В ритме танго

Энтони грубо втолкнул ее в номер, отчего она упала на ковер. Он резко поднял ее с пола, запер в спальне, стараясь не слушать ее протестов. Если все хорошо пройдет завтра, то он сможет избавиться не только от Эль, но и от надоедливого детектива. У него не было жалости к ней, он давно расстался с подобным чувством. Он помнил, как избавился от своей первой любовницы, казалось, ее огромные серые глаза, полные печали, будут преследовать его всю оставшуюся жизнь, но это было не так. После того дня, он как Господь Бог вершил судьбы этих милых ангелов: решая, жить им или нет. Его никогда не грызли угрызения совести, он знал, что однажды за это попадет в ад, но кому интересны ангелы и вечное спокойствие? Именно к греху всегда стремился Энтони, наверное, с самого своего рождения, и как только ему удалось реализовать все свои амбиции, то он начал уничтожать таких милых девочек. Это была своеобразная месть за то, что когда-то его мать бросила его, а ведь ей тогда было тоже не больше восемнадцати. У него не было сострадания и милосердия, кажется, он никогда не испытывал эти чувства. Только однажды, когда понял, что скоро совсем попадет под очарование Альбы. Но быстро понял, что нужно делать. Вырвав ее из своего сердца, пока она не пустила свои корни, снова взялся за старое, причиняя боль и убивая этих милых ангелов, которые уходили в другой мир, и никто о них не вспоминал. Он специально оставил жить Альбу, чтобы проверить, останутся ли у него чувства или нет. Они не остались, поэтому он может с легкостью причинить ей боль, а потом превратить ее в пепел. Еще восемь лет тому назад он продумывал, как расправится с Эль. Годы ожидания не смягчили его, а, наоборот, ожесточили, сделали его сердце еще грубее. А было ли у него это сердце когда-нибудь? Как орган, перекачивающий кровь, у него оно было, но в другом понимании не было и не могло быть. В его жизни было все, как в любимой книге Эль, которую нашел у нее на диване: «Время бежит быстрее, когда оно заполнено пустотой. Жизнь, не имеющая смысла, проскальзывает, словно поезд, который не останавливается на твоей станции»(1). У его жизни был смысл, но душа его давно была пуста. Кто-то постучал в дверь, Энтони впустил гостя. Женщина легко ему улыбнулась, снисходительно позволяя поцеловать руку. Она была одета в дорогое белое платье и жакет, волосы уложены в строгую прическу, на губах алая помада, в голубых глазах читается легкое удивление. — Это она так беснуется? — холодно поинтересовалась гостья. — Что так громко? Неужели ты не можешь справиться с ней? — Как зверь перед неминуемой смертью, — усмехнулся мужчина, разливая им вина, подавая бокал своей спутнице. — Завтра все решится, но я вижу по твоим глазам, что ты хочешь, чтобы я пощадил его. Неужели так сильна твоя привязанность к нему? — Он спас меня, и мне кажется, что я любила его когда-то. — Ирэн снова улыбнулась, отпивая вина. — Главные слова «кажется» и «когда-то», дорогая моя, — заметил Энтони. — Но ты ведь любишь ее до сих пор. — Ирэн обняла его сзади за плечи. — Я? Моя дорогая, ты, кажется, что-то путаешь. — Он развернулся к ней. — Я хочу поквитаться с ней за прошлое. Все очень просто. Столько лет ожидания, и вот мои мечты начали сбываться. — Скажи, что мне нужно сделать? — вдруг спросила Ирэн, стараясь не смотреть на Энтони. — Завтра ты пришлешь ему записку в отель. Текст я дам тебе. Все остальное предоставь мне, — попросил мужчина. — Мне не стоит уговаривать тебя пощадить его. — Уголки ее губ опустились. — Думаю, что это бесполезно, и к тому же ты избавишься от меня потом так же, как от нее. — Да, — выдохнул мужчина. — Я знаю, что ты любишь власть над людьми, но я люблю власть больше, чем ты. Эль слушала их разговор. Она должна была хоть как-то предупредить Шерлока, но у нее ничего не получится. Она под стеклянным колпаком Энтони. Он отрезал ее от внешнего мира. Альба не знала, что делать, как избежать трагедии. Ей хотелось рвать и метать, но сил уже не осталось ни на что. Она не спала всю ночь, утром услышала шаги в гостиной. Энтони с кем-то разговаривал по телефону, о чем-то договариваясь. Вдруг дверь открылась, вошли двое мужчин, надвигаясь на нее. Убежать невозможно, нужно только смириться. «Судьба обычно прячется за углом. Как карманник, шлюха или продавец лотерейных билетов: три ее самых человечных воплощения. Но вот чего она никогда не делает — так это не приходит на дом. Надо идти к ней самому»(2).

