Простить
25 ноября 2016 г., 21:06
Клиаминуже который день не мог до конца поверить в то, что между ним и отцом больше нет той холодной, непроницаемой стены отчуждения. Словно и не было минувших лет. Только память о них затаилась, чтобы не допустить повторения ошибок прошлого. Единственное, что еще угнетало принца, были его отношения с матерью. Они так и не сказали друг другу ни слова с того самого дня, как Клиамин принес ей весть о своем выздоровлении. Суд, изгнание... осознание разлуки не приходило. Он слишком привык то отбиваться от неё, то держать дистанцию, неважно, кем из них установленную.
После вынесения приговора и назначения Первого советника наместником Аль'Ладиса, началась основательная подготовка к отъезду в разрушенный город. За подбором зодчих и простых рабочих, сбором караванов и другими необходимыми мелочами должен был пройти месяц или чуть больше. Сейчас можно было окончательно вычеркнуть мать из своей жизни, но Клиамин этого не хотел. А чего хотел и что делать – не мог решить.
Мысли эти подняли его с постели раньше обычного, и он первым вышел в небольшой зал, где должны были накрывать к завтраку. В светлом помещении было по-утреннему прохладно, из распахнутых окон доносились птичьи трели и ароматы весны, что вот-вот готовилась передать свои права приближающемуся лету.
Клиамин понимал, что Рене к завтраку вряд ли выйдет – Элиас проснулся вчера поздним вечером, и они еще долго сидели, обмениваясь новостями и пересказывая друг другу пережитые события. Эмилиэн вел себя достаточно независимо и вполне мог променять королевский дворец на улицы Аль'Киара, сады ближайших предместий или даже пустыню. Тариан осталась с отцом, и оба они получили приказ правителя отдыхать в этот день. Они заслужили возможность побыть весте, отложив свои обязанности. Всего лишь один день, но и он несказанно их порадовал.
Получалось, что встретиться нынешним утром Клиамин мог разве что с отцом и братом. И он подумал, что, наверное, так было правильно. Наследник престола подошел к окну и отвел молочно-белую занавесь, глядя на специально высаженную перед этими окнами клумбу, и задумался о силе слов.
Эмиль принес весть о том, что Завеса Туманов отступила, открыв морской путь из Аль'Фиора на запад, но, если смотреть из города, этого не было видно. Расстояние до Завесы всегда скрадывалось её туманными очертаниями, и многие пропадали в ней, неверно определив для себя её границу. Но словам дракона поверили все. Клэал отправил ворона на Черный остров, где остался Маэль и куда должен был вернуться Деор уже на лииванском корабле.
Это значило, что совсем скоро "Отважный" покинет пристань Аль'Киара. Клиамин поневоле задался вопросом, чем станет для него это расставание. Раньше он отгораживался ото всего мира, теперь же в его жизни появились друг и брат. С последним он, однако, так и не познакомился по-человечески, только через рассказы Рене. Совсем скоро Клэал, прозванный в Аль'Фиоре Странником вернется к своей принцессе, примет вместе с ней бремя правления. Сбудется то, чего Клиамин желал ему совсем недавно. Наследный, но не старший принц улыбнулся. Быть может, придет день, когда они станут братьями не только по крови.
— Доброго утра, — раздалось за его спиной, и, обернувшись, он увидел того, о ком только что думал.
— Доброго, — Клиамин склонил голову в легком приветственном поклоне.
Насыщено-синее ближе к темному одеяние шло Клэалу, а накдика была надета так, чтобы скрыть еще остававшиеся бинты. В этом они были безусловно похожи. И если Клэалу еще было, чем гордиться, то Клиамин свою рану считал почти что позором - неужели уклониться не мог?
— Спасибо тебе, — продолжил он. — За все, что было на севере и, главное, за жизнь отца.
— Любой на моем месте поступил бы так же, — Клэал улыбнулся и неловко пожал плечами. — Я многим ему обязан, даже если забыть, что он - мой ближайший родственник.
— И все же, ты рискнул очень многим, — Клиамин вновь посмотрел в окно. — Надеюсь, ты будешь счастлив с ней.
— С Аминой? — Странник, казалось, пытался сдержать нежную улыбку, но над голосом и выражением глаз оказался не властен.
— Да. Какая она? — взгляд Клиамина вновь устремился на Клэала.
Принцесса другого народа, даже не человек в полной мере.
