Летопись возвращения III

      Инкери смотрела в глаза стоявшего перед ней мужчины, обдумывая услышанные от него слова. Они пришли с севера. Не как подмога, – всего десять человек – а чтобы донести до сведения новой принцессы Лиивана, что жители северных деревень не предатели, но ни в каких королях и королевах не нуждаются.       — Фаутхард, — обратилась она по имени к тому, кто возглавлял северян и высказал их решение, — дракон прошел огнем все побережье с севера до Черного острова, и я не вижу смысла более считать кого-то предателями. И то, что вы пришли лишь послами, а не большой силой, тоже к лучшему – противостоять тут некому. Вы рассудили верно, вернув большую часть людей восстанавливать свои дома после пожаров. Но отчего в дальнейшем южные и северные земли Лиивана не могут быть одним целым? Неужели взаимодействие в мирные времена невозможно?       Фаутхард молчал, словно выжидая, что еще может сказать девчонка с титулом, и Инкери продолжила свои размышления вслух:       — Регионы Лиивана очень разняться между собой, так отчего замыкаться? Торговля между севером и югом может процветать из-за разности лесов и земель, через ваши земли можно проложить сухопутный путь в Саар и дальше. Пиратов больше нет, осада с Лиивана снята. Отныне не только Аль’Фиор может быть нашим другом и союзником. Освобожден от врага Запад, открылись запертые врата Вердэна и даже Аилеса. Вы хотите отказаться от дружбы с народами, населяющими тот берег моря?       — Ты рассказываешь сказки, принцесса, — наконец нарушил молчание Фаутхард.       — Значит, Каллисто – тоже сказка? — Инкери смотрела на мужчину с любопытством. — Своими силами вы бы дольше залечивали последствия огня. Но я не хочу сказать, что вы что-то должны мне или ему. Просто, неужели обособленность лучше?       — Безопаснее, — сухо ответил ее собеседник. — Надвигается зима, а мы, вместо того, чтобы спешно к ней готовиться, тут пустые разговоры ведем.       Инкери вновь задумалась, но взгляд не опустила.       — Что ж, делайте, как знаете, — она поднялась с кресла, в котором встречала гостей. — Но и не мешайте мне.

***

      — Выходит, все, что сделал Каллисто – напрасно? — когда Фаутхард и сопровождавшие его северяне ушли, Инкери отыскала в библиотеке Дария и рассказала ему исход переговоров.       — Север и юг Лиивана не стали врагами, значит – не напрасно, — старик ответил не сразу, но тон его был уверенным. — И хотя честное слово не мешать вовсе не равно клятве верности, но лучше, чем неприкрытая ненависть, как в Аль’Фиоре. Потом и Каллисто нужно было туда вернуться, а не биться о камень мнения этих людей, их уверенности в собственной правоте и силах.       — Да, насколько я поняла из слов Фаутхарда, принц Клиамин подхватил какую-то заразу после нашего отъезда из Аль’Киара, — Инкери вздохнула. — Надеюсь, Каллисто сможет ему помочь. Хоть от принца в нем лишь оболочка, но мне жаль этого человека.       — Вы ведь близки по возрасту, — кивнул Дарий. — Хорошо было бы, если бы дружба между Лииваном и Аль’Фиором, как и в былые времена, зиждилась на дружбе их правителей.       — Не знаю, — принцесса пристроилась на широком подоконнике, подобрав под себя одну ногу. — Он… совсем другой какой-то. Не такие те, кого я встречала раньше – Его Величество Сантери, градоправители Анейрин и Тенеан. Даже Клэал Аль’Фиор…       — Однако же, именно принц Клиамин – наследник Аль’Фиора. В истории Лиивана встречались правители мягкие, порой даже слабые. За годы их правления пираты становились сильнее, но находились те, кто искренне любил этих королей и поддерживал. И Лииван держался, пусть и лишенный морских путей.       — А в правление моего отца королевская власть была свергнута, — Инкери смотрела не за окно, а в деревянную оконную раму, на которой пристроился на зиму какой-то жучок. — Он был слабым правителем?       — Ослаб весь Лииван, — Дарий подошел к ней и положил свою теплую руку ей на плечо. Король Силиэн погиб в море, но тоже весьма рано.       — Я поняла, Дарий – не в нашей власти делать выводы о других. Быть может, сама жизнь обучит принца Клиамина умению править.

