В ритме танго

Баттерси только недавно стал районом, где каждый мог бы свить своё любовное гнездышко. Еще бы, ведь на противоположном берегу Темзы находятся фешенебельные Челси и Сохо. Лет пятнадцать назад район стали активно застраивать. Здесь был большой парк и озеро, зоопарк, улицы, которые сохранили напоминание о том, что когда-то здесь жили исключительно рабочие. Не удивительно, что такая сомнительная особа, как Эль Альварес, жила именно в Баттерси. Шерлок поправил воротник пальто. Баттерси. Он почему-то вспомнил знаменитую электростанцию Баттерси, вспомнил Эту Женщину и тот день, когда узнал, что она жива. Он отогнал от себя эти воспоминания. К чему всё это? Одному Богу известно, где она сейчас. С тех пор прошло уже три года. С того момента, как он спас её в Карачи они больше не виделись. Джон и Шерлок вышли из такси. Попасть в дом будет непросто. Можно, как и всегда позвонить соседям, и сказать, что он забыл ключи от квартиры, а девушка уехала к родителям. Но вряд ли это пройдет. Таблички на двери подъезда все старые, выходит, что новых жильцов нет, и все друг друга знают. Нужно подумать. Вдруг дверь распахнулась. Джон придержал ее. Вышла молодая пара, Шерлок и Джон прошмыгнули в подъезд. Они поднялись на третий этаж. Детектив с помощью своего набора отмычек взломал замок. Они тихо зашли в квартиру. Перед ними предстала хорошо обставленная гостиная, совмещенная с кухней. Стены, выкрашенные в лиловый цвет; белые шторы из легкого муара; бежевые диваны, стоящие вокруг прямоугольного столика из черного дерева; большие пальмы у книжных стеллажей, которые были забиты книгами, на столе лежали рисунки и макеты с интерьерами. Что же можно сказать о хозяйке? Она неплохо зарабатывает, у неё есть вкус, несмотря на то, что в интерьере есть сочетание абсолютно разных стилей. На книжных полках можно было найти книги на испанском и английском языках. Борхес, Кортасар, Альенде, Маркес, Варгос Льоса, Фуэнтес, Астуриас, Амаду, Неруда, Сарамаго, Перес-Реверте(1). Испанка, или просто увлекается испанским языком. На столике у окна стоял проигрыватель для пластинок, сами пластинки были сложены аккуратной стопкой. Пьяццолла и еще раз Пьяццолла, Гадэ. Ди Сарле. Гардель(2). Утесов? Русские романсы. Сборник португальских фаду(3). Кубинская музыка. Антониу Карлус Жобим. Мерседес Соса. Хорхе Дрекслер(4). Довольно странный набор. Любит слушать пластинки, а не диски, литературу предпочитает испанскую или португальскую. Повсюду фотографии с семьёй, лошадьми, с одноклассницами, однокурсниками, коллегами по работе, друзьями. Для простой авантюристки у неё слишком широкой круг общения, нельзя её назвать волком-одиночкой. Обычно женщины, которые привыкли разводить мужчин на деньги, замыкаются в своем тесном миру. Чем меньше людей знают о них, тем лучше, ведь так никто не сможет рассказать об их деятельности и обман вскроется нескоро. Может быть, Чарли ошибся. Хотя они с Джоном сами слышали его разговор с Альварес. Нет, здесь явно что-то совершенно другое. Чарли что-то скрывает, и эта девушка об этом знает. На журнальном столике Шерлок обнаружил листы с рисунками и держатель для визиток из разных компаний. Не было сомнений, что мисс Альварес занималась интерьерами. Она знала многих людей, и многие знали её, она не из бедной семьи. Чарли просто оказался жертвой собственных ошибок. С трудом верилось в то, что, как сказал Чарли, до него она так же поступила с банкиром. Вряд ли компромат для шантажа она бы хранила на книжных полках, это было бы очень глупо. В кухонных шкафах тоже навряд ли. Взгляд упал на чашку у холодильника, оставленную в спешке, жидкость болотного цвета терпко пахла и явно уже успела прокиснуть. Рядом был брошен блокнот с карандашом. Почерк был мелким, похожим на бисер. Это было расписание. Её расписание. Понедельник: Воксхолл-стрит. Вторник: Бери-стрит. Среда: ресторан. Четверг: Бери-стрит. Пятница: ресторан. Суббота: милонга(5). Воскресенье: фаду. И что это значит? Два раза в неделю она ходит в рестораны, еще два раза на Бери-стрит и один раз на Воксхолл-стрит. Даты встреч? С мужчинами? Она слушает португальскую музыку и ходит на танго. Она