Близнецы
15 мая 2015 г., 11:11
Небесно-голубая лента реки Химмель сверкала на солнце россыпью бликов. Изумрудно-зеленые луга перемежались темными пятнами рощиц, а аромат полевых цветов стоял и высоко над землей. Охотничьи орлы Элара казались маленькими точками, с такой высоты они выслеживали добычу. Второй и третий принцы Аилеса любили и большую охоту, в которой участвовали многие, а во время отдыха устраивались пиры. Но дороже им было то время, когда они вдвоем отправлялись на южную границу Аилеса, где из жилья был лишь их охотничий домик, и могли на несколько недель позабыть о том, что они – двое средних сыновей владыки Аэльрана.
Близнецы прекрасно дополняли друг друга – младший, Элар, мог без слов даже общаться с птицами, тогда как старший, Алор, трудился над оружием для них – острое и точное, оно убивало без лишней боли. Вот орел резко нырнул вниз, к земле, указывая принцам-охотникам новую добычу. Теперь каждый стремился попасть первым, но чаще бывало, что обе стрелы попадали в цель одновременно. Однако на этот раз обе стрелы вонзились в землю, позволяя косуле умчаться невредимой. Они охотились не одни. Вылетевшая из густой рощи по ту сторону реки черная стрела пронзила верную птицу, а еще несколько метили в самих близнецов, но не достигли цели. Отстреливаясь непонятно от кого, братья поднимались выше в небо, надеясь, что их стрелы летят дальше, чем вражеские, но надежда их была напрасной. Лишь то, что стрелы не бесконечны, прекратило эту явно неравную борьбу. Сквозь темно-зеленые лиственные кроны вырвались их противники. Крылатые, но отвратительно уродливые, озлобленные.
Алор и Элар всегда знали, