В ритме танго

Это было странное чувство. Словно он узнал нечто совершенно новое. Шерлок открыл глаза, ощущая, как солнце скользило по лицу. Он поднялся с дивана, проходя в спальню. Альба все еще спала. Вчера они гуляли почти до самого рассвета, наслаждались праздностью и ощущением свободы Буэнос-Айреса. Неудивительно, что она все еще не проснулась. Шерлок закрыл шторы в спальне, отправился принять душ. Это были необычные пять дней, проведенных в столице Аргентины. В первый же день Альба потащила его обедать в «La Morada»(1), находящийся на той же улице, что и их гостиница. Она заказала стейки на углях, тушеные овощи, альфахорес и мате. Он не притронулся к еде, но это ее не смутило, будто это ее никак не волновало и не заботило. После обеда она заставила его пойти гулять по городу. Ей не нужны были путеводители, она сама прекрасно ориентировалась, знала, где и что находится. Тот день показался ему бесконечно долгим и прожитым впустую. У него усилилось желание покурить, но в Аргентине это было не так-то просто, еще сложнее, чем в Лондоне. Они вернулись в номер после ужина в том же «La Morada». Пройдя тихо в номер, Альба сразу же отправилась спать. Нет, он не влюбился в Буэнос-Айрес, он просто начал падать в бездну собственных чувств. В море сантиментов, что вызывала в нем Альба. Весь второй день они провели бродя по городу. Она что-то рассказывала ему о авениде 9-го июля, Пласа-де-Майо, Розовом дворце и театре Коллон(2). Он почти не слушал ее, потому что был поглощен чувствами. Эль не держалась с ним отстранено, она наоборот старалась стереть все преграды между ними. Она словно пыталась научить его ощущать окружающий мир, хотела доказать, что есть вещи, которые важнее его работы. Да, в этом они были совсем разными. Вечером, после долгого дня, они оба легли спать, забывшись глубоким сном. На третий день, когда они были на Пуэрто-Мадеро(3), где нельзя было полюбоваться заливом Ла-Плата, но можно было ощутить морской бриз, он понял насколько глубока ее любовь к этому городу. Она не была такой живой в Лондоне, там она словно не жила, а просто существовала. От нее исходил такой яркий свет, что ему постоянно хотелось купаться в нем. Когда она была рядом с ним, когда она не понимала, что он наблюдает за ней, то он испытывал спокойствие. До своего прыжка с крыши Бартса он не знал, что такое одиночество, и в те минуты, когда Джона не было с ним, одиночество настигало его. Также было и с Альбой: когда ее не было рядом с ним, он ощущал себя одиноким. — Buenos Aires te amo! — крикнула она. Шерлок подумал, что она сейчас упадет, ведь Эль стояла на краю высокого парапета. Ее белый шелковый шарф подхватил ветер. Она счастливо засмеялась. Кто-то из иностранцев, кажется, бельгийская пара, покрутили пальцем у виска, у местных же это вызвало умиление. Позже Шерлок выяснил, что у аргентинцев этот жест означал «я думаю». Альба развернулась к нему, захотела спрыгнуть вниз, но чуть не споткнулась, наступив на свое длинное светло-зеленое платье с кружевной отделкой. Шерлок подхватил ее за талию, помогая твердо встать на асфальт. Их взгляды встретились. В ее карих глазах была радость: настоящая, искренняя. Альба улыбнулась ему. Шерлок почему-то тоже улыбнулся ей. Его руки непроизвольно еще больше сомкнулись на ее талии, прижимая к себе. — Как насчет licuoda de anana(4)? — спросила она, будто не замечая, что он держит ее в своих объятьях. — Хорошо, — легко согласился он, беря ее за руку. — Куда? — В «Тортони»(5). Она не сделала вид, что удивилась его поведению. Они пошли в кафе, чтобы выпить licuoda de anana и съесть эмпанадас с зеленью. Они ничего не говорили друг другу: все было понятно без слов. Шерлок накрыл ее ладонь своей, ощущая, как ее руки легко дрожат. Любит ли