В ритме танго

До Вьедмы они добрались быстро. Город оказался небольшим, совсем непохожим на Буэнос-Айрес, но со своим очарованием. Неудивительно, что тридцать лет тому назад власти хотели перенести столицу сюда(1). Аэропорт находился вдали от города среди живописных пейзажей. Всю дорогу они молчали. Альба ничего больше не сказала ему с тех пор, как они вернулись в их номер «Ibis Buenos Aires». Он знал, что она что-то еще скрывает от него, но почему-то не хочет с ним делиться своими тайнами. Что еще она могла скрывать? Что еще она сделала ради Энтони Бордеса и его призрачной любви? В тот день, когда они сошли с трапа самолета, казалось, что в их отношениях ничего не изменилось. Шерлок понимал, что именно снова вернуло их отношения в прежнюю точку — появление Энтони Бордеса. Придется в Вьедме постараться узнать, что же еще она скрывала от него. — Это наш дом, — они проезжали мимо белого двухэтажного домика. — Сейчас там вроде бы гостиница. — Мы можем здесь остановится, — предложил Шерлок, — если для тебя это так необходимо. — Зачем? — она повернулась к нему, улыбаясь. — Это совсем не нужно. С каких это пор тебя стало заботить то, что мне нужно? — Шерлок ничего не ответил на ее вопрос. Машина остановилась на авениде Вильярино(2), находящимся почти у самой Рио-Негро. Эль расплатилась за такси, быстро вышла из машины. Шерлок бросил взгляд на дом, выкрашенный в светло-серую краску. Вьедма сохранила остатки своего прошлого: старинные дома, которые были построены еще в позапрошлом веке, соседствовали с современными постройками, но мощеные улочки, покой и размеренность все еще царили в городе. После жары Буэнос-Аресе прохлада Вьедмы была живительной, напоминая почему-то о Лондоне(3). Наверное, в этом доме жили ее знакомые или друзья. Она постучала в дверь, им открыла немолода темноволосая женщина. Она стала выкрикивать имя Эль, обнимать ее, явно радуясь ее приезду. Интересно, кто бы это мог быть? Альба жестом показала, чтобы они проходили в дом, она о чем-то говорила с женщиной на испанском. Гостиная была богато обставлена, здесь явно царил дух тридцатых, когда Аргентина стала богатой благодаря экспорту мяса. Множество антикварных вещей, фотографий в старых рамках. Хозяин явно увлечен лошадьми, футболом, поклонник Перрона. К ним вышел старик, одетый в белую рубашку и светлые брюки. — Альба, — он обнял ее. — Почему ты мне не сказала, что приедешь? — Так получилось, — ответила она. — Познакомься, это мой друг Шерлок Холмс. Шерлок, это мой дед — Хуан Педро Альварес, — последние слова она произнесла по-английски. — Что ж, буду рад знакомству, — по-английски ответил сеньор Альварес, пожимая руку детективу. — Не люблю ваш язык, но за то, что я знаю его, нужно благодарить моего отца, который решил, что неплохое европейское образование не помешает. — Он учился в Оксфорде, — вставила Эль. — На экономическом факультете. Шерлоку было неинтересно разбираться в хитросплетениях семьи Альбы, но почему-то слушал ее разговор с дедом. Не все было просто, и взлеты и падения Альваресов вплелись в канву истории Аргентины. Они считали себя потомками испанских конкистадоров, которые приехали осваивать Америку в поисках лучшей жизни. В эпоху властвования Испании Альваресы считались знатью, а после получения независимости Аргентины для семьи ничего не изменилось. Альваресы всегда были крупными землевладельцами, и пока у власти была консервативная военщина, то дело процветало, но трудные времена все же наступили. Во времена «грязной войны»(4) они потеряли все. Старший сын Хуана Альвареса вступил в ряды тех, кто пытался противостоять хунте. Долгие годы он считался пропавшим без вести, только через много лет страшная правда всплыла наружу — его расстреляли. Об этих темных днях теперь напоминает только рисунок голубей на Площади Мая, где собирались матери и искали своих пропавших детей(5). Педро