В ритме танго

Мэри посмотрела в окно. Джон пока домой не пришел, она не беспокоилась особо, потому что знала, что ее муж с Шерлоком. Но все же иногда стоит попереживать, ведь Шерлок очень часто ошибается и потом с трудом признает это. Мэри сделала глоток чая, услышала шаги в холле, через пять минут Джон появился на кухне. Вид у него хоть и был усталым, но все же довольным. Мэри обернулась к мужу. — Как там Шерлок и его новая знакомая? — тихо спросила Мэри. Ей, наверное, как и любому другому, кто хорошо знал детектива, хотелось, чтобы у него появилась хоть какая-то личная жизнь, где месту было бы не только работе, но чему-то еще, вернее, кому-то еще. То, что эта девушка была сильно не похожа на Шерлока, говорило многое. Мэри сделала этот вывод только со слов мужа, но ей было очевидно, что, при всей своей странности, новая знакомая Шерлока очень обаятельна. — Ее подругу убили. Кажется, Шерлок был прав, когда решил, что она связана со всем этим, — Джон налил себе чаю. — Как думаешь, она ему нравится? — поинтересовалась Мэри. — Она? — Джон вздохнул. — Думаю, что нет. Для него ее чувства вообще ничего не значат. Он считает ее глупой, говорит, что во всем она виновата сама, но ее ведь тоже можно понять. Она вряд ли вообще заинтересует его дальше расследования. — Жаль, — ответила Мэри. Все же Мэри было интересно, кто она, хотелось поговорить с Эль Альварес, выяснить у нее: нравится ли ей Шерлок или нет. Мэри решила найти возможность встретиться с ней. Она знала, что просто так Альба даже говорить с ней не будет. Хотя, может быть, это относилось только к мужчинам и не имело никого отношения к женщинам? Трудно сказать. Удача улыбнулась ей. Мэри встретила Альбу Альварес в магазине. Девушка прогуливалась среди вешалок с длинными платьями. Мэри видела только один снимок Альбы у Шерлока на столе, у нее была довольно простая внешность, но все же почему-то она ее запомнила. Мэри подошла к ней, точно зная, с чего начать разговор. — Как вы думаете, мне пойдет платье в пол? — Мэри тепло улыбнулась. Девушка обернулась к ней. Ее карие глаза ярко сверкнули, на лице промелькнула легкая улыбка. — Думаю, что да. Только нужно мерить все подряд, — ответила Альба, снова отворачиваясь от Мэри. — Вы ведь Альба? — Мэри увидела, что Альба слегка вздрогнула. — Да, — спокойно произнесла она, внимательно смотря на собеседницу. Она была невысокого роста, светловолосой, с большими серыми глазами. На вид ей явно было больше тридцати, старше Молли. — Откуда вы меня знаете? — Я жена Джона Ватсона, — сказала Мэри. — Вы можете не беспокоиться, на счастливых мужчин в браке я не претендую, — выпалила Эль. Она привыкла уже к подобному отношению. Те женщины, которые знали правду о ее настоящей личной жизни, очень боялись за своих мужей, думая, что она обязательно уведет их из семьи. Глупости какие-то. Она не привыкла забирать чужих мужей, она просто разбивала им жизни, а после этого они были ей уже не нужны. Совсем. — Я знаю, — Мэри кивнула. — Да, и Джон не тот человек, что побежит за молодой девчонкой. Я хотела спросить у тебя, а что у вас с Шерлоком? — Ничего, — Эль повесила два платья на вешалку. — Думаю, что это не совсем уместный вопрос. Знаете, мне пора. До свидания. Эль прошла мимо блондинки. Мэри поняла, что такие вопросы задевают ее, и здесь может быть несколько причин. Возможно она не любит, когда лезут в ее личную жизнь, или же она не доверяет незнакомым ей людям, или у нее есть чувства к Холмсу, о наличии которых она даже не подозревает. Альбе хотелось убить Шерлока за его нелепые и жестокие шутки. Понятно, что это он подослал к