Летопись возвращения III

      Инкери сильнее сжала штурвал и глубоко вздохнула. Этела уже была видна с корабля во всей своей жемчужно-белой красе. Принцесса Лиивана, не капитан пиратского корабля… но волнение, охватившее девушку, граничило со страхом. Давняя мечта была так близко к воплощению, что все внутри трепетало от предвкушения.       Пусть не платье, но длинный камзол насыщенно-синего цвета больше шел капитану корабля. Собранные в свободную косу волосы немного растрепались на ветру, но Инкери это не смущало — правительнице народа, чья судьба неразрывно связано с морем, идет ветер в волосах. Это еще Деор сказал, когда они покидали порт Тиена. Девушка улыбнулась и расслабила побелевшие пальцы. «Отважный» и «Заря» шли так близко, что их капитаны с легкостью обменялись улыбками.       Инкери окинула взглядом свою новую команду. Тех, кто присягнули ей, и кого она ведет к берегам Саара не на гибель, а ради будущей жизни. На сердце принцессы окончательно потеплело. Что бы ни было впереди, ее страна оправиться от долгой болезни, ее народ найдет свою, невидимую больше никому, дорогу по пенным морским волнам.       Корабли плавно вошли в бухту по обе стороны самой просторной пристани. Сходни одновременно стукнули о белый мрамор, но принц Клиамин жестом предложил Инкери сойти первой. Наследник Аль’Фиора изменился до неузнаваемости: молодой человек, что прибыл в Тиен, вовсе не походил на капризного изнеженного принца, каким предстал при первой встрече. Словно и вправду скончался от неизлечимой болезни и возродился заново.       Тогда они вновь связали две страны узами разорванной некогда дружбы. И что бы ни было, обещали приходить друг другу на помощь. Осознание, что полуостров, приютивший оба народа, мог завершить свое существование так же, как родина основателей Аль’Фиора, посетило их за дружеской беседой незадолго до отплытия к берегам Саара. В тот вечер они, смеясь, дали ему имя: Аль’Лииван.       На шаг позади брата стоял второй принц Аль’Фиора — Клэал. Человек с далекого севера, избранник принцессы Вердэна. Только это знала Инкери, отправляясь с ним в путь. Он тоже изменился за проведенное в Аль’Фиоре время. Сдержанный, молчаливый, совсем не похожий на почти пирата, каким увидела его Инкери в то время, когда им всем пришлось маскироваться у берегов Лиивана. Клэал все время был как бы в стороне — его судьба ждала в Вердэне. Лишь когда сбудется ожидаемое так долго, он до конца поверит в переворот своей жизни. А пока все было для него зыбким миражом, и никто не мог и не хотел его в этом упрекнуть.       Принцесса Лиивана склонила голову в знак благодарности и первой спустилась на пристань.       Их ждали.       Сантери лучезарно улыбнулся и пошел ей на встречу. В первый миг Инкери растерялась, приветствия, подобающие королевской особе, вылетели из головы. Но правитель Саара просто обнял ее, как давнего друга.       — Добро пожаловать в Саар, Инкери, — его голос звучал мягко, как прибой ранним, ясным утром.       Стоило ему отступить, как Инкери оказалась в более порывистых объятиях Нооры.       — Мы рады видеть тебя у наших берегов, — улыбнулась Ее Величество так, словно между ними никогда не было вражды.       А потом, когда юная принцесса, наконец, подобрала нужные слова приветствия и благодарности, правители Саара расступились.       — Дарьен… — ошеломленно выдохнула Инкери и, забыв про гордость и приличия, бросилась к брату, заключая его в объятия.       Да, он был живее всех живых, а рядом, не сдерживая счастливый смех, стояли Кайр и Киара. И Инкери показалось, что ее сердце разорвется от радости.       Клиамин был очарован Этелой. Похожая на Аль’Киар своей белизной столица была совершенно иной: она стремилась ввысь каждой башней, аркой и даже каждой линией. Лазурь знамен словно отражала плещущееся у берегов море. Но удивительнее всего были правители Саара. Молодые и прекрасные. Солнечная и стремительная даже в самых простых жестах Ее Величество Ноора, и спокойный, мягкий Его Величество Сантери удивительно дополняли друг друга. Они приняли Инкери, как родную, хотя — принц помнил — познакомила их война друг с другом.       — Клиамин эред Аль’Фиор, — представился принц, наконец, от всего сердца полюбивший свою страну.       — Впервые наших берегов достиг кто-то с восточного берега земли, которую наши народы издревле звали Заморьем, — правитель Сантери вроде бы и не улыбался открыто, но отблески теплой улыбки виднелись в его глазах, пробегали по губам, словно солнечные блики на волнах.       — Много лет наш народ был отделен от мира, но теперь все это в прошлом, — Клиамин с благодарностью посмотрел на брата.       — Нашел все-таки родных, — обратилась к Клэалу Ноора, уловив взгляд принца Клиамина.       — Нашел… — ответил Клэал одними губами, внезапно смутившись своего нового положения перед теми, кто так деятельно поучаствовал в его обретении.       — Кем бы Клэал ни был, покидая эти берега, — Клиамин улыбнулся, — вернулся он, как второй принц Аль’Фиора. Так уж вышло, что мой отец — родной брат его матери, путь которой затерялся и оборвался далеко на севере.       — Как тесен этот мир, — мягко произнес Сантери. — И как стремительны в нем перемены: еще два года назад мы не помышляли о связи даже с Вердэном, а теперь пути родства и дружбы потянутся на крайний восток. Наш замок ждет вас.       Их Величества пропустили обоих принцев туда, где их подхватила владычица Марит и проводила к тоже вышедшим навстречу королевским особам вэри. И вот там Клэал наконец оттаял, оказавшись в дружеских объятиях Роара и Ариэля. А Клиамин воочию убедился, насколько же разные вэри и понял, почему его брат так решительно отверг страх становиться их королем.       Ведь даже Маэль Тарийский изменился за прошедшие месяцы. Наследник Аль’Фиора обернулся. Да, его сестренка-телохранитель в надежных руках, и ее светлая улыбка только ярче сияет на фоне внешней строгой сдержанности Маэля. На маленьком корабле не скрыть чувств, особенно, если они так же сильны, как волны прибоя, подтачивающие скалы. Давно растворился страх, что чувства, замеченные им в Тариан к чужестранцу, останутся безответными. День за днем, встреча за встречей — и сегодня они сошли с корабля рука об руку.       Между Каллисто и правителями Саара не прозвучало ни слова. Только крепкие объятия заменили им приветствия, а улыбки выглядели, как уговор о встрече. После пира. На восточной стене.       А вот к встрече с родителями юный принц Аилеса оказался не готов. Не думал, не мог предположить, что они покинут Аилес. Каллисто бросился к ним и замер в шаге от объятий. Было для него нечто, важнее радости. Протянутая на ладони цепочка с кулоном-эдельвейсом.       Неверие в глазах отца, слезы, поспешно скрытые на плече возлюбленного супруга — матери.       А потом его все же обняли.       — После расскажешь… путешественник, — шепнул Аэльран, прижимая к себе младшего сына.

