Летопись возвращения III

      Солнечный луч прилег на подоконник, но ветер из открытого окна настойчиво сдувал почти неуловимый аромат нагретого дерева, заменяя его цветочным с небольшой клумбы на заднем дворе. В ветвях раскидистой вишни перекликались птицы. Тихонько шуршало по полу кресло-качалка, повинуясь редким и легким движениям женской ножки в мягких домашних туфлях. Маленькая Ивенн тихонько сопела, убаюканная мерным покачиванием.       Антонина – давно уже не принцесса Монта – с улыбкой посмотрела на спящую дочь и обернулась на звук открывшейся двери.       — Давай мне ее, а сама сходи-ка полюбуйся на встречу с правителями Заморья, — улыбнулась Стеренн, бережно забирая девочку. — И те, кто отправился в Ласкенут, тоже с ними вернулись. Сорен тебя уже ждет, заодно Элиаса домой заберете.       Ан тепло поблагодарила и поднялась с кресла, которое тут же заняла Стеренн, пока Ивенн не проснулась и не вздумала искать маму, и поспешила привести себя в подобающий вид.       Сорен действительно ждал ее на крыльце, и вместе они пустились по короткой дороге сразу к площади перед королевским дворцом. И успели туда как раз вовремя, чтобы оказаться в первом ряду и в нескольких шагах от себя увидеть и взволнованную, но тепло улыбающуюся принцессу Амину, что ожидала своих гостей на крыльце, поддерживаемая неизменным Рагнаром. И девушку, очень похожую на Рене, но бывшую правительницей далекого Лиивана, как успел шепнуть Сорену стоявший возле них стражник. И владык Аилеса, при одном взгляде на которых хотелось склониться в поклоне, но в то же время что-то подсказывало, что они бы этого не позволили.       И обоих принцев Аль’Фиора. Таких похожих, и таких разных одновременно. Взгляд Ан приковал к себе тот, чья кожа была светлее, тот, чьи черты она так хорошо знала. Тот, на груди которого сдержанно поблескивал серебряный медальон с нездешним цветком. Точь в точь таким же, какой даже сейчас был заметен на тыльной стороне его ладони.       Девушка едва не вскрикнула и поспешно зажала себе рот обеими руками.       Она вспомнила, как однажды в отцовской сокровищнице нашла похожее украшение. Забрать не решилась, но цветок запомнила. А потом, уже даже не думая о том, откуда он в ее памяти, использовала в своей лучшей, как она считала в то время, работе.       Ан не слышала слов, что звучали между правящими особами, и очнулась лишь в тот миг, когда Ее Высочество Амина сама пошла навстречу дорогому ее сердцу гостю.       Радостное изумление осветило лицо Клэала, и мгновение спустя он уже подхватил принцессу своего сердца на руки и поцеловал. Новые союзы и дружба, пути между востоком и западом, вновь обретенная семья и нежданные титулы – все это было, безусловно, важно, но не в этот слепяще счастливый миг.       