точно испанка, которая живет в Англии совсем недавно. Да и фамилия у неё соответствующая. Джон продолжал исследовать гостиную, а Шерлок ушел в спальню. Цветочные обои, большая кровать с мягким изголовьем. В прикроватной тумбочке ничего интересного, под кроватью тоже ничего не было. В гардеробной тоже пусто. Среди пёстрых вещей Шерлок ничего не нашел. — А она умна, не просто обыкновенная охотница за деньгами, — заключил Шерлок. — Нужно ждать, когда мисс Альварес вернется в город. Оказалось, всё гораздо интригующе, чем я думал ранее. — И что ты будешь делать? — спросил Джон, смотря на друга. — Ждать. Шерлок обнаружил среди жестяных банок кофе и чаем связку ключей. Довольно примитивный способ хранения. Они как раз подходили к её двери. Джон и Шерлок закрыли дверь. Ничего не будет свидетельствовать о том, что кто-то посторонний был в квартире. Три года назад обнаружить в доме Ирэн Адлер телефон с её фотографиями оказалось намного проще, чем компромат, в существовании которого можно было усомниться. Был ли он? Может быть, она просто держала в страхе Чарли Мейсона, собираясь в конечном итоге дожать его и получить то, что ей нужно. Умно играть без очевидных доказательств, но ведь можно всё проиграть в одночасье. Джон и Шерлок вернулись на Бейкер-стрит. Джон недолго пробыл там, спустя час он поехал домой, тем более, что Шерлок отправился в свои чертоги разума, и его лучше сейчас было не беспокоить. Утром Холмс решился поехать в Бартс. Интересных новых дел не было, а дело с этой Альварес не могло продвигаться, пока она не появится в городе, поэтому самое время заняться опытами. Молли громко поздоровалась с ним. Шерлок посмотрел на нее. С каких пор Молли Хупер стала делать макияж? Ресницы аккуратно подчеркнуты тушью, на щеках румяна, светло-розовая помада. Вместо нелепого свитера и джинсов узкие серые брюки, шелковая блузка с цветочным рисунком. Молли надела белый халат. Что-то в жизни его патологоанатома происходит. Похоже на появление нового бойфренда, но здесь явно что-то совсем другое. Хупер с ним почти не говорит, она даже не смотрит в его сторону, старается держаться отстранено. Вечером после долгого рабочего дня не задерживается, быстро надевает парку. Шерлок не понимает этого. Совсем. В её глазах читались все признаки зависимости, но Молли не та девушка, что будет принимать наркотики. — Сбросила целых пять фунтов(6), личное счастье идет на пользу, мисс Хупер, — заметил Шерлок, когда они вышли на улицу. — Это танцы, — тихо промолвила Молли, перед ней остановилось такси. Танцы? Она сказала «танцы»? С каких это пор Молли Хупер ходит на танцы?

***

В Кенте Альба пробыла до среды. Она решила задержаться на ещё один день у матери, чтобы вдоволь накататься на лошадях и насладиться свежим воздухом Кента. Но всё же она успела соскучиться по Лондону. Несмотря на то, что этот город не был ей родным, она его любила. Обожала его шум, бешеный темп. Конечно, Лондон — это не Вьедма, но это не важно. Лондон привлекал её своими магазинами, ресторанами, клубами и парками, поэтому она не могла жить без этого города, как и без любимой Аргентины, в которой они с сестрами отдыхали раз в год. К тому же Эль соскучилась по танго. Без этого танца она просто не представляла своей жизни. Её жизнь без танго была бы не жизнью, а просто жалким существованием. Только благодаря этому танцу она ощущала себя живой и настоящей. Когда-то танго спасло её от тяжелой депрессии, в которую она загнала себя по собственной глупости. Семь лет назад Альба не любила танцевать, но психолог предложила ей отвлечься от грустных мыслей. В те годы Эль жила в общежитии Королевского колледжа искусств, работала продавцом-консультантом в книжном магазине. Соледад платила за её учебу, но совсем не собиралась оплачивать все её капризы. Конечно, мать давала деньги на еду и проезд, но не на красивые вещи и ужины в ресторанах. Жизнь в Лондоне после учебы в Бенендене(7) казалась Альбе дорогой, но она не боялась трудностей. Совсем. Потому что она знала, что такое бездна. В тот день после встречи с психологом Эль зашла поужинать в «Caso Malena»(8) на Коннахт-стрит, решив потратить почти