One month for love

      - Прости… - глухо прошептал Андрей, стоя на коленях перед кроватью и уткнувшись в плечо другу. Он не контролировал свои слёзы, которые сами катились из глаз, иногда попадая на губы и оставляя неприятный солоноватый привкус. Может не мог сдержаться, а может просто не хотел. Периодически сжимая ладонь Яра, он как в бреду нёс какую-то чушь, не желая отпускать. Знаете, что люди чувствуют, когда видят друг друга в последний раз? А вот Шавель знал. Это опустошение души, когда ты понимаешь, что сейчас безвозвратно заберут частичку тебя. Лёгкие жутко пекут, а горло сводит спазмом. Он даже не мог ничего сказать, только шептал. Шептал на ухо всё то, что так давно хотел сказать.       Андрей развернётся и уйдёт, так и не узнав, что Яр всё это слышал.       Слышал, но не мог ответить. Не узнает о той боли, о том страхе не за себя, а за него… Так и не узнает о той одинокой слезе, которая, оставляя влажную дорожку на щеке, пятнышком растворилась на белой простыне.       Все говорят, что любовь причиняет боль, но это неправда. Одиночество ранит. Отказ разрывает душу. Потеря кого-то бьёт ножом в спину. Все путают эти вещи с любовью, но на самом деле, любовь — единственная вещь в этом мире, которая охватывает всю боль и заставляет чувствовать нас снова замечательно.       Вечереет. Приходит ночь, разжигая в городе чёрно-белые огни, засыпают фонари. «Вспомни обо мне… Я приду к тебе во сне, извне, наравне, на дне…» - сорвалось с уст Андрея. Может случайные прохожие сочтут его психом, сумасшедшим, ведь это «ненормально» разговаривать с самим собой. А что в их понятии «нормально»? Нормально ради любимого человека уйти из его жизни? Вот так вот по-английски, не оборачиваясь. Без записки, без единого слова, не оставляя даже надежды на своё возращение? А вообще нормально любить? Нет? Тогда Шавель ненормальный. Он живёт любовью, дышит ею, подпитывается.       В метро так тепло. Никто тебя не замечает, ведь ты никому не нужен. Все после работы или других своих дел просто прут нескончаемым потоком в разные стороны. Слишком громко, слишком многолюдно, но так уютно. Можно просто усесться рядом с молодым парнем, играющем на гитаре. Просто послушать как он поёт, не вникая в саму суть песни.       - Как цветок среди песков, Я роняю лепестки! Дай же мне напиться тобой, Чтоб столкнуть потоки, Дай же сделать хоть глоток, И увянуть навсегда, Муки равнодушия, так жестоки!       И только сейчас Андрей взглянул в лицо этому парню. Он весь отдавался этой песни, чувствовал её всем телом, пел её не голосом, а душой. Беря очередное баррэ на ладу и слегка наклонившись, он буквально прокричал последние строчки песни. Отложив гитару в сторону, парень провёл рукой по выступившим слезам на глазах.       - В моей голове много мыслей и тебе не понять, не подойти, не обнять. Опять один среди льдин, солнца свет не поможет, нет. Надеюсь, ты забудешь про меня. С этого дня меня не существует. Ветер дует в моём поле, нету боли, я на воле… - с этими мыслями Шавель поднялся и, не забыв кинуть мятую сотку парню, направился прочь от сюда. ~~~       - Ну, расскажешь, что случилось? – ставя перед другом чашку крепкого кофе, Ростик сел напротив и пронзительным взглядом смотрел на друга, будто пытаясь что-то найти в его, отливающих металлическим блеском, глазах.       Тот лишь отрицательно помотал головой. Ну уж нет. Слишком долго Ростик знал Андрея, слишком часто тот оказывался в похожем положении и приходил к нему вот так же домой, слишком много сейчас недосказанности… Как ни странно, но он понимал. Понимал всё. Глупо, да? Но лучшие друзья, настоящие, а не те сволочи, которые готовы вонзить тебе нож в спину, живот, глаза, руки, ноги, куда угодно, только ради забавы, они чувствуют друг друга. Есть такие люди, которые знают, когда нужно возразить, когда высказаться, а когда промолчать. Ростик был как раз таким человеком, и он прекрасно понимал в чём тут дело.       - Яра?       Шавель дёрнулся, но потом опять опустил глаза в чашку с нежно-коричневым содержимым. Прямо в точку. Знаете, просто взяло и на мгновение пробило всё тело. Не током, не электричеством, а чем-то другим. Будто сильный поток ветра наискосок прошёл насквозь всё тело, задев каждую клеточку. Сердце больно заныло, а сидеть стало неуютно. Неуютно было говорить, сидеть, стоять, просто существовать…       - Я испортил ему жизнь… У него могла быть девушка, музыкальная карьера, нормальная работа, учёба… Я просто остановил его на месте, не дав ничего сделать… Я виноват… Всё из-за меня. Ему отказали несколько продюсеров… Он отказался петь с двумя девушками, из-за которых он мог прославиться и попасть на радио или даже их песня могла войти в диск одной из них… Я виновен. – Андрей уже захлёбывался в собственных слезах, не в состоянии формулировать предложения, поэтому далее был просто бессмысленный набор слов. А что Ростик? Он ничего не говорил. Не обронил ни одного слова, ни одного осуждающего взгляда. Он не собирался на всех порах лететь к своему другу и утешать его, успокаивающе говоря, что всё наладиться. Он знал, что от этого будет лишь хуже. Знал и не мог ничего поделать…       - Я просто хочу, чтобы он подошёл сзади, обнял меня, прижимая ближе к себе, как обычно растрепал мои волосы и просто прошептал, что всё хорошо… Что мы будем всегда вместе. Я хочу почувствовать тепло его тела, услышать его голос, ощутить его дыхание на своей шее… - когда Андрей говорил это вслух, это звучало ещё больнее. Ростик знал про отношения двух друзей. Знал, но не вникал. Яр. недели две назад просто позвонил и сказал, что чуть не трахнул Андрея прямо в клубе. Что ж, тогда это было вполне в его стиле. Он заметил, как изменились оба его товарища. Не чувствовались в Косухине те острые углы, не было тех шипов. Андрей же прочувствовал на себе что такое боль, предательство, любовь… Это никак не могло не сказаться на них самих.       - Переночуешь сегодня в зале. Постель найдёшь в шкафу. – Не устраивая больше никаких допросов, парень просто ушёл, решив оставить друга наедине с собой, за что тот был ему очень благодарен. Как ни странно, но… стало легче. Действительно. Такое чувство, будто цунами окатило с головой, смыв с тебя всю грязь, которая тянула вниз.       Лежа в кровати, в голове был просто нескончаемый поток мыслей, из которых сложно было уловить хоть одну дельную. Хотя, чаще всего повторялась одна, а именно то, что надо было завтра заехать к Яру домой и забрать вещи…» Именно к Яру, не Ярославу, не Косухину, не Мистику… Кто знал, что обычное имя может так греть душу, будто кто-то глубоко внутри тебя развёл маленький огонёк и не давал ему потухнуть.       Яра...