***

      Рене сидел на нагретых солнцем досках палубы, опершись спиной о борт «Отважного», и смотрел, как по насыщенно-синему небу неспешно плыли жемчужные облака. Он не сошел на берег в Тиене, потому не видел скромных, но исполненных радостей торжеств в честь прибытия принцев Аль’Фиора в столицу Лиивана. Клиамин тогда прекрасно понял его нежелание показываться кому бы то ни было в стране, кровь королей которой текла и в его жилах. Понял, хотя и был опечален тем, что их дороги пусть и не так скоро, но все же разойдутся.       Воспоминания о том, как от Аль’Киара до Тиена они стали командой «Отважного» под началом Глена, заставили невольно улыбнуться. Клэал легко сбросил с себя новообретенный титул, принимаясь за вверенные ему обязанности. К удивлению людей Инкери, которые помнили принца Клиамина в первую очередь по первой встрече, наследник Аль’Фиора последовал примеру брата. И, хотя ничего сложного ему не доверили по причине неопытности, от любой работы не отказывался и с интересом учился. Море приняло его, принося лишь радость от наполняющего паруса ветра, шума волн и соленых брызг. Даже усталость вызывала улыбку, окончательно выгоняя из его души память о трагических событиях в Аль’Фиоре.       Именно тогда Рене почувствовал, что неприязнь к нему Маэля Тарийского изгладилась без следа. И сегодня, когда он и Тариан готовились сойти с корабля, махнул Элиасу, чтобы не дожидался его, а шел с ними. К тому же, юный вэри уже разглядел среди встречающих Ариэля и Роара, и с удовольствием бы к ним примкнул. Теперь же Бастард слушал тишину опустевшей пристани. Которую нарушил мерный перестук копыт.       Мгновенно подхватившись на ноги, Рене сбежал по сходням и обнял подошедшего Вэнта за шею, утыкаясь в густую вороную гриву. Они не виделись целый год. Только сейчас Рене осознал, что это оказалось слишком долго.

