Летопись возвращения III

      Инкери задумчиво смотрела на то, как дождевая вода потоками струится по стеклам закрытого окна в комнате Деора. Низкие тучи превратили день в поздний вечер, ветер зловеще завывал в еще не приведенных в порядок помещениях замка, задувая в разбитые окна. Далеко от жилых комнат, но ей казалось, что она отчетливо слышит каждый стон, заносимый в замок непогодой. Тиен оживал и сейчас очень напоминал Инекери Этелу после битвы – на поврежденных пожарами участках кипела работа, в первую очередь восстанавливали корабельные верфи, среди корабельщиков бурно обсуждалось строительство новых кораблей. Был собран и отправлен отряд на Лоанскую дорогу – приготовить место для будущих охранных постов. Наладить нормальную торговлю, вернуть прежние законы и, возможно, добавить в них нечто новое.       Раньше Лииваном правил король со своими советниками, но у его дочери теперь был только Дарий. Нужно было искать себе соратников среди старших, верных, но многие из них погибли, а уцелевшие – скрылись. Необходимо было разыскать семьи, что составляли раньше цвет Лиивана, восстановить административную систему. По совету Дария, Инкери отделила северную область от Лиивана, проведя четкую границу по Сосновому лесу. Все, ни верность, ни неверность жителей севера более ничего для нее не значила. Гонцы умчались доносить это до жителей, как отделенных деревень, так и всех остальных областей Лиивана. Гонцов же прекрасно подбирала Эри, которая получилась теперь герольдом принцессы, настолько стремительной она была в делах и знании, кому дела эти можно доверить.       Теперь Инкери было некогда бояться. Лишь здесь, в этой тихой спальне ей было страшно, что глаза Деора больше не откроются. С того момента, как он впервые очнулся и почти сразу вновь погрузился в беспамятство, сознание больше не возвращалось к нему. Инкери сожалела, что тогда не оказалась рядом и узнала о миге просветления от Теона, но изменить прошлое не мог никто из ныне живущих. Лекари делали для раненных хавет все, что только могли, но сильнее всех пострадавший Деор оставался безучастен к их стараниям.       — Эмиль, что же ты наделал?.. — шепнула Инкери куда-то в пространство и зажмурилась. По щекам скатилось несколько горячих капель.       Враг-союзник получит свою дань, народ согласен расставаться с припрятанными драгоценностями ради того, чтобы пираты более не возникли у берегов Лиивана. Осталось только корабль первый построить, но Эмиль должен это понимать. К тому же, с ним остались Элиас и Маэль. Уж вэри дракон не должен навредить. Да и хавет не должен был, и не навредил, по сути, но подставил под опаснейший удар. Инкери думала об этом уже не впервые, и от мыслей к горлу подкатывала тошнота – изменить-то ничего нельзя. Вот только она до боли скучала по Деору, по его улыбкам и спокойным советам, не бросающейся в глаза, но такой ощутимой и действенной поддержке. Но, может, сейчас ее очередь поддерживать?       Инкери осторожно тронула холодные пальцы своего капитана. Ему бы в море… но здесь оно опасное для хавет. Капитан, спаситель, друг. Хватит ли тепла девушки-пиратки, чтобы отогреть его после жестокой потери крови? Она не знала, но попытаться была должна. Прошло неизмеримо долгое мгновение до того, как ее руку сжали в ответ.

***

      Поздней ночью в кабинете короля было тихо. Лишь трепетный огонек свечи в руках Инкери немного рассеивал темноту, выхватывая предметы все еще скромной обстановки. Принцессе не спалось. Она поставила свечу на широкий подоконник и устроилась рядом с ней. Погасить свет – и станет виден город, зажечь все свечи – станет светло в комнате, но ей не хотелось ни того, ни другого. Сейчас обстановка напоминала ее собственную память в те времена, когда она была пираткой – так же смутно и даже чуждо выглядели дорогие сердцу воспоминания детства. Насущные проблемы выживания в пиратской среде вытеснили даже тень осознания, что ее отец был королем в этих землях.       Подобных мыслей не внушал ей капитан Сокол, обучая морской премудрости и умению выживать. Наоборот, часто отпускал к Дарию и друзьям раннего детства. Это уже за годы после его гибели, став капитаном «Отчаянного», Инкери сама отреклась от сути своего происхождения. До такой степени, что со злости солгала Сантери при первом разговоре. Сказанные тогда слова ярко всплыли в памяти, раня остротой заключавшейся в них лжи. Быть может, любовь короля Марейна к ее матери действительно была вначале чрезмерно страстным увлечением, из-за которого их дочь родилась куда раньше, чем такой выбор приняли советники короля. Но если бы молодой король ждал одобрения советников, то Инкери имела все шансы никогда не появиться на свет. И, конечно же, ее мать была единственной его любовью, а не последней из пестрой череды.       — Отец, прости меня, пожалуйста, — прошептала Инкери, уткнувшись лбом в холодное стекло окна.       Горько-соленые слезы часто закапали из глаз. Ей не услышать ответа до тех пор, пока они не встретятся за пределами этого мира. Зато сейчас ее родители – она верила – вместе там, где не важны титулы. Здесь остались только они с Дарием… дедушкой. Тоже забытое за годы пиратской жизни слово и исходящее от него тепло. Огонек свечи трепетал т легкого сквозняка, вырисовывая тенями образы самых родных людей, далекий шум моря нашептывал их имена: Марейн и Нерис.       Сколько прошло времени, Инкери не знала. Очнулась она от того, что кто-то положил ей на плечи теплое покрывало.       — Поздно уже и холодно здесь, — в голосе Деора разлилась мягкая улыбка.       — Разве… тебе уже можно вставать? — Инкери удивленно посмотрела на того, кто так неожиданно нарушил ее уединение.       — Мы ведь никому не скажем, верно? — улыбка стала чуть лукавой.       — Тебе надо сейчас же вернуться в постель, так нельзя…       — Вот сейчас и вернусь, только провожу тебя до спальни, — Деор обнял ее за плечи.       Сопротивляться у Инкери не получилось, да и не хотелось. Бессонница ушла со слезами, и, если бы не Деор, вероятнее всего она бы уснула на подоконнике, рискуя до утра с него упасть. Но лучше всего было то, что капитан «Отважного» ни о чем не спрашивал – пока что она не готова была делиться настигшими ее мыслями и раскаянием. Возможно, когда-нибудь…

