В ритме танго

Пришлось установить слежку за Бордесом. Шерлок понимал, что все события последних двух месяцев связаны между собой. Альба сказала, что Бордес — черный антикварщик, что она когда-то помогала ему провернуть одно дело. Что же на самом деле она делала? Кто она на самом деле? — Судя по дневнику Мейсона, который отдал Лестрейд, — начал Джон, садясь в свое кресло, — Чарли часто ездил заграницу, в основном в Грецию, Болгарию и Македонию, а также Испанию. Что если он увел что-то с общего стола или продал предмет искусства кому-то другому? Ты подозреваешь Бордеса? — Он не убийца, а всего лишь звено. Одно из звеньев, — Шерлок сложил ладони «домиком». — А та девушка? Эта танцовщица? — Джон подал дневник в кожаном переплете другу. — Она? — Шерлок вспомнил Альбу, ее гнев и злость. — Нет. Но она элемент всей картины. Семь лет тому назад у нее был роман с Бордесом. Скорее всего, она помогла ему найти несколько клиентов. Он оставил ее по вполне обычной причине: девушка оказалась беременна. После этого они не виделись, но сейчас он почему-то решил с ней встретиться, да и временами он искал ее все эти годы. Здесь несколько предположений: либо она до сих пор занимается этим бизнесом, либо он хочет ее использовать в своих махинациях. Я склонен думать, что второй вариант более возможен. Нужно как-то заставить ее помочь мне. — А у тебя это плохо получается, — усмехнулся Джон, вспоминая о сложных отношениях детектива с женщинами. — Не думал, что нужно быть чуть вежливей с ней? Обычно это располагает к себе людей. — Тут дело совсем в другом, Джон, — Шерлок откинулся на спинку кресла. — Совсем в другом. У нее есть тайны, которые она боится вытащить на свет. Если она расскажет все мне, то может стать уязвимой. Она не аферистка и не мошенница. Джон прошел на кухню, чтобы выпить чаю. С тех пор, как Шерлок взялся в это дело, почти не было покоя. Все началось с невинной просьбы Чарли Мейсона, а закончилось тем, что они ищут теперь не только убийцу, но и банду черных антикварщиков. Джон бросил короткий взгляд на детектива. Его явно что-то беспокоило. Да, его волновала Альба Альварес. Конечно, она совсем не интересовала его, как женщина, ему до нее не было никого дела, но все же почему-то его волновало ее прошлое, ее настоящее. — Здравствуй, братец, — в гостиной на Бейкер-стрит появился Майкрофт Холмс. От Майкрофта Холмса исходила волна власти, это ощущали все и всегда. Он был не настолько обаятельным, как Шерлок, да и они были почти не похожи, чего только стоила поредевшая шевелюра, но все же что-то общее в них угадывалось — голубые глаза, странное выражение лица. Но Майкрофт занимал важное положение в Правительстве. С Шерлоком у него были довольно натянутые отношения. Майкрофт всегда считал младшего брата своей заботой, правда, в последние два года он все меньше и меньше переживал за него. Они с детства враждовали, Джон полагал же, что это связано с желанием Шерлока стать лучше своего старшего родственника, доказать всем, что он ничуть не хуже других и, конечно, брата. — Что на этот раз? — вместо приветствия сказал Шерлок, беря скрипку в руки. — Я слышал, что ты занялся расследованием убийства Чарли Мейсона. Смотрю, трудишься как пчелка, — Майкрофт подошел к столу, смотря на фотографии с места преступления, а также несколько снимков Альбы Альварес. — Что тебе нужно, Майкрофт? — Шерлок провел смычком по струнам. — Решил проверить, как продвигается дело, — Майкрофт сел в кресло. — Для правительства очень важно, чтобы ты нашел его убийцу. — Зачем? — фыркнул Шерлок. — Никаких правительственных документов не пропало. Так что это дело не имеет никакого к тебе