***

Шерлок не сомкнул глаз. Он не мог спать. Он не мог не думать о ней. Он думал о ней всю ночь, нескончаемый поток мыслей, бурлящий, как котел, которые, кажется, вот-вот взорвал его мозг, не давал ему покоя. В голове до сих пор звенели ее слова, ее признание другому мужчине стало для него подобием грому среди ясного неба. Неужели это была та Альба, что обнимала его за плечи в Вьедме, та женщина, что шла с ним по ночному Буэнос-Айресу, рассказывая о тайнах города? Неужели это была все она? Или кто-то другой? Может быть, все это было сном? Всего лишь игрой его больного разума, отравленного любовью к ней? Не нужно было строить иллюзии. Просто он попался в сети, расставленные своим же собственным сердцем. Былого удовлетворения от работы уже не было, и тогда-то на его пути попалась Эль. Женщина, с которой хотелось быть рядом. Женщина, которую хотелось обнимать по ночам, слушать стук ее сердца, которую хотелось узнать. Та, что могла бы вылечить его пристрастия, избавить его не только от вечной скуки, но и согреть своим светом. Но все это было иллюзией. Этой женщины никогда не существовало. Его самое первое мнение о ней было самым правильным. Не было Альбы, которая пострадала от любви, отдала свою дочь врагу, которая так и не нашла свое место в мире. Существовала лишь Альба Альварес: расчетливая и лживая. «Я говорил тебе однажды, что тебя ненавижу. Это так. Я действительно ненавижу тебя за все, что ты сделала и еще не успела сделать. Когда причиной моего недовольства была симпатия к тебе, в те минуты, что ты была рядом со мной, я был готов задушить тебя за то, что так странно влияешь на меня. Каждый раз ловил себя на мысли, что мне безумно хочется купаться в свете, что ты излучаешь. Но ты постоянно старалась быть в стороне, словно наблюдала со стороны, как я мучаюсь. Мне нужно было еще много месяцев назад выжечь тебя из сердца, головы, оставить тебя, забыть навсегда, помня о том, что ты ответила «нет». Я был идиотом, как примитивный самец, а не разумный человек, хотел получить тебя, что, впрочем, ты отдала мне в Аргентине, дабы усмирить меня, иметь еще одну возможность воздействовать на меня. После ты решила сыграть со мной еще одну злую шутку, дав понять, что стремишься к высшим идеалам, что ты не хочешь быть со мной. Куда подевалась моя знаменитая наблюдательность? Как же моя дедукция? Как я был слеп. Не видел того, что должен был. Не заметил, что все это игра «ангела»(3), тех, что Энтони Бордес не отправляет на тот свет, а предлагает вечное благоденствие. Почему я этого не видел? Хотя, все ясно. Не видел, потому что любил тебя. Не видел, потому что ты и твое невежество и опасность застилали мне глаза. Ты медленно вынимала из моей крепости по кирпичу, приводя к той точке, которой надо было тебе. Я был дураком, что поверил в твою невинность, решив, что ты очередная его жертва. Но ты терпеливо ждала, ждала, когда, как коршун, сможешь вонзить свои когти в жертву. Ты все верно рассчитала, Эль, но ты ошиблась только в одном. В том, что теперь ты попадешься в свои собственные сети. Ты упадешь, Альба, вместе с ним. Хотя, наверное, нужно было дать тебе утонуть, но, с другой стороны, так будет лучше. Ты получишь, Эль, то, что заслужила». Шерлока отвлек от размышлений звук открывающейся двери. В комнате появился Джон, в руках у него был конверт. Он протянул его другу. На конверте не было подписи, оставалось только гадать, от кого письмо. Шерлок развернул бумагу. В письме его просили о встрече на конце города. Инициалы «И.