***

      Конец октября в Вердэне никогда не знаменовался особыми торжествами и ярмарками, но в первом году новой эпохи Видэлэм наполнился мастерами из восточных, северных и прилегающих к столице земель. Они прибыли по приглашению Ее Высочества Амины: зодчие, каменщики, кузнецы, мастера по работе с деревом и драгоценными камнями. Приближающаяся зима должна была стать временем, когда замыслы превратятся в чертежи, на пергаменте вырастет новая крепость Северных Врат.       Столица кипела жизнью. Вспоминались родственные узы, зарождалась новая и радостно поддерживалась возникшая в дни войны дружба – многие сражались в минувших битвах плечом к плечу. Война с Корвином первой объединила разрозненный сам в себе Вердэн, но ни принцессе Амине, ни ее народу не хотелось, чтобы беда оставалась единственным поводом к единению. На протяжении трех дней устраивались во дворце советы, на которых озвучивались все мысли по восстановлению Северных Врат. И в последний день октября был избран тот, кто возглавит строительство.       Аруэл, прибывший последним, жил со своей семьей ближе всего к Вратам и уже давно мечтал однажды их восстановить. После его избрания открылось и то, что именно он показал северный путь Ариэлю и Кирстен, а на вопрос: «Почему же никому больше не сказал, что там можно пройти?» с улыбкой ответил, что никто больше не спрашивал. Он был всего на три года старше Рагнара, ни немощь, ни болезни его до сих пор не коснулись, но уже было у него трое юных сыновей. И мог бы Аруэл вернуться домой до весны, но супруга его Игрейн и сыновья-погодки Арейн, Рилейн и Инвайр последовали за ним в столицу. Это дало ему возможность оставаться во дворце и отыскать в древнем хранилище библиотеки первые планы и чертежи Северных Врат. Каждый в их семье обладал талантом, что мог пригодиться в дальнейшем строительстве и обустройстве крепости. Игрейн была прекрасной резчицей по серебру, старший сын Арейн – по дереву, а средний Рилейн и младший Инвайр – по камню. В усадьбе же остались родители – именно по их стопам был заключен ранний брак между Аруэлом и Игрейн.       Огонь стремления восстановить утраченное в душе Аруэла горел не случайными лихорадочными вспышками, а давно и ровно, потому за ним потянулись остальных. И хоть многие до поры намерены были возвратиться в свои дома, все с приходом весны желали начать работу на северном перевале, вновь превратить его в Северные Врата Вердэна. Амина же, наблюдая за всем происходящим, как никогда ярко чувствовала, что живет. И этим была счастлива. И счастье это помогало терпеливо ждать возвращения Клэала, которого она все же иногда про себя звала Мотыльком. Любя.