Клэалу в первое мгновение показалось, что сейчас он начнет рассказывать, и его уже ничто не остановит. Но первые слова ускользали. Любимый образ стоял перед глазами, сотканный из солнечного света, аромата роз и воспоминаний, счастливых и печальных в равной мере. Как можно уместить в слова сочетание хрупкости и внутренней силы, внешней слабости, как сказал бы кто-то более резкий, ущербности и непоколебимой воли?
— Пожалуй, — он мотнул головой, — тут нужно видеть – словами её описать у меня не получится.
— Пожалуй, — улыбнулся Клиамин, — это исчерпывающее описание. Но я бы хотел увидеть твою невесту.
— Так и увидишь.
Братья резко обернулись на голос КлэалаАль'Фиор с одинаково недоуменным выражением на лицах.
— Я еще вчера обдумывал мысль отпустить тебя, Клиамин, до самого Вердэна, — пояснил правитель, с улыбкой глядя на таких похожих сейчас принцев. — Пути из Аль'Фиора теперь открыты. Мы слишком долго сидели взаперти, чтобы теперь не устремиться за пределы знакомых земель. Мне нужно остаться в столице, где меня долго не было, но ты можешь не просто увидеть мир, но и от имени всей страны заключить новые союзы.
Бумаги, назначение... все это будет потом. А сейчас, вместо сотен тысяч слов благодарности, Клиамин обнял отца так, как не делал этого уже много лет.
***
Попутный ветер легко гнал к Черному острову пахнущий еще лаком и деревом больше, чем морем, корабль, и стоявший за штурваломДеорпонимал, что вновь, проплывая по этим водам, испытывал страх. Отчаянно не хотелось, чтобы дракон сжег первый королевский корабльЛиивана, получивший имя "Заря". Но дракона видно не было, а остров выглядел мирным и притихшим. Весна скрыла следы боя и пожаров зеленью, и только крики чаек разносились над омывающим берега Черного острова морем. Они должны были доставить собранную для Эмиля дань, но встретившая их тишь вселяла в душуДеорасомнения. Нет, навредить Маэлю иЭлиасуЭмилиэнне мог, ведь как бы ни складывались их отношения, они слишком многое прошли вместе. Только вот жителямЛииванадракон ничего не должен - и так сделал за них практически все. Быть может, Эмиль передумал оставаться, и совсем скоро на Черном островесоберутсяте, кому пришлась не по нраву возвращениеИнкерии стремление большинства жителей возродить королевскую власть. Дракон был нужен возрождающемусяЛиивану, но считал ли самЭмилиэндостаточно плату за свои услуги – оставалось загадкой. Небольшой сундук с данью погрузили в лодку, и Деор сам возглавил это своеобразное посольство, оставляя корабль на Глена. Не успела лодка приблизиться к берегу, как им навстречу вышел МаэльТарийский. За проведенные на острове месяцы он сильно изменился. Дело было не только в износившейся одежде и явном отсутствии привычных наследникуКенельма удобств. Весь его облик, казалось, смягчился, хоть и не утратил затаенного величия потомка королей. — А вы даже раньше, чем я думал, — он без лишних слов помог вытащить лодку на берег и выгрузить из нее сундук. — Торопились, как могли, — Деор настороженно улыбнулся. — Все-таки, вестей от вас не было совсем, а Эмиль уж очень переменчив и неоднозначен. — Вы тоже новостями не баловали – я уже успел подумать, не приключилось ли чего, — Маэль задумчиво посмотрел на сундук и оглянулся на хорошо видимый с этого места дом, оценивая расстояние. — За исключением того, что север теперь сам по себе, и новостей-то нет, — хавет проследил за взглядом Маэля. — Страна оживает, Лоанская дорога готова к караванам, столица приобретает совсем приличный вид. А хозяин острова где? — Улетел в Аль’Киар, — посерьезнел вэри, — вместе с Элиасом. Но вестей от них тоже нет, хотя времени прошло изрядно. Деор помрачнел. Причины, по которым Эмиль мог отправиться в столицу Аль’Фиора, он где-то понимал, но мотивов дракона как-то не очень. — Он мало что пояснял, но подозреваю, что полетел проверять морской путь, — продолжил Маэль. — Через горы «Отважный» не переправить. Хавет как стояли, так и опустились, кто где: Деору подвернулся тот самый сундук. Он тяжело вздохнул и уронил голову на руки, упершись локтями в колени. Со всеми заботами Лиивана он и забыл, что из Аль’Фиора надо «Отважный» забрать. Хорош капитан. Только вот если Эмилиэн и Элиас не нашли путь и заплутали в Завесе, то придется корабль