А.» в конце записки показались Шерлоку знакомыми. Это была Ирэн. Что она забыла в Тетуане? Что ей было нужно? Шерлок стал ходить взад-вперед по комнате. Все казалось подозрительным. — Ты пойдешь? — спросил Джон. — Да, — вдруг ответил детектив. — Без тебя, — словно угадав мысли Джона, добавил он. — Но вдруг это западня? — возразил Джон. — Поэтому ты придешь туда через полтора часа, — спокойно сказал Шерлок, выходя за дверь. Он догадывался, что все это козни Энтони Бордеса, но хотелось верить, что Ирэн, единственная женщина, которой он восхищался, все же была на его стороне. Шерлок пришел к назначенному времени. Когда-то в этом районе при испанском протекторате во время Гражданской войны обитали контрабандисты. Сейчас здесь находились развалины. Холмс вошел в уцелевший дом. Здесь никого не было, но он ощущал чье-то присутствие. — Мистер Холмс. — Он обернулся, увидев перед собой Энтони Бордеса. Он никогда не встречался к нему лицом к лицу. — Рад вас видеть. Думаю, что вы поняли, зачем я позвал вас сюда. — Более чем. — Шерлок завел руки за спину. — Знаете, вы зря старались, — начал Энтони, делая шаг к противнику. — Вы все равно ничего не сделаете. — Вы ошибаетесь, мистер Бордес. — Шерлок улыбнулся. — У меня есть все основания, чтобы вас посадить за решетку до скончания ваших дней. Вы совершили ошибку, когда решили вернуть то, что вам не принадлежало. — Выходит, она вам сказала. — Имя Эль они не произносили, но и так понятно, что разговор о ней. — Я всегда знал, что ее доброе сердце не приведет ни к чему хорошему. Вы ведь приехали сюда для того, чтобы спасти женщину, которая что-то значит для вас. Но, поверьте, вы так и не поняли, что эта женщина побежит за мной, стоит мне посмотреть на нее. Наверное, вы догадываетесь, насколько глубоки ее чувства ко мне. — Разумеется, — согласился Шерлок. — Она все сделает ради меня. Смотрите, мистер Холмс, ваши женщины оказались настолько неверными. Каждая из них была готова предать вас, лишь бы только угодить мне. Ирэн и Альба относятся к той породе женщин, которые никогда не будут с такими, как с вы. Догадываетесь, почему? Потому что вы не знаете, что такое страсть. Во многом мы с вами похожи. Я точно так же, как и вы, презираю чувства, считая их бесполезным рудиментом. Мы различаемся с вами лишь только в одном: в том, что я не избегаю страсти. Она может быть полезна не только потому, что приносит некое физическое удовлетворение, а потому что может стать выгодной инвестицией. Вы не умеете получать от жизни все, поэтому довольствуетесь только жалкими делами. Я вырос в приемной семье, моя мать бросила меня в младенчестве, может, поэтому я так поступаю с каждым своим ангелом. Знаете, насколько они хороши, когда не знают, что такое физическое желание и удовлетворение? Но вот когда они вырастают, то перестают так привлекать, как раньше. — Энтони Бордес замолчал, делая недолгую паузу, словно подбирая слова для Шерлока. — Я женился на деньгах, а не на женщине. Сделал ей двух детей, и она дала мне право делать все, что захочу, ибо ей, ханже, противны все мысли о сексе и она ничего в нем не понимает. Тогда-то я и стал искать милых ангелов. Сначала просто спал с ними, а потом решил проверить, а что будет, если спрошу: «На что ты способна ради меня, дорогая?». Оказалось, они способны на многое, но только стоило им начать ломаться, я убирал их со своего пути. Только Альба долго безропотно соглашалась на все. Вы думаете, я случайно нашел ее? Нет. Я сделал это не случайно, мистер Холмс. Ее отец приехал из Аргентины с огромными деньгами. Кто бы мог подумать, что конюх из Южной Америки может быть таким вездесущим в искусстве? Немного обжившись в Кентербери, он стал бывать со своей семьей в кругах ценителей произведений искусств. Один раз он чуть не поймал Виктора Флеминга на вранье, но ему удалось выкрутиться. Тогда я не мог так часто бывать в свете. — У вас была травма спины, с которой вы пытались бороться, и нашли способ лечения у Соледад Альварес, — произнес Шерлок, внимательно смотря на Энтони, чувствуя, что сам он ощущает преимущество. — Виктор на то время вытеснил меня с арены, а я закрутил роман с его дочерью. О, ей было все равно, что я хромаю или испытываю