***

      Впервые она предстала перед ним прекрасным, но туманным образом, когда Крелис очнулся после безнадежно проигранной битвы с пиратами. Очнулся на Черном острове, в затхлой комнате, куда сбрасывали раненых, что могли бы выжить. Но видел он только ее – белокурую, с печальными серо-голубыми глазами. Будучи не в состоянии вспомнить ничего о пути сюда, Крелис, однако, предположил, что она – уроженка северного побережья, и что явно обучалась целительству. Как выяснилось позже – не ошибся в догадках.       Нелли. Ее имя напоминало журчание стремящегося к морю ручейка, редкие улыбки – солнечные блики на поверхности воды. Ради нее он был готов выкарабкаться и жить, хотя в стычке с пиратами допускал мысль о том, что лучше умрет им назло. Она ухаживала не только за ним, но молодой человек даже не мыслил о том, что кто-то еще лелеет надежду о побеге вместе с ней. Только заговорить о том со своей прекрасной звездой не смел.       Постепенно время и забота принесли выздоровление. Ближайшей ночью Крелис собирался предложить ей бежать с проклятого острова хоть вплавь. Но поутру их затолкали на корабль, плывущий на запад. Тому – самых красивых и выносливых. Она была рядом – погруженная в свои невеселые мысли, а он не находил утешительных слов. Разве что мог предложить ей украденное из той части трюма, где хранились припасы и товар, яблоко или другую сладость. А она брала и отдавала заболевшей вскоре после отплытия от Черного острова Киаре. Кайр и Дарьен, с которыми они жили по соседству в южном пригороде Тиена, не были столь удачливыми. Кайру пришлось вернуться ни с чем, чтоб не поймали, после того, как Дарьен попался самому капитану и чудом остался жив. Что ж, если Нелли нравилось помогать слабым, то он, Крелис, готов был идти ради этого на риск.       Ласкенут он ненавидел, даже не видя, но когда они пристали у его мрачных берегов, когда прошли пыльной дорогой до зловещего замка, Крелис клял уже себя за то, что слишком долго не был уверен в своих силах и не совершил побег до того, как их сюда затащили. Но окруженный гибелью замок неожиданно открылся с другой, гостеприимной стороны. Сводить знакомство с Темным господином, как порой пираты называли властителя Ласкенута, он не желал, а вот госпожа Рейнира полюбилась с первой встречи.       Однако Нелли ближе не стала. Много труда нужно было вложить, чтобы обжить пригодные для этого комнаты, каждый день кормить всех нынешних обитателей замка. А когда Кайр и Дарьен организовали оборону – требовали ухода появившиеся раненные стрелами тех отвратительных тварей, что окружали замок. С появления в Хемнде – они уже привыкли называть замок данным его хозяином названием – лорда Аэльрана и мастера Айторе, Крелис, наконец, обрел возможность применить свои навыки кузнеца к делу защиты замка. Но в кузницы Нелли не спускалась вовсе. Когда делать перерывы в работе или завершать ее, Мастер решал сам – кузнецы сами поднимались на трапезы и ночной отдых. Впрочем, Айторе видели у горнила и поздней ночью.       Крылатые поразили всех в замке, особенно девушек. Но о том, что властитель Ласкенута и лорд Аэльран – братья, лишний раз никто старался не упоминать, хоть Крелис и сам пытался представить себе эту многотысячелетнюю трагедию. Потом появились Эрлинд и Эледжи, оказавшиеся хоть и крылатыми, но всего на пару лет старше самого Крелиса. Они были куда ближе, понятнее, чем Аэльран и Айторе, но работа в их руках спорилась все равно не по-человечески.       Нелли восхищалась их прекрасными союзниками, но вздрогнуть Крелиса заставило появление в замке вэри. Высокие, статные и в то же время не такие заоблачные, как вингары. Даже утомленные трудным переходом через Ласкенут, они выглядели несгибаемыми. Вроде те же люди, но на голову выше во всем. А когда начались их вылазки, то стало уже многого достигшему кузнецу совсем печально – в то время, когда другие рисковали жизнью на стенах и в открытом бою, он был защищен толщей замковых стен. Совсем плохо ему стало тогда, когда уверился в том, что вэри с необычными зрачками по имени Ариэль действительно ничего не видит. То, как Ариэль стреляет из лука, приводило в восторг и тех, кто стоял с ним бок о бок, и девушек, слушавших рассказы об этом.       Однажды, после особо жаркого боя, когда сам Кайр поймал плечом стрелу, Нелли, старательно помогая госпоже Рейнире и Эледжи в лазарете, испуганно переспрашивала любого, кто к ним входил, все ли в порядке с Ариэлем. Быть может, Крелис и не поверил бы чужим словам, но вот он сам спустил со стены раненного Легана, и на пороге лазарета услышал от Нелли тот самый вопрос. Его тайная избранница была так же внимательна к раненым, даже еще больше, но часть ее – не мыслей, а сердца – была отдана вэри с медным проблеском в волосах.

