В ритме танго

«Я начал писать, зная, что никогда не отправлю эти письма. Наверное, я написал уже пару десятков. Прошла всего лишь неделя, и я уже напал на нужный след. Теперь у меня в руках все нити, и скоро я смогу забрать тебя в Лондон, но тебе не нужно это знать. Мне плохо без тебя, Эль. В первые в жизни я, логик и законченный циник, готов это признать. Мир меркнет без тебя, сжимается до пределов моей гостиной на Бейкер-стрит. Почему, Эль, так трудно? Хотя я знаю причину: ты все время убегаешь от меня, ускользаешь, как вода сквозь пальцы. Только ты даешь надежду — и снова забираешь ее у меня. Ты думаешь, что не даешь мне сойти с ума в этом мире, оберегаешь меня от самой большой ошибки в моей жизни, спасаешь от пропасти, но вместо этого ты постоянно толкаешь меня в нее. Каждый раз, как я осознаю, что этот мерзавец значит для тебя все, я превращаюсь в ревнивца. Я ненавижу себя в эти минуты. Презираю тебе за все те метаморфозы, произошедшие со мной. Неужели это все сделала со мной ты? Тогда, тринадцать лет назад, я даже не подозревал, что именно ты, ни Ирэн, ни Молли, ни кто-либо другой, сможешь так перевернуть мой мир. Я забыл о тебе, даже не вспомнил тебя, пока не увидел тот фотоснимок у твоего дома. Тот наш разговор о вечном и идеализме стал первым серьезным в нашей жизни. Я никогда не понимал тебя, даже не старался. Не хотел понять, почему именно так все сложилось в твоей жизни, и никак по-другому. Но сейчас все не как прежде. Все стало другим в Буэнос-Айресе, в этом обветшалом городе, где я позволил тебе увести меня на другую сторону жизни, жизни, что столько лет отвергал. Я рассказал тебе о Редберде, и о Морган, но не сказал тебе о том, какие душевные муки мне принесли мои привязанности. Тогда я закрыл для себя все чувства, запретил их себе, словно монах истязающий плоть голодом, борющейся так со своими демонами. Но ты… Ты открыла мое сердце, душу, запертые на семь замков эмоции, давно забытые и давно умершие. Ты все перевернула с ног на голову. Я не умею любить, ибо я самое нелепое существо на этом свете, полное противоречий и одиночества. Ты спасла меня от бездны, в которую я медленно скатывался последние двадцать лет. Ты и Джон. Эль, я не знаю, как дать тебе то, о чем ты просила. Не знаю, как сделать тебя счастливой, поскольку не понимаю смысла этих слов. Я не буду бросать громких обещаний, как все идиоты кричащие под окнами, которые совсем не понимают, что это просто слова, а не дела. Кажется, так было написано в одной из твоих книг: «Тот, кто любит истинной любовью, — любит молча, делами, а не словами»(1). Так и со мной будет. Я всегда был человеком дела, а не слова, знай, что все, что я делаю, только ради твоего блага, только ради твоего будущего. Не буду говорить принятых фраз, не буду умолять тебя быть со мной, я просто сделаю все, чтобы спасти твое будущее. Спустя столько времени я понял, что без тебя мой мир меркнет, становится таким заурядным и обыкновенным, что наводит скуку. Я скучаю без тебя. Почему ты постоянно меня отталкиваешь? Без тебя я буду еще несчастней, чем один. Не оставляй меня». У него были все нити в руках. Осталось лишь немного подождать, и все будет позади. Джон обеспокоено посмотрел на друга. За последнюю неделю он очень изменился. Шерлок всегда был хладнокровным, но сейчас в нем словно появилась жажда мести, будто он хотел отомстить Энтони Бордесу и ему подобным. Трудно было сказать, чем была вызвана такая перемена в поведении Шерлока, но Джон догадывался, что причиной всему была Альба. Полиция не сумела арестовать ее, и это наводило на мысль, что Шерлок помог ей уехать из страны. Он знал, где она сейчас находится. Джон вздохнул, просматривая свои записи. Сегодня с помощью Шерлока на одной из научных конференций задержали Виктора Флеминга. Джон до сих пор не мог забыть торжествующую улыбку детектива, его едкий тон, читающееся в его глазах удовлетворение. Виктора Флеминга обвинили в подделке документов, незаконном вывозе ценностей и краже ребенка. В этот момент Джон ничего не понял. Шерлок говорил с таким презрением, он просто испепелял ненавистью Флеминга. Джон спросил, в чем дело, Холмс просто ответил так странно и несвойственно для него: — Спасаю будущее женщины, которая, оказывается, что-то значит для меня, — вот, что он сказал. Сказал, что спасает будущее женщины… Джону показалось, что просто послышалось, но друг произнес это так твердо, тоном, не требующим возражения, что усомниться в этом никак было нельзя. После того, как увезли Виктора, Шерлок поехал в участок, где долго препирался почти со всем начальством Скотланд-Ярда. Джон поначалу совсем не понимал, что вообще Холмс хочет от полицейских. Вечером он вернулся на Бейкер-стрит не один, а с