она его? Или все так же думает об Энтони Бордесе? В такие минуты ему казалось, что это не так. Когда на город опустились легкие сумерки, Альба надела темно-синее платье и туфли на высоком каблуке, вышла к нему в гостиную, хитро улыбаясь. Он знал, что означала такая ее улыбка: вечер танго. Шерлок был уже совсем не против того, чтобы пойти с ней на милонгу, окунуться в ее мир. Оказалось, она решила сводить его в один из домов танго. Они поехали в «Галерею дель Танго»(6), чтобы посмотреть на танго-шоу. Гостей было много, в основном иностранцы, которые платили бешеные деньги за то, чтобы посмотреть на то, как танцуют. Альба улыбнулась Шерлоку, им подали «Trapiche Rose»(7). Он не пил, не потому, что ничего в этом не понимал, а потому, что ему не нравился тот эффект, который алкоголь оказывал на его мозг. Эль же пила маленькими глотками шампанское, внимательно следя за шоу, в то время как детектив наблюдал за ней. Почему только здесь, в Буэнос-Айресе, он понял, какая она самом деле? Почему только сейчас он смог избавиться от своего раздражения и сарказма по отношению к ней? Будто этот город, немного обветшалый, старинный и притягательный, подействовал на него так. Вдруг Шерлок ощутил, как она сжала его ладонь, он почувствовал, как ее кольцо с ониксом впилось в его кожу. Он бросил на нее краткий взгляд: на кого она смотрела сейчас? Кого она увидела? — Что случилось, Эль? — тихо, спокойно задал он вопрос. — Он здесь, — промолвила она. Ее голос дрогнул. Ревность снова стала снедать Шерлока. Он стал искать взглядом Энтони Бордеса. Но не нашел. Может быть, ей показалось. — Он придет сейчас сюда. Нужно уйти. Эль поднялась на ноги, взяла Шерлока за руку. Они быстро вышли к лестнице, спустились на улицу. Он ощущал, как она нервничает, как ее бьет дрожь. Ее не только пугала перспектива встречи, ее пугало нечто другое. — Он был с ней. Он был с ней, — нервно стала говорить Эль. — Он был с той женщиной. — О чем ты? — Шерлок схватил ее за локоть, прижимая к себе. — Он был с твоей Ирэн, — крикнула она. — Нам нужно вернуться в гостиницу. — Шерлок отпустил Эль. — Нет, Шерлок, это тебе нужно, а мне нужно уйти. — Она развернулась на каблуках и скрылась в темноте. Ее слова заставили его задуматься. Детали одной картины начали складываться. Ирэн знала о романе Эль и Чарли. У нее был свой интерес, когда он попросил ее надавить на Альбу. Ирэн увела его в дебри, когда сказала, что Чарли был связан с религиозной организацией. Она попросила найти его часы, которые, по всей видимости, были нужны Бордесу. Она была с ним в заговоре. И как же он сразу этого не понял? Снова был очарован ее умом. Не забыл ту единственную ночь в Карачи, решил, что она, также помня её, не будет играть против него. Возможно, она и не вела игру против него, но так получилось. Хотя, Ирэн знала, что он взялся за Энтони Бордеса. Возможно, это он попросил ее запутать его. Неужели она знала о Эль? Конечно, если все это так, то он все рассказал Ирэн. Шерлок не знал, где была Альба. Только под утро он услышал её смех в коридоре. Английскую речь. Мужской и женский голос. Шерлок подошел к двери, разговор был плохо слышен, но обрывки фраз до него доносились. Он приоткрыл дверь: увидел Альбу и какого-то светловолосого мужчину. Он прижимал ее к стене, прикасался к ней. Человек, которого она совсем не знала, обнимал ее. Когда руки поползли под юбку, Альба стала их убирать. — Нет, — тихо произнесла она. — То, что происходит на паркете, не выходит за его пределы. — Может, все же продолжим? — хрипло спросил мужчина. — Там за дверью меня ждет жених, — почему-то это вызвало улыбку Шерлока. — Мы успеем. По-быстрому, — он сильнее прижал ее к стене. — Нет. — Альба. Для нее это был, как удар. Она резко оттолкнула от себя