***

      Огни Аль’Дайре манили усталого путника своим теплым светом. С высоты полета город казался удивительно мирным и просветлевшим. Так просто приземлиться на прохладный песок, скрыть крылья и попроситься в город переночевать. Пусть в самый простой и непритязательный дом. Каллисто был готов лечь и на полу, а с первыми лучами солнца продолжить путь в столицу. От возможности отдыха сильнее потянуло к земле, крылья налились свинцовой тяжестью. Пустыня гостеприимно звала в свои объятия.       Пустыня со своим Кошмаром. В кратком письме, что принес Равен, уместился весь ужас пленившей принца Клиамина болезни. Какой день принесет необратимость? Каллисто и без того не знал, что будет делать, но восстановить полностью сгнившее ему точно не под силу. Осознание этого придало сил. Гостеприимство или вражду таят нынче стены Аль’Дайре, ему этой ночью не проверить. Подгоняя себя мыслью, что дорога каждая минута, Каллисто устремился в Аль’Киар.       Самым глупым было бы сейчас неверно рассчитать силы и разбиться о камни двора в королевском дворце. И опасение это могло сбыться, ибо свет перед глазами Каллисто померк раньше, чем ноги нашли твердую опору, но чьи-то сильные руки удержали его от падения.       — Не сомневался, что тебя стоит ждать куда раньше, чем через месяц-два, — в голосе Рене слышалась улыбка. — Пойдем, провожу тебя в твою спальню.       — Н-нет, — выдохнул Каллисто, приходя в себя. — Сначала к Его Высочеству. Надо убедиться, что еще не слишком поздно.       Рене задумался, но все же кивнул.       — Хорошо, сначала к Клиамину – потом отдыхать.       Идя по прохладным коридорам дворца, Каллисто украдкой бросил взгляд на своего спутника. По лицу Рене была разлита не вполне здоровая бледность, но на его губах играла легкая, словно невольная, улыбка. Значит, что-то случилось и с ним за прошедшее время, но юный принц Аилеса не сомневался – Бастард не скажет. Покои Его Высочества были погружены во мрак, солнце первого ноябрьского дня едва только поднялось из-за горизонта, но не проникало через плотные занавеси. Терпкий запах трав не оставлял сомнений в том, что болезнь лишь укрепляет свое господство.       Клиамин еще спал. Вернее, Рене оставил его отдыхать лишь час назад, а сам не смог уснуть на рассвете. Впервые вернувшись к принцу после того, как оправился от действия яда, Рене едва узнал его – глубокий покой больше не крылся в обреченности смертника, а в чем-то другом, чему ни один из них не смог подобрать название. Радость же от того, что он, Рене, пришел в себя и, более того, так и не заразился Кошмаром Пустыни, была удивительно светлой. С тех пор Его Высочество ни разу не заговаривал о своей судьбе, словно она его более не интересовала.       — Каллисто? — Клиамин приподнялся на постели, стоило им войти в комнату.       Каллисто тут же бросился к нему, с грустью и затаенным страхом замечая белые повязки на руке и шее.       — Мне снится, или тебя действительно сквозняком носит от усталости? — принц так же внимательно вглядывался привыкшими к темноте глазами в своего раннего гостя и возможного спасителя. — Нет, не снится, — ответил он сам себе. — Из Лиивана в Аль’Киар не добраться так быстро, если только вингары не способны делать что-то сверх своих сил.       Надежда на спасение теперь была совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Ожидание может окончиться прямо сейчас – крылатый народ в силах творить невозможное, в этом Клиамин был уверен. Но что будет с самим Каллисто? Какова цена мгновенного исцеления?       — Лучше иди отдохни, — голос Клиамина почти не дрогнул. — Я обещаю не развалиться на части, пока ты выспишься.       — Но… — Каллисто вскинул на него полный удивления взгляд.       — Иди, все будет… хорошо.