маленькой девочкой: темноволосой, зеленоглазой, с милыми чертами лица. Девочке на вид было не больше десяти лет. Она жалась на диване, внимательно осматривая все вокруг, не задавая ни единого вопроса. — Что это значит, Шерлок? — нетерпеливо задал вопрос Джон. — Скоро будут гости. — Шерлок посмотрел на часы. Через полчаса приехала Бьянка вместе с Миа, а через пять минут на пороге появилась Соледад. — Я понимаю, что только Альба может объяснить вам происходящее, но ее сейчас нет в городе — это вынужденная мера. Есть кое-что, что вы должны знать. Это девочка, — он указал на ребенка, — ваша внучка, сеньора Альварес. — Вы шутите… — пробормотала Бьянка. — Нет, — отрезал Шерлок, делая шаг к сестрам. — Альба… Она мать Сол… Ваша дочь поменяла детей в роддоме, а потом отдала ребенка на усыновление Виктору Флемингу. — Почему она так поступила? — Темные глаза Миа лихорадочно сияли в полумраке гостиной. — Я не знаю. — Шерлок пожал плечами. — Мне она сказала, что спасала ее от лап Энтони Бордеса. Я верю ей. Она совершила преступление, но можно сказать, что на нее давили. Шерлок вернул Альбе дочь. Сестры Альварес и Соледад со слезами на глазах поехали в Кентербери, чтобы окружить заботой и лаской свою единственную внучку и племянницу. Предстояли тяжелые дни, нужно было приложить столько усилий, чтобы Сол приняла свою новую семью и забыла старую навсегда. Но Шерлок не сомневался, что все им удастся. Он сделал то, что хотел совершить для Альбы. Соледад Альварес не знала, как ей отблагодарить Шерлока. Благодаря Майкрофту Холмсу она быстро получила документы, где было написано черному по белому, что Альба — ее мать, а в графе «отец» стоял прочерк, несмотря на то, что все знали, кто отец этой девочки. Майкрофту, конечно, не понравилась просьба Шерлока. Вот и случилось с его братом то, чего он так боялся. Его дрогнувший тон, его просьба выдали его, хоть он и думал, что хорошо скрыл чувства. В его жизни появилась женщина, которая либо станет причиной всех его бед, либо, как Джон, станет его вектором. Когда Соледад приехала в свой дом в Кентербери, она рыдала, обнимая внучку, снова мысленно проклиная Педро, который научил своих дочерей жертвовать, научил их не быть эгоистками. Она вспомнила Виктора, как они познакомились много лет тому назад и как она чуть не совершила роковую ошибку, чуть не поддавшись зову плоти. Она смогла вовремя остановиться, но это не спасло ее брак. Конечно, она знала, что это Виктор познакомил Педро с той девчонкой, что разбила их семью. За это она не простила Виктора и не согласилась стать его женой. Он был женат, а она была вдовой с тремя несовершеннолетними дочерьми. Соледад вздохнула, прижимая к себе девочку, так похожую на Эль. Неужели Альба не знала, кому отдает своего ребенка? Неужели она была согласна на такое преступление, лишь бы дочь не оказалась с ее настоящим отцом? Какая же она сильная, если решилась на такой отчаянный поступок. Шерлок был рад, что все именно так закончилось. Он вспомнил, как он ехал домой с Сол. Она бросала на него внимательные взгляды, словно обдумывала все то, что произошло с ней сегодня. Этой осенью ей должно было исполниться восемь лет, но она была совсем не глупым ребенком: рассудительная, умная, с таким же магическим светом, как у ее матери, исходящим от нее. — Куда мы едем? — просила она по-английски. — Ко мне домой, потом тебя заберут твои родственники: бабушка с тетями, — спокойно сказал Шерлок, не испытывая никого раздражения. — Бабушка и тети? Но… — Она нахмурилась. — А где папа? — Тот, кого ты называла отцом, вовсе им не был, как и женщина, воспитывающая тебя матерью. Ты ее видела несколько месяцев назад. — Шерлок посмотрел на часы. — Я помню тебя. Ты приезжал к нам в Ла-Плату вместе с какой-то девушкой. — Сол вздохнула. — Это была твоя мать. Она спасала тебя от худшей жизни, поэтому отдала Виктору, — осторожно произнес Шерлок. — А ты ее муж? — последовал новый вопрос. — Нет, — проронил Шерлок. «И никогда не буду, потому что Эль не видит будущего со мной, а я просто не представляю, что могу жениться, жить с кем-то под одной крышей и воспитывать детей». «Так ты будешь счастлива. Ты будешь счастлива, что рядом с тобой дочь, и меланхолия в твоих глазах пропадет. Как же я хочу поделиться с тобой этой новостью, Альба. Но я не могу, чтобы не выдать тебя. Ох, Эль, что ты сделала со мной? Что? Я никогда уже не буду прежним. Никогда не стану тем блестящим логиком, что способен холодно оценивать любую ситуацию. Сегодня, арестовывая Виктора Флеминга, я будто бы отпустил свой гнев, словно отомстил за тебя. Я снова пишу, зная, что это письмо никогда не дойдет до тебя. Осталось несколько дней — и Энтони Бордес наконец-то сядет в тюрьму. Эль… Ты будешь свободной».