отношения, — в комнате воцарилась тишина. Шерлок перестал играть на скрипке, он бросил взгляд на брата, потом снова вспомнил Альбу. — Или все же имеет к тебе отношение? — вдруг спросил Шерлок. — Ты знал, что он занимался черным антикваром? — Что за бред, Шерлок? — недовольно задал вопрос Майкрофт. — Чарли Мейсон был ценным сотрудником. У компании его тестя много государственных заказов. Какой еще черный антиквар? Кто тебе сказал это? — Одна молодая особа, — младший Холмс взял со стола фотографию Альбы. — Конечно, ты не знаешь ее. Чарли Мейсон знал ее, как и Энтони Бордес. — Не вижу никакой взаимосвязи, — Майкрофт вернул фотографию брату. Он в первый раз видел эту брюнетку с большими карими глазами. — Что может быть общего у этой девчонки, убитого и Бордеса? — Теряешь сноровку, милый братец, — заключил Шерлок. — Бордес и Мейсон были друзьями, — вставил Джон, который как всегда наблюдал за перепалкой двух братьев. — Она знала обоих. — Смотри, братец, чтобы твой внезапный интерес к этой особе не стал причиной многих проблем позже, — Майкрофт посмотрел на часы. — Думаю, мне пора. Я жду, Шерлок, что ты вскоре раскроешь это дело. Шерлок понял тонкий намек Майкрофта. Эль Альварес интересовала его по мере необходимости, она нужна ему была только, потому что она была деталью всего этого дела, всего лишь одним из ключей. Так что Шерлок совсем не понимал беспокойство брата. Он посмотрел на экран телефона, пришло несколько сообщений от его бездомных. О, похоже, игра началась. Интересно, что Бордес делает в «Савойе»(1)? Шерлок бросил взгляд на ручные часы. Он приехал туда, судя по свету на фотографиях, в часа четыре утра. Сейчас девять. Нужно ехать туда и все выяснить.

***

Да, Мила права, ей нужно развеяться, сходить куда-нибудь, напиться, оторваться и забыться. Эль кинула на кровать ворох платьев. Она выбрала алое платье с глубоким вырезом на груди, лодочки в тон, черный бархатный пиджак. Волосы уложила в простую прическу. Последний штрих — алая помада. Альба еще раз посмотрела на себя в зеркало. Жизнь в последние недели постоянно преподносила подарки: этот детектив, который влез туда, куда его не просили, смерть Чарли, из-за которой она ощущала себя виноватой, появление Энтони у двери ее квартиры, из-за чего у нее чуть снова не случился нервный срыв. Она понимала, что ничего не забыто, что ничего между ними не закончилось, но любовь давно ушла, а ее заменила ненависть. Неделю она валялась в постели, почти не занималась проектом Джоша, не ходила танцевать. Марку соврала, что сильно занята, а Молли — что заболела. Молли порывалась к ней прийти, но Альба не разрешила. Ни к чему видеть Молли, как она жалеет себя и питается только вином и дульче де лече. Поэтому, когда Мила предложила пойти в клуб потанцевать, то она сразу же согласилась. — Привет, — Мила поцеловала подругу в щеку. Мила соответствовала всем каноном принятой красоты: худая, высокая блондинка с голубыми глазами, любительница мини и высоких каблуков. Они дружили еще со времен учебы в колледже, только Эль стала дизайнером, а Мила устроилась в музей консультантом. Многие не совсем понимали, что общего у них может быть. Мила была немного ветреной, она постоянно была в поиске новых мужчин, некоторые считали ее взбалмошной и несерьезной, но все это не волновало Милу. Она знала, что все сплетни происходят из-за зависти. — Так, мы сегодня напиваемся, — произнесла Мила. — Даже не думай возразить. — Я только за это, — Альба улыбнулась, они прошли в клуб. Они любили это место за прекрасную музыку, где выступали молодые музыканты, за самые лучшие коктейли в этом богемном районе, за мужчин, готовых