В ритме танго

Шерлок быстро закончил все дела в Кентербери, правда, осталось еще одно дело. Нужно было увидеться с Эль, но после того вечера он не знал, что и сказать ей. Все три дня он старался не думать о ней и ее роли во всем этом деле. То, что он испытывал к ней сейчас, нельзя было назвать любовью, по крайней мере, в понимании Шерлока. Это было что-то другое. Странные и непонятные сантименты, которые были намного сложнее тех, что вызвала Ирэн. Шерлок все же решился приехать в дом Альбы. Он бросил краткий взгляд на ее дом, быстрым шагом дошел до двери, но остановился на полпути, заметив девичий силуэт на террасе. Детектив подошел к ней. Это оказалась Эль. Она сидела в одиночестве, куталась в свое черное пальто, пряча лицо в меховой воротник, и просматривала почту на телефоне. Рядом с ней стоял бокал с красным вином и лежала книга Хорхе Луиса Борхеса(1). — Здравствуй, Эль, — начал он, заводя руки за спину. — Я думала, ты давно уехал из Кентербери. — Она отложила телефон в сторону. — У меня здесь были дела. — Эль подняла на него взгляд, в ее карих глазах появился интерес. — Интересовали местные красоты или девицы? — слегка насмешливо спросила она. Шерлок нахмурился, не поняв, намеренно ли она задала ему этот вопрос, напоминая о том дне, когда они впервые встретились. — Ты знаешь Алису Монс? — поинтересовался он, не собираясь отвечать ей. — Нет. — Эль сделала глоток вина, пожимая плечами. — Она живет в Кентербери, но это не самое главное. Алиса Монс работает в музее(2), она специалист по Древнему Риму и большая подруга Энтони Бордеса. — Шерлок внимательно следил за ее реакцией. Альба опустила глаза, чтобы не выдать себя. Шерлок не должен знать об ее истинных чувствах, хотя какая уже разница, она уже давно поведала ему о своих чувствах. — Алиса замужем за Натаном Греем. Насколько я понимаю, ты знаешь его. — Ты хочешь знать, спала ли я с ним? — Их взгляды встретились. Эль прочитала в его голубых глазах сомнение, будто он не хотел знать ответ на этот вопрос. — Нет. Он словно испытал облегчение, когда услышал это простое слово. Может быть, она специально сказала это? Шерлок снова посмотрел на нее. Он решил сесть рядом с ней. Снова ощутил тот свет, что касался его, когда он был рядом с ней. Альба подвинула к нему бутылку аргентинского вина, но Шерлоку оно было совсем не нужно. Ему нужна была она. Хотел, чтобы этот свет никому не принадлежал, чтобы она никому не досталась. Но это все глупости, потому что Эль не чувствует того же самого. Нужно выбросить все глупости из головы. Срочно. Хотя откуда он знает, что она чувствует на самом деле? Ее пульс хоть и спокоен, но никогда не поймешь, что сейчас у нее на уме, что у нее в душе. Шерлок нахмурился: а существует ли эта душа? Поэты писали, что она есть, даже психологи подтверждают ее наличие. Признать тот факт, что его беспокоит то, что она чувствует, — это значит отвергнуть сейчас логику, потому что все чувства к ней иррациональны. Этого не может быть, это не может произойти с ним. — Алиса два года встречалась с Энтони Бордесом. Судя по той информации, что я получил, и по тем выводам, которые я сделал, можно сказать, что отношения с ней он завел после тебя. Тогда ей было двадцать один и она только начинала работать в музее, через два года вышла замуж за Натана Грина, друга Бордеса. — Шерлок замолчал, вдыхая прохладный воздух. К вечеру начало заметно холодать, но Альба не стремилась зайти в дом. — Я поговорил с ней и, кажется, напал на след убийцы Чарли. — Все ясно, — безучастно ответила она. — Думаю, что тебе ничего не ясно. — Шерлок дотронулся до ее руки. — А мне ничего и не должно быть понятно, — равнодушно сказала девушка. — Это глупо и беспечно с твоей стороны. — Альба убрала ладонь, не позволяя ему прикасаться к ней. — Эль, ты не должна так думать. — Это не важно, если мне суждено упасть, то я упаду. — Альба вздохнула. — Это настоящая глупость, — заметил Шерлок. — Ты это понимаешь или нет? Нельзя жить только сегодня, нельзя идти только по ветру. — А ты думаешь, что легко идти против ветра, плыть против течения? — Она обратила на него свой взор. — Думаешь, что легко сдерживать целый натиск мира? — Но тебе-то это удается. Если верить твоим утверждениям, то ты настоящая аргентинка, не хочешь быть похожей на нас, — напомнил ей Шерлок о том, что она постоянно повторяла ему это. Эль тихо на это рассмеялась. В ее легком смехе он не слышал радости, а скорее разочарование, недовольство. — Мы находимся где-то посередине. — Она снова отпила вина, наклонила голову набок, касаясь щекой мехового воротника. — Здесь мы ощущаем себя аргентинцами, а там понимаем, что мы совсем не похожи на остальных. Никто не хочет вернуться