***

В Барселоне Альба остановилась в одном из старых отелей «Hotel 1898»(2), в самом сердце старого города. Раньше, когда она училась в университете, то довольно часто бывала в Испании, особенно в Барселоне. Она брала с собой книги Сафона(3) исключительно на испанском языке и совершала с подругами туристические маршруты по местам, которые описывались в романах. Барселона-колдунья, как Буэнос-Айрес-волшебник. Тогда, в студенческие годы, она не останавливалась в дорогих отелях и приезжала всего лишь на пару недель, потому что предпочитала провести насыщенный месяц в Аргентине. Удивительно, почему Шерлок решил отправить ее сюда. Он, конечно, не помнил, как она говорила ему тринадцать лет тому назад, что мечтает купить «Тень ветра» Сафона. Ей легко было раствориться в Испании. Испанское имя, внешность, знание языка, традиций, истории. Она казалась здесь своей и не вызывала никаких подозрений. Альба жила не в самом дорогом номере, но ни в чем себе не отказывала. Она делала то, что хотела: часами бродила по магическому городу; ходила на пляж, любуясь морем, искрящимся в лучах солнца, растекающегося жидким золотом по воде; наслаждалась кастильской кухней и вином. Здесь она была свободна, но сердце отчаянно звало ее в Лондон. Она скучала по своей семье. Странно, но Эль никогда не считала себя англичанкой, она всегда ощущала себя чужой. Как-то она сказала Шерлоку, что она застряла где-то посередине: она не была настоящей аргентинкой и не была настоящей англичанкой. Она не знала, где ее дом, где бы она могла быть счастливой. Но теперь она была точно уверена, что могла наконец-то пристать к берегу, перестать блуждать в поисках ушедшей любви. В одной из английских газет, оставленных в холле отеля, Эль прочитала, что арестовали Виктора Флеминга. Ей хотелось рвать и метать, ей хотелось ударить Шерлока за то, что он сделал. Неужели он совсем не понимал, что он натворил? Отыскивая правду, он уничтожал ее. Теперь Энтони узнает о том, что его дочь жива, будет использовать этот факт против нее. Если только… Если только Сол оказалась дома, в Кентербери, то тогда все сложится по-другому. Она молила Бога, чтобы Энтони не добрался до нее. Молилась, чтобы Шерлок в порыве тщеславия, в своей одержимости найти ответ на загадку не превратил бы в пепел все то, что у нее осталось. Сол в Лондоне. Сол будет с ней. Ею настолько владел страх, что она не могла спать спокойно, а по городу передвигалась постоянно оглядываясь назад, будто кто-то за ней шел. Как-то у отеля ей показалось, что промелькнула тень Энтони Бордеса. Это настолько потрясло ее, что она заперлась на целый день в своем номере и просидела там до самого утра, забыв про завтрак, обед и ужин. Столько раз она хотела набрать номер Шерлока, рассказать ему о своих тревогах, но каждый раз она себя одергивала. Альба пробыла в Барселоне всего лишь восемь дней и все время боролась с собой, со своими желаниями и страхами. — Здравствуй, моя дорогая. — Он подошел к ней сзади, хватая ее за локоть. — Сейчас ты будешь вести себя как ни в чем не бывало. Будешь улыбаться. Она хотела развернуться и дать ему пощечину, но он до боли сжал ее локоть. Она покорилась ему, как и делала до этого. Он всегда знал ее слабые места, у нее не было силы воли, чтобы противостоять ему. Энтони открыл дверь ее номера, резко втолкнув в комнату, она упала на пол, больно ударив коленку. Энтони подошел к ней, поднимая грубо за плечи, садясь на серый диван. — Твой Шерлок Холмс думал, что он умнее меня. Какой же он идиот, — презрительно начал мужчина. — Но я знал, что все так и будет. Знал, что он захочет спасти женщину, которую он любит, женщину, чья судьба безнадежна. — Как ты узнал? — Альба опустила глаза, чтобы не смотреть на него. — О, милая моя, у тебя на столе дома лежит «Тень Ветра». Нетрудно было догадаться, что тебя, аргентинку, он отправит в Испанию. Тем более мои люди следили за ним в последние недели. — Энтони