Утешение
3 октября 2016 г., 10:20
Черный остров стремительно удалялся, оставаясь зелёным пятном в пенистых морских волнах. Поверить в то, что это ему не снится, Элиас все ещё не мог. Как и в тот момент, когда Эмилиэн, зайдя в дом, с порога заявил: «Собирайся с духом – полетим в Аль’Киар».
Уже само по себе то, что Эмиль собирался покинуть остров, казалось невероятным, но то, что он вознамерился взять себе спутника – удивило обоих вэри. Взгляд дракона ясно указывал на Элиаса, но больше никаких пояснений не последовало. И только теперь, поднявшись в небо на драконьей спине, юный вэри осознал, что Эмиль решил лететь вдоль берега. Там, где уже давно соприкасалась с ним Завеса Туманов. Сердце Элиаса забилось часто-часто. Нет, к такому нельзя быть готовым, сколько с духом ни собирайся.
По-весеннему прохладный ветер над морем трепал одежду, изрядно износившуюся за время их пребывания на острове, и заметно отросшие волосы. Даже на достаточно большой высоте Элиас ощущал на губах привкус соли. Против воли вспоминался виденный им в Завесе сон. Внутри начало расползаться липкое, холодное сомнения: а если не просто сон: Что, если в Видэлэме его не встретит отец? Юноша зажмурился и отчаянно мотнул головой, отчего угрожающе покачнулся.
— Искупаться хочешь? — поинтересовался Эмилиэн, посмотрев на него большим драконьим глазом, в глубине которого отражалась легкая насмешка.
— Нет, — поспешно ответил Элиас, выравниваясь.
— Воспоминания заели, — понял для себя дракон и отвел взгляд, устремив его в сторону подернутой туманом дали.
— Если знал – зачем спрашивал? — не удержался вэри, но ответа, в общем-то, не ждал.
— Я не знал, — неожиданно ответил Эмиль. — Причина могла быть какая угодно.
— А лететь через Завесу ты зачем решил? — облако, до сих пор скрывавшее солнце, полетело дальше, и поверхность моря засверкала, мешая рассмотреть место к которому они летели.
Эмиль на этот раз долго молчал. То ли он раздумывал, стоит ли отвечать, то ли придумывал слова, чтобы объяснить несмышленыщу ход своих мыслей.
— «Отважному» так или иначе плыть придется – летать корабли не могут, — наконец произнес он с нотками задумчивости в голосе. — А мы можем разведать путь и проверить, насколько близко к берегу тут можно идти, не напарываясь я на рифы.
— Почему тогда вдвоем? — удивился Элиас. — Ведь в Вердэне ты и не на такие расстояния один летал.
— Для верности, — дракон пожал плечами, и Элиас сильнее сжал колени, чтобы не кувыркнуться вниз.
— А почему я, а не Маэль?
Вместо ответа Эмиль резко крутнулся через правое плечо.
— Ты легче, — ответил он, посмеиваясь, пока юноша, чудом не сверзившись, приходил в себя.
Дальше летели в молчании. Вдалеке на севере был виден Лииван; Аль'Фиор еще оставался скрыт горами, но казалось, что за ними проглядывают золотыми отблесками пески пустыни. Громады прибрежных скал приближались, пора было снижаться и всматриваться в пенящееся у берегов море.
Из темно-синей с прозеленью воды то тут, то там выныривали поросшие водорослями рифы, но и Завеса оставляла место, чтобы безопасно их обойти. Над головой пронзительно кричали чайки, выискивавшие себе добычу в пучине, но чем дальше дракон летел, тем меньше их становилось. Элиас затаил дыхание. Вот-вот они должны влететь в молочно-белый туман, полный жутких видений и обещающий увести прочь от осязаемого мира.
Но Завеса никак не приближалась, и в какой-то момент стала видна по правую руку от них на приличном расстоянии. Корабль и побольше "Отважного" легко мог бы пройти между нею и первыми поднимавшимися из воды рифами. Эмиль летел над самой водой, временами цепляя кончиками крыльев волны, но ни он, ни Элиас не видели опасности.
Так прошло несколько дней. Когжа Элиас совсем уставал, Эмилиэн находил для них место, где можно было поесть не на лету и отдохнуть. Жечь костры было не из чего, но юношу вполне устраивала его скудная, но вкусная еда и чистая вода из колодца у дома, в котором он прожил всю зиму. Эмиль же предпочел остаться драконом, и заверил своего спутника, что как только они доберутся до места, наверстает все пропущенные завтраки и ужины. Переупрямить дракона юному вэри оказалось не под силу.
Когда впереди показались башни Аль'Киара, сердце Элиаса зашлось радостью: морской путь из Аль'Фиора на запад вновь свободен. Отныне ни пираты, ни Завеса Туманов не могли преградить путь кораблям.
В столицу Аль'Фиора Эмилиэн и Элиас прибыли за несколько часов до рассвета, что дало им возможность опуститься на стену дворца без лишний свидетелей. Стоило юноше почувствовать под ногами твердую почву, как силы разом покинули его. Перелет оказался куда тяжелее для него, чем путь из Вердэна в Саар и обратно. Напряжение внимания забрало сил куда больше, чем сам Элиас мог бы предположить. Как во сне он почувствовал, что сильные руки дракона, уже принявшего вид человека, не дали ему упасть; услышал тихий разговор Эмиля с подбежавшим к ним стражником, что стоял здесь на часах. Он сказал, что пропустят их к правителю в любой момент – вестей из Лиивана ждали давно, даже если Эмиль принес лишь часть из того, что там случилось.
Идя по укрытым сонной тишиной коридорам дворца, Эмиль ни о чем не думал, кроме того, как не пропустить выделенные Элиасу покои. Об этом мальчике он размышлял давно, наблюдая за его поступками, узнавая стремления. Элиас не обладал даром драконьей крови, но что-то в нем отвечало на давний вопрос последнего в Ардоре дракона о том, почему его предки породнились с людьми. Более слабыми, недолговечными и, в сравнении с драконами, хрупкими. Слов, чтобы объяснить возникшее понимание даже самому себе Эмилиэн не подобрал, но ему было достаточно возникшего ощущения правильности того давнего решения драконов.
Открыв ногой нужную дверь, он уложил уснувшего мальчишку на кровать. Потемневшая от солнца кожа, выгоревшие до белизны волосы – странствия изменили Элиаса внешне, но Эмиль знал, что не только. Как первая битва сделала его взгляд глубже и положила на дно серо-зеленых глаз воспоминания о боли и потерях, так это путешествие открыло юному вэри знания о других народах, об опасностях, быть может, более страшных, чем порождения Корвина, о том, как выглядят первые шаги на пути падения и о том, что, как бы далеко по нему ни зашел, пока жив – есть путь назад.
***
Мятежник Амлаут был приговорен к смертной казни через отсечение головы. На главной площади перед дворцом собрались едва ли не все жители Аль'Киара. Мало было среди них тех, кто зло желал смерти разжегшему кровавый мятеж. Многим довелось общаться с его сторонниками и понять, что ошибиться подобным образом мог любой. В конце концов, тот, кто желал смерти Клэалу Аль'Фиор, в итоге признал его своим королем, последовал за ним на север страны, чтобы в меру сил исправить последствия мятежа. Не осталось без внимания и то, как Амлаут взял всю вину за пролитую кровь на себя, тем самым позволив жить дальше последовавшим за ним. Почти все, кто отправился с Амлаутом в Аль'Рианнон, погибли там, но многих он и спас. И в смотрящих на него глазах людей не было ненависти, лишь понимание, что за преступление надо платить тем больше, чем сильнее оступился. Амлаут стоял на деревянном помосте рядом с палачом и спокойно ожидал исполнения приговора. Еще до вчерашнего суда к нему приходил принц Клиамин с вопросом, стал бы он служить ему и дальше, если изыщется возможность оставить его в живых. Но Амлаут, признавая вслед за своими соратниками наследника Аль'Фиора, служению предпочел смерть. Чтобы не вводить в соблазн тех, чей дух недостаточно крепок. Чтобы не решил кто-то, что можно жечь города и убивать тех, кто с тобой не согласен, а после остаться в живых и даже с новыми, в чьих-то глазах почетными, обязанностями. Его Высочество признал правильность этих суждений, хотя взгляд его выражал глубокую печаль. Тогда Амлаут задумался о том, что еще меньше года назад хотел убить принца, а теперь бы и вправду служил ему, если бы не тяжесть вины. Пережитый Кошмар Пустыни изменил Клиамина, но убив принца раньше, он, Амлаут, лишил бы его этой возможности стать другим. Наил Аль'Рианнон, Клиамин эред Аль'Фиор. Они видели в недавнем враге соратника. Они готовы были предать забвению все его кровавые злодеяния и угрозы, смогли простить. Как могло бы быть, если бы он не поднял мятеж? Смог бы он говорить с ними не языком огня и стали? Теперь на эти вопросы не было ответа. Но все время от того самого сна, что он видел во время лихорадки на отдаленных полях Северной провинции, Амлаут ни на минуту не переставал сожалеть о содеянном. О том, что даже не попытался действовать иначе. И, глядя на приготовленный для него топор, он думал, что вовсе не благородство суждений движет им в тяге к смерти, а страх всю возможную жизнь прожить под тенью кошмаров и сожалений. — Амлаут, — раздался над притихшей площадью голос Клэала Аль'Фиор. — Весть, предназначенная для всех, тебе призвана принести особую отраду. Бывший предводитель мятежников обратил взгляд к своему государю, что, как в день их прихода в Аль'Киар, стоял на ступенях, ведущих к главным воротам дворца. Все было почти так же, как тогда, и совсем не так. По правую руку правителя стоял его сын, по левую – Райенн, друг и только потом уже телохранитель, как узнал Амлаут за время их плена. Рядом с наследником престола стоял второй принц Аль'Фиора, носивший имя Клэал и, по мнению многих, бывший достойным его. На шаг позади обоих принцев стоял молодой человек с севера. Амлаут помнил его по той первой встрече, но тогда он был одет иначе. Теперь же темное традиционное одеяние мужчин Аль'Фиора только подчеркивало его яркую, необычную для этих мест внешность. Судя по всему, прошедшие месяцы и его изменили, но узнать подробности, как и свести близкое знакомство с этим человеком, Амлауту не судилось. Не было тех, кто ушел в Лииван, но чуть поодаль от правителя стоял незнакомец в светлом одеянии, со светлыми до белизны волосами и нетронутой солнцем кожей. Возможно, он и был тем, кто принес весть, о которой говорил Клэал Аль'Фиор. — Завеса Туманов отступила, — от этих слов по толпе пронесся вздох изумления. — Отныне морской путь свободен так же, как путь по берегу Лоаны через пустыню. Аль'Фиор будет жить. Правитель окинул взглядом жителей столицы и остановил его на том, кому оставались последние мгновения. Да, весть эта превратила день казни в праздник, который к вечеру наполнит город музыкой и весельем. Большего Амлаут не смел желать и благодарно улыбнулся своему государю.***
Отзвуки сдержанного праздника растворялись в одной из первых теплых ночей Аль'Фиора. В покоях правителя царил уютный полумрак. Праздничное одеяние давно было убрано, снят вместе с грузом ответственности тяжелый венец. Клэал Аль'Фиор остался наедине со своими невеселыми мыслями и тягостными воспоминаниями. Радость от принесенных Эимлиэном вестей превратилась в тихий покой, но он не мог перекрыть печали о том, чего уже нельзя было изменить. Тихий стук в дверь оказался едва различимым среди привычных ночных шорохов, но Его Величество услышал его и открыл дверь, теряясь в догадках, кто мог к нему стучать в столь позднее время. На пороге стояла та, о ком он думал, та, которую он все так же любил, та, по которой скучал шестнадцать лет, находясь ближе близкого. Пропустив Тамилу в покои, Клэал закрыл за ней дверь, но не нашел нужных слов. Королева Аль'Фиора после вынесения приговора была свободна в своих действиях в его границах, но выглядела так, словно вновь стояла перед судом своего короля и супруга. — Ты все-таки возненавидел меня, — обронила она, опустив приветствие. — И теперь отсылаешь прочь, чтобы даже не видеть, ведь так? — Я не мог поступить иначе – ты была неоправданно жестока, — Клэал Аль'Фиор не знал, поверит ли Тамила его честному ответу на первые её слова. — За принесенную Лэйтом весть я бы скорее наградил его, чем наказал, даже если была у него другая провинность, достойная наказания. На лице Тамилы отразилось крайнее удивление. — Что за весть он принёс тебе? — она выделила последнее слово невольно, не задумываясь о том, что может этим выдать свои заслуживавшие более строгого приговора замыслы. — То, что ты и просила передать мне: надежду на мое доброе здравие и тем самым то, что не забываешь обо мне, — правитель Аль'Фиора не пожелал обратить внимание на странность вопроса и интонации супруги. — Мне было приятно услышать схожие послания от обоих братьев, которые, хоть и были посланы вами порознь, встретились на пути в Аль'Рианнон. Тамила пошатнулась, отступила на шаг. Тонкие пальцы её прижались к вздрогнувшим губам. В докладе Лэйта она слышала лишь угрозы Хаида, которые совпадали с её планами, но ведь там было и послание от супруга, полное нежности и заботы, невзирая на расстояния. Она забыла их, едва дослушав, и не придала значения тому, что гонец виделся с Его Величеством. А пыткой ничего не смогла добиться – Лэйт прикрывал брата и их тайный замысел, благодаря которому ей не снесли голову наравне с Амлаутом. Колени её сами собой подогнулись, и королева Аль'Фиора рухнула на пол и скрыла лицо в ладонях. Долгое время Тамила не издавала ни звука, а правитель опасался её потревожить. Но вот её плечи вздрогнули раз, другой; воздух содрогнулся от резкого прерывистого вздоха. Клэал Аль'Фиор без слов опустился рядом со своей королевой и обнял её за плечи. От этого теплого молчаливого прикосновения Тамила, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась, но даже так не посмела прижаться к тому, с кем больше двадцати лет была в браке. — Неужели ты и вправду так слеп?.. — сдавленно спросила королева, когда её волосы пригладило мягкое прикосновение. — Даже твой сын догадывался... — Зачем мне видеть то, что не принесло плодов? — голос правителя звучал задумчиво и тихо. — Тебе не удалось никому навредить роковым образом, так почему я должен карать за то, чего не случилось? — Так ты все знал? — Тамила отвела от лица руки, но не подняла взгляд. — Знал с самого начала, но все равно поверил той придуманной вести? — Я знал, что ты ненавидишь Алелию, давно знал, — все так же тихо отвечал Клэал Аль'Фиор. — Хотя, положа руку на сердце, её вины в моих ошибках нет. И видел, что ту же ненависть будит в тебе её сын. Но тогда, в Северной провинции, мне было отрадно слышать то, что принесли гонцы. Настолько, что я не задумывался, сколько в их словах правды. Сейчас я благодарен им за этот обман. Пусть не случившееся останется таковым навсегда, а время и тень его сотрет из памяти. — Я ведь хотела убить его... и готова была рисковать тобой, — голос Тамилы срывался на шепот, но молчать и скрывать все она больше не могла. — Он жив, а пострадал не по твоему приказу, — уверенно возразил ей Клэал. — Твои желания не сбылись. Или ты даже сейчас желаешь ему смерти? Его Величество не выпускал супругу из теплых объятий, но напряженно прислушивался к её молчанию. — Он рисковал жизнью ради нас... — нарушила затянувшуюся тишину Тамила. — Спас тебя... я не понимаю его. И не хотела видеть этого. Раньше, — она прерывисто вздохнула. — Нет, я не хочу его смерти. Больше не хочу. Клэал Аль'Фиор крепко прижал к себе свою королеву, а она наконец-то смогла нормально дышать, хоть слезы полились из её глаз с новой силой.
