В ритме танго

Изначально дело оказалось очень простым: нужно было всего лишь проверить предположения Сол, а обернулось все расследованием убийства беременной девушки Рикардо Диаса. Эль была не единственной, кого он обманывал. У него был роман с Молли Хупер, боготворящей его, считающей, что он лучший танцор в городе. Самое главное, ни Альба, ни Молли даже не догадывались ни о чем. Он смог полтора года водить их двоих за нос, не позволяя встретиться в городе: ни на танцполе, ни на милонгах. Но Молли и Эль были не единственными. У него была девушка, которая ждала ребенка, и эту девушку нашли утопленной в ванной ее съемной квартиры. Да, все началось с простого, а закончилось тем, что он рассказал небрежным тоном Молли правду. Она не поверила, посчитав Альбу обманщицей. Правда заключалась в том, что Рикардо Диас не любил никого, кроме себя. Молли нужна была ему, потому что негде было остановиться в Лондоне. С Альбой он встречался из-за денег и ее многочисленных связей в мире искусства. С Дорис Эдгард у него случился случайный роман. В тот день, когда она сказала ему о ребенке и не захотела ехать на континент делать аборт(1), он в порыве гнева утопил ее. Для Шерлока было не так сложно найти убийцу, сложнее всего было все сказать Эль. Ему нужно было увидеть ее снова. Прошло уже два года. Два долгих года сомнений и метаний. Эти два года он только и жил скупыми воспоминаниями о ней. Все напоминало о ней. Он помнил, как она забиралась с ногами в кресло Джона, как его волновал порой вид ее босой ноги. В голове часто звучал ее смех: легкий, с нотками грусти. Ее темные глаза всегда приковывали к себе взгляд, наверное, самая красивая часть ее тела, потому что трудно было разгадать вечную меланхолию в них. В память врезался ее простой жест, когда она брала его за руку, ведя по улицам Буэнос-Айреса. Это было так давно… Та поездка в этот латиноамериканский Париж, те две недели — это то, что грело его, согревало в минуты одиночества. Он любил ее, вот что он осознал за эти два года. Да, он понимал совершенно по-своему понятие «любви», но все это было не важно, все теперь не имело значения. У него было столько возможностей вернуть ее, но он не воспользовался ни одной, и вот сейчас появилась она. Благодаря наблюдательности Сол. Эта умная девочка с холодным разумом, но пылким сердцем напоминала ему тринадцатилетнюю Эль. Умом она пошла в Энтони Бордеса. Сол не знала, кто ее отец, даже не хотела знать, дав ему понять, что Альба обещала все рассказать через несколько лет. Конечно, Шерлок считал это не вполне разумным решением, но это неважно. Наверное, только пообщавшись с Сол, он осознал, что хотел бы быть не отцом, а ее наставлеником. Но разве это возможно? Это возможно только при одном условии, если он попытается предложить Альбе брак. Это будет авантюрой. Самой настоящей, которая, возможно, закончится плачевно для них двоих, но лучше присутствовать в ее жизни, быть с ней рядом. Шерлок не понял, как Сол стала посредником между ним и Эль. Она отправляла ему электронные письма, где подробно описывала то, что происходило дома. Из ее писем он узнал, как Альба восприняла новость о своем горе-женихе. Естественно, они расстались, свадьбу отменили, но Эль не сбежала домой, чтобы залечивать раны. Нет, она осталась в Лондоне, словно делая вид, будто ее никак не волнуют такие перемены в жизни. Он все же решился с ней увидеться, приехал к ней на Беафорт-стрит. Почему-то не решаясь отворить дверь ее конторы, Шерлок остановился перед стеклянной витриной, внимательно наблюдая за тем, как она стоит у макета и разговаривает со своим другом. Нужно зайти и поговорить с ней. Шерлок потянул на себя дверь. Светловолосая высокая девушка в простом сером костюме спросила, назначена ли у него