмысленных разговоров. Альба же только и делала, что вела беседы с бывшими одноклассницами. Она решила уйти рано с вечера, ибо он ей уже начал порядком надоедать. Она жестом показала Шерлоку, что хочет уйти, и он последовал за ней. Они вышли на улицу, Альба запахнула пальто. Такси пришлось ждать, но это мало заботило Эль. Она никогда не любила такие вечера, где все хвастались своими достижениями, любовниками, доходами. Раньше каждый год она ходила с Джошем, изображая из себя счастливую пару, но сегодня пришлось сказать, что они решили расстаться. Шерлока же она представила, как своего друга. Эль привыкла врать. Когда-то, до встречи с Энтони Бордесом, она не умела этого делать. Отец сразу ощущал фальшь в ее голосе, но его не стало, а Соледад обманывать легко. Выпутаться из этого лживого круга можно было, но Альба не хотела, потому что рухнула бы вся ее хорошо налаженная жизнь. Этого она боялась больше всего. — Что, наскучило светское общество? — язвительно спросил Шерлок. — Нет, просто я никогда не понимала этих снобов, — заметила она. — Слишком разные у нас были мечты. — О чем мечтала ты? — Он заглянул в ее темные глаза, в котором отражалось бездонное небо. — Не знаю. Я всегда хотела искать правду, изучать историю. Мне нравилось читать о невиданных странах, легендах о любви, людях, которые творили эту историю. Я пыталась их понять, словно хотела прожить с ними жизнь, но потом появился Энтони. Он хотел, чтобы я стала искусствоведом, но назло ему решила быть дизайнером. — Она горько улыбнулась. — Моя жизнь словно делится на «до» и «после». Ты сказал, что я виновата во всем сама. Ты прав, я сама во всем виновата. Но все было тогда так просто: несколько слов, красивые фразы, доброта — и вот, я уже лечу к нему, ищу его общества. Энтони говорил, что серьезность мне не к лицу, что нужно жить так, чтобы твои внуки завидовали тому, как ты прожил жизнь. Он сломал меня, а я так и не смогла встать. Знаешь, со сколькими мужчинами мне пришлось переспать, чтобы навсегда забыть его? Хотя тебе нет до этого никого дела, потому что я всегда была наивной дурочкой для тебя. Мне пришлось приложить столько усилий, чтобы не думать о нем, не просыпаться с первой мыслью о том, почему он так поступил со мной. Но я не смогла. Мне не удалось. Иногда ночами до сих пор вспоминаю его, думаю о нем. Люблю и ненавижу. Стремлюсь к нему и бегу от него. Нас многое связывает, и он знает об этом. Говорят, что выздоровление начинается с того момента, когда первая мысль с утра не о нем, когда засыпаешь, не вспоминая его имени, когда перестаешь искать в каждом прохожем его. Я не улыбаюсь, потому что моя улыбка нравилась ему. Я отстригла когда-то волосы, потому что они нравились ему. Моя ненависть к нему также сильна, как и та любовь, что была у меня к нему. Все, что было после него, было не всерьез. Все, что я умею делать, так это мстить всем мужчинам за то, что однажды мне на пути попался моральный урод, который не думает ни о чем, кроме своего личного удовольствия. Мы просто для него пешки. Шерлок молча слушал, смотря в ее глаза полные меланхолии. Теперь ему было понятно, почему она так смотрит на всех, почему боится довериться незнакомым ей людям. Несмотря на все, в ней все же есть свет, она дает его окружающим, не зная об этом сама. Он сделал шаг к ней, дотронулся до ее щеки, смотря в ее глаза. Он словно купался в ее свете, который пронизывал его. Это было какое-то необъяснимое чувство, которому почти невозможно было дать объяснение. Он слышал, как тихо бьется ее сердце. Почему она открылась ему только сейчас? Захотела пролить свет на свое прошлое, на свои ошибки? Выходит он не ошибся, когда на вечере понял, что у нее остались чувства по отношению к Энтони Бордесу. Она его не забыла, и это жутко не понравилось детективу. Эта была ревность. Опасное чувство для его чистого разума. Альба молчала, не убирая его руку, ощущая как его пальцы нежно касаются щеки. Она заглянула в его глаза, заметив в них какие-то непонятные чувства для себя. Он хотел что-то сказать, но она не дала, приложив палец к губам. Эль начала говорить первой, она стала читать стихи:

Ты причинишь мне боль еще не раз. Расстанусь со своей мечтой. Ты будешь фоном всех моих пейзажей. Ты с тайной своей, с победой неземной. Любовь дала тебе способность птицы? Свободу гордости при взгляде на луну? Кто ты, что разрушаешь мое сердце? Как я еще существовать могу? Живут ли, умирая? С беспорядком в теле, Душою рассыпаясь в пустоте? Не трушу я, тебя я избегаю. Ты — бог, который вред наносит мне. И всякий раз, когда ты на меня посмотришь, Оставив то, что убежать мешает мне, Бегу вперед ночной порою, Боясь тебя в твоей величине. Прочь от сияния и от неба, Трепещущего на твоих руках. Мне навредишь еще не раз ты. Я этим буду восхищаться, еще как(3).

Шерлок и не знал, что думать. Эти стихи были адресованы к Бордесу или все же к нему? Они были о прошлом или настоящем? Альба отвернулась от него. Она закрыла глаза, ощущая, как ее бьет легкая дрожь. Вот и произошло то, чего она так боялась. Она открыла ему душу, а он может сейчас просто посмеяться над ее слабостью, просто назвать ее дурочкой, как он это делал до этого. После всех своих ошибок она поняла только одно — в этой жизни нельзя почти никому доверять, нельзя до конца раскрыться человеку, которого совсем не знаешь. Что она знала о Шерлоке? Почти ничего. Это крупицы, капли в огромном море. Но сегодня она дала слабину. Подъехало такси, Альба быстрым шагом подошла к нему, распахнула дверь. Она не стала ничего говорить Шерлоку, на сегодня слов было достаточно. Он не стал садиться вместе с ней в такси, слишком сильно он был поражен сегодня, слишком странно повлиял на него тот свет, который исходил от нее. Он долго взглядом провожал ее такси, думая над тем, что произошло сегодня между ними. Случилось что-то выходящие за пределы его понимания. Хотя на самом деле ничего такого из ряда вон выходящего не произошло. Просто она говорила, а он внимательно слушал ее, как тогда, на кладбище «Хаммерсмит». Впервые после случая в овраге Дьюера, он испытал сомненье и что-то схожее с испугом. Не нужно было отправлять ей платок. Не нужно было ездить с ней на вечер. Надо было включить белый шум(4), как он это делал обычно, чтобы не слышать того, что она говорила ему. Надо было не смотреть на нее, не прикасаться к ней, чтобы ощутить тот свет, что исходил от нее. Теперь он понял что не легкая симпатия к ней, которая появилась благодаря танго, не танец вызвали ее, а тот свет, что всегда исходил от нее, был причиной его вечного раздражения. Альба всегда излучала этот свет, вот почему все как алчущие твари слетались на него, купаясь в нем, забирая его с собой. Именно из-за этой ее особенности Шерлок забыл о ней, потому что еще тогда на него, молодого детектива, она не произвела впечатление. Часть этого света забрал Энтони Бордес. Даже заводя романы с женатыми мужчинами, она не смогла вернуть эту свою способность, потому что это делало ее грешной, это превращало ее в хищницу, но ведь она была совсем не такой. Энтони Бордес сломал ее, и в этом она была полностью права. В прошлом она была лучше, прежнюю Альбу Альварес уже никто и никогда не увидит. И от этого осознания как-то стало даже грустно.