***

      Каллисто смотрел на изломанное крыло Антеро, и в глазах его блестели слезы.       — Как же так, почему?.. — сорвался с его губ тихий, ни к кому конкретно не обращенный шепот.       — Медом мне на том дворе намазано, — вдруг задорно улыбнулся его старший брат. — Не могу побывать в Ласкенуте и с ним не обняться.       Мгновение абсолютной тишины сменилось дружным смехом. Уткнувшись в здоровое плечо Антеро, Каллисто не знал, смеется он или все-таки расплакался, но на сердце стало светлее.       Отныне не было на Юге страны мрака и ужаса. И не было больше в крылатом народе падшего. Лишь ошибившийся.       Самый младший принц Аилеса не жалел, что не был в Ласкенуте вместе с отцом и братьями, и все же, надеялся однажды, пусть даже за гранью мира, встретить не Корвина — Аэрнеса.

***

      По дверце денника деликатно постучали, и Рене тихо рассмеялся — о том, что к ним гость, Вэнт предупредил гораздо раньше, чем тот до них дошел.       — Клэал безошибочно указал мне место, где можно тебя найти, — улыбнулся Клиамин и перевел взгляд на коня. — Вэнт…       — Ваше Высочество, — вороной тихо фыркнул, глядя на растерянного принца. — Рене уже успел мне все рассказать, да и на землях Юга говорящие кони — больше не тайна.       — На востоке о таком даже сказки не рассказывают, — смущенно улыбнулся Клиамин.       — На севере тоже, — успокоил его Рене. — Но жизнь порой куда интереснее сказок.       — А сам ты от нее сейчас, по меньшей мере, уклониться пытаешься, — наследник Аль’Фиора наклонил голову набок, глядя на друга.       — Это почему же? — искренне удивился Рене.       — Потому что на пир явно не собирался, — ответил вместо принца Вэнт. — Как будто тебя не касается то, что произошло на землях, омываемых южными морями.       Рука Бастарда так и замерла, не доведя движения, пальцы запутались в густой гриве Вэнта. Быть на первом совете королевских особ многим было не обязательно, потому Вэнт и забрал его с корабля на прогулку вдоль берега, с которой они только-только вернулись. Но про пир даже вороной сказал. И все-таки, Рене на него не собирался. Как будто его не касается…       — Иди, а то вас потеряют, — Вэнт мягко, но уверенно подтолкнул Рене к выходу, где его поймал за руку Клиамин.       — Вэнт прав, а тебе еще переодеться стоит.       Принц улыбнулся, а Бастард осознал, что даже путь одинокого странника, не то что наемника, для него теперь закрыт. Есть те, кто не пустит, как бы далеко друг от друга ни разбросало. И, если быть до конца честным перед собой, от этого осознания Рене был счастлив.

