Летопись возвращения III

      Настолько растерянным Деор себя не чувствовал так давно, что не мог и припомнить. У небольшой пристани Аль’Киара мерно покачивались схожие меж собой, как брат и сестра, «Отважный» и «Заря». Над «Отважным» реяло знамя Саара, которое уже не было необходимости скрывать от пиратов, а «Зарю» венчало знамя Лиивана, возрожденное спустя восемь лет забвения. И должно было обоим кораблям отправляться в путь вместе, только команда была одна.       — Мы с кораблем и своими силами можем справиться, — заметил тихо подошедший Теон, разгадав причину растерянности капитана. — А на второй людей Инкери отправить — они мореходы хоть куда, за нами пройдут даже втроем.       — Спасибо за похвалу, конечно, — усмехнулся Глен, — но втроем мы не будем. Элиас еще с прошлого плаванья готовый юнга, да и Рене морскую науку легко схватывает. Клэал, даром, что принц оказался, вообще с кораблем на короткой ноге. Так что за вами и вправду доплывем до Лиивана, а может, и дальше.       — На счет дальше не уверен, а вот до Тиена вы меня успокоили, — улыбнулся Деор, заметно расслабившись. — Осталось только их согласие получить, но, судя по тому, с каким они удовольствием присоединились к команде по пути сюда, с этим проблем не будет.       И действительно, Рене, Клэала и Элиаса в первую очередь очень обрадовала возможность не быть на корабле просто пассажирами. Готовность помочь при необходимости высказал и Маэль, который, хоть и помалкивал об этом, но прошлое плаванье вспоминал с содроганием. Даже принц Клиамин высказал робкую просьбу научить его чему-то в морской науке, если море, в которое он выходил впервые в жизни, будет к нему благосклонно.       

