Летопись возвращения III

      Твари отхлынули далеко от замка, но и им четверым укрыться было негде. Роар знал, что Аманд с Антеро наблюдают за ними с башни и, как всякий раз во время вылазок, готовы прикрыть от внезапной атаки с воздуха. Часто с ними бывал и Эрлинд, но сегодня он и Эледжи отсыпались после разведки. Здесь уже был знаком каждый камень, выступ и перекошенное строение, незнакомой была только тишина. Да, бой был тяжелый, они сильно проредили так называемое войско противника, к тому же, от ворот Ласкенута точно никто не подойдет, но не могли же они всех уничтожить. Роар чувствовал себя перетянутой струной, что вот-вот может лопнуть и повредить тем, кто рядом. После смерти отца мать часто глубоко задумывалась за работой, а потом ходила со следами оборвавшихся струн на руках, а порой и лице. Может ли он не вернуться к ней? Сердце говорило, что нет, но все вокруг лишь угнетало, вселяя коварные сомнения.       — Нас ждут, — тихо-тихо произнес Ариэль, укладывая на лук пару стрел.       Но ответить ему никто не успел – в следующее мгновение отпущенная тетива загудела, и вражеский стрелок выпал из засады мертвым. Ах, если бы он был один! Ариэль безошибочно находил остальных стрелков, прикрываемый своими соратниками, но тут послышался мерный топот тяжелых сапог. Пеший отряд вылетел на них, ощетинившись копьями и мечами. Было жутко от мысли, что корвиновские твари действовали по плану, а не как всегда – пытаясь задавить количеством, но по всему выходило, что так оно и было. Только вот рассчитывали они явно на обычный отряд вэри, а не меньший в пять раз. Отбиваясь ото всего сразу, Роар думал, что, если бы пошли все, они могли хотя бы отступить без потерь, но теперь их окружили. Прав ли он был, собирая вылазку? Да, теперь они знают, что эти гады обретают все больше самостоятельности и смекалки. Только смогут ли рассказать Аэльрану? Их пропустили слишком далеко от замка, взяли в кольцо. Зря так далеко пошли? Не зря… не должно быть зря.       — Кто-то должен пробиться к замку! — он бросил взгляд на отчаянно сражавшегося по левую руку от него Крелиса – вэри могут выдержать дольше, чем человек, ему надо уходить. — Надо сообщить, что вылазка провалилась и почему!       Признавать то, что это провал, что всем четверым из окружения не вырваться было тяжело. Понимание того, что и одному это почти невозможно, ранило больнее, чем острие копья в бедро. За спиной раздался треск – лук Ариэля рассыпался в щепки от тяжелого удара булавой, чудом не зацепившей самого лучника. Ему остался меч… и уход в сторону. Теперь Ариэль сражался один, врезаясь в гущу врагов, которые все прибывали. Он уклонялся от их ударов так, что они попадали друг в друга, отсекал лапы с оружием и головы, уходя все дальше в противоположную от замка сторону.       — Крелис, почему ты еще здесь?! — Роар обернулся на кузнеца.       — Кто-то – это не обязательно я, — ответил молодой человек, разрубая обезоруженного врага и скрещивая меч с вставшим на его место.       — Орэн? — спорить было некогда.       — Сейчас попробую, — отозвался тот и рванулся к замку, больше уходя от ударов, чем сражаясь.       Надежда вспыхнула и погасла от полного отчаяния окрика Орэна:       — Замок атакован!..       Одно мгновение выкроил себе Роар, чтобы увидеть, как со стороны порта Хемнд накрыла черная туча кауху. Никто не придет оттуда. Их борьба подходит к концу – в замке ли, здесь – погибель настигнет каждого. Слепо защищая Корвина или же следуя велению своего сердца, которому не мешает и бывший враг – есть ли видимая разница? А невидимая? Для себя Роар давно решил, что защищает от этой гадости земли Юга, и всех тех, кто на этих землях не может сам себя защитить. Даже если это Корвин. Гора трупов под ногами высилась с каждым ударом меча, но они были ненадежной опорой. Он уже не мог уследить за своим малым отрядом, лишь отдаленно понимая, что неравная битва еще идет, еще никто из них не повержен, но все они были уже далеко друг от друга.       Нога предательски подвернулась, заставляя припасть на одно колено, а шею сдавила цепь-удавка. Последний судорожный вздох – и тьма забытья.