ней эту Мэри Ватсон, чтобы выяснить, какие у нее чувства к нему. Идиотская шутка. Что за глупые вопросы? Что у нее с Шерлоком Холмсом? Ничего. И ничего не может быть. Во-первых, он не женат. Во-вторых, он ужасно скучен. Он не умеет чувствовать жизнь так, как это может делать она. Она знает, что такое страсть, что такое любовь и ненависть, а он… Просто бездушная машина, которая думает только о себе и своих чертовых расследованиях. Так что между ними ничего общего не может быть. Он постоянно тыкает ей тем, что она сама во всем виновата, что нужно было думать, когда она прыгала в койку Бордеса. Да кто он вообще такой, чтобы судить ее? Он понятия не имеет о самых элементарных чувствах, откуда он может делать свои дурацкие выводы? Конечно, он умен, но все же Эль совсем не понимала, что именно гениального все нашли в нем. С тех пор, как он подкараулил ее у «Gaucho», прошло уже больше двух месяцев. Они виделись не так часто, потому что Альба не считала встречи необходимостью. Шерлок присылал ей порой сотни сообщений; она даже не отвечала, ей нравилось бесить его. Так она ставила его на место и показывала, что его обаяние, которое волшебно действовало уже шесть лет на Молли Хупер, совсем не воздействовало на нее. К тому же Эль сейчас было просто не до детектива. После похорон Милы ей было так паршиво, что она на неделю уехала в Кент к родным; тем более у мамы был День Рождения. В Кенте она всегда ощущала себя спокойно. Всегда после каждой жизненной бури она отправлялась домой, где можно было закрыться от всего мира и думать, думать, думать. Сестры быстро разъехались по домам. Бьянка сказала, что у нее много работы, да и Питеру нужно было в клинику. Миа же, как всегда, прикрылась учебой, дав всем понять, что задерживаться она в Кентербери явно не собирается. Эль же решила остаться дома. Она выключила телефон и целый день скакала галопом по желтевшим от дождей полям. Она вспоминала детство в Аргентине, как любила бегать по бескрайним просторам, рвать цветы, петь и плести венки. Тогда все было просто и легко, а сейчас постоянно приходится что-то решать. Войдя в лес, она вдохнула аромат хвои и березовых листов. Она помнила аромат сейбы(1), как она прислонялась щекой к стволам могучих деревьев, и тот восторг, когда видела зеленую воду и слышала плеск Рио-Негро. Все это было так давно. С тех пор прошла целая жизнь. Эль понимала, что они находились между двух миров. Они так и не стали англичанами, но и не ощущали себя настоящими аргентинцами у себя на Родине. Отец всегда твердил, что нужно помнить о том, кто ты, помнить о своих корнях и никогда не забывать о том, что есть вещи на свете важнее денег и карьеры. Понятно, почему Альваресы не стали англичанами, несмотря на все старания миграционных служб Англии(2). Они были католиками, ходили в иезуитскую церковь. Их церковь не одобряла стремлений к роскоши, и никто из них особо-то к ней не стремился, в отличие от многих англичан. Они совершенно по-другому относились к жизни, дети воспитывались на другой литературе и сказках. Для них английский язык не был необходимостью, потому что на их континенте были кругом одни испанцы, не считая португальцев. Они не любили янки и не пытались с ними «дружить», как это делала вся Европа. Лучше все государство станет банкротом, но никогда не продаст себя их банкам. Этого англичане не понимали, считали их сильно гордыми, не понимали и нежных чувств к России. Им почти все было здесь чужое, но они приняли правила игры Англии. Она вышла к реке, села на камень, смотря на темную гладь воды. Эль почему-то вспомнила, как семь лет назад