***

      Вечер перед расставанием с Аль’Фиором ознаменовался скромным, но все же больше пиром, чем просто ужином. На нем не было Ее Величества Тамилы и долгое время бывшей ее неизменной спутницей Талай. Все понимали причину и не касались ее даже в собственных мыслях.       Теперь по правую руку от Клэала Аль’Фиор было место его сына Клиамина, а по левую — племянника Клэала. В этот вечер он прощался с обоими, и каждый верил и надеялся, что разлука будет кратковременной. Пусть даже Клэалу, сыну Эдриана Странника и принцессы Алелии Аль’Фиорской, предстояло стать королем другой, едва ли не самой отдаленной от Аль’Фиора страны на землях Юга. Свободны отныне пути через сушу и море, волен народ Аль’Фиора странствовать в иные страны и готов на дружбу не только с Лииваном. Быть может, и путь из Вэрдена станет теперь короче, и чаще видеться будут те, кто связан больше, чем узами крови.       Рядом с принцем Клиамином на этот раз сидел Рене. После всех минувших месяцев это получилось само собой. Тариан нисколько не расстроило изменение ее места за общим столом. Гораздо больше телохранителя Его Высочества занимало старание скрыть смущение в те моменты, когда она встречалась взглядом с МаэлемТарийским, непонятно каким образом оказавшимся напротив нее. Только Эмиль, погладывая на этих двоих, улыбался уголком губ и был полностью удовлетворен результатом своего решения подтолкнуть наследника Кенельма на свое место.       Лишь днем ранее прибывший в Аль’Киар Каллисто выглядел больше успокоенно счастливым, чем усталым после долгого пути через Лииван, горы и пустыню вместе с караваном до Аль’Дайре и отсюда уже в одиночестве — до столицы.       Все было рассказано о Лииване и Чернолесье, о Лоанской дороге и пути через пустыню вдоль реки. О том, что говорили собравшие первый торговый караван лииванцы, как хотели вновь увидеть солнечный Аль’Фиорте, кто когда-то давно бывал в нем, и что даже почтенный возраст не стал для таких людей преградой. Сколько историй узнал крылатый принц за время своего пути. Как тесно на самом деле были связаны две страны, делившие юго-восточный полуостров, насколько перемешана кровь двух непохожих народов. Теперь же Каллисто помалкивал, впитывая в себя ощущение царящего во дворце покоя, пусть и подернутого грустью предстоящего расставания.       Элиасукрадкой наблюдал за своими наставниками и отчетливо видел, как сильно они изменились с тех пор, как покинули знакомые берега западных земель. Еще в те времена, когда северянин Рене стал его учителем, юныйвэриподозревал, что для человека это внове. Но столько искренности было в их общении, что об этом подозрении он быстро позабыл. С каждым проведенным вместе часом что-то неуловимо менялось. С каждым днем, проведенным ими порознь, изменения делали огромный скачек.       Нынешнее расставание было самым долгим. И сидевший рядом с принцем Клиамином Рене выглядел иначе: если и гостем во дворце, то частым и желанным. Он явно привык к одеждеАль’Фиора, а Его Высочество превратился для него из сына правителя незнакомой страны в друга. Да, точно так же для Элиаса выглядели вместе его братСорениРоар, что, несмотря на то, что дружило их четверо, оказалсяСоренуближе по духу.       Вспомнив брата, Элиас перевел взгляд на Маэля Тарийского. Если в начале ужина они стелохранителемпринцаКлиаминаспешно отводили взгляды, стоило им встретиться, то теперь вели негромкую беседу об избранномТарианпути. Маэль первым начал разговор, но иТариансразуподдержалаего, потянувшись к своемусобеседнику. Эти двое почти не виделись до того, как отряд во главе сИнкериотправился вЛииван, и не пытались общаться, но сейчасЭлиасуказалось, что они знали друг друга задолго до первой встречи.       Никто не заметил, как в зале появилась старинная, непривычной для гостей с запада формыарфа. Когда угощение окончательно былооставленобез внимания, Его ВысочествоКлиаминподнялся со своего места и подошел к инструменту. Мгновение он медлил, а потом сел на поставленный рядом с ним стул и тронул струны. Мягкий перелив случайных звуков обратил к нему взгляды всех присутствующих.Клиаминне оглядывался ни на кого, и казалось, что взгляд его был обращен в прошлое.       От мелодии, что потекла из-под его пальцев веяло чем-то древним, добравшимся до нынешнего дня сквозь тысячелетия. Печаль и страх были для слушателей словно их собственные. Тревога сжимала сердце, что вдруг встрепенулось безумной надеждой.Надеждой, заглушаемой стонами гибнущей земли, жестоким штормовым недовольством моря. Еще одна нота — и мелодия чьей-то жизни оборвется навсегда. Сколько их так оборвалось? Мелодия-летопись смолчала. Усталость и покой забрезжили из этого молчания, чтобы переродиться во всплеск радости.       Последний аккорд висел в воздухе даже тогда, когда Его ВысочествоКлиаминуже вернулся за стол.       — Легенда Основателей…— тихо произнесКлэалАль’Фиор, — как давно она не звучала в этих стенах.       Он обнял сына и счастливо улыбнулся.              Мелодия, оживляющая в памяти жителейАль’Фиорасобытия древней истории, разлетелась через открытые окна едва ли не по всему королевскому дворцу. В своих покоях Ее Величество Тамила замерла, вслушиваясь в переливы арфы, и не чувствовала, как по щекам катились слезы. Она всегдалюбила слушать, как играетКлиамин, но никогда ему об этом не говорила. Станет ли он ее теперь слушать?              