составить компанию на этот вечер. Здесь можно было полностью расслабиться, забыть о насущных проблемах. Альба сегодня намеревалась повеселиться, попытаться избавиться от плохого настроения. — Как всегда? — спросила Мила, подходя к барной стойке. — Конечно, — согласилась Эль. После пары бокалов мартини с яблочным соком они отправились танцевать. Сегодня для них не существовало мужчин, поэтому пришлось отбиваться от немного грубоватых джентльменов. Этим вечером они ощущали свободу. Вечер был просто превосходным. Когда она училась в колледже, то постоянно моталась по клубам и выпивала с друзьями. Но вкус алкоголя и свободы она узнала далеко не тогда, а только когда познакомилась с Энтони. Этот демон говорил, что серьезность ей не к лицу, твердил, что нужно прожить жизнь так, чтобы твои внуки завидовали тебе. Она именно так тогда и жила, не думая совсем о последствиях, готовая делать все ради него. Ей было шестнадцать, она была наивной школьницей, которая приехала на летние каникулы домой. Все началось с бесед, потом они стали гулять под звездным небом, а затем они стали любовниками. В школе она каждый день мечтала, что наступят выходные и она увидит Энтони. Ее не пугало, что он старше ее на двадцать лет. Нет, ее ничто не могло остановить. С ним она была абсолютно свободной. Ему часто удавалось увезти ее в Лондон, где они проводили вместе очень много времени. С ним не было ничего запретного. С ним все было по-другому. Но все закончилось спустя два года…

***

Philippe Rombi – Chambre 6095

Эль не помнила, чем закончилась вечеринка. Она не помнила, как рассталась с Милой, как они вышли из клуба. Все было как в тумане. Она открыла глаза. Солнце мягко скользило по лицу, пробиваясь сквозь легкие шторы. В комнате пахло орхидеями. Кто-то ходил в гостиной, меряя ее широкими шагами. Где она? Альба приподнялась на локте. Голова гудела после вчерашнего, во рту все пересохло. Девушка огляделась по сторонам. Ей хотелось заплакать. Она была в «Савойе». В этом у нее не было никаких сомнений. Она провела рукой по белому покрывалу, когда-то на этой кровати было совсем другое. Эль поставила ноги на пол, ощущая мягкий ковер под ними. Она подошла к окну, чтобы посмотреть на город, потом обвела взглядом всю комнату. Да, она в «Савойе». В номере «6095»(2). В их с Энтони номере. Она горько улыбнулась. В последний раз она была здесь семь лет тому назад в тот день, когда сказала Энтони, что ждет от него ребенка. Она думала, что эта новость обрадует его, но вместо этого он жутко разозлился, а потом вынес вердикт их отношениям. Отныне ребенок стал ее проблемой, больше не было их, все закончилось. Номер «6095» она покидала вся в слезах. Эль не знала, что ей делать, как жить дальше. Ей только недавно исполнилось восемнадцать, до окончания школы оставалось всего лишь два месяца и беременность не должна была разрушить ее планы. Бененден она окончила, поступила в колледж, но вместо того, чтобы стать искусствоведом, как хотел Энтони, она решила стать дизайнером. Опять назло ему. Все лето и осень она, как могла, скрывала, что находится в положении. Нашла приемных родителей для ребенка; конечно, ее пугало, что она никогда не сможет увидеть его, но так было нужно. Анна-Мария родилась после того, как ее сбила машина, когда она выходила от адвоката. Девочка умерла через пять дней, а к Эль пришло осознание того, что она наделала ради Энтони. С прошлым было покончено навсегда. Она вышла в гостиную, догадываясь, с кем сейчас встретится. Сердце билось в груди, как у пойманной в клетку пташки. Руки тряслись, как у наркоманки. Из глаз были готовы брызнуть слезы от отчаяния. Он стоял у