пришла сюда, чтобы развеять грусть. Тогда ей казалось, что все валится из рук: Энтони ее бросил, она была беременна и не знала, что делать дальше. Почему-то ей вспомнилась песня Мерседес Сосо(3), посвященная Альфосини Строни(4). Почему-то ей тоже захотелось зайти в воду и умереть. Она сняла платье. Вода была холодная, но это ее не остановило. Толща воды накрыла ее; казалось, это так легко сделать, но Эль все же не смогла. Она вынырнула, жадно хватая ртом воздух. Нет, она не хотела сейчас умирать, еще не время. В тот день она поклялась, что даже думать не будет об этом. Она не должна накладывать на себя руки только из-за того, что какой-то мерзавец поступил с ней бесчестно. Альба вздохнула: все это были призраки прошлого, которые она должна давно отпустить, но никогда не забывать. Только вернувшись в Лондон, Эль включила телефон. Он стал разрываться от звонков. Сообщение от Молли, сообщающее о том, что сегодня она не пойдет на милонгу. От Шерлока пришло около двух десяток сообщений. Это уже порядком начало раздражать. Такое ощущение создавалось, что он настойчиво искал ее общества, потому что заинтересовался ею, а она им нисколько не заинтересовалась, иначе за эту неделю вдали от столицы думала бы о нем. Взгляд Эль упал на стол. Из блокнота торчала какая-то визитка, она вытащила ее. «Рамиро Сальвадоре», — прочитала она. Визитка того испанца, с которым она танцевала фламенко совсем недавно. Альба боролась с искушением ему позвонить. Помнит ли он ее? Стоит ли начинать новый роман? Может быть, и стоит. Ей нужно отвлечься от пагубных мыслей и доказать Бордесу, что она давным-давно забыла его. Что же делать? Звонить — не звонить? Все же она решилась позвонить. Рамиро помнил ее и был рад, что она решила встретиться. Эль назначила ему свидание на понедельник, решив с ним пообедать. Да, так будет даже лучше. Но сегодня она собиралась на милонгу. Для вечера девушка выбрала оранжевое платье с глубоким декольте на спине и разрезами по ногам. Она посмотрела на себя в зеркало, поправила белые чулки, заплела волосы в хвост, нанесла на губы оранжевую помаду. Эль довольно улыбнулась, накинула зеленое пальто на плечи и вышла из квартиры. Танго — это психотерапия. Танго — это жизнь, которую переживаешь за время танца. Альба знала: что бы не происходило в ее жизни, танго всегда будет с ней. Это было частью ее жизни, с которой она никогда не расстанется. «Это мое лучшее лекарство, мой лучший друг и моя лучшая любовь! Оно никогда не изменяло мне, и я не изменял ему», — писал Карлос Гавита(5), и Эль не могла с этим не согласиться. Мужчины, как и чувства, непостоянны, а танго для аргентинца — это дыхание; то, что будет всегда с тобой и никогда не причинит тебе боль. В танцзале можно было забыть обо всем на время; все подождет, ведь сейчас есть только мир танго, такой волнующий и пленительный. Прошла первая танда, Альба решила выпить немного мате. Уже объявили начало новой танды, зазвучало «Последнее танго в Париже»(6). Эль посмотрела в зал, улыбка медленно сползла с ее лица. Энтони. Сердце дрогнуло, она стала искать пути выхода. Он как всегда был неотразим: в белом костюме, в шляпе. Белозубая улыбка, пронзительный взгляд — раньше этого было достаточно, чтобы она побежала за ним хоть на край света, но сейчас все по-другому. Альба сглотнула комок, вставший поперек горла. Он подошел к ней, протягивая ей руку. — Я не буду с тобой танцевать, — выпалила она. — Значит, со всеми молокососами в том зале ты танцуешь, а со мной не можешь, — он схватил ее за руку, притягивая к себе. — Да пошел ты, — прошипела она. Прежняя мелодия сменилась