***

      Море тихо шепталось о чем-то своем с обрывистыми, забранными в мрамор берегами. Дарьен стоял на восточной стене, пытаясь разглядеть таившуюся за горизонтом родину. Он видел, как погибли родители, успел заметить, как ударили дедушку. Куда ему возвращаться? Казалось бы, на этот вопрос давно дали ответ рассказом об Инкери и ее путешествии, завершения которого все ждали. Вот только Дарьен опасался туманной надежды. Слишком сильны были пираты, слишком близко еще то время, когда его сестра сама была капитаном пиратского корабля. Кто станет на ее сторону? Он, Кайр… любой из ребят, с кем пережили осаду Ласкенута. Только именно тогда, когда они отбивались от окруживших замок тварей, ее судьба решалась в Лииване.       — О чем ты снова загрустил? — Киара подошла неслышно и поднырнула под его руку.       В нежно-голубом платье девушка была дивно красивой, а улыбка, что играла на ее губах и искрилась в глубине глаз, вызывала такую же у Дарьена, оттесняя подступившую тревогу.       — Задумался об Инкери, от которой так и нет вестей, — ответил он, обнимая свою любовь.       — С нею ведь принц Аилеса и даже дракон, — Киара прильнула к его боку, продолжая улыбаться. — Да и остальные в команде и среди пассажиров «Отважного» отнюдь не слабы, как были мы до плена у пиратов и освобождения в замке Аэрнеса.       — Ты зовешь его настоящим именем, — обронил Дарьен, успокоенный ее словами о спутниках Инкери.       — Так же, как лорда Аэльран и госпожа Рейнира, — девушка задумчиво кивнула.       — И многие другие, — подтвердил тот, кто осмелился поднять руку на хозяина Хемнда. — Даже вэри постепенно забывают имя Корвин.       — А ты?       — Боюсь, — Дарьен опустил взгляд к сине-зеленым волнам. — Боюсь, что не вправе…       — Глупый, — Киара развернула его за плечи и заглянула в глаза. — Он был бы рад.              Кайр лишь взглянул на стену и отступил назад, пока его не заметили. Он не чувствовал к Дарьену прежней неприязни, понял и, казалось, даже простил его поступок. Но так же, как раньше — когда-то неизмеримо давно — подойти, обнять сестру и друга, поучаствовать в их разговоре, а потом оставить наедине, он не мог. Любящее сердце Киары полностью развеяло сумрак, окутавший душу ее возлюбленного. Ради любви к ней сам Дарьен принял прощение и делал все, чтобы она была счастлива. И будет делать впредь — в этом Кайр был уверен. Но себя рядом с ними больше не видел.       Отступая в своих размышлениях по лестнице, он не заметил шедшего ему навстречу Телора. Друг Его Величества Сантери, прошедший с ним отгремевшую больше года назад Битву Надежды. За проведенное в Этеле время, Кайр решил для себя, что если бы у солнца была мелодия, то Телор был бы ее живым воплощением.       — О, вижу, стена уже занята, — улыбнулся хавет, предупреждая о себе во избежание столкновения.       — А… да, — Кайр растерянно кивнул. — Извините.       Он виновато опустил голову, но Телор энергично мотнул головой.       — Передо мной-то за что извиняться? Да и не в первый раз уже просили гостей обходиться без столь официальных обращений, — улыбка играла на губах Телора, как лучик на морских волнах. — Еще к правителям — я понимаю, но ко мне можно и попроще.       — Не получается проще… — вздохнул молодой человек.       Хавет внимательно посмотрел ему в глаза, и, вместо ожидаемого продолжения разговора об особенностях обращений друг к другу в Сааре, сказал:       — Занозу из сердца вынь: и тебе больно, и их ранишь.       Кайр вздрогнул, как от удара. Оказывается, здешнее солнце тоже может обжечь. И ведь бесполезно отпираться, когда и вправду больно, сколько себе ни лги.       — Знать бы, как, — обреченно выдохнул он.       — Пойдем в город, попробую рассказать немного о занозах, — Телор вновь улыбнулся, но взгляд остался серьезным.       Светлые коридоры замка сменили людные, но оставшиеся уютными улицы Этелы, а Телор негромко рассказывал о той войне, которая от многих осталась сокрыта. О том, как встретил его лучший друг после тяжелого задания и болезненных потерь, о предрассветных часах в тюремной камере. О цене предательства тем, кто был родным по крови. И о дне примирения.       — Сейчас… — до самого конца длинного рассказа Кайр шел молча, едва ли замечая что-то вокруг себя — настолько погружал в прошлое мелодичный голос Телора.       — Правители Саара и Амарантина были и остаются родными братьями, — хавет вновь улыбался светло и радостно. — Между ними не стоят тени прошлых ошибок. Как и между нами с Его Величеством Сантери. Не простить — это слишком болезненно. И с этой болью придется жить до конца своих дней.       — Если хватит мужества, — Кайр вздохнул и провел рукой по глазам.       Столько времени он убеждал себя, что простил от всего сердца, но теперь понял, что лишь произносил в мыслях слово «прощение». А до сердца оно не добралось.       — Тем, кто выдержал осаду Ласкенута, его не занимать, — Телор сказал это так уверенно, что Кайру стало стыдно сомневаться.              Сославшись на какое-то дело, хавет скрылся в ближайшем проулке.       А позднее с улыбкой наблюдал, как Киара, Дарьен и Кайр гуляли по близкому к столице берегу моря, переговариваясь и смеясь. И как оба молодых человека по очереди вплетали в волосы девушки морские лилии.       

***

      Вороны не летают над морем, и чайки были очень удивлены его появлению. Но Эрлинд, которому этот нарушитель морского спокойствия опустился на руку, звонко рассмеялся и слетел с крыши одной из самых высоких башен.       Пора было готовиться к встрече королевских особ из-за моря.