Альварес и Соледад Альказар познакомились уже после того, как хунта ушла. Этой любви и не могло быть: вся семья Соледад восстала против этого брака. Разорившийся плантатор и дочь генерала не могли быть вместе. Только любовь победила все. Соледад ушла из дому, отреклась от своей семьи, можно сказать, сбежала от деспотичного отца и истеричной матери, навсегда забывая о том, что у нее есть родня в Буэнос-Айресе. После женитьбы Педро начал свое дело, а потом перебрался в Англию, где, казалось бы, у них всех будет новая жизнь, но мечтам было не суждено сбыться. — Покурить в наши дни почти невозможно, но ведь наше правительство думает о нас. — Хуан Альварес протянул Шерлоку серебряный портсигар. — Еще сложнее, чем в Англии. Хотя пусть думают о молодежи. Мы, старая гвардия, уже прожили свою жизнь. Шерлок закурил, ощущая, как табак приятно наполняет легкие. Альбы рядом с ними не было, она ушла со служанкой готовить комнату для ночлега. Весь вечер она старалась держаться с ним сдержано, будто бы ничего не было между ними позапрошлой ночью. Странная перемена настроения Альбы была связна явно не с тем, что было между ними. Она что-то скрывала от него, и чем ближе приближался тот день, когда они должны были увидеть Виктора Флеминга, тем больше она начинала нервничать. Почему она так волновалась? Ведь она сама предложила ему поехать в Буэнос-Айрес. Неожиданное появление Энтони Бордеса в Аргентине не могло быть причиной столь странного поведения, хотя… Все-таки могло, потому что она все еще любила его, и это убивало Шерлока. — Дам тебе совет, — слова Хуана Альвареса вырвали Шерлока из плена мыслей. — Если ты поймал Альбу, то держи ее крепко подле себя, иначе навсегда ее потеряешь. Она дарит свет, несмотря на то, что ее глаза полны меланхолии, и если ты чувствуешь это, то чтобы она не говорила тебе — она расположена к тебе. Я мало ее вижу с тех пор, как Педро увез всех в Лондон, но это неважно, потому что я воспитывал их троих, я знаю ее. Она самое преданное существо на этом свете. Держи ее, иначе все потеряешь вместе с ней. Какой абсурд! Зачем ему нужно держать ее подле себя, если сама Альба не хочет этого, делая вид, что все между ними осталось прежним. Чувства приводят к поражению. Шерлок снова затянулся, вспомнив Морган. Давняя история. Забытые ощущения. Это было так давно, что казалось, будто все произошло не с ним, а с кем-то другим. Тогда он был молод и совсем не имел представления о том, что порой чувства бывают губительными. Когда Эль спросила его о том, что он должен понимать ее, почему она так поступала, он сказал, что не понимает ее. Он забыл эти чувства, вот поэтому тогда не испытывал никакой жалости по отношению к Альбе. Он и сейчас мало ее понимал. В восемнадцать лет все кажется другим. Они с Эль разочаровались в чувствах в одном и том же возрасте, но если он навсегда для себя решил, что чувства — это дефект, то Альба не считала любовь ошибкой. В Оксфорде он познакомился с Морган, которая училась на актрису. Эти отношения стали губительными и тяжелыми для него. Трудно оказалось делить Морган с наркотиками, к которым она так легко и быстро пристрастилась. Однажды она ушла из своей комнаты в общежитии, а потом ее нашли мертвой. Тогда-то он и решил для себя, что чувства опасны, что они не позволят ему сохранить свой разум чистым. Хоть и он сам стал употреблять наркотики, но всегда мог остановиться, в любое время, тем более наркотики всегда вносили ясность в его мысли. С тех пор прошло двадцать лет, он давно спрятал свои воспоминания о Морган подальше. Да, у него были какие-то чувства к Ирэн, но это так быстро прошло, никак не изменив его. Только Альба… Только она смогла сокрушить его, изменить что-то в нем и оставить его теперь мучаться одного, в одиночестве. Шерлок прошел в комнату. Эль сидела за туалетным столиком, в руках у нее были четки, голова опущена, волосы легким