***

      Дверь за спиной Дарьена тихо закрылась. Аэльран с Рейнирой обещали сделать все, чтобы Киара выжила, ни словом не упрекнув его, того, кто толкнул ее на эту грань. Но слишком глубоко запали в сердце слова Корвина о месте на черном троне. Хорош судья… поток самобичевания прервали торопливые шаги и полный тревоги призыв: «Все на стены! Кауху налетели!». А ведь так недавно они едва отбились от них! Все. Значит, сегодня будут и вэри. Или нет, они же отказались сражаться на стороне Корвина. Глупцы! Сорвавшись с места, Дарьен бросился не к лестнице на стену, а к комнатам вэри. Быть может, для Роара уже слишком поздно, но хотя бы не остаться им предателями, если всем суждено погибнуть.       Сейчас он не помнил, чья комната оказалась к нему ближе, просто влетел без стука и замер под холодным взглядом Мориала. Чудно попал. Однако же, вэри действительно не торопился на битву, хотя вестник тут уже пробежал. Он стоял у окна, словно мгновение назад любовался садом за окнами собственного дома, а не следил за происходящим за стенами осажденного замка. Отчего-то первым желанием Дарьена было ударить в это бесстрастное лицо, но на сегодня он уже один раз ударил, хватит – только по врагам теперь.       — Без вас не справиться, — Дарьен не отвел взгляд.       — Справлялись бы, если бы мы в вылазку ушли, — бросил Мориал с леденящим душу безразличием в голосе.       — Но сейчас вы здесь и можете помочь, — молодой человек не собирался отступать. — Хотя бы нам.       — Ему, — зло ответил вэри, — тому, кто отнял у нас мир.       Дарьен едва не застонал.       — Да, ему, — он мотнул головой. — Тому, кого я меньше четверти часа назад ходил убивать, а удар пришелся на мою невесту! — голос все-таки сорвался на крик. — В своей ненависти к нему я едва не убил ее! Злоба меня ослепила, я не видел ее движения, не успел остановить удар, хотя мог бы! Хотите так же?! Хотя нет, своей рукой у вас уже не выйдет, — горькая усмешка изломила губы, перед глазами все поплыло от подступивших слез. — Тем четверым не вернуться в атакованный с воздуха замок, нас мало, на долгую осаду не хватит сил… что вы будете делать, когда останетесь одни?       Ответ слышать не хотелось. Дарьен развернулся на пятках и, размазывая по лицу все-таки полившиеся слезы, побежал на стену. Туда, где уже шла битва.