встреча. Шерлок ничего не ответил, поэтому девушка спросила его еще раз. Вдруг Альба подняла голову, поворачивая лицо в его сторону. В ее глазах было легкое удивление, смешанное со злостью. Она что-то прошептала своему другу и подошла к детективу. Как же она была хороша. Облаченная в светло-желтые брюки и кипельно-белую блузку без рукавов и с воротником жабо. От нее снова исходил тот прежний свет, который он ощутил впервые в Кентербери в тот вечер, когда она читала стихи. Она сложила руки на груди, он заметил привычное кольцо с ониксом, но не увидел обручального и почувствовал облегчение. — Зачем, ты сюда пришел? — резко спросила она. — Что ты здесь забыл? — Насколько я знаю, твоего жениха посадили за убийство, — Шерлок понимал, что нужно сказать что-то совсем другое, но это получилось как-то само собой. — Тебе что, мало было моих страданий, так ты решил разрушить мою жизнь до основания, решив заняться этим делом? — накинулась на него Альба. — Ты ясно дал мне понять, что ты чувствуешь ко мне. Так что проваливай отсюда и больше здесь не появляйся. — Эль… Твоя дочь… — Не называй меня так, — громко прошептала она, обрывая его. — Не смей так меня называть! Не смей впутывать мою дочь. Она резко развернулась, подошла к двери, ведущей куда-то, быстро распахнула ее и скрылась за ней. Шерлок, не моргая, смотрел на эту чертову дверь, разделяющую их. Он ушел, долго бродил по Лондону, приводя мысли в порядок. Неужели ее раны были так глубоки? Неужели именно он заставил ее стать такой жесткой для всех? Сол кое-что ему рассказала о том, что происходило с матерью, и это стало для Шерлока некоторым потрясением. Он знал, что психолог дал заключение о том, что Альба не в том положении, чтобы давать показания. Тогда ему казалось, что заключение было фальшивым, теперь он так не думал. Ее нашли берберы в пустыне, марокканские власти долго искали ее семью и устанавливали ее личность, а когда она вернулась в Лондон, то оказалась в частной психиатрической больнице, где провела два месяца. Только она вновь вернулась к жизни, как встретилась с ним и наглоталась таблеток. Если бы не Бьянка, то ее не успели бы откачать. Она снова оказалась в психиатрической больнице. И то, какой он увидел ее сегодня, был результат тех пережитых страданий, сделавших ее немного жестокой. «Мы уехали в Кентербери на выходные. Вам нужно с ней увидеться. С.А.», — прислала ему сообщение Сол. На минуту ему показалось, что Эль рассказывала ей о том их разговоре на веранде ее дома, но вряд ли это было так. А может быть все же рассказала, но не назвала его имени. Сол очень умна, смогла сопоставить многие факты. Удивительный ребенок. Шерлок все же приехал в Кентербери. Был вечер. Альваресы, наверное, только поужинали. Он отворил калитку, проходя по цветущему саду. На веранде горел свет, и он заметил женский силуэт. Хотелось верить, что это была Альба. Чем ближе он приближался к дому, тем сильнее укреплялся в своей вере, что это она, а не кто-то из ее сестер. Это была она, в белом легком платье, с волосами, струящимися по полуобнаженной спине. Она читала, рядом с ней стоял бокал красного вина. Это так напомнило ему их последний разговор на этой веранде, когда он спросил ее: «Ты бы осталась со мной?». Их третья встреча на этой веранде. О чем на этот раз они будут говорить? Шерлок сделал шаг к ней. Она, услышав шаги, подняла лицо, смотря прямо ему в глаза. Он заметил, как ее рука дрогнула, верный признак волнения. Шерлок протянул ей букет сейбы. Эти редкие цветы не так-то просто найти в Лондоне. Она ничего не делала, просто глядела на него, поэтому он положил их рядом с ней. — Альба, — начал он, — так что же это за вещи, которые находятся вне нашего понимания? Она вздрогнула, когда услышала этот вопрос. Это