оставить, а Рене и Клэалу – идти сушей. Только и для этого связь бы не помешала. Тягостное молчание нарушил шелест больших крыльев. На плечо Маэля, не слишком при этом церемонясь, сел Равен, на лапу которого была прикреплена колба для писем. Равен полетел в Тиен уже с двумя известиями: о том, что морской путь свободен, и о том, что Деор на «Заре» отправляется за «Отважным» в Аль’Фиор. Хавет пополнили запасы пресной воды и решили переночевать на острове, чтобы отправиться в путь на рассвете. Черный остров укрыла теплая звездная ночь, совсем не располагавшая ко сну – больше к размышлениям. И именно погруженные каждый в свои мысли на берегу моря встретились Маэль и Деор. Какое-то время она молчали, глядя на отражающиеся в море звезды, но Маэль первым нарушил тишину: — Я сейчас не отправлюсь с вами, — в голосе его еще слышна была глубокая задумчивость. — На обратном пути заберете. — Напрасно, — отозвался Деор. — Неужели не хочешь лично попрощаться с правителем Аль’Фиора? Наследник Тарии вновь задумался. Он глубоко уважал КлэалаАль’Фиор, несмотря на короткое знакомство. Увидеть своими глазами мирную столицу, из первых уст услышать историю завершения мятежа. — Пожалуй, ты вовремя меня одернул, — улыбнулся Маэль, посмотрев на своего собеседника. — Просто этот остров уж очень располагает к созерцательному уединению. — С последним согласен, — ответил улыбкой на улыбку Деор. — Без пиратов – удивительно мирное место. — А как там столица? — в тоне Маэль отчетливо слышался неподдельный интерес. — Уже больше похожа на то, чем должна быть, но работы еще изрядно – за несколько месяцев город после восьмилетней разрухи не восстановить. На губах Деора играла легкая улыбка, по которой можно было заключить, что полное восстановление Тиена исключительно дело времени, а не отношений будущей королевы и ее народа. — Первый корабль уже вижу. Дальше, думаю, дело пойдет быстрее, — Тарийский смотрел на «Зарю», и уголки его губ обозначили спокойную улыбку. — Да, многие уже заканчивают работу над новыми судами, но на королевский корабль бросили все силы, чтобы именно он стал первым, — согласился хавет. — Здешний народ легко перенимает наши знания, так что «Заря» и «Отважный» мало чем разнятся. — Кто «Зарей» назвал? — Инкери, — в голосе Деора проглянула теплота на грани нежности. — Она верит в том, что Лииван останется морской страной, но при этом перестанет быть олицетворением опасности. Север отказался от нее, и теперь нет в Лииване места, где были бы совершенно чужды морю. — Не боитесь, что север утворит что-то, подобное тому, что было в Аль’Фиоре? — задумчиво спросил Маэль, выслушав последнюю весть. Деор в ответ только пожал плечами: — Судя по всему, им там ничего не нужно, кроме того, чтобы их не трогали. И договор о том, что никто ни на кого не будет посягать, кажется достаточным условием мира. — Пожалуй, так оно и неплохо… только выходит, что Каллисто там не справился. — Да нет, его в Аль’Киар отозвали, — качнул головой Деор. — Принц Клиамин какую-то дрянь подхватил и без помощи Каллисто погиб бы. Вот и пришлось нашему крылатому принцу все бросить и возвращаться. А без него жители севера как захотели, так себя и повели. Не так давно Каллисто прилетел в Тиен и рассказал, что Клиамина удалось спасти, а зиму он провел в Чернолесье, как теперь себя называет север. Принес Инкери извинения, что не справился со своей частью плана, и в качестве искупления взялся сопровождать первый караван в Аль’Фиор по Лоанской дороге. Маэль слушал, глядя на плещущееся у самых ног море. Получалось, что Каллисто уже второй раз возвращался в Аль’Фиор один. — Совсем он себя не жалеет, — качнул головой вэри. — Вечно в пути. — На этот раз он будет идти со скоростью торгового каравана, а не лететь на пределе своих сил на помощь принцу Клиамину, — Деор скинул сапоги и зашел в воду по колено. — И выглядел он спокойным, хоть и чувствовал вину перед Инкери. Как бы там ни было, все его пути были не напрасны. — В этом ты, пожалуй, прав, капитан, — Маэль ненадолго задумался и последовал примеру хавет. Прохладные волны приятно омывали ноги, их тихий шепот успокаивал. Деор не ответил на последние слова, да и не нужен там был ответ. Казалось, что хавет думает уже о чем-то ином и совсем