боли. Вы не представляете, мистер Холмс, что женщины способны сделать, когда испытывают сострадание. Они способны на все. Милые пташки. Виктор говорит всем, что она покончила с собой из-за меня, но у Джемы было психическое расстройство, поэтому та попытка была не первой. Виктор в то время безумно увлекся Соледад, тогда она была не такой старой грымзой, как сейчас. И он решил убить двух зайцев сразу же, убрав со своего пути Педро. Подсунул ему эту девчонку, которая вскружила ему голову, он ушел из дому. Правда, девчонка переборщила с сердечными лекарствами, и он умер. Смерть Педро на совести Виктора. — Глаза Энтони странно засияли, словно он гордился тем, что это не его сценарий убийства. Шерлок верил, что это так. — Я знал, что у Соледад есть три дочери и что старшей не было еще и шестнадцати, но я знал, что она будет моей картой, ибо Виктор оставил все свои попытки очаровать Соледад. Альбу было легко околдовать. Всего один вопрос, всего одна беседа — и она, можно сказать, была моя. Невинная девочка, но ее так тянуло к пороку, она соглашалась участвовать во всех моих аферах. Она не только спала с тем, с кем я говорил ей, но и могла сбить с истинного пути своих подруг или же помочь мне убить человека. Вы просто не знаете, на что она способна. Даже не представляете. Я бросил ее, когда начал понимать, что она становится опасной для меня самого. — Выгнали ее беременную вашим ребенком, — усмехнулся Шерлок. — Все это занимательно, но меня интересует другое. Я знаю, что это вы убили Чарли Мейсона, Милу Платт, Филиппа Карлоса и Рамиро Сальвадоре. — Вы слишком самоуверенны, но не я убил Чарли и Рамиро, это сделала Альба. Вас удивляет? Когда она поняла, что Чарли вот-вот узнает правду о ее прошлом, она решила его убить, а Рамиро она убила, потому что я просил ее это сделать. Это все была игра, мистер Холмс. Все то, если все же было между вами, было игрой. Ваши женщины вас предали, понимая, что я дам им все. Ирэн всегда играла за вашей спиной. Альба в конечном итоге решила быть со мной, в чем я был уверен в самом начале. — Энтони снова замолчал, делая шаг назад. — Мы все продумали с ней, зная, что вы обязательно приедете сюда, но ваши дни сочтены. Энтони сделал резкое движение рукой, блеснул револьвер. Прогремел выстрел. Шерлок не почувствовал боли сразу, просто заметил, как пятно крови расплывается на белой рубашке. Когда он падал на пол, то ему показалось, что кричала Альба. Но ее не было здесь. Все это иллюзия. Ее голос был таким отдаленным и приглушенным. Энтони Бордес подошел к нему, пиная ногой. — Вам есть о чем подумать, пока будете умирать. Эндрю, запри ее в машине, — громко приказал мужчина, но последнюю фразу он сказал тихо, — пока ее доброе сердце не испортило мне все. Они обе не будут рады вашей смерти, но боль утраты пройдет быстро, ибо вы не значите для них ничего. Энтони ушел, оставив Шерлока лежать в луже крови.

***

Она пыталась открыть машину, но ее заперли. Альба растирала слезы, которые текли градом по щекам, скатываясь по шее. Все потеряно. Она снова попыталась совершить побег, но тут дверь распахнулась, рядом с ней сел верзила Энтони, он же занял кресло рядом с водителем. Машина тронулась. Они поехали. Пыльные дороги сменили городские пейзажи. Они ехали в Танжер(4). Вдруг Энтони сделал кивок. Его помощник перегнулся через Альбу, открывая на ходу дверь машины. Она поняла, что они задумали, поэтому стала отчаянно сопротивляться, но все было бесполезно. Мужчина был сильнее. На полном ходу, ее выкинули из машины. Девушка кубарем полетела по дороге, падая на песок. Колени стерты, пальцы тоже. Во рту песок, как и в глазах. Дышать трудно, почти невозможно. Она не сразу смогла встать на ноги. Сколько она шла под палящим солнцем, не знала. Когда сил совсем не осталось, ноги подкосились. Дальше была только темнота, плотно укутавшая ее навсегда.