в Вьедму, и на то есть свои причины. У нас здесь друзья и работа, а там только воспоминания. Папа не очень хотел уезжать, но мама настояла на этом, потому что больше не могла оставаться в Аргентине. Незадолго до этого у нее родились мальчики-близнецы, папа так хотел наследников, но они родились недоношенными и умерли через двадцать дней. Не знаю, как она это пережила, я не помню этого, потому что тогда мне было восемь лет. Англия стала для нее глотком свежего воздуха, ну а мы легко пережили смену местожительства. У каждой семьи есть свои скелеты в шкафу. У мамы был шанс родить еще раз, но она не захотела воспользоваться этой возможностью, решила не идти против течения. — К тебе это не имеет никого отношения, — сухо произнес Шерлок. — Самое прямое. Мы одна семья, Шерлок. И ее горе — это и наше горе. Я не знаю, как в твоей семье, но в нашей все по-другому. — Альба замолчала, печально смотря на Шерлока. — Я всегда помню: чтобы со мной не произошло, но я всегда могу приехать сюда и пережить здесь любую бурю. — Однако матери ты ничего не рассказала, — он снова коснулся ее руки, — боялась, что она не поймет тебя. Ты настоящая трусиха, Эль. Не можешь понять, что в этом уродливом мире ничего не достается просто так. Ты сказала, что я прячусь за масками, а разве ты не прячешься? — Он увидел, что ее глаза стали влажными, но она не плакала. — Знаешь, мы не особо любим англичан. Вы не ощущаете мир так, как видим его мы. Вы эгоисты, думающее, что все вокруг продается. Мы не любим вас за то, что вы продались Штатам, не любим за то, что из принципа сражаетесь за Мальвинские острова(3), которые вам не особо-то нужны. Вы не живете — вы просто существуете ради собственных удовольствий, не задумываясь, что будет дальше. Есть вещи в этом мире, которые нельзя понять, — Альба прикусила нижнюю губу, — потому что они находятся вне нашего понимания. «Как и невозможно понять то, почему, когда я рядом с тобой, мне просто хочется смотреть на тебя, ощущать твой свет на себе, — подумал про себя Холмс. — Я понимаю, что это мое открытие не поддается логике. Мне трудно понять причины этого явления, понять, почему только сейчас я понял это, почему меня стало тянуть к тебе. Есть только одна вещь, которую я не могу понять, Эль, и это — ты». Они оба молчали. Эта тишина была приятной, успокаивающей. Каждый из них обдумывал, что сказать. Альба чувствовала, как кровь стучит в висках. Она старалась прогнать это новое чувство. Оно не было таким стремительным, как тогда. Оно было совсем другим — хрупким, как орхидея, которая могла разбиться от одного неловкого движения. Это чувство только-только возникло. Такие эмоции никогда не должны становиться нечто большим, потому что в этом жестоком мире их так легко сломать, превратить во множество осколков, которые никогда не склеить. Так легко сделать прекрасное уродливым. Такое чувство бывает лишь только миг. Оно не ждет ничего большего, чем просто симпатию. Оно просто живет, ничего не требуя. Близость превратит его в пошлость, сделает его таким же грязным, как и ее любовь к Энтони. Альба тряхнула головой, прогоняя эти мысли. — Ты как был тогда одиноким человеком, Шерлок, так и остался. — На ее губах появилась легкая улыбка, которая, скорее всего, выражала сочувствие, нежели радость. — А ты? — полушепотом спросил он. — Помнишь, в тот летний день мы с тобой сидели здесь, на террасе, и ты мне рассказывал о том убийстве, а потом мы с тобой стали говорить об английской литературе. Кажется, мы спорили о Диккенсе. — Альба слегка повернулась к нему. — Тогда ты был лучше. Мы оба тогда были лучше. Знаю, что время постоянно превращает прекрасное и юное в нечто уродливое, но порой ужасное оно делает прекрасным. Тогда ты был еще не таким законченным циником, презирающим всем своим существом чувства. Не изменилось только одно — твое желание не понимать других. Ты, наверное, не помнишь, как посоветовал мне общаться с моими одноклассницами. Ты сказал мне тогда: «Альба, надевай для них маску. Это не ты не понимаешь их — это они не понимают тебя». Но я не приняла это во внимание и продолжала стараться быть похожей на остальных, а потом я узнала, что такое танго, и стала собой. Я поняла, что ты тоже заблуждался. Причина не в окружающих, а в нас самих, Шерлок. В том, что тебя никто не понимает, виноват ты сам. — Мне не нужно понимать остальных, — услышала она. — Это никак не мешает мне работать. Люди видят то, что они хотят видеть, замечают только те образы, которые им навязали с детства. Все сантименты только доставляют неудобства. — Однако, чувства к мисс Адлер у тебя есть, — она подняла глаза к небу, смотря на оранжевый горизонт, где садившееся солнце в последний раз в