окна, смотря на утренний город. Когда-то они любили это делать вместе. — Доброе утро, Эль, — проговорил он, даже не обернувшись к ней. — Как я здесь оказалась? — спросила она, качаясь доходя до изящного дивана, обитого дорогой тканью. — Ты что, ничего не помнишь? — раздраженно задал вопрос мужчина. — Нет, — прошептала она. — Я подобрал тебя на улице у своего клуба, где у меня было заседание, — ответил Бордес. — Мы… — она облизнула пересохшие губы. — Мы… — Ты прекрасно знаешь, Эль, что с секс с пьяными женщинами меня не прельщает. Как и секс с тобой. Ты мне больше не интересна, как женщина, — кто-то постучал в дверь, и Энтони пошел открывать ее. — Накройте нам завтрак. — А как кто я тебе интересна? — в его голосе был лед, ни одного намека на то, что она хоть что-то к нему испытывает. — Как та, кто может помочь мне. Насколько я знаю, ты специалист по искусству Испании. Мне нужна твоя помощь, — Энтони говорил о делах, совсем не замечая, что они в комнате не одни. — Я не собираюсь тебе помогать, — отрезала она. — Между нами все давно кончено. — Что, если я скажу, что все расскажу твоей матери? Расскажу о том, что ты была моей любовницей, что залетела от меня, что спала с другими мужчинами ради меня? — она вздрогнула от этих угроз. Он разрушил ее жизнь тогда, и может сделать это снова, но уступить ему — это значит доказать, что слаба, как и тогда. Этого никак нельзя допустить. — Мне все равно, потому что все это пустые угрозы с твоей стороны, — она отступилась назад. — Если бы ты хотел, то давно бы это сделал, но ты трус, как и почти все мужчины. — Я использую твой же метод: мариную жертву, заставляя ее бояться, а потом получаю все, — парировал Энтони. — Этому я научилась у тебя. Альба замерла, когда встретилась взглядом со служителем отеля, который накрывал на стол. Она узнала его, несмотря на отсутствие его серого пальто, на нарисованные усы и приглаженные темные кудри. Он кивнул ей почему-то. Как он здесь оказался? Что этот самодовольный Холмс делает здесь? Что ему нужно? Неужели он охотится за Бордесом. — Я на твоем месте боялся бы, — отозвался Энтони. — Значит, это ты подсунул фотографию Чарли. Ты сказал ему о нас? — Эль надела свои туфли, которые валялись посреди комнаты. — Зачем? Зачем ты это сделал? — Мне просто хотелось посмотреть на его реакцию, узнать, что он будет думать о тебе после того, как узнает, что ты была не только моей любовницей, но и еще была посвящена в мои дела, — Бордес развернулся к ней, одним шагом настигая ее. — Знаешь, он очень разозлился. — Ты его убил? — тихо-тихо произнесла она. — Так ведь? — Мне-то это зачем? — он провел пальцами по ее скулам. — Но мы оба знаем, что ты на это способен, — напомнила Эль. — Послушай меня, — он толкнул ее на диван, пальцами сжал ее щеки, от чего ее рот открылся. Он видел в ее глазах страх, и это его возбуждало. Ему совсем не нравилась ее строптивость, куда подевалась его покорная подружка? — Послушай меня, моя дорогая, ты ничего никому не скажешь, иначе тебя сотрут в порошок. Поняла меня? — она кивнула. Бордес оттолкнул ее от себя. Он никогда не любил ее, просто использовал, пользовался тем, что она молода и прекрасна, тем, что она не знает, что хочет от жизни. Как только появилась возможность, он выкинул ее за борт своей жизни. Он делал с ней, что хотел: возвращал, бросал. Энтони было глубоко плевать на ее чувства, на ее желание. Был только он и его дела. — Как же я ненавижу тебя, — она смахнула все с журнального столика. Бумаги упали на пол. Хрустальная пепельница разбилась, разлетаясь по всей комнате. Альба схватила свой жакет с кресла и метнулась к двери, быстро выбегая в коридор.