***

      Ощущение праздника не покинуло остров Кристальных источников даже после завершения главных торжеств в честь долгожданной свадьбы градоправителя Брона. Анейрин и Эстери давно уже не воспринимались жителями северного побережья Саара по-отдельности, даже если каждый был занят своим делом.       Больше, чем за год, город и остров преобразились, следы войны постепенно скрадывались, оставаясь в сердцах жителей памятью и благодарностью тем, чьи жизни стали ценой их свободы.       В замке градоправителя о последней кровопролитной битве напоминали лишь алые цветы в вазах в местах особо жестокого противостояния с врагом, но они удивительно гармонично вливались в праздничное убранство, вызывая светлую печаль.       Стольких гостей, тем более — таких, на этой свадьбе не ждали, но чужим здесь не оказался никто. Градоправителя Брона удивительным образом хватало на всех, и за неделю часто можно было услышать, как кто-либо из гостей замка называл это место домом.       Следующий день должен был стать днем прощаний. Оба принца Аль’Фиора и Инкери отправлялись дальше в Вердэн вместе с теми вэри, что воевали в Ласкенуте. Правители Саара предложили им северный путь по Астрид, по водам которой уже не раз прошли вновь построенные корабли к еще незаконченной, но пригодной для того, чтобы сойти на берег, пристани в том месте, где раньше была переправа через реку. В Вердэн приняли решение отправляться и вингары. Антеро предпочел, чтобы крыло ему чинила та же девушка, что и в прошлый раз, да и чертежи все там остались.       Люди, прошедшие Ласкенут, вольны были сами выбирать, куда и с кем отправляться. Все они были уроженцами Лиивана, но слишком сильно перевернули их жизнь плен и долгая осада, вместо беспросветного рабского труда. Возникли и окрепли узы, связывающие порой крепче кровных.       Кайр, Дарьен и Киара выбрали путь в Вердэн вместе с Инкери. Ведь оказалось, что Инкери с ними связывала детская дружба, а с Дарьеном — даже близкое родство, и расстаться они были еще не готовы даже на время. К тому же, Кайр без колебаний присягнул подруге детства, как своей королеве и поклялся всегда быть рядом и защищать то, что она смогла возродить — Лииван, их родину.       Леган и Флир уже были помолвлены. Еще в Этеле Филан признал, что наступил тот день и час, когда их любовь как нельзя более уместна. До прибытия Инкери все трое размышляли о том, чтобы остаться в Сааре, но теперь сильно в этом засомневались. Следовать за будущей королевой Лиивана на запад они в себе сил не чувствовали, но теперь у них было время принять окончательное решение, дожидаясь ее в Броне.       Уинн не видел для себя пути на родину, кто бы ею ни правил. А Орэн сам предложил ему уйти вместе в Вердэн. Туда, где никому не интересно прошлое. Хотя после решающей битвы в Ласкенуте менестреля тепло встретили все, кто остался жив, а Инир долго о чем-то беседовал с ним, когда наконец-то на ноги поднялся.       Тогда сын Стервятника рассказал правду о себе и всем остальным, а не только не пустившему его на тот свет Блейту. Но отторжения не последовало. Тяжелый бой и дальнейший путь через пустынные земли Ласкенута перечеркнули даже тень возможных предрассудков. И все-таки Инир до сих пор не знал, где его место на этом свете. Блейт звал его с собой, намереваясь вернуться в Лииван и возродить семейное дело. Однако сильно не настаивал, понимая, что свой путь каждый может отыскать лишь самостоятельно. Сошлись они на том, что рады будут поддерживать связь, как бы там ни было.       Вернуться на родину пожелали и Маур с Айтоном. В судьбе своих родных они не были уверены, но, узнав все, что можно будет, положили для себя вернуться к Инкери. Так или иначе, а помощники юной королеве были нужны.       Без раздумий, сразу же вслед за Кайром, присягнул Инкери Хайл. Теперь он не сомневался в том, что его судьба такая же, как и его отца — защищать Лииван с моря. Пусть у него пока нет ни корабля, ни команды, пусть кажется, что не от кого больше защищать многострадальную страну, но он встанет на страже даже в одиночку.       А вот Дай не отходил от Айторе с самого Ласкенута, вытягивая у него рассказы о свойствах металлов и сплавов, о которых люди Заморья не догадывались. Со временем его стали называть учеником Мастера, и сам он понял, что готов отдать что угодно, лишь бы это прозвище не было просто словом. Айторе сомневался, и однажды напрямую спросил у юноши, не смущает ли того огромная разница между людьми и вингарами. Вот только Дай никакой разницы не видел, и так Мастеру и ответил. Так и вышло, что путь его теперь лежал в сокрытый Аилес. Первого из людей за чуть более чем два тысячелетия.       Были и еще двое, которым некуда было возвращаться в Лииване. Ивор и Артес были счастливы узнать, что пиратскому господству в стране положен конец, что теперь ею правит законная королева. И все же, Ивор давно заметил, как его сестра смотрит на командира отряда вэри. Она не раз делилась с ним своим восхищением способностью Роара простить своих соратников. Сама-то Артес искренне возненавидела вэри, как только узнала о предательстве, но уже ближайшие дни после падения осады показали, что для ненависти места больше не осталось. Ведь те вэри, кто перед штурмом отказались сражаться, после него ночами не спали над тяжело раненными, помогая вингарам-целителям, заменили на кухне людей, чтобы те могли восстановить силы.       И теперь Артес было стыдно смотреть им в глаза. Роару — в первую очередь. Ивор знал, что все свое время сестра проводила рядом с ним, пока он был ранен, и не имела возможности даже изредка видеть Роара. Того, кем восхищалась едва ли не с первого дня его появления в Хемнде. А после выздоровления вэри больше держался с Ариэлем, что был ему давним другом.       Здесь, в Броне, Ивор отчетливо понял, что его сестра готова и дальше прятаться, вплоть до возвращения в Лииван. Но твердо решил для себя, что если есть надежда на ее счастье, то он не может ее упустить. Втайне от Артес он отыскал Орэна и расспросил его про Вердэн, про то, есть ли там место для них. И внезапно для себя вместо ответа получил приглашение. Орэн был единственным ребенком в семье, и теперь, после смерти родителей, оставался один в просторном доме. Точнее, не смог оставаться, потому и ушел с Роаром в Ласкенут. Он заверил Ивора, что они могут жить в его доме столько, сколько пожелают. Так что выбора у Артес не осталось. Однако этому она нисколько не огорчилась.       Единственным, кто предпочел отстраненное уединение, оказался Крелис. Его давно уже не угнетала гибель Нелли — еще с первого разговора с Ариэлем в замке Корвина. Но вся жизнь с ее яркими красками и чувствами, нарастающей день ото дня радостью текла словно в стороне от него, не затрагивая еще не оправившееся от ран сердце. Так продолжалось до тех пор, пока, подойдя к одной из самых больших ваз с алыми цветами, он не встретил там градоправителя Брона Анейрина. В его темных глазах Крелись увидел и впервые осознал боль потерявшего своих людей правителя. Но не беспросветную тоску, а в первую очередь благодарность. Недолгий их разговор завершился предложением Анейрина остаться Крелису в Броне, где, несмотря на то, что многое уже восстановлено, еще очень пригодились бы его умения кузнеца.