так напоминало их первый разговор на этой веранде. Она чуть улыбнулась, откладывая свою книгу в сторону, легко дотрагиваясь до букета цветов, но тут же убирая руку. — Ты знаешь ответ, — прошептала она. — Хотя ты не можешь помнить этого. — Я покопался в своих чертогах разума, — уголки его губ дрогнули. — Сол сказала, что мы здесь. — Твоя дочь обладает потрясающим умом, но она не лишена способности чувствовать, что может привести ее к плохим последствиям, — сделал вывод детектив. — У нее есть сердце, — это прозвучало как-то грустно. — И у меня тоже, — их взгляды снова скрестились. — У меня тоже есть сердце, которое, оказывается, способно чувствовать и болеть. У меня есть то, что я столько лет отрицал, не признавал, как угодно называя, лишь бы никогда с этим не связываться. У меня не было тебя до определенного времени. — И как я должна это расценивать? — холодно и как можно резче спросила Эль. — Где же та Эль, что читала мне стихи? Где она? — он снова прочитал в ее взгляде прежнюю, хорошо знакомую меланхолию. — Ее нет. Ее добил ты, — выдохнула она. — Не говори так, потому что сейчас, за этой маской холодности, я вижу тебя настоящую. Ту Альбу, что я знал когда-то, — порывисто произнес Шерлок, ощущая, как ему трудно пробить ее стену. — Уходи, — спокойно сказала она. — Уходи. Что ты здесь забыл? Шерлок приблизился к ней, беря ее за плечи, резко поднимая со ступеньки. Ее голова опрокинулась назад, в карих глазах стояли малозаметные слезы. На шее висела подвеска в форме «знака солнца», та самая безделушка, что он подарил ей на день рождение несколько лет тому назад. Он почувствовал, как бьется ее сердце в груди, как в ней борется сейчас два желания: расплакаться или же дать ему увесистую пощечину. Почему-то она не сделала ни того, ни другого, продолжая пристально смотреть ему в глаза. В ту минуту в его объятьях была та Эль, которую он потерял. Та женщина, что перевернула все с ног на голову в его жизни. Она уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь освободиться из плена его рук, словно все это ей было противно. — Уходи, — повторила она, придавая своему голосу уверенности. Он не отпустил ее, она не попыталась избавится от его общества. Они просто смотрели друг другу в глаза. Шумела майская ночь. Такая теплая, такая необыкновенная. Небо чудилось бесконечным, неизведанным и чарующим. По чернильному небосклону проплывали, словно стайки лебедей, перистые, почти незаметные облака. На ветру колыхались ромашки, лилии и пионы, волнуясь, это цветное море мерцало в лунном свете, повторяло дуновения весеннего ветерка. Соловьи пели словно посреди неба, благословляя ночь, и казалось, что только благодаря им так тонко пахли цветы и так остро ощущалась страсть. Ночь, как всегда, была полна своими сюрпризами. Где-то далеко ворковали голубки, создавая вместе с соловьиной трелью милую мелодию. А запах майских цветов сливался с ароматом леса и полей, наполняя воздух трепетом и нежностью. Они молчали, словно наслаждались этой случайной близостью, что подарила им судьба. Их тела не соприкасались, но то расстояние, отделявшее их друг от друга, не казалось пропастью. Нет, на самом деле между ними никогда не было пропасти, просто стояло их прошлое, предрассудки, самообман, чувство вины. Самые страшные демоны, но и их можно побороть. Она заговорила первой, начав читать стихи:

Как себя обману я? Ведь я знаю давно: Все, что мною любимо, все умрет все равно. Суждены на роду мне, видно, беды одни: Трижды розы сажала, трижды гибли они. Так в руках моих гибнет все, что я берегу… Все теряю, теряю и забыть не могу. Лишь увижу засохший я розовый куст, Разомкну немоту я скорбью сомкнутых уст И шепчу: «Поделом мне! Ведь я знала давно: Все, что мною любимо, все умрет все равно(2).