***

      Прикрыв за собой дверь в спальню Инкери, Деор медленно выдохнул: вставать ему действительно было рано. Но он не жалел – слишком одинокой показалась ему сидевшая на подоконнике в кабинете отца принцесса. Принцесса, которая скоро станет королевой, на чьи плечи ляжет забота о Лииване, словно родина ее – корабль, и она – его капитан. Трудно плыть на пострадавшем в штормах и от человеческой небрежности корабле, но зима – время покоя и ремонта. Будут сделаны новые детали взамен сломанных, подберутся новые снасти. Обновится изрядно поредевшая команда. Капитан должен отследить каждую мелочь, поставить каждого человека на подходящее ему место, не пропустить и вовремя исправить неизбежные в сложной работе ошибки. Но на кого надеяться ему? Кто подметит то, что ускользнуло от его взора? Кто поддержит там, где не хватает выносливости?       Как и хрупкой принцессе Амине, Инкери предстоит в одиночку принять бремя правления. Сомнений не было – она справится. И никогда не останется одна. Команда надеется на капитана, но и капитан опирается на команду. Инкери есть на кого опереться, даже если сам он покинет Лииван, будучи здесь просто гостем, легонько подтолкнувшим кормчего к штурвалу. Скользящие по стене пальцы натолкнулись на деревянную дверь, и Деор тихо зашел в отведенную ему спальню. Силы ушли окончательно, и он оперся спиной о закрытую дверь, прикрывая глаза и собирая силы на оставшиеся пару шагов.       — Лекарь сделает вам строгий выговор за такие прогулки, — голос Теона звучал чуть насмешливо, а сам он тихо подошел и позволил на себя опереться. — Поэтому в наших интересах как можно быстрее сделать все так, как будто вы никуда не ходили.       Он помог Деору дойти до кровати и, когда тот лег, присел рядом.       — Спасибо, — Деор слегка улыбнулся. — Не ожидал тебя здесь увидеть в такой час.       — Просто у вас давно не было случая вспомнить, что я больше ночь люблю, — Теон слегка склонил голову набок. — Случайно заметил, как вы вышли, и решил тут вас дождаться.       — На случай, если я обратно не дойду? — хмыкнул Деор, удобнее укладываясь.       — Как оказалось, не зря остался, — кивнул Теон. — Капитан, — он посмотрел в глаза своего командира, — вам не кажется, что ваше место здесь?       Навалившаяся, было, дремота осыпалась, словно роса с задетого случайно куста. Деор вперил в своего верного соратника непонимающий взгляд.       — Может, я много на себя беру, делая такие выводы – простите, — в тоне, которым были сказаны эти слова, не было и тени раскаяния, — только сдается мне, что здесь вы нужнее, чем в Амарантине.       Теон не отводил взгляд изумрудно-зеленых глаз, словно яснее своего капитана видел его путь, прослеживая желания его сердца, верил в их правильность. Деор первым закрыл глаза.       — Вы приняли наказание за братоубийство, так гоните от себя его призрак, — его сомнения, камень преткновения, как оказалось, Теон видел тоже.       — У нас еще много времени до того дня, как мы вернемся к берегам Саара, — наконец произнес Деор. — Обещаю, что не буду бежать от самого себя.       Улыбка Теона мягко блеснула в ночном сумраке.       — Доброй ночи, капитан. Теперь я за вас спокоен.       — И тебе доброй ночи, Теон, — Деор улыбнулся в ответ. — И еще раз спасибо за поддержку.       Теон тихо покинул комнату и замок, неспешно прошел по сонным улицам Тиена к пристани и, оставив в стороне одежду, шагнул в воду. Звездная ночь была прекрасна, у берегов Лиивана был иной воздух, иные ароматы, своя мелодия прибоя. Как бы ему хотелось лучше узнать эти места и, самое главное, очистить их от проклятых глубинных чудищ и основать поселение.