***

Шерлок совсем не ожидал застать в «Савойе» Альбу. Узнав номер Бордеса, он сразу же стал думать, как бы попасть вовнутрь. Он решил прикинуться официантом. Разговор Альбы и Бордеса совсем ничего не прояснил, все запуталось еще больше. Она знала о его делах, она участвовала во многих его аферах, и она могла бы дать ответы на некоторые вопросы. Он сказал, что ради него она была готова на все. Вот что сантименты делают с людьми. Она не вызывала у него восхищение, только жалость и раздражение, ничего больше. — Нужно сходить за метлой, — произнес Шерлок, не смотря на Энтони Бордеса. — Так иди, — раздраженно крикнул мужчина. Шерлок последовал за Эль, он подобрал свое пальто, которое бросил на одном из столиков на колесиках. Альба стояла у лифта, запрокинув голову назад, явно пытаясь сдерживать слезы, нажимала на кнопку, думая, что так он приедет быстрее. Дверь распахнулась и она зашла в него, Шерлок успел пролезть в лифт. — Я же говорил, что он тебя не оставит, — начал Холмс. — Твоего мнение никто не спрашивал, — огрызнулась Альба. — Ты слаба перед ним, — констатировал Шерлок, — и он это знает. Чувствует это. Слишком он хорошо тебя знает. Твои тайны. — Тебе-то какое дело? — она подняла на него глаза. В ее глазах выступали слезы. — Оставьте меня все в покое! Я хочу нормально жить, как прежде! Лифт остановился, Эль вылетела из него, быстро несясь к выходу. На улице Шерлок успел поймать ее. Он увидел, как в ее карих глазах стоят слезы. Она не пыталась вырваться из его крепкой хватки, видно слишком сильно ей владели чувства. Детектив поймал такси, посадил Альбу в машину. Нужно отвести ее на Бейкер-стрит, чтобы она рассказала ему все наконец. Они ехали в гробовом молчании. Он ощущал, как она вся напряжена, как она нервничает, явно что-то обдумывая. Никто из не проронил ни одного слова, пока они шли наверх, в его квартиру. Шерлок завел Альбу внутрь своего жилища. Она окинула взглядом комнату: гостиная была довольно просторная, стены украшали темные обои с черно-белым рисунком в стиле прошлых столетий, напротив двух окон, завешанных белыми полупрозрачными шторами, стоял большой стол, заваленный бумагами и всякого рода принадлежностями, кожаный диван стоял у противоположной стены с камином, над которым висело зеркало, у камина также находились два кресла: одно из них темно-коричневое, другое красное. Она бросила краткий взгляд на книжные полки, на желтую рожицу над диваном. Из гостиной открывался вид на кухню: стол был просто завален всякой всячиной. — Присаживайся, — он указал ей на кресло. Эль послушно села, смотря в одну точку. Слезы стекали у нее по щекам, падая на платье. — У нас гости? — Джон вошел в гостиную. — Мисс Альварес? Что с вами? — Дай ей успокоительного, нам надо работать, — Шерлок стянул с себя пальто. — Какого черта, Шерлок? — вспылил Джон. — Ты что, не видишь, что это сейчас может подождать? У нее состояние близкое к нервному срыву. — Обычные женские слезы, — отмахнулся детектив. — Я сказал, дай таблетки, и надеюсь, что она сейчас все расскажет, потому что убийца гуляет на свободе, а до ее переживаний мне нет никакого дела. К тому же во всем, что случилось, виновата только она сама, нужно хоть иногда голову включать. А еще говорят, что она излучает свет(3). — Ты просто машина! — крикнул Джон. — Ты что, ничего не видишь?! — Знаете, мне надо идти, — вдруг отозвалась Альба; она встала на ноги. — Я поеду домой. — Никуда ты не поедешь, пока все мне не расскажешь, — Шерлок схватил ее за руку, сажая обратно в кресло. — Я жду, Альба.