***

      Ночная прохлада опустилась на плечи, легкий ветер приятно скользил по коже. С просторной террасы открывался прекрасный вид на уснувший Вердэн. Яркие звезды самоцветами сияли на темном небе, и самые крупные из них складывались в созвездие Дракона. Лето распространило над страной в долине-чаше пьянящие ароматы различных цветов и трав, первых плодов и еще чего-то, чем не дать названия. Сбывшегося покоя?       Клэал не знал. Его сердце было далеко от этого долгожданного состояния. Ведь завтра он станет королем этой страны. Да, он еще перед войной решил, что готов умереть за принцессу Амину, ее народ и родину. Так и осталось. Но предстояло не умирать, а жить.       Он не боялся того, что его не примут. КенельмТарийский прибыл в Видэлем несколько дней назад и во время торжественного ужина поднял кубок за будущих короля и королеву Вердэна. Признал. Маэль поддержал отца. И встретившись взглядом с наследником Тарии, Клэал понял, что это не тень решения Кенельма, а искреннее принятие. Так же он помнил, как тепло его встретили в Сааре Роар и Ариэль, да и другие вэри, с кем ему довелось воевать бок о бок.       Нет, Клэал решительно не понимал, почему никак не мог уснуть, что в его сердце заставляло метаться по всему дворцу и в итоге привело на открытую террасу.       — Только не говори, что боишься не справиться.       Негромкий голос Клиамина переливался улыбкой. Принц Аль’Фиора подошел к парапету и остановился справа от брата, глядя, однако, не на него, а на скрытую ночной темнотой долину.       — И не собирался, — Клэал обернулся к нему и невольно улыбнулся. — Говорить.       — Но успел так подумать? — Клиамин оторвался от созерцания пейзажа и посмотрел брату в глаза. — Зря, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Здесь ты никогда не останешься один. Амина – подлинное сокровище.       — Она поразила тебя, — будущий король Вердэна понимающе кивнул.       — Да.Ты был прав, не став рассказывать о ней тогда, в Аль’Фиоре. Слова не способны передать то, что видят глаза, и, тем более, то, что чувствует сердце.       Клиамин немного помолчал.       — Если бы наше знакомство состоялось здесь, я сказал бы, что ты – вэри, — голос его звучал задумчиво. — Как так вышло? Рожденный на дальнем севере, воспитанный чужими людьми наследник Аль’Фиора и давно канувшего в небытие Нордена – и вдруг на своем месте среди народа, который так отличается от людей.       — Я бы сказал тебе это, если бы сам знал, — Клэал качнул головой. — Лучше скажи, как шпион, наемник без рода и племени вдруг становится королем?       — Это легче, — Клиамин вновь улыбнулся. — Потерянный на чужбине принц, кого судьба испытывала на каждом шагу, заставляя балансировать между жизнью и смертью, наконец-то дома.       Клэал изумленно смотрел на брата и не мог найти слов. Всю его жизнь Клиамин вписал в одно предложение с таким смыслом, до которого сам Клэал мог до конца жизни не додуматься.       — Ты прав… я дома. Наконец-то дома.       Ветер принес аромат ночных цветов: пряный, дурманящий… вердэнский.       Родной.       