***

      — Слушай, ты до плена мог себе такое представить? — Хайл сидел на ящике с последним десятком стрел для настенных орудий и заплетал кончики изрядно отросших волос в тонкую косичку.       — Представить, что нас угораздит оказаться так далеко от Лиивана, или что мы можем защищать себя самих и тех, кто рядом? — Артан стоял в дверном проеме и смотрел на хмурое небо, сложив руки на груди.       Ветер трепал его по-северному светлые волосы, перехваченные кожаным шнуром, открывая длинный шрам от виска до ключицы – Хайл помнил его еще с Черного острова и удивлялся, как парень не истек кровью раньше, чем угодил в тот сарай, где они впервые встретились.       — Если бы не лорд Аэльран и мастер Айторе, мы давно бы все погибли, — Хайл качнул головой. — Да и без Аманда с Антеро, отряда вэри и разведок Эрлинда и Эледжи. Они умеют воевать, тогда как мы – просто отмахивались от врагов под прикрытием госпожи Рейниры. Сам видишь – их не уничтожить.       — Только не говори мне, что сдался, брат, — Артан задорно усмехнулся. — Считать, кто больше, при нашем ведении боя, конечно неудобно, но я бы поспорил с тобой чисто для интереса. И чтоб ни одна тварь не заподозрила, что нам тяжело и уже почти нечем сражаться.       Хайл посмотрел на своего соратника. Они не были братьями и даже едва ли дружили – выпало вместе дежурить уже тут, в Хемнде. А на Черном острове еще тяготела над ними тень былой неприязни. Уроженец юга, сын погибшего капитана из флота короля Марейна, Хайл не мог простить северу того, что они не пришли на помощь. До последнего он был уверен в том, что даже с суши дополнительные силы принесли бы победу, но замкнувшиеся в своей безопасности соотечественники отняли эту надежду. Первое время он даже по-тихому злорадствовал, когда узнал, что Артан приехал к родичам матери на побережье, к которому уже доходили пиратские корабли, аккурат в день, когда на них напали. «Хоть кто-то из северян получил по заслугам», – думал он тогда. Но время плена притупило это чувство, и сейчас ему отчаянно хотелось, чтобы все они выбрались их этой смертельной ловушки, вернулись домой, и начали новую жизнь, уже так много зная о себе и умея. Выходило, что и вправду братья.       Задумавшись, Хайл не ответил на слова Артана, но видно было, что ответа тот и не ждал – он всматривался во что-то на юге, и лицо его становилось все мрачнее.       — Сюда летят кауху, — голос Артана стал отрывисто резким. — Бей тревогу, пока не поздно.       Хайл подхватился с ящика – на первый выстрел орудия заряжены, но потом нужно будет прикрытие тому, кто побежит перезаряжать. Неужели он должен сейчас уйти и оставить Артана одного? Ноги налились тяжестью, и сдвинуть их казалось не легче, чем вылетевший на мель корабль. Но взгляд серых глаз Артана ошпарил его сильнее чашки кипятка, выплеснутой в лицо.       — Ты тут только умирать не вздумай, — бросил он и умчался вниз, уже различая шум перепончатых крыльев.       Казалось, что он вовсе не касался пола, пробегая по прохладным коридорам замка с тревожной вестью. Сердце вздрогнуло и забилось чаще, когда оказалось, что Артан не придумал виденную им малочисленную вылазку – почти все вэри были в замке. И никто из них не шелохнулся. Они сдались? Предпочли медленную смерть бою? Хайлу отчаянно не хотелось в это верить. Отовсюду слышались торопливые шаги – люди из тех, кто не дежурил на стенах, спешили на свои позиции. На лестнице в башню Хайла обогнал Эрлинд и сразу прянул в небо, словно чувствуя небывалую угрозу.       «Неужели что-то с завесой?» – мелькнуло в голове Хайла, и от этой мысли юношу прошиб холодный пот.       Артан был на середине стены, перезаряжая орудия. С противоположной башни его прикрывали, но черных тварей было так же много, как и в недавнем приступе, последствия которого они только-только выдохнули. Эрлинд уже сражался за пределами завесы, и на глазах Хайла к нему присоединились Аманд и Антеро. Нужно было браться за лук, а не смотреть, как сражаются другие, и юноша, не сильно высовываясь, прицелился, выбирая себе мишень. Вон того, что и сам целится в кого-то зазубренным копьем. Замах и выстрел. Тварь с визгом рухнула вниз, но болезненный вскрик Эледжи где-то совсем рядом говорил о том, что копье достигло цели. Вингар-целитель бросился к тому, кого отчаянно надеялся спасти, и не дал телу Артана опрокинуться между зубцами стены, но душу удержать был уже не в силах.       Не было времени верить или не верить в происходящее – пока были стрелы, нужно было уничтожать врагов. Краем глаза Хайл заметил, что дело Артана продолжил Дарьен, и орудия вновь ожили. Но совсем ненадолго – заряжать было уже почти что нечем. Когда пальцы схватили в колчане воздух вместо стрелы, стало ясно, что, пусть еще другие и отстреливаются, но это уже конец.