Шерлок притянул ее к себе, ощущая, как она задрожала в его руках. Ему трудно было понять ее, вот и сейчас он мало что мог понять. Но подсознательно он осознавал, о чем она говорит ему. Эль оторвалась от него, он наконец-то выпустил ее из своих рук. — Уходи. Уходи и не подходи больше ко мне, — вдруг сказала она. — Все бессмысленно. Нельзя дважды войти в одну реку. То, что было когда-то в Буэнос-Айресе, прекрасно, но это осталось в прошлом. Все кончено. — Я так не думаю, — возразил Шерлок. — Я тебя ненавижу, — крикнула она. Холмс снова схватил ее за плечи, резко тряхнув, словно приводя ее в чувства. Эль прерывисто вздохнула, стараясь заглушить рвущийся наружу вопль отчаяния. — Ты так не думаешь! — он пристально посмотрел в ее глаза. — Откуда тебе знать? Я тебя ненавижу за все. Только в одном я могу быть благодарной тебе — ты вернул мне дочь, но за остальное я ненавижу тебя, — Эль опустила глаза вниз, разрывая зрительный контакт, глубоко дыша, будто так скрывая свои истинные чувства. — Я знаю, что я идиот. Что зря поверил тогда Бордесу, — она вздрогнула, когда упомянул имя того, кого она любила и, возможно, до сих пор еще не разлюбила. — Но теперь я понимаю, что ты стала его очередной жертвой. Я поверил в его ложь… — Один мой крик в том полуразвалившемся здании мог перевесить всю его ложь, — безнадежно вымолвила она. — Ты бы могла отправить мне одно письмо. Одно слово, — его пальцы еще сильней впились в мягкую плоть рук. — Могла? Я находилась под его колпаком. Я была его рабой. Ты ничего не понимаешь. Ты не можешь понять то, что я пережила за эти два года. Тебе никогда не понять, какой я вернулась после Марокко, где он не только мучил мое тело, но и душу. Ты знаешь, что я полгода пыталась заново научиться дышать? Твои слова швырнули меня обратно в бездну, и я не нашла ничего лучше, чем наглотаться таблеток, чтобы забыть все навсегда, покончить со всей этой бесцветной жизнью, довершить дело, начатое десять лет тому назад. Мне не дала умереть Бьянка, и после того, как я очнулась в больнице, снова оказавшись в психушке, решила дальше жить, вытравив тебя из своего сердца навсегда. В нем для тебя не осталось места. Я хотела выйти замуж за Рикардо, чтобы узнать, что это такое семья, понимая, что брак будет очень коротким. Вы с Сол спутали мне все карты. Но я не виню ее, Сол двигали чистые помыслы, но тобой двигал снова твой чертовый эгоизм и себялюбие. Тебе снова хотелось во чтобы не стало докопаться до истины. Ты уничтожил меня, как и обещал, завершил то, что начал делать Энтони. Ты убил меня. Женщину, стоящую перед тобой сейчас, отличает от любящей тебя когда-то зияющая в сердце пустота. Что ты знаешь обо мне? — Я знаю все, — прошептал Шерлок. — Оставь меня, — проговорила она. — Хорошо я оставлю тебя, только выслушай меня, а потом я уйду, — тихо промолвил он. — Зачем тебе все это? Зачем тебе такие мужчины, как твой Бордес или этот Рикардо? Посмотри на меня, — Альба подняла на него глаза. Шерлок продолжал держать ее в своих руках, сильнее притягивая к себе. — Я — твой человек, который тебе всегда будет нужен, помнишь это? Ты это сказала Бьянке в Буэнос-Айресе. Она помотала головой, потом попыталась избавиться от его рук, настойчиво прижимавших к себе, вызывающих прежнюю дрожь в теле. — Посмотри на меня. Что ты