***

      В камине весело потрескивали душистые поленья, жаркие языки огня танцевали на них свой причудливый танец, мотыльками вспархивали в нагретый воздух искры. Небольшую, но уютную комнату наполнял аромат свежего хлеба, печеного мяса, свежей зелени и травяного отвара. В дверном проеме остановилась красивая женщина средних лет, как на человеческий взгляд, и с улыбкой посмотрела на разместившихся за столом гостей.       — Как давно в этом доме не было такого, правда, Ролант? — она обернулась на остановившегося за ее спиной мужчину.       — Да, очень давно, — вэри согласно кивнул. — Твой сын вернулся живым, Коридвенн. Более того – с доказательствами того, что был нужен именно там, в Ласкенуте. Хоть в это было и сложно поверить, отпуская.       Комнату наполнило звучание новой арфы, и Коридвенн улыбнулась. Инструмент получился на славу и быстро нашел себе хорошие руки. Даже странно было: одна из прошлых арф выбрала себе хавет, эта – человека. Мелодия была не просто незнакомая, а непривычная, мелодия другой стороны света, другого берега моря.       Уинн устроился на стуле подальше от камина и, погрузившись в музыку, словно позабыл о том, где находится. Артес положила голову брату на плечо и прикрыла глаза. Орэн устроил голову на сцепленных в замок руках, и из-под полуприкрытых век смотрел на пляшущее в камине пламя.              Тихий стук в дверь услышал только Роар, мгновенно, но очень тихо сорвавшийся с места, чтоб открыть. На пороге окутанный тьмой позднего вечера стоял Мориал. Изрядно похудевший, в той же одежде, в которой ходил в Ласкенут – теплые вещи увязаны в котомку, рубашка хоть и чистая, но явно видавшая виды – длинные некогда волосы срезаны до подбородка.       Роар так и замер на месте, не зная, что сказать.       — Я только поблагодарить, — первым заговорил Мориал, — за прощение и понимание.       Он улыбнулся открыто и светло. Возможно, так он улыбался до войны, но тогда Роар не знал его близко. Было понятно, что о том, какими дорогами Мориал шел в Видэлем, спрашивать не стоит. Значимым было лишь то, что он достиг своей цели – взгляд того, кто усомнился в союзниках и восстал против командира, лучился покоем.       — Я опасался, что не так скоро тебя увижу, — Роар тоже улыбнулся. — И даже сказал твоим домашним что-то такое.       — Об этом не беспокойся, от тебя до дома мне меньше четверти часа идти, — Мориал чуть мотнул головой, отбрасывая в сторону настойчиво лезущую в глаза прядь. — Просто понял, что выпустят к тебе еще не скоро, а благодарность откладывать – не дело.       — Тогда воспользуюсь случаем пригласить на ужин в более свободный вечер, чем сегодняшний, — Роар развел руками. — Думаю, коронацию Их Величеств будут праздновать дней десять, если не больше.       — Значит, в Вердене все же будет король, — голос Мориала прозвучал немного задумчиво, но все с той же улыбкой. — Я не стал расспрашивать стражу на воротах, чтоб не задерживаться сильно. Но кто? Не Ариэль же…       — Клэал, второй принц Аль’Фиора. Но в Кейбре его иногда называли Мотылек.       Глаза Мориала расширились от удивления. Далеко не все, что творилось в королевском дворце, становилось достоянием всех жителей столицы. Да и в войске невозможно было знать каждого. Да, двух северян сложно было не заметить, ведь людей на землях Юга, можно считать, что и не было. Но предположить, что один из них чуть более, чем через год, станет королем Вердэна, не мог никто из тех, кто знал его недостаточно близко.       — Принц чего? — растерянно переспросил Мориал, тщетно пытаясь осознать то, что ему только что открыли.       — Аль’Фиора, — улыбнулся Роар. — Страна на крайнем востоке. Как оказалось, родина матери Клэала, которая была там принцессой. Его брат и наследник престола Аль’Фиора тоже здесь, так что, если на коронации завтра окажешься где-то поблизости, увидишь обоих.       — Родные горы… — выдохнул Мориал и, в попытке совладать с растерянностью, прикрыл глаза рукой. — И давно?..       Вопрос прозвучал неуклюже, но Роар прекрасно понял, что в него вкладывал стоящий напротив вэри.       — Еще до войныКлэал свел близкое знакомство с Ее Высочеством Аминой, хотя и не рассказывал, каким образом, а после – у них уже не было сомнений, что первая встреча стала судьбоносной.       Мориал некоторое время простоял в молчаливой задумчивости.       — Значит, там, в Ласкенуте, мы защищали вместе со всем остальным миром и счастье нашей любимой принцессы… Что ж, снова спасибо тебе. Теперь уже за рассказ, ведь полнее, чем друг Клэала, вряд ли кто-то знает, — он вновь улыбнулся.       — Вот только задержал я тебя этим рассказом, — вернул улыбку Роар. — Иди, обрадуй семью.       — Хорошего вечера, Роар, — кивнули в ответ. — Надеюсь, что и ты к нам на ужин заглянешь.       — Непременно.       Они посмотрели друг другу в глаза и крепко обнялись. И каждый из них понял, что одним другом у него стало больше.       Летняя ночь мерцала крупными яркими звездами, заливалась соловьем в соседском садике, стрекотала сверчками в высокой траве. По пустынной улице легко шагал молодой вэри, тихо насвистывая одну извсем знакомых праздничных мелодий.              — Мориал? — Орэн приподнялся со своего места, стоило Роару возвратиться в комнату.       — Да, — кивнул тот, даже не пытаясь совладать с улыбкой. — Надо ж так было – вернулся с нами в один день, хотя шел совершенно иной дорогой.              А в доме на соседней улице, притихшем в скорбном ожидании, раздался стук в дверь, в одно мгновение наполнивший его радостью.       