мужчину. Растеряно посмотрела на Шерлока, который стоял на пороге их номера, холодно смотрел на нее. Она покраснела. Снова почувствовала себя той Альбой Альварес, которой она была восемь лет тому назад. Девушка покорно подошла к двери. Шерлок взял ее локоть, затаскивая в номер. Ему хотелось устроить ей взбучку, но не стал этого делать. Танго было ее собственным способом забыться. Весь следующий день лил дождь. Альба рисовала, ничего не говорила Шерлоку. Он тоже молчал. Ему казалось, что она снова закрылась от него, как тогда в Кентербери. Шерлок ощущал гнев в такие минуты: она не забыла Бордеса. До сих пор. Почему она не могла оставить его в прошлом? Это приводило его в настоящие бешенство. Это была ревность. Ночью он почти не спал, думал о том, что произошло с ним за последние четыре дня, проведенных в Буэнос-Айресе, и это никак не укладывалось у него в голове. Это было не по законам логики. День они провели за прогулками, обедали в одном из лучших ресторанов города, почти ни о чем не говорили. Каждый думал о своем. Но все изменилось вечером: Альба собралась идти на милонгу. Она надела алое платье с обнаженной спиной, явно собираясь привлечь к себе много внимания. Шерлок бросил на нее внимательный взгляд, вспомнил, как день назад он увидел ее в коридоре с обнимающимся американцем. Он встал и последовал за ней. Она привела его в «El Beso»(8). Их сразу же рассадили по разным сторонам. Несмотря на то, что Эль объяснила ему правила игры, он не понимал: зачем аргентинцам нужны эти условности, когда в Европе все намного проще к этому относятся. Зал был светлым, пол немного скользким, и к тому же не осталось практически свободных мест. Музыка. Свет. Взгляды. Шерлок смотрит на Эль, ловит именно ее взгляд. Она тоже смотрит на него. В ее глазах те самые огонь и страсть, которые он видел каждый раз, когда начинала играть музыка танго. Кабесео. Легкий кивок. Он идет к ней, не желая, чтобы кто-то другой пригласил ее танцевать. Нет. Невыносимо будет смотреть, как кто-то другой будет прикасаться к ней, ощущать ее в своих объятьях. — Bailas? — читает она по его губам. — Si, — отвечает она, смотря неотрывно в ее голубые глаза. Они идут на танцпол. Вокруг слышен гул: пары перекидываются вопросами, что-то вроде дежурного «Как у тебя дела?» Играет бессмертная музыка Карлоса Гарделя(9). Ее рука легко ложится на его лопатку. Он чувствует, как она дрожит, волнуется. Шерлок снова смотрит ей в глаза, как она учила его. Кажется, что сейчас в этом зале их только двое. Никого другого рядом с ними нет. Эль опять покорна в его руках, слепо следует туда, куда он ей указывает. На ее губах играет полуулыбка. Она закрывает глаза, разрывая зрительный контакт, давая ему понять, что полностью ему доверяет. Шерлок слышит, как некоторые перешептываются, иностранцев здесь было много, но не было такой пары, как они, что словно были созданы друг для друга. Двадцать минут любви. Двадцать минут надежды. Двадцать минут страсти. Он пропал. Шерлок осознал всю глубину своего падения, подобного прыжку в неизвестность. Ему хотелось, чтобы эти двадцать минут были бесконечными, но правила не позволяют мужчине и женщине танцевать несколько танд подряд. «Идиотские правила», — подумал Шерлок. Но эти правила, игра в переглядывание создавали определенную энергетику зала, распаляли страсть между мужчиной и женщиной, страсть, которая никогда не получит продолжения после сегодняшней танды. Музыка стихает. Шерлок прекращает объятье, провожая взглядом Альбу. Она села за столик, стала взглядом искать того, с кем она могла бы потанцевать. Почему она воспринимает все это по-другому? Почему у нее нет ревности? Новая танда — новый партнер. Эль танцует с каким-то коренастым аргентинцем, а его снедает низменная