не радостном. С изумлением уловил Маэль, что его спутник усилием воли удерживает себя в воде. Да, сам вэри тоже хорошо помнил, каким образом лишился меча, с которым прошел Битву Надежды, но это было лишь воспоминанием. Может, и не самым приятным, но совсем не болезненным. — Тяжелый обратный путь был тогда? — озвучил он свое предположение. — Встретили трехголового змея, — не стал отпираться Деор. — На том змей и закончился, — улыбка у хавет получилась несколько напряженной. — Из наших никто не погиб, так, досталось понемногу. — И ведь Эмиль не из тех, кто извиняться будет, — Маэль невесело усмехнулся. — Никто и не ждет, — Деор пожал плечами и прошелся вдоль берега. — В конце концов, за то, что он избавил нас от необходимости сражаться с пиратами, можно простить ему эту небольшую… вспышку. Хавет наклонился и поднял из воды небольшую витую раковину. Они недолго еще постояли в молчании звездной ночи и вернулись в дом. На заре первый королевский корабль Лиивана устремился по оставленному на темно-синих волнах восходящим солнцем розоватому следу.***
Киара открыла глаза, когда над Хотаром и его пологими в этих местах берегами сияло позднее солнечное утро. Дышалось так легко, словно не было ни плена, ни тяжелого пути, ни долгой осады. Словно не было смертельной раны, нанесенной рукой возлюбленного и предназначавшейся не ей. О том, как завершилось противостояние, она узнала далеко не сразу, долгое время проведя в беспамятстве. А узнав, поняла, что не пожелала бы иного и не сожалела о своем поступке. Ведь Аэрнес смог уничтожить все зло, что создал когда-то, извратив живых существ. Было жаль, что за это ему пришлось расплатиться жизнью, но Киара понимала, что именно жалости он бы не хотел. Поэтому оставила в сердце благодарность ему за жизни тех, кому удалось выжить в их безнадежной битве. Кайр выжил, и поддержка брата поставила ее на ноги куда скорее, чем она опасалась. После трудной, но все же победы, Кайр словно просветлел. Он каждым, даже самым обыденным действием звал ее к жизни. И Киара не собиралась отказываться. Сила и лекарства лорда Аэльрана помогли ей совершить переход через Ласкенут самостоятельно рука об руку с братом. Дарьен тоже уцелел в битве, несмотря на то, что был серьезно ранен. Киара помнила, как он пришел просить прощение в тот день, когда она впервые открыла глаза после долго беспамятства. Тогда ей было слишком тяжело еще осознавать происходящее. Даже слова, сказанные Дарьеном, не запомнились. Зато ответ Кайра в памяти остался: «Уходи. Я не могу тебя видеть». Киара не видела лица брата в этот момент, но в тоне, каким были сказаны эти слова, была только горечь, подернутая напускным хладнокровием. Всю дорогу Дарьен держался поодаль, а если и помогал в чем-то, то так, чтобы Кайр не видел, не поднимая взгляд и не заговаривая. Киара видела, что он ни с кем не сходился, предпочитая уединение. Непрощение давило на него непосильным грузом. Часто девушка ловила взгляды брата, которые тот бросал на некогда лучшего друга, и в них не было ненависти. Но не было и былого тепла и безоговорочного доверия. Кайр не желал Дарьену смерти, но и просто забыть о случившемся не мог. Время от времени брат и сестра в полголоса заговаривали об этом. Тогда оказывалось, что умом Кайр может понять, а до сердца понимание не доходит. Раз за разом. Их дружба с Дарьеном треснула и раскололась. Не склеить былое. Разве что - сотворить нечто новое. А что же ее любовь? Киара поняла, что скучала. Только вот по самому ли Дарьену или их далекому прошлому? Немного подумав, она пришла к неутешительному выводу: она не знала, чем именно вызвано чувство глухой тоски, чего-то или кого-то ей не хватает. Последняя надежда оставалась на то, что увидев Дарьена спустя столь долгое время молчания не в сером полумраке опустевшего Ласкенута, она поймет, что чувствует к нему. За пределами шатра стояла мягкая зима. На не до конца пожухлую траву медленно опускались редкие крупные снежинки. Девушка плотнее закуталась в теплый, но удивительно легкий плащ работы крылатых мастериц. Где искать Дарьена она не знала, а спрашивать не хотелось. Лагерь просыпался. С той стороны, где была устроена кухня, доносили ароматы почти готового завтрака и отваров из незнакомых трав