***

      Черная туча кауху укрыла замок Хемнд. Кайр с ужасом смотрел, как вингары приняли ближний бой, покинув пределы истончившейся завесы. Стрелы в его колчане неумолимо подходили к концу, и юноша ловил себя на желании, чтобы завеса пала, чтобы если смерть, то в бою. Но госпожа Рейнира и лорд Аэльран удерживали защиту, хотя по всему было понятно, что и у них, за безопасными стенами, что-то случилось.       — Вот, держи, — запыхавшийся Дай протягивал пучок вражеских стрел. — Собрал все, что смог.       Ясные глаза еще, можно сказать, мальчишки светились упорством. Он больше не мог ковать наконечники – не из чего было, переплавили даже доспехи тех кауху, что падали во двор и на стены замка, но таких было немного.       — Спасибо, — устало улыбнулся ему Кайр, накладывая на тетиву одну из принесенных стрел. — Только не подставляйся сильно.       — А несильно можно? — Дай заливисто рассмеялся и шмыгнул на смотровую площадку башни – вдруг и туда что-то залетело.       — Я тоже пару стрел принес, — усмехнулся вернувшийся от орудий Дарьен.       И точно: одна торчала в плече, вторая – в бедре.       — Достань их, не ломая – вернем хозяевам, — он устало оперся о стену. — Ну же, Кайр, — требовательный взгляд на оторопевшего друга. — Я сам не смогу, а у нас каждая стрела на счету.       — Эледжи бы сюда, — вздохнул Кайр, откладывая лук, и с надеждой окинул взглядом видимый в дверной проем участок боя.       Но Эледжи как раз спускался на стену у противоположной башни с Ивором на руках – поймал, когда тот опрокинулся между зубцами со смотровой площадки. Видимо, его еще можно было спасти, поэтому Кайру оставалось только набраться смелости и вынуть черные стрелы из тела Дарьена. И сразу же после этого отправить их по назначению, чтоб ни одна капля крови не была напрасной. Парочка кауху рухнула вниз со своими же стрелами в глотке, не издав ни звука.       — Так и знала, что у вас тут что попало! — вздохнула поднявшаяся на башню Хелет и принялась раскладывать рядом со съехавшим на пол Дарьеном бинты, воду и оставшиеся снадобья. Когда-то их приготовила госпожа Рейнира из привезенных из Лиивана трав, но теперь они, так же, как и стрелы, неумолимо заканчивались.       — Зачем ты здесь? — тихо спросил девушку Дарьен. — Я бы отдышался и сам в лазарет пришел.       — Нет времени ходить, — Хелет нахмурилась. — Не знаю, что так подкосило лорда Аэльрана, но завеса истончилась дальше некуда – чудо, что еще кауху через нее не прорываются. Вот госпожа Рейнира и отпустила нас на стены помогать Эледжи, поддерживая раненных до его прихода.       Она говорила, а тонкие руки уверенно промывали, обрабатывали, перевязывали. Дарьен смотрел на ее сосредоточенное, но нисколько не испуганное лицо и вспоминал ту Хелет, что на Черном острове лишалась чувств, увидев даже малую каплю крови. Так и в плен попала – когда пираты застрелили ее отца, девушка упала рядом с ним без памяти, и кто-то из пиратов, покидая поселение, заметил, что она еще жива. Это она сама когда-то рассказала, но теперь история казалась небылицей. Кто успел заметить, когда в слабой красавице произошла эта разительная перемена? Вряд ли она и сама может ответить на этот вопрос, ведь все время в замке ее место было на кухне, а не в лазарете.       — Спасибо, Хелет, — Дарьен бледно улыбнулся. — И будь осторожна.       Девушка кивнула и, собрав все свои принадлежности, поднялась. Но во взгляде ее ясно читалось сомнение, что кто-то сейчас может быть осторожен, или что даже самая большая осторожность убережет от вражеских стрел и копий.