***

      Закатное солнце тронуло волны и светлые стены замка и города пурпуром. Спокойное море мерно подкатывало к высокому берегу, обдавая солеными брызгами основание замка. Изредка кричали чайки, прощаясь с очередным летним днем.       — Мой любимый брат уже свыкся со своим новым назначением? — задорно улыбнулась Эстери, кутаясь в объятия Анейрина, но глядя в глаза Деора.       На маленьком балконе, выходившем к морю из покоев градоправителя, хватало место только им троим. Еще теплый ветер играл с волосами и легкой одеждой, ласково скользил по лицу.       — От владычицы Марит я ждал чего-то подобного, — Деор улыбнулся в ответ, но более задумчиво. — Взять себе статус посла Саара в Лииване, и таким образом поддержать Инкери в начале ее правления вполне в ее духе.       — Но то, что Его Величество Аластер поведется на ее рассуждения об освобождении западных прибрежных вод от морских чудовищ и возрождении уже забытой дружбы между Лииваном и Амарантином, оказалось неожиданным для всех, — Анейрин посмотрел на подсвеченный нежно-розовым восток.       — Да… а самым неожиданным — что тоже решит отправить в Тиен постоянного посла, — отозвался Деор.       — И мне кажется, его выбор идеален, — рассмеялась Эстери. — Ты ведь оттуда толком и не вернулся. Даже Инкери больше здесь, чем ты.       — Да и команда твоя воспрянула от таких новостей, что твои морские лилии после дождя, — поддержал супругу градоправитель.       Тут Деор вспомнил, как засияли глаза Инкери, когда было утверждено его назначение послом Амарантина в Лииване, и потупился. За это плаванье они пережили вместе так много, что расставание казалось куда более болезненным, чем раны от зубов морского змея.