на «Assassin’s tango»(7). Энтони повел ее в танце: он был груб и резок, нетерпелив и холоден. — Ты танцуешь, как корова на льду, Эль, а еще тебя называют лучшей тангерос в городе, — усмехнулся он. — Ты невежда, Энтони, совсем не знаешь, что в танго все зависит от мужчины, — резко произнесла девушка. — Как и сейчас. Твоя хрупкая жизнь в моих руках, — прохрипел он. — Мне нужно, чтобы ты очаровала одного испанца. Только тебе это под силу. Насколько я знаю, ты знаешь все латиноамериканские заведения в этом городе. Ты знаешь танго. — Танго — аргентинский танец, — возразила Эль. — Какая разница, у него есть то, что я могу выгодно продать одному музею, — объяснил Энтони. — О, — она засмеялась. — Я больше не твоя игрушка. — Эль, ты упряма, — заключил Энтони. — Где моя дочь? Ты так и не ответила мне. Где она? — На «Хаммерсмит», — почти крикнула Альба. — Доволен? Ненавижу тебя! Все произошло из-за тебя. — Это тебе нужно было думать о предохранении, — холодно заметил мужчина, сжимая ее плечо. — Это была твоя забота. Ты мне сорвала сделку из-за этой беременности. Ты убила мою дочь, чтобы не мучаться потом. — Она умерла через пять дней после рождения, — Эль еле сдерживала слезы. — Ты как была шалавой, так и осталась ею, только тогда ты была просто малолетней, а сейчас просто глупой, — жестко сказал мужчина. Она отпихнула от себя Энтони, бросила бежать по коридору, чтобы скрыться от него. Девушка спряталась в нише, чтобы успокоиться. Он снова нанес по ней удар, он снова чего-то хотел от нее. Правильно, ему же куда проще заставить ее что-либо сделать, нежели чем найти новую дурочку, которую придется долго всему учить. Боже, какое же он ничтожество. — Думала, что сбежишь от меня? — горячо прошептал ей на ухо дьявол. Его пальцы впились ей в плечи. Он прижал ее к стене. — Эль, ты же знаешь, что это все бесполезно. — Ненавижу тебя, — выдохнула она. — Ненавижу… Ее все сильнее вжимали в стену. Девушка уже устала сопротивляться. Она глубоко вздохнула, сильнее упираясь в грудь Энтони Бордеса. Альба попыталась его оттолкнуть, но он схватил ее одной рукой за оба тонких запястья, приподнимая у нее над головой. Вторая рука шарила по бедру, лаская кожу чуть высшее чулка. Его губы скользили по ее шее, ключице, вискам. Она вертела головой, стараясь увернуться от его поцелуев. Она не смогла его забыть, ей пришлось переспать со столькими мужчинами, чтобы стереть из воспоминаний все, что было связано с ним. Но сейчас он пробуждал в ней все то, что она так презирала в себе, что делало ее пошлой и грязной. Альба пыталась ему сопротивляться, но у нее почти уже не осталось сил. Она обмякла в его руках, как безвольная кукла, поддалась ему. Эль наклонила голову на бок, пока он покрывал поцелуями обнаженное плечо. Она открыла глаза, смотря затуманенным взглядом вдаль, в глубь тёмного холла. Ее карие глаза встретились со другими, голубыми и пронзительными. Ей почему-то захотелось крикнуть ему, что это не то, что он подумал. Зачем? Зачем ему говорить это? Он ей никто. Он просто случайный человек в ее жизни. Альба закрыла глаза, слыша его удаляющие шаги. Почему-то она ощутила разочарование. Неужели она думала, что он побежит ее спасать, как принц в сказке? Энтони резко отпустил ее, девушка посмотрела на него из-под опущенных ресниц. — Будь паинькой, — он потрепал ее по щеке. — Ты знаешь, где меня найти, дорогая моя. Будь умницей. Она слышала его смех, когда он уходил. В этом смехе было торжество и радость. Эль стиснула кулаки. Не дождется. Никогда. Никогда она не будет его игрушкой. Все было в прошлом. Все для нее уже давно было забыто.