все деньги на аргентинский ужин. Пока она ждала заказ, появилась пара, зазвучала знакомая с детства музыка. Кажется, это была «Меланхолия» Анибала Троило(9). Мужчина и женщина стали двигаться. До боли знакомые движения. Забытая магия. В Буэнос-Айресе все танцевали танго: в барах, ресторанах, на специальных вечеринках, улицах. Тогда-то она поняла, чего ей не хватает. Танго спасло её. Вылечило. Заставило понять, что не нужно нравиться англичанам, становиться похожей на них, забывать о том, что она аргентинка. Эль стала снова зачитываться латиноамериканской литературой, погружаясь в мир магического реализма(10). Снова стала слушать мелодии танго и увлеклась португальской фаду. Потом в её жизни появился Марк Крайтон, с которым они танцевали уже два года, а затем Эль увлеклась сальсой. Она знала все латиноамериканские рестораны в городе, знала, где поют фаду, где танцуют танго, где играют на гитаре испанцы, где едят самую лучшую рыбу в городе и где пьют настоящий бразильский кофе. Она была аргентинкой и гордилась этим, не пытаясь быть похожей на истинную британку, перенимая их чопорность, снобизм и некоторую надменность. Она не была своей, но и не была чужой. Оказалось, для счастливой жизни было нужно немного. Как писал Маркес: «Единственный способ жить дальше — не давать воспоминаниям терзать себя». Альба открыла дверь. Она кинула сумку у зеркала. Как же хорошо оказаться дома. Эту квартиру на Паркхэм-стрит она снимала у одной пожилой пары, которая теперь жила в солнечном Брайтоне. Плата была высокая, но ей было не сложно это себе позволить. Эль жила здесь уже три года, сама делала ремонт. Она сняла джинсовую куртку, повесила её на крючок, скинула с себя балетки. Что-то здесь не так. Она прошла в кухню, её блокнот с расписанием на прошлую неделю лежал как-то по-другому. Листы с рисунками тоже лежали не на своем месте. Книги тоже. Она помнила, какая книга должна стоять на каком месте, потому что сама расставляла. Эль вошла в спальню. Вещи в шкафу хоть и аккуратно лежали, но всё же создавалось впечатление, что кто-то их трогал. Она снова кинулась на кухню, ища среди банок кофе и чаем ключи. Вторых ключей от её квартиры не было. Чарли. Не было сомнений, что он послал к ней кого-то, чтобы нашли доказательства его измен. Какой же он глупец. Эль набрала номер Джоша. Он ответил не сразу же. — Привет, ты чего не отвечаешь? — начала Альба. — Я сейчас на объекте. Приедешь ко мне? — спросил он. — Да, через часа полтора буду, – согласилась она. — Кто-то был в моей квартире. — Ничего не украли? — Джош был спокоен. — Нет. Они искали то, что я отдала тебе, — Эль села на диван. — Глупец. — Поменяй замки, — посоветовал Джош. — Я тебя жду, — и он прекратил разговор. Трус. Какой же он трус. Чарли Мейсон глуп, если считает, что она хочет от него домик в Вьедме. Это ей не нужно. Ей просто двигал, как и всегда, спортивный интерес, желание посмотреть, как он будет трястись от страха, ожидая, что она исполнит свою угрозу. Нет, получить дом, деньги или бриллианты для неё не цель. Всё началось пять лет назад, когда Эль исполнилось двадцать лет. Именно тогда начались её игры. Роман с Эдвардом Грантом был не первым её романом, от любви она уже не теряла голову, а от страсти не сходила с ума. Конечно, она любила его, по-своему. Она не представляла, как можно ложиться в постель без чувств. Ей льстило, что он намного старше её, нравилось, как он ухаживает за ней, но настоящей крепкой любви… Любви о той, что она мечтала с детства, не было и не могло быть. Скорее, это была влюбленность, переходящую в игру. Игра на его чувствах, игра в тайну, которую она собиралась однажды открыть его жене. Почти год Альба делала вид, что не подозревает о том, что её спутник женат. Её так забавляло это притворство с его стороны. Когда он рассказал ей всё, она уже закончила колледж и искала место в этой жизни. Эль сыграла из себя обманутую и оскорбленную любовницу, а потом через два месяца сделала так, что его жена обо всем узнала, потому что начала уставать от мужчины. Эдвард клялся ей, что он разведется с женой, что он её любит и непременно женится на ней, но он теперь ей был не