***

      Внутренний сад полнился ароматами ночных цветов, ставшими ярче после вечернего полива. Ветер едва-едва тревожил тонкие стебли. Взмыла ввысь и умолкла соловьиная трель. Рене стоял на узкой дорожке, закрыв глаза и почти не веря, что снова в Видэлэме. Зная, что ненадолго здесь.       — Тебя многие желали бы видеть в своей компании, а ты предпочел одиночество, — Эмиль подошел тихо, не зацепив ни единой веточки, не задев ногой ни один случайный камушек на дорожке.       — Не смог выбрать, — отшутился Рене, оборачиваясь к дракону.       В этот вечер место каждого было с его семьей, и Бастард легко воспринял собственное одиночество. К тому же, Эмиль был прав – пожелай он присоединиться к кому бы то ни было – и его приняли бы с распростертыми объятиями. Но, повинуясь смутно осознаваемому желанию, Рене выбрал уединение.       — Мотылек-Странник отстранствовался уже, — дракон посмеивался, разглядывая своего собеседника. — А ты?       Вопрос был хороший, но Рене еще не нашел на него ответа, поэтому предпочел свернуть с темы:       — Скажи, ты предполагал, что этим все может кончиться, когда назначал людей своими игрушками?       Эмиль скептически изогнул бровь, но не стал поддевать Рене за то, что тот ответил вопросом на вопрос.       — Будущее я предвидеть не умею, так что ничего подобного знать не мог, — он пожал плечами. — Но получилось занятно. Та, что много лет играла чужой жизнью, испытала на себе все радости положения жертвы и навсегда отказалась от подобных развлечений, став женой вердэнского кузнеца. Более того, нашла в нем и в такой жизни то, чего была лишена, имея мало чем ограниченную власть над другими в бытность свою принцессой Монта. Тот же, кто долгое время был ее игрушкой, оказался потомком королей и уже завтра сам станет королем. Пусть даже ни одной из тех стран, из которых ведет происхождение. Пожалуй, мне нравится быть тем, кто приволок их с севера на юг.       Дракон самодовольно улыбнулся.       — А вот ты всюду вроде как сам, — улыбка превратилась в усмешку. — И до дома тебе еще, как пешком до неба.       Уголок рта Рене недовольно дернулся. Понимание того, что сказал Эмилиэн, было и так, но услышанное со стороны – неприятно царапнуло по сердцу.       — Потомок королей, — продолжил Эмиль, вновь улыбаясь. — По праву рождения наследник престола Валлоны. Носящий имя ее основателя. Вот только изгнанный. Какая жалость. Мог бы стать королем Лиивана, тоже ведь кровь подходящая. Но тут уже сам отказался. Не пожалел еще?       — Не надо, Эмиль, не порть спокойный вечер, — сдержано ответил Рене, стараясь не показать, насколько сильно слова дракона задевают его.       Задевают вовсе не потому, что хотел бы быть королем. С того вечера, как они с Клэалом обсуждали этот вопрос еще в Аль’Фиоре, ничего не изменилось. Но что-то неприятное сквозило в тоне, каким были сказаны эти слова. Вот только стоило ли обижаться на дракона за правду, пусть даже высказанную таким образом? Сомнительно.       — Неужели все-таки хочется к чему-то привязаться, остановиться? — губы Эмилиэна улыбались, но взгляд и тон стали серьезными. — Так могу предложить Черный остров. Станешь данью дракону вместо своего ученика. Первые пять лет, конечно, придется в одиночестве провести, но дальше я не намерен щадить чувства лииванцев, и дань будет поступать регулярно. Потребую у них красивую юную деву. За следующие пять лет, глядишь, сойдетесь. Будет тебе дом и целый остров в придачу. С моей скромной персоной, разве что, но мешать я не стану, честное слово. А там еще дань поступать будет, получится народ. Назовут тебя основателем, сопоставят твое сходство с их королевой и древнюю историю. Признают королем. Инкери против не будет, — дракон мечтательно прикрыл глаза. — Только раз в пять лет – редко для такого замечательного плана. Раз в два года – людей, и тогда можно обойтись без сокровищ. Нравится? — он лукаво посмотрел в глаза Рене и довольно улыбнулся, видя в них искреннее, даже пламенное неприятие.       — Я бы и для Элиаса такой судьбы не хотел, — качнул головой молодой человек. — Все-таки его родина – Вердэн. И, сдается мне, судьба его тоже здесь, пусть даже он и прожил несколько месяцев на Черном острове и рассказывал об этом с восторгом, а вовсе не с досадой или обидой. Хотя, решение остаться было принято в довольно жестких условиях.       — Тогда они сами решили, что дань людьми – слишком жестоко для жителей Лиивана, и нужно дать им время успокоиться, — Эмиль повел плечом. — Думаю, твой ученик уже достаточно взрослый, чтобы принимать самостоятельные решения. И из дома он, помнится, волен идти, куда захочет.       На мгновение воцарилась напряженная тишина, которую нарушил громкий вздох и поспешные шаги. Перед драконом и человеком остановился Инир. Встревоженный, с поблескивавшими болезненным возбуждением глазами.       — Мало кто поверил в то, что дракон, уничтоживший пиратов, на самом деле среди нас в человеческом обличии, — заговорил он. — Не рассказала нам Инкери и о том, что дань ему за безопасность Лиивана придется платить не только драгоценностями. Но я слышал достаточно, чтобы убедиться – так просто драконы ничего не делают. И не отступают от своих решений.       — Допустим, — Эмиль воспользовался коротким молчанием Инира и сделал к нему пару шагов, сокращая разделявшее их расстояние до предела.       — Так вот, — Инир без страха взглянул дракону в глаза, — я готов стать данью для тебя вместо того смелого юноши.       — Почему ты хочешь вернуться на Черный остров, сын Стервятника? — прохладно спросил Эмилиэн, не мигая глядя в глаза своего собеседника.       — Пожалуй, я не хотел бы на него возвращаться, — молодой человек выдержал взгляд дракона, не дрогнув. — Но пираты – беда моей родины, а вовсе не Вердэна. Никто, кроме лииванцев не должен платить за твою помощь нам. Я же за всю жизнь ничем не смог помочь своей стране. Так почему бы не теперь таким образом?       Эмиль молчал несколько долгих мгновений, затем негромко произнес:       — Я превратил в пепел твоего отца и, возможно, мать. Ты вправду готов провести всю оставшуюся жизнь там, где это случилось, в моей компании?       — Достаточно давно я счел себя мертвым для этого мира, — Инир сдерживал подкатившую к горлу скорбь по матери, но в голосе скрыть ее полностью не смог. — Попрощался с матерью, отрекся от отца. Нет, дракон, меня не страшит провести остаток жизни на Черном острове.       По губам Эмилиэназазмеилась улыбка.       — Мне нравится твой настрой, не-пират, — он подошел совсем близко к Иниру, обошел его и остановился, вновь глядя в глаза. — Ну что ж, бездомный принц, — обратился он к Рене, но даже не взглянул на него. — Похоже, этот остров действительно не твой. Надеюсь, ты не пожалеешь об этом.       — Не пожалею, Эмиль, — Рене невольно усмехнулся. — Пожалуй, мне даже нравится такая жизнь. Да и самому тебе явно тоже.       Эмиль резко обернулся, но Бастард уже скрылся из виду в темноте боковой дорожки.       — Мне кажется, или тебя уели? — склонив голову чуть набок, Инир наблюдал за грозным драконом, раздосадовано всматривавшимся в сгустившуюся темень.       — Ты, главное, сам таким не занимайся, а то съем и не поперхнусь, — Эмиль недовольно дернул бровью.       Сын Стервятника поднял руки в примирительном жесте:       — Я честно постараюсь, — и впервые с начала разговора улыбнулся.       