сделала со мной? Ты вытащила все кирпичи из моей крепости, — пылко отчаянно продолжил Шерлок. — Ты разрушила меня. От меня прежнего уже ничего не осталось. Посмотри на меня, — снова нежно попросил он. — Перед тобой стоит мужчина, который никогда не верил в чувства. Этот мужчина, возможно, будет спасен твоей любовью, тем светом, что ты излучаешь. — Я ничего не делала… — Эль тяжело вздохнула, зная, что сейчас выдает себя. — Я не разрушала тебя. Между нами всегда будет стоять мое прошлое, мои демоны. — Мне плевать на твое прошлое и на твоих демонов. Мне будет даже плевать, если ты до сих пор любишь этого мерзавца Бордеса. Мне плевать на все условности, ибо я сейчас готов на все, лишь бы вернуть тебя в свою жизнь. Я готов даже предложить тебе брак, как единственный способ привязать тебя к себе. Слышишь? Никто из твоих бывших мужчин не женился бы на тебе. Ты не нужна им, потому что на все, что они способны, так это изменять своим женам да обманывать других. Они все трусы и лжецы. Эль… — его голос дрогнул. — Неужели, ты не понимаешь, не видишь очевидного: они не заслуживают тебя, твоего чуткого сердца, умеющего жертвовать? Твой дед советовал мне держать тебя крепче. — А ты меня заслужил? Что ты такого сделал, чтобы заслужить меня? Я тебе не собака, чтобы держать меня на привязи, — вставила Альба. — Посмотри на меня, — он дотронулся до ее щеки. — Слышишь, я готов на все. — Ты поздно об этом вспомнил. Ты нужен был мне тогда — два года тому назад — когда я поняла, что люблю тебя. Я никогда тебя этого не говорила, да и к ничему это было. Ты мне нужнее был в тот день в Брайтоне, а вместо этого ты сказал, что то, чего я хочу — это ультиматум. Ты даже не захотел постараться ради меня. Не собирался ничем жертвовать. Я была нужна тебе, потому что была путем к Энтони. Чем ты лучше него? Тем, что в благородном порыве собирался спасти меня? Тем, что вернул мне дочь? Чем ты лучше него? — Эль замолчала. — Я был глуп и слеп тогда, но это ты оттолкнула меня, сказав сначала «да», а потом «нет». Ты же сказала мне, что мои желания — это другая реальность, — она слышала в его голосе отчаяние и горечь, будто те воспоминания приносили ему нестерпимую боль. — То, что хочешь ты это другая реальность. Ты никогда не станешь лучше. Любовь делает людей другими, но не тебя. Я могла бы освободить тебя, но твоя тюрьма находится здесь, — она прикоснулась к его лбу. — Твой ум — твое проклятье. Ты слишком многом думаешь о том, о чем думать не стоит вообще. — Наверное, для пущей убедительности ты хочешь услышать слова, какие все влюбленные дураки говорят друг другу, чтобы утвердить право на то, что и так ясно, будто мало поступков, будто к этому еще нужны и подтверждающие слова, как диагноз у врачей. Я люблю тебя, если тебе от этого станет легче. Сейчас все в твоих руках, и, наверное, только сейчас в эту минуту, Эль, ты по-настоящему полновластная хозяйка своей жизни. Он перевел дыхание, ощущая, как ее колотит дрожь. Шерлок не хотел выпускать Эль из своих рук, боясь, что если сейчас уйдет, не дождавшись ее ответа, то больше не увидит ее никогда. Возможно, так было бы проще, ведь когда-то он жил один, и его все вполне устраивало. Но это довольство без нее было уже неполным. — Эль… — Он решил сделать еще одну, последнюю попытку. — Ты останешься со мной?