тот день касалось всего живого, — и никуда они не делись. — Как и у тебя. — Этот ответ немного удивил ее. Альбе показалось, что в его интонации она услышала легкую ревность, будто ему совсем не нравилось то, что в ней все еще жили чувства к Энтони Бордесу. — Ты знаешь, кто ты, Шерлок? — вдруг задала она вопрос. — Зануда и козел, — немного шутя, произнес детектив. — Ну, обычно именно так все женщины думают. — Я не об этом. Судьба одного человека, как бы сложна и длинна она ни была, на самом деле заключается в одном-единственном мгновении — в том мгновении, когда человек раз и навсегда узнает, кто он(4). — Эль подвинула к себе книгу. — Ты поймешь свою судьбу, когда поймешь, кто ты. — Я давно знаю, кто я, — Шерлок пожал плечами. В его голубых глазах давно не было раздражения. Нет, сегодня в них был интерес, любопытство, сомнения. Пальцы Шерлока легко прошлись по ее ладони. Альба продолжила смотреть ему в глаза, не убирая, как до этого, руку. — А кто ты, Альба? — Думаю, ты сможешь ответить на этот вопрос, — прошептала она, не сводя с него взгляда. — Я не знаю, — так же тихо произнес Шерлок. — Вот видишь, даже ты не знаешь. Думаешь, я знаю? — Она закрыла глаза, разрывая зрительный контакт. — И я не знаю. Как считаешь, можно идти против ветра, если ты не знаешь, кто ты? Он знал, что она может идти против ветра, но для этого мало одного желания, а сил у нее, видно, уже не было. Альба привыкла покорно принимать свою судьбу, не пытаясь бороться с окружающим ее миром. Она не смогла противостоять натиску Бордеса, не смогла избежать стольких ошибок. Ей было проще идти на ужасные поступки, лишь бы сохранить любовь Бордеса, но она не могла сказать ему «нет». Тогда, двенадцать лет назад, она была не такой замкнутой и категоричной. В то время Эль смотрела на мир совсем по-другому. Шерлок и не знал, чего ждать от нее теперь, потому что тогда все ее действия можно было просчитать с помощью математики, а сейчас нет. Шерлок встал. Альба не смотрела на него, боялась, что взгляд ее выдаст сейчас. На миг детектив отступил назад, потом снова подошел к ней, вновь ощущая на себе силу ее притяжения. С Альбой было намного сложнее, чем с Ирэн. Мисс Адлер привлекла его своим умом, показала то, что есть еще один человек, чем-то похожий на него. Но Альба не была похожа на него. Совсем. Она была другой. — Знаешь, среди той лжи, которой ты окружила себя, невозможно было понять, что ты хочешь, что тебе нужно, кто ты на самом деле, — начал Шерлок рассуждать. — Ты говорила всем одно, мне совершенно другое. Я не знал, когда тебе верить. В какой именно момент ты говоришь правду. Ты никогда не была искренна со мной до того вечера в Бенендене. Я и сейчас не уверен в том, что ты говоришь правду. Среди лжи я нашел тебя. Тебя — настоящую. Его пальцы легко скользнули по ее щеке, приподнимая лицо за подбородок. В ее темных глазах были какие-то странные, непонятные для него эмоции. Шерлок не понимал, о чем именно она сейчас думает. Он наклонился к ней, легко целуя в губы. Этот поцелуй был как прикосновение крыла бабочки. Легкий. Почти невесомый. Эль удивилась этому. Она не понимала, почему он это сделал. Зачем? В его речи было столько страсти, столько эмоций. Только сейчас она увидела его настоящего, способного любить и чувствовать. «Среди лжи я нашел тебя». — Если можно было изменить прошлое, ты бы ответила ему тогда? — тихо задал вопрос Шерлок. — Нет. — Ты жалеешь обо всем? — Он продолжал смотреть ей в глаза, продолжая держать ее за подбородок. — Нет. — Эль, ты бы… — Шерлок прервался, пытаясь подобрать правильные слова. — Ты бы осталась со мной? Ты бы осталась со мной, если бы я не был тем, кем я считаю себя, если бы ты думала обо мне по-другому? — Нет. — Она ответила, не подумав. Шерлок отпустил ее. Он быстро ушел, оставив ее одну. Холмс ожидал этого ответа, но почему-то он совсем не был готов к нему. Он не хотел услышать ее «нет». Шерлок поймал такси. Зря он это сделал. Зачем он задал ей этот вопрос? Попросил остаться с ним, в то время, как между ними не было никаких чувств. А так ли это? Нет, это уже давно не так. Сантименты к Эль — это какое-то необъяснимое явление, которое он никогда не поймет. Все происходящее иррационально, и, наверное, ее «нет» станет спасением для него. Альба наконец зашла в дом. Она тихо закрыла за собой дверь. В гостиной горел свет. Эль сняла пальто и ботинки. Она увидела маму, Миа и Бьянку. Они сидели на софе. Питер смотрел на улицу. У камина стоял Энтони Бордес. Неотразимый, как всегда. Одетый как с иголочки. Ком застрял в горле. Ее охватил страх, который просто парализовал ее. — Что ты здесь делаешь, Энтони? — вдруг спросила она. — Мы как раз говорили о тебе, дорогая.