***

      Площадь перед дворцом была подобна живому морю. Клэал всем своим существом ощущал ее дыхание, даже не оглядываясь. В похолодевших, несмотря на летнее тепло, пальцах он сжимал сокровище, о котором никогда не посмел бы мечтать, но получил нежданно. Амина мягко сжимала его пальцы в ответном жесте и светло улыбалась, произнося древнюю вердэнскую клятву не просто супруги, но и королевы. Свою клятву некогда простой странник с дальнего севера уже произнес, но так и не смог поверить в реальность происходящего.       Он даже не помнил, как выглядят короны Вердэна, хотя вполне мог взглянуть на них, не нарушив обряда. Но Клэал не пытался посмотреть. Лишь почувствовал, какой тяжелой была заключенная в символе из драгоценных металлов и камней ответственность за удивительный народ вэри. На мгновение ему показалось, что не хватит сил подняться с колена, не хватит смелости взглянуть на родину, избранную сердцем.       Ясными проблесками сверкали в праздничной толпе улыбки друзей, солнце заливало украшенный цветами Видэлэм. Сердце заполнило невыразимое тепло. К каждому и ко всем, к тем, кого знал, и тем, с кем до сих пор не встречался, к жителям столицы и самой отдаленной одинокой усадьбы.       — Да здравствуют король и королева Вердэна!       

***

      Поздней осенью вернулись владыки Аилеса и их спутники в свой небольшой сокрытый край. Вновь было восстановлены механизмы искусственного крыла Антеро, над которыми теперь трудился не только Сорен, но и Айторе. И общая работа сдружила их. Частыми гостями в доме Эктора стали и владыки Аилеса. И так и не было произнесено вслух, чем же могли они отблагодарить Антонину и ее супруга за кропотливую работу, а старших вэри – за гостеприимство. Но Аэльран сам понял, что принесет в этот дом радость.       Однако же на пути к дому принцыАилеса часто в разговорах размышляли над тем, что больше года назад оставили Айнара, своего старшего брата, в безопасном дворце с грузом обязанностей наместника их отца. Быть может, он истосковался взаперти любимой, но очень маленькой родины, думали они.       Но встретил их Айнар счастливой улыбкой, держа на одной руке совсем крошечную, но уже так похожую на него девочку.       — Неужели в этой семье наконец-то родилась принцесса?! — воскликнул Айторе, переводя взгляд с друга на его сына.       — Это твое наследие, не иначе, — смеясь ответил Аэльран, окончательно поверив в будущее для своего народа.       