***

      — Все родственники твердили мне, что я глупая, — Эри сидела на пристани, свесив ноги к волнам, но поджимая их, когда холодная вода подбиралась слишком близко. — Потому что оставалась в Тиене, несмотря на опасность попасться пиратам просто на улице, а не уехала вглубь страны, подальше от моря. Но я ведь пробовала уезжать и поняла, что без моря не могу.       — А без суши? — Килан посмотрел на девушку с интересом и надеждой.       — А без суши я не пробовала, — она удивленно посмотрела в ответ. — Разве для человека такое возможно?       — Принцесса Инкери, насколько я помню, около недели в замке правителей Амарантина прожила, — пожал плечами Килан, плеснув хвостом розоватую от рассветного солнца воду. — А полукровные хавет так вообще могут выбирать. Их Величества Ноора и Риика, например: одна стала королевой Саара, другая – Амарантина, хотя они дочери полукровного и истинной хавет.       — Невероятно, — Эри посмотрела на розовато-фиалковую линию горизонта – солнце всходило у них за спиной. — Жить под водой должно быть так чудесно… но во мне нет ни капельки моря, — она вздохнула и невольно покосилась на своего собеседника, в котором не было ни капельки человека.       — Можно жить так близко к морю, что и не отличишь почти, — Килан улыбнулся. — Один из моих братьев полюбил девушку с Жемчужного острова, но она была единственной в семье и не пожелала оставить родителей одних, хоть кровь позволяла ей свободно уйти с ним в глубины. Но для настоящей любви нет препятствий – он ушел к ней. Вместе с ее отцом они достроили дом, починили все, что он один не успевал, и вскоре молодые супруги стали проводить равное время в Сааре и Амарантине, не различая море и сушу.       Эри слушала его рассказ, и перед глазами сами собой рисовались картины, как на далеком острове у берегов Саара в лазурных волнах играют дети, старик-отец чинит снасти на берегу, а молодые родители приглядывают за своими чадами, и море в их сердцах – одно на двоих.       — Хорошо там, где нет горя, — улыбка ее получилась немного печальной.       — Нет таких мест в этом мире, куда бы горе не наведывалось, — тон Килана стал серьезен. — Когда пришел час освобождать от пиратов город Брон на острове Кристальных источников, градоправителя которого почитали и на Жемчужном, где не было городов, он участвовал в битве, но выжил, хотя многие тогда пали.       — Пираты и у вас проливали кровь, — девушка подвернула под себя ноги, но и это не помогло избавиться от враз окутавшего ее холода.       Она с сожалением поднялась и плотнее закуталась в плащ.       — Да, но из них тогда никто не выжил – тех, кого не убили защитники Брона, пустили на дно мы, — ответил Килан. — Я тогда не знал, что мой брат тоже сражается, но всегда буду благодарен Деору за то, что он призвал нас на помощь друзьям. Иначе корил бы себя до конца жизни.       Ветер трепал светлые волосы молодого хавет, а его серые глаза смотрели на северо-запад – туда, где остались острова Жемчужный и Кристальных источников, туда, где под толщей вод его родной дом. Где остался тот страшный выбор, ответственность за который взял на себя ныне капитан «Отважного», избавив тех, кто пошел за ним, от гнева Его Величества Аластера и гибели от осознания совершенного братоубийства. Эри словно впервые увидела не смешливого мальчишку из команды принцессы Инкери, а того, кому сама жизнь накинула опыта больше, чем прожитых лет.

***

      Солнце сверкало россыпью самоцветов на синеве мерно вздымающихся волн, ветер овевал лицо, играл с волосами и оставлял на всем соленые брызги. Крики чаек доносились откуда-то издалека, а впереди была безбрежная даль. Теплое дерево штурвала, скрип снастей и трепет парусов, веселые разговоры команды вливались и дополняли вечную музыку моря. Единственную музыку, в которой Инкери чувствовала и свое участие, где было ее место, ее судьба. Грудь переполнял восторг, предвкушение чего-то невероятного, томительное ожидание мига, когда неизведанное приоткроет свои тайны.       Сон схлынул мягко, как волны прибоя в ясный летний день, и Инкери осознала, что только лишь жить на берегу моря не сможет, пусть и станет хоть сто раз королевой. Да и много ли в ее стране тех, кто смогут? Сколько пиратов отступилось от зла, но никогда не отступятся от клокочущего в сердце азарта, тоски по ощущению опасности и усталой удовлетворенности от преодоления. Сейчас в порту Тиена нет ни одного корабля, как и на всем побережье, но вскоре они отстроят то, что сжег Эмиль – новым, очищенным. И все дороги им будут открыты, ведь для отважных сердец не существует преград. Кто знает, на какие открытия способны те, кто всю жизнь провели в море? Она узнает, дав им свободу. Свободу искать свой путь, а не калечить чужой.