***

Шерлок устал бегать за ней. Его выводило из себя ее упрямство. Целую неделю он заваливал ее сначала приказами, потом просьбами, затем мольбами, чтобы она приехала к нему на Бейкер-стрит. Но Эль не отвечала. Только когда пришло сообщение, что абонент доступен для звонка, он решил сам придти к ней. В субботу она обычно ходила на милонгу, Шерлок не успел застать ее дома, поэтому отправился в танцзал. Какое-то странное чувство посетило его, когда он увидел, как она танцует с Бордесом. Это не было ревностью, потому что для нее не было причин. Он не испытывал по отношению к ней никаких чувств, кроме раздражения. Что же это тогда было? Шерлок не успел понять. Эль выбежала из зала, а потом он застал ее обжимающейся в углу с Энтони Бордесом. Когда их взгляды встретились, то Холмс прочитал в них усталость. Непонятно было, нуждалась ли она в помощи или нет? Но, судя по выражению ее лица, ей нравилось все происходящее. Неужели она состоит с Бордесом в тайном сговоре? На этот вопрос Шерлоку было очень сложно ответить. Шерлок ждал ее на улице, но она так и не появилась. Уже ушли восторженные парочки, Бордес давным-давно уехал на своей шикарной машине, только Эль так и не вышла из здания. Шерлок вернулся обратно. Он прошелся по коридорам, никого здесь не было. Вдруг он заметил оранжевое пятно. Это была Альба. Детектив подошел к ней. Она плакала, не замечая, что происходит вокруг нее. — Пойдем, — он протянул ей руку, девушка подняла на него лицо. Тушь была размыта по щекам, глаза опухли от слез, помада стерта Бордесом. — Зачем? — проронила она, снова пряча лицо на коленях. — Может, перестанешь наконец жалеть себя? — резко задал вопрос Шерлок. — От того, что ты сидишь здесь и проливаешь слезы, ничего не изменится. Убиты Чарли и твоя подруга, а ты неделю не отвечаешь на звонки. Перестань быть ветреной. Он схватил ее за плечи, рывком поднимая с пола. Она отвернула от него свое лицо, но он, взяв ее за подбородок, повернул к себе. Без яркого макияжа она почему-то нравилась ему больше. Сейчас она казалась какой-то ненастоящей, некой фарфоровой куклой с яркими красками на лице. В ее карих глазах появилось легкое раздражение. Да, это было взаимное чувство. Эль посмотрела прямо ему в глаза. Шерлок прочитал какую-то странную эмоцию в ее взгляде. Вдруг что-то изменилось, она прижалась к нему всем телом. Он не знал, что и делать, как на это реагировать, что думать по этому поводу. Ее руки легли к нему на плечи. Эль не сразу опомнилась. Девушка оторвалась от Холмса, опустила взгляд вниз, испытывая смущение. Ей хотелось сквозь землю провалиться от стыда. Она после расставания с Энтони никогда больше не вешалась мужчинам на шею. Зачем она это сделала? Искала поддержку в нем? Это бесполезно делать. Она для него так, случайная знакомая, имя которой он забудет уже через месяц. Альба почему-то вспомнила, как Шерлок называл себя высокоактивным социопатом, которому совсем чужды любые эмоции. Она в это не верила, потому что знала, что Шерлок совсем не безразличный. Может быть, он ведет себя сдержано по отношению ко всем, но он никак не совсем далекий от эмоций. Джон называл его машиной, это было отчасти правдой. Девушка прошла мимо Шерлока, она забрала свое пальто из гардероба. Нужно ехать домой. Нужно быстрее оказаться дома. Она засунула руки в карман, чтобы надеть перчатки. Вместо перчаток вытащила клочок бумаги. «Джейк Митчелл», — прочитала она. У нее все похолоднело внутри, ей стало плохо. Эль оперлась плечом об колонну, ощущая, как у нее подгибаются ноги. Возвращение Энтони в ее жизнь оказалось только началом. Трудности были только впереди. Семь лет тишины подошли к концу.