нужен. Он привлекал её только потому, что был женат, что между ними не было никаких обязательств. После Эдварда она познакомилась с Стивеном Райтом, он был тоже женат и небеден, старше её. Эти отношения продлись полтора года. Чувство от которого у нее кружилась голова, прошло, а вместо него пришла пустота. Они расстались, и снова был отработанный сценарий со стороны Эль. Иногда она понимала, что так нельзя поступать, что не нужно разрушать семьи, но она считала, что это своеобразная плата за свои ошибки. Она не умела расставаться красиво. После этого она вошла во вкус. Следующим был Чарли Мейсон. Альба и Чарли познакомились в латиноамериканском ресторане «The Bull Steak Expert» на Ред-Лайон-стрит. Она обедала в гордом одиночестве, бросая грустные взгляды на окружающих. Чарли сам подсел к ней. Какой-то парень подошел к ней, сделав секретный жест всех тангерос. Это было кабесео(11) — приглашение к танцу. Играло «Аргентинцы» Максимилиана Лаззаретти(12). Нельзя отказывать, если кто-то хочет с тобой танцевать. Она знала, что сейчас Чарли не будет сводить с неё глаз, знала, что он будет мечтать оказаться на месте незнакомца, с которым она танцевала. Случайности играли в её пользу. Он понравился ей с первого взгляда, её безумно влекло к нему, сердце начинало учащенно биться, когда он был рядом. За столько лет она научилась распознавать женатых мужчин. Их всегда выдавал взгляд. Они всегда смотрели на свободных девушек такими голодными глазами, будто они давно не видели женщин, которые почти никогда не ссылаются на головную боль и усталость. На их лицах печать усталости, плечи, слегка поникшие от бесконечных забот, и на пальце след от обручального кольца, которое они прячут в кармане пиджака каждый раз, как они оказываются в обществе без своих жен. Эль всегда кидалась в омут с головой в новые отношения, но очень быстро остывала. Постоянство — не её черта характера. «Жили они долго и счастливо» — не её случай. Это точно говорят не про таких, как она. Она не умела любить свободных мужчин. Да, она была больна. Да, возможно уход отца из семьи к молодой девице наложил на неё свой отпечаток, повлиял на её личную жизнь. Но причины такого патологического влечения к женатым мужчинам был ещё и в ней самой и в той самой депрессии, что она вылечила с помощью танго. Прекратить роман с Чарли не удалось, как прежде. Альба прощала измены и, узнав о его свиданиях с некой мисс Адлер, решила использовать это против него же. Она хотела, чтобы он мучился в ожидании, когда же она нанесет свой удар, когда она откроет его тайну. Чарли совсем не подозревал, что она знает о том, что за извращенным удовольствием он ходит к доминатке Ирэн Адлер, особе с весьма сомнительной репутацией. Именно этим фактом она и шантажировала Чарли. Это была тонкая игра, но она стоила того, чтобы увидеть его разбитого и поверженного. Нельзя сказать, что она ненавидела мужчин, но она знала, какими они могли быть коварными. Однажды она обожглась, ожог остался на всю жизнь. Эль оторвалась от размышлений. Она посмотрела на часы. В ресторане выступать сегодня уже не получиться, потому что нужно было предупредить Марка заранее. Кэрри уехала в Бристоль. Мила с очередным любовником улетела в Италию, а Кристин работает допоздна. Девушка набрала номер Молли Хупер, решив ей предложить сегодня развлечься немного вечером. — Молли, привет, — Эль замолчала. — Привет. Как свадьба? — спросила Молли. — Я тебе сегодня расскажу, если ты согласишься составить мне компанию, — Эль открыла свой блокнот, смотря, куда можно пригласить новую подругу. — Я согласна, а куда пойдем? — Ты любишь фаду? — поинтересовалась Альба. — Фаду… — протянула Молли. — Это португальская народная песня, – объяснила Эль. — Выпьем немного вина, попробуешь португальскую кухню, и послушаем музыку. — Хорошо, — согласилась Молли. — Правда я ничего не понимаю по-португальски. — Тогда в девять на Кенсингтон-Парк-Роуд у ресторана «Notting Hill Kitchen». Я буду тебя ждать, — Эль положила трубку. Ладно, занятие на вечер нашлось. Нужно ехать к Джошу. Завтра вызвать мастера и поменять замки. Какое счастье, что её жизнь снова наполнится суетой.