ревность. «Ты бы осталась со мной?», — вспомнил он. Ее ответ был тогда для него как ушат с холодной водой. Ее «нет» отбросило его снова назад, вернуло в прежнюю позицию, потушило ненадолго чувства, но пожар вспыхнул снова с новой силой в Буэнос-Айресе. У него из головы не выходил разговор Альбы с сестрой, который он подслушал вчера. Бьянка и Эль говорили о нем. — Я ничего не знаю, Бьянка. Буэнос-Айрес все обнажил. Все слишком сложно, но меня не покидает чувство, что он мой человек, тот, кто мне будет нужен всегда. Он не похож на Энтони, совсем другой, но именно этого я боюсь. Боюсь, что все испорчу. Боится. Она чувствует, как и он, но боится своих чувств к нему. Эль спокойно может отдаться страсти, влюбиться на короткий период. Она ветрена. Она сломлена. И он должен дать ей нечто большее, показать ей другую жизнь. Он сам не знает, что такое искусство жить. Но с Эль так спокойно, будто именно ее он всегда искал, но на самом деле этого никогда не делал. Он не искал ее, не ждал, что судьба подарит ему ее. Сейчас она была рядом, но такой недосягаемой. Только далеко за полночь они вышли из танцзала. Почти до утра они гуляли по городу, несмотря на то, что иногда это опасно. Но с Шерлоком она не боялась этого делать, потому что знала, что он всегда вступится за нее. Так было почти все время. Неосознанно он стремился ее защищать от мира, от натиска, которого она всегда так опасалась. Не нужно ей было сопротивляться ему. Не нужно было отталкивать его от себя. Его нельзя любить в этой реальности, так близко, его можно любить только на расстоянии. Сейчас бы она не ответила ему «нет», но прошлого не исправить, его можно только вспомнить.

***

Шерлок открыл глаза. Это были волнующие пять дней. Удивительные. Ни на что не похожие. Он улыбнулся, смотря, как Эль спит. Она просто рядом. Все остальное неважно. Все остальное просто пыль. Пустяк. Что произошло с ним, почему за эти пять дней он так изменился? В этом виновата Эль? Буэнос-Айрес? Или то, что он окончательно запутался в сети сантиментов? — Ты уже проснулся? — Альба накинула на себя шелковый пеньюар. — Я оставлю тебя, хочу пройтись по магазинам, а на вечер я заказала столик в «Montevideo»(10). Хорошо? Трудно было признаться себе в том, что сегодня он не мог никак дождаться вечера. Альба вернулась в номер перед самым ужином. Она облачилась в изумрудное платье в пол, убрала волосы в высокую прическу, в уши вдела сережки с ониксом. Он никогда не принимал понятие «красота», но сегодня был готов сказать ей, что она потрясающее выглядит. Не нужно было, как с Молли, говорить такие слова, чтобы она подобрела по отношению к нему, все было намного проще. Однако он не сказал ей ничего. Ужин. Взгляды. Смех. Бутылка «Мальбека»(11), которую они так и не допили до конца. Ощущение близости. Ожидания и желания. Надежда и нежность. После ужина они вышли на улицу. Снова взгляды. Снова ожидание. Шерлок взял Альбу за плечи, притягивая к себе, ощущая аромат ее легких духов. Ее губы коснулись его губ. Ее ладони сплелись у него на шее. Вокруг ходят люди. Где-то играет музыка Пьяццоллы, но все это не беспокоит их. Его руки смыкаются на ее талии, мнут изумрудный шелк. Она прильнула к нему всем телом. На ее губах вкус «Мальбека», дульче де лече и диковинных фруктов. Он пропал. Упал в бездну, вырытую собственным сердцем. — Альба, — просто выдохнул он имя, дающее свет, словно пробуя его на вкус. Она почему-то легко рассмеялась. — У нас есть занятие на вечер, — Эль открыла свою сумку, показывая ему бутылку вина. Он немного удивился: когда она успела стащить ее и как она смогла спрятать в такую небольшую сумку. — Пойдем. «Я пропал. Я точно пропал», — подумал он, нежно беря ее руку в свои, следуя за ней по праздным улицам Буэнос-Айреса.