облаком лежали на плечах. Она молилась. Вдруг их взгляды встретились в зеркале. Альба положила четки на стол, в ее глазах снова была прежняя меланхолия. Ее мать сказала, что у нее взгляд женщины, потерявшей своего ребенка. Так ли это? Он не знал, несмотря на то, что клиентки, приходившие к нему со своими историями, сталкивались с подобной проблемой. Альба поднялась на ноги, она скинула с себя шелковый халат, подошла к кровати. Почему она не говорит с ним? Почему снова молчит? Снова в голове звучит его вопрос и ее короткое «нет». Опять шаг назад, но если несколько месяцев назад его было проще сделать, то сейчас уже нет. Он думал, что без нее будет только лучше, но заблуждался. — Эль… — Для моего деда мы пара, — произнесла она, ложась на кровать. — Пусть и дальше так думает. Он лег рядом с ней. Она так рядом и так далеко. Она нужна ему вся, но одна ее часть уже давно принадлежит этому гнусному мерзавцу Энтони Бордесу. Тринадцать лет тому назад он не смог понять, что эта странная угловатая девушка станет той, что изменила часть его представлений, той, что оживила все забытые им, как казалось навсегда, чувства. Шерлок всегда полагал, что чувства мешают работать, что они вредят его уму. Он всегда твердил, что любовь — это удел легковерных дурачков. Думал… он и сейчас так думает, только каждый раз, когда она рядом с ним, ощущает себя другим человеком. Он не должен ничего чувствовать по отношению к ней, однако не так-то просто сейчас отключить все эмоции и чувства. Легкое касание ее руки. Темные глаза, смотрящие на него в темноте. Ее пальцы перебирают его кудри. Губы касаются лба, потом виска, подбородка. Она сжимает его ладонь, приближаясь к нему. Его ладонь легко скользнула по ее щеке, схватил за подбородок, притягивая к себе, прижимая к себе. Ее губы коснулись его губ. Он услышал ее вздох, не зная даже, как это расценить. Ей снова не хватало воздуха, она не оставила им места дышать вдвоем. Ее теплое дыхание касается щеки, так легко, так невесомо, так просто. На миг они замерли, но через несколько секунд снова стали тихо медленно целоваться, продолжая это безумное падение. Да, это было именно падение. На мгновенье рухнула стена Шерлока, на минуту Альба перестала строить оборону. Так оказалось просто отдаться на волю чувств, на некоторое время отпустить себя, забыть обо всем и не вспоминать ни о чем. Шерлок прижал Альбу к себе, чувствуя, что она заснула в его руках. Она была рядом, но что будет утром, когда наступит рассвет?

***

— Я вас угощу за свой счет, — бармен придвинул к нему стакан с виски. — Видно, что заскучали. — Он не пьет, — сказала Альба по-испански, обнимая сзади Шерлока за плечи. — И плохо понимает по-испански, — он хотел ей возразить, что научился разбирать речь аргентинцев, что практически все понимает и ему не нужно все переводить на английский. — Трезвенник? — удивился мужчина, наливая ей Мальбека. — Удивительно. — Ничего удивительного в этом нет, — Альба сделала глоток вина. — Просто он не умеет пить, и к тому же плохо начинает соображать, а быстро думать — это его особенность. — Сразу видно, что ваш парень отличается от всех здешних мужчин, — бармен хитро улыбнулся. — Он англичанин. — О, я знаю, что они почти все выпивохи, — воскликнул бармен. — Не все, — Шерлок ощутил, как она прижалась щекой к его плечу. — Тогда вам повезло, если решится жениться на вас. Эль не стала возражать, что он ей вовсе не парень, она просто тихо рассмеялась. Они не обсуждали это, совсем не говорили о своих отношениях, несмотря на то, что сильно сблизились за последние дни. Одних ночей и прогулок совсем не достаточно для того, чтобы быть вместе. Но Эль это словно не заботило, она будто наслаждалась тем, что было. Здесь, в Аргентине, никто не знал, кто он. Здесь ни одна газета не напишет о том, что видели холодного детектива с девушкой. Здесь можно ни о чем не думать, но