сделал шаг к девушке. — Ты забываешь, что моя любовница — женщина, которую он вроде как бы любил. Несложно было найти его слабые места. Но он ошибся, когда решил, что тебя можно спасти. Он не знает тебя так, как знаю я. Не знает, что стоит тебе только посмотреть на меня — и ты готова прыгнуть ради меня в пропасть. — Это неправда, — отчаянно прошептала она. Энтони провел пальцем по ее щеке. — Так было раньше… — Нет, дорогая моя, так до сих пор. Кого ты обманываешь? — Он убрал ее темные волосы с шеи, положив на нее ладонь. — Так было всегда. Ты всегда так делала и сделаешь снова. В этот раз я уничтожу тебя. Я знаю твой маленький секрет, Эль. — Она не принадлежит тебе, — крикнула она, отталкивая его руки. — Она моя дочь. Скажи мне, чем лучше Виктор Флеминг? Тем, что он проворачивал меньше грязных дел? Тебе напомнить, как он познакомил твоего отца с шлюхой, которая была готова за деньги лечь под любого? Или напомнить тебе, как он развел твоих родителей? — усмехнулся Энтони. — Я хотела уберечь ее от тебя, — возразила Альба. Ей совсем не хотелось, чтобы он напоминал ей о событиях прошлого. — Но она тебе никогда не будет принадлежать, слышишь меня? Никогда. — Она получила оплеуху. — Ты уверена в этом, потому что думаешь, что Шерлок Холмс спасет тебя. — Энтони рассмеялся. — Эль… ты не нужна ему. Он хочет только подобрать ответ к сложной загадке. Ты думаешь, что он тебя любит? Он никого не способен любить, кроме себя. — Это неправда. Неправда. — У нее дрожали губы от рыданий. — Почему ты так меня ненавидишь? Что я тебе сделала? — Потому что я любил тебя! Тебя! Такое ничтожество, как ты, такие сильные люди, как я, не могут полюбить. При первой же возможности вырвал тебя из сердца, но потом пришла пустота. Я оставил тебя жить только с одной целью, чтобы потом посмотреть тебе в глаза и понять, что я выиграл, а ты проиграла. Ты умирала от любви ко мне все эти годы, ни один твой мужчина не смог вытравить меня из твоего сердца, а я жил дальше, переборов зависимость к тебе. — Он отошел к окну, смотря на вечерний город. — Кольцо испанской королевы у меня. Очень удобно, когда твоя помощница, готова выполнять грязную работу и к тому же похожая на твою бывшую любовницу. Какая ты глупая, Эль, даже не смогла придумать пароль посложнее. — Ты убил Чарли. Ты убил Милу и Карлоса. Ты — убийца. Я тебя ненавижу! — отчаянно произнесла она. — Что ты чувствуешь ко мне, дорогая, уже не имеет никакого значения. Знаешь, с чем ты осталась, Эль? Он больше не посмотрит в твою сторону никогда. — С наслаждением изрек Энтони, подчеркивая последние слово. — Никогда. — Это не так! — крикнула девушка, ощущая как слезы скатываются по ее щекам. — Не так… — Ты прекрасно знаешь, что это именно так. Ты не нужна ему. Ты и мне не нужна скоро будешь. Ты никому не нужна, и все на что ты годна, так это пойти и покончить с собой, так сказать, облегчить всем жизнь. — Энтони бросил на нее еще один взгляд. Он знал, что она окончательно сломлена, и теперь осталось немного усилий, чтобы превратить ее в горстку пепла. — Собирай вещи, мы уезжаем в Марокко. — Я никуда с тобой не поеду, — отрезала Альба. — Ты поедешь со мной. Спустя время Энтони вышел за дверь, оставив ее наедине с собой. Она ненавидела его каждой частичкой своей души. Эль призирала его, от былой любви уже давно ничего не осталось. Осталась только тяжелая форма зависимости. Он был прав только в одном: что она до сих пор готова прыгнуть ради него в пропасть. Это была привычка, которую она не могла побороть. Она не принадлежит себе. Сейчас ее хрупкий мир в руках Энтони Бордеса, а он намерен уничтожить ее. Энтони Бордес спустился в холл отеля, он подошел к стойке регистратуры, доставая письмо из кармана пиджака. В глубине души он торжествовал, зная, что все идет по плану. Темноволосая каталонка улыбнулась ему, спрашивая, что он хочет. Мужчина положил письмо на стол: — Отправьте это в Лондон, на Бейкер-стрит.