***

      Давным-давно, когда море было совсем рядом – у стен ли дома, у берегов ли Черного острова – он думал, что главное – это жить. Ко всему можно привыкнуть, приловчиться. Только не убивать таких же, как сам. До сих пор, вспоминая, нельзя определить, что было больнее – заломленные за спину и закованные в тяжелые кандалы руки или полные презрения и даже ненависти взгляды друзей. Для них сдаться пиратам добровольно было отвратительно низко. На Черном острове, правда, нашлись те, кто распознал для себя причину такого поступка.       «Менестрель – что с него взять? — говорили они. — Оружие в руки не брал, инструменты и белые ручки жалко портить. Вот и подался в рабство по своей воле – Стервятнику серенады петь за сытый кусок».       Зря они так – кормил Стервятник плохо. Если остальным хоть раза два за день похлебку приносили, то менестреля в этот момент чаще всего «приглашали» услаждать слух Его Пиратского Величества. С хозяйского стола объедки падали редко, а если и падали – было кому подбирать. А пленники тем более съедали все до последней крошки. На корабле было легче – в море капитану было не до музыки. А с чего вдруг он решил отдать своего менестреля в Ласкенут, спрашивать не хотелось.       В Ласкенуте все оказалось совсем не так, как пугали пираты. Война изменила этот мрачный край до такой степени, что рабы превратились в защитников замка и поневоле – его хозяина. Для бывшего менестреля пиратского капитана изменилось, казалось бы, немногое, но куда больше, чем он мог рассчитывать. В Хемнде не оказалось хороших музыкальных инструментов, и ни один из тех, что нашлись, не удалось починить. И кормили наравне со всеми. Но главным было то, что убивать предстояло отвратительных озлобленных тварей. Судя по рассказам, когда-то их создал хозяин замка, но после поражения в минувшей войне утратил над ними власть. Было легко защищать от них последний островок жизни в этом безжизненном краю. Лук и стрелы создавали свою неповторимую музыку, неся смерть ради жизни.       И все же, память о прошлом оказалась слишком сильна, чтобы те, кто стоял с ним бок о бок, позабыли свою неприязнь. Он оказался тем, чье место было на самой отдаленной от стены с орудиями башне. На двух других меньших башнях тоже по одному дежурили, но сюда никто не пришел даже тогда, когда пришлось всем вступить в бой. Никто из людей. Пришли вэри – Роар и Орэн. Не могло быть сомнений в том, что именно Орэн позвал своего командира в Башню Менестреля, как часто подшучивали лииванцы, ведь именно он сделал вид, что не слышал рассказанную всем историю о том, что менестрель привык сдаваться ради того, чтобы остаться чистеньким. Ему не было дела до прошлого, но не так, как всем остальным его соратникам, легко общавшихся с людьми за едой, но предпочитавших своих во время отдыха. Орэн не отказал в дружбе. И единственный, не считая госпожи Рейниры, которая знала и замечала всех, иначе, чем по имени, менестреля не называл.       В Башню Менестреля вести всегда доходили медленно. Порой, слишком медленно, не давая времени осознать, что попрощаться с другом не смог.       Предсмертный визг кауху, его уродливая, но смертоносная стрела ударила в край бойницы, а не вонзилась в шею, как метил враг.       — Уинн, ты как тут? — голос знакомый, но слишком напряженный, чтобы узнать сразу и назвать по имени.       Менестрель прижался спиной к стене, опуская лук, и посмотрел на говорившего. Имя так и не далось – знакомые черты были искажены внутренней мукой. Его соратник уже стоял у бойницы – именно он убил грозившего смертью единственному защитнику башни кауху. Тоже бледный, как смерть, спускающий стрелы одну за другой и все без промаха. Они помнили имя менестреля, помнили, что он здесь один.       — Мы бросили их, — выдохнул тот, кто первый окликнул его, словно выплюнул мешавший дышать кровавый сгусток. — Давай хоть ты постараешься выжить.       Уинн внимательно посмотрел в его глаза. Если здесь нет Орэна и Роара, значит, их нет в замке. Бросили.       — Вылазка? — вопрос дался нелегко.       — Ушли вчетвером за несколько часов до того, как эти твари налетели сюда, — отозвался второй. — А мы – предатели. Не пошли с ними, бросили командира и тех, кто стался ему верен.       — Выживи, Уинн, проживи за них – ты ведь был Орэну другом! — отчаянная мольба, но каждое слово – меткий выстрел в отвратительных тварей.       Здесь можно выжить? Есть надежда, что кто-то выйдет из этих стен живым и будет жить дальше, просто храня память об этом кошмаре? Вера в то, что это возможно – последнее, что осталось допустившим роковую ошибку. Можно жить, когда тебя считают предателем, но умирать, будучи им на самом деле – ужасно.       — Кэйн, Годред, обещаю, — имена восстановились в памяти сами собой, и Уинн, вопреки всему, улыбнулся. — Только вы тоже живите – иначе не исправить совершенного.       Обещание жить, когда вокруг царит смерть. Об этом бы песню… когда-нибудь по спокойствию.