***

      Плеск волн на песчаном берегу умиротворял, заходящее солнце золотило легкие облака и зеленовато-синюю поверхность воды. Затихали чайки, чувствуя приближение ночи, утих даже прохладный и настойчивый ноябрьский ветер.       — Знаю, что бесполезно уговаривать тебя вернуться со мной в Аль’Фиор, — Клиамин стоял за пару шагов до кромки воды, но смотрел на Рене, а не туда, где за линией горизонта скрывался Аль’Лииванский полуостров. — Довольно уже того, что ты проводил меня до Саара, хотя мог этого не делать.       — Это было не одолжение, а искреннее желание, — Рене легко улыбнулся. — Я еще не нашел место в этом мире, где хотел бы остановиться надолго, хотя благодарен каждому, кто был добр ко мне.       —Да, меня тебе, пожалуй, благодарить не за что, — качнул головой наследник Аль’Фиора, вспоминая.       Смертельных риск, на который обрек себя северянин, общаясь с подхватившим одну из самых заразных и неизлечимых болезней пустыни принцем. Вероятную гибель от яда, одно, пусть и не самое долгое, заключение в темнице из-за незнания законов, несправедливое обвинение в том, что не защитил все того же принца, проявившего беспечность. Все это обрушилось на Рене на восточном берегу скрытого сейчас расстоянием и легким закатным маревом полуострова. Непривычная для рожденного на севере жара вовсе не главная причина больше туда не возвращаться.       — Мы не раз говорили об этом, — Бастард положил руку на плечо друга. — Я не чувствую в себе готовности остаться в Аль’Фиоре навсегда, а сейчас меня тянет к познанию чего-то нового. Но это вовсе не значит, что я никогда больше не ступлю на земли твоей родины. Возможно, мы свидимся снова уже в следующем году, ведь пути к вам теперь свободны. И да, мне есть, за что тебя благодарить, — он улыбнулся.       Клиаминоткрыл было рот, чтобы спросить за что же можно его благодарить, но, встретившись взглядом с Рене, смог лишь ответить улыбкой на улыбку.       — Не того мы Странником назвали, — подытожил принц свои мысли. — Я совсем не удивлюсь, если ты прибудешь в Аль’Фиор на собственном корабле и расскажешь, как побывал в Аилесе.       — А вот я – удивлюсь, — рассмеялся Бастард, который и в мыслях ничего подобного не держал.       Но эти слова Клиамина, пусть и незаметно, но очень глубоко запали ему в сердце, словно семена, приготовившиеся дать обильные всходы.       

***

      Раннее утро поздней осени было уже почти что морозным, воздух, словно хрустальный, звенел чистотой, золото и багрянец листьев ярко выделялись на нежной голубизне высокого небосвода.       Из кузницы доносился аккуратный стук молота, и Элиас, проснувшийся в такую рань сам не зная, почему, направился туда. Ему было интересно, что такого задумал Сорен, что понадобилось вставать так рано. И ведь не говорил накануне ни о каких всплесках вдохновения, даже не улыбался хитро, как то бывало, когда хотел сделать кому-то из родных подарок.       Заглянув в кузницу, Элиас так и замер на пороге: у наковальни с заготовкой под небольшой нож стоял сам Эктор.       Как же давно не видел младший из двух сыновей отца за работой. Как давно у одного из лучших, если не лучшего кузнеца в Видэлэме недоставало сил на дело всей его жизни.       Элиас оперся плечом о дверную раму и закрыл лицо руками, не в силах совладать с собой. Принесенное Завесой Туманов видение о том, как неумолимый рок вэри забрал его отца, не дав им попрощаться, растаяло, словно тот самый молочно-белый туман. Не сбылось. Зато сбылось то, чего никто не чаял, не в силах был даже пожелать.       Юноша и не заметил, как стук молота стих, а его самого привлекли вернувшие прежнюю силу руки отца.       — Ну ты и вырос за это плаванье, — услышал он над ухом голос Эктора и улыбнулся, забыв про нежданные и неосознанные слезы радости       

***

      .Дочитав принесенное вороном письмо, Ромашка глубоко вздохнула, утерла выступившие на глазах слезы и посмотрела на Скендера, сидевшего в кресле напротив и слушавшего, как она читала.       — Это же целаялегенда получается, — сказала она, безуспешно сдерживая радостное волнение. — Самая-самая настоящая!