явно целительного свойства. Слабость, что почувствовала Киара, поднявшись с постели, уверенно отступала. Захотелось свернуть в ту сторону, расспросить целительниц об их травах, познакомиться с девушками крылатого народа. Увидеть вингаров не во время тяжелой осады, а во время мирного отдыха. Но ведь она не за тем покинула тепло шатра. Киара остановилась и прикрыла глаза. Так ее могут и пригласить куда-то, деятельно увлечь, невольно заставить забыть о том, ради чего она вышла этим зимним утром. Так разве ж в гуще лагеря следует ей искать того, кто весь переход стремился к одиночеству? Разве стал бы Дарьен оставаться среди уютных утренних хлопот? Киара качнула головой и уверенно направилась к самой дальней окраине лагеря. Дарьен стоял на берегу Хотара у самой кромки воды, схватившейся тонким льдом. Он был бледен, напряженно сомкнутые губы отливали синевой, и Киара подумала, что он вполне мог стоять так с рассвета. Плаща на нем не было, словно он желал выстудить себя до последнего. Больше не чувствовать не оставлявшей его боли. Шагов Киары на мягкой траве Дарьен не слышал, а она стояла совсем недалеко от него в нерешительности. Перед ней был тот, кто поднял на нее руку с оружием. Нет, не на нее – на безоружного. Но вряд ли слабого. Вспоминая свои мысли в тот злосчастный миг, Киара осознала, что, становясь между Дарьеном и Аэрнесом, стремилась защитить их друг от друга, не зная истинной сил хозяина Хемнда. И цели она достигла – оба остались живы тогда, хоть до нынешнего дня дожил лишь Дарьен. Усталость от кажущегося безнадежным затянувшегося боя, непонимание и обида – все это она видела в глазах возлюбленного. И он не был одинок в своих метаниях. Большинство вэри, как оказалось, терзали те же сомнения. Но вэри прощены своим командиром, и в пути через ЛаскенутКиара видела их сосредоточенными, но не подавленными чувством вины. Что сталось с ее любовью, что она в бездействии наблюдает за тем, как Дарьен вот-вот готов надломиться под непосильным грузом? Шаг. За ним еще один. Дарьен не слышит, но так и к лучшему. Киара обняла возлюбленного со спины и уткнулась лицом ему между лопаток. Почувствовала, как он вздрогнул, но только крепче обнимала. До тех пор, пока он не расслабился и, осторожно повернувшись, не обнял ее в ответ так тепло и трепетно, как было в первый раз.***
В лагере, хранимом владычицей Аилеса, зима прошла в радость и к исцелению. Пушистый снег радовал уроженцев Лиивана, которые в большинстве своем раньше никогда его не видели. Исцелялись их тела, носившие на себе следы ран и усталости. Исцелялась неприязнь, недомолвки и недоразумения, сменяясь пониманием и прощением. Люди, вэри и вингары словно бы стали одним народом, и к весне даже самые израненные души окутал истинный, глубокий покой. К концу марта, когда под теплым южным солнцем в долине Хотара поднялись высокие травы, вернулся Вэнт. Он привел с собой остальных лошадей и принес послание отправителей Саара с приглашением всем возвратившимся из Ласкенута быть гостями в Этеле до возвращения «Отважного» или сколько будет угодно.Так лагерь разделился на тех, кто возвращался в Аилес, и тех, кто вместе с владыками отправлялся в столицу Саара. Вэри приняли решение идти в Саар вместе с Ариэлем, чтобы встретит избранника Ее Высочества Амины и уже вместе возвратиться в Вэрден. Не было с ними только Мориала, и никто не знал, когда он покинул погруженный в сборы лагерь. Лишь Роар сказал, что искать его не стоит, а в свое время они встретятся в Видэлэме. Поняли вэри, что знает их командир больше, чем говорит, но выпытывать чужие тайны считали позорным. Тяжелее всего оставалось Антеро из-за сломанного металлического крыла. Плоть третьего принца Аилеса исцелилась, сохранив лишь тонкие шрамы от жестокого увечья, но восстановить механизм в походных условиях было невозможно. Айторе смог лишь немного поправить положение, закрепив поврежденное крыло так, чтобы оно причиняло как можно меньше неудобства. Аманд не оставлял брата, и к тому дню, когда было решено отправляться в Этелу, Антеро вполне мог идти наравне с людьми. Большего он сейчас и не желал.***
Море нашептывало обещание встречи, и белокаменнаяЭтела, приняв в своих стенах выдержавших долгую осаду Хемнда, погрузилась в ожидание.