это только в этой стране. Сегодня они были в «La Balsa»(6), куда притащила его Альба, чтобы они немного расслабились, правда, Шерлоку это было не особо нужно. Он считал все эти походы в бары бессмысленными, а Альба полагала, что это позволит ему понять город, в котором она родилась. В Вьедме они уже находились четыре дня, и все дни она заставляла его бродить по городу, как они это делали в Буэнос-Айресе. Завтра днем они собирались уезжать, и, как понял Шерлок, Альба не хотела покидать Вьедму. Ему было трудно понять причину столь странного ее поведения. — Сеньорита, хотите потанцевать? —услышал Шерлок. Он поднял глаза, увидев рядом с Эль высокого темноволосого мужчину. — Нет, — ответила она, вставая рядом с Холмсом, беря его за руку. — Думаю, что мне не разрешат, — как же ему польстила ее эта заигрывающая фраза. Сегодня она вообще всем в баре давала понять, что они пара и что у них все совершенно серьезно. Может, это было враньем, но в эту минуту он не ощущал, что он делит ее с Энтони Бордесом. Заиграла какая-то песня, на ее лице появилась улыбка. Альба потянула его за собой, увлекая в центр зала. Ее пальцы сплелись у него на затылке, голову положила к нему на плечо. Шерлок обнял ее за талию, медленно ведя в танце. Это не было чувственным танго или же сдержанным вальсом, больше это было похоже на топтание на месте, но это было не важно, главное, что сейчас они были вместе. Она снова улыбнулась. Ему нравилась такая Альба: без яркого макияжа, ярких откровенных нарядов. В простых джинсах, зеленом свитере и кроссовках — она выглядела лучше, чем на высоких каблуках и в платье, открывающим слишком много тела. — Они все тебе завидуют, — прошептала она ему на ухо. — Какое мне до этого дело, — также шепотом произнес Шерлок. — Скоро будет закат, — она улыбнулась. — Давно хотела тебе показать самый красивый закат в мире. Пойдем? Он снова слепо последовал за ней. Они вышли на улицу. Шерлок запахнул свое пальто. Эль повела его к набережной. Оранжевые всполохи озаряли темные воды Рио-Негро, медленно падая за горизонт. На другой стороне реки солнце освещало Кармен-де-Патагонес(7). Они смотрели на закат, и Альба только сейчас поняла, что всю жизнь стремилась не к тем идеалами. Она мечтала работать, делать карьеру, только не заметила, что упустила самое главное в своей жизни — такие закаты и рассветы. Она каждый раз видела их, но никогда не представляла, что они могут быть такими красивыми. Она прислонилась спиной к дереву, смотря на Шерлока из-под опущенных ресниц. — Открой мне сердце, — попросила она, протягивая ему руку. — Открой мне сердце. — Что тебе нужно, Эль? — он сделал шаг к ней. Косые лучи солнца скользили по ней, казалось, что у нее есть нимб, что теперь он не только чувствует ее свет, но еще и видит его. — Скажи мне, что тебя гложет, что тебя беспокоит. Расскажи мне все. Открой мне сердце, — она наклонила голову набок, легко улыбаясь. — Ведь ты не просто так навсегда отказался от чувств. Что за тайны есть у тебя? — Зачем? — в его голосе скользила прежняя сталь. — Это что-то поменяет? Что за бессмыслица. Альба отвернулась от него, собираясь уйти, но Шерлок не дал ей это сделать. Его руки обвили ее талию, подбородок коснулся щеки. Это были часы, когда женщина смогла растопить холодное сердце мужчины. Она просто слушала его, закрыв глаза, не видя его, только ощущая, как его пальцы на ее талии сплетаются в замок. Он защищал ее от ночного ветра, не отпуская из своих рук, теснее прижимая к себе. Солнце давно уже зашло за горизонт, на чернильном небе появились звезды, а он все продолжал и продолжал говорить. Она не задала ему ни одного вопроса, чтобы не спугнуть его, чтобы не разрушить магию, что возникла между ними здесь в Аргентине. — Не хочу возвращаться домой, — услышал Шерлок ее легкий шепот. Что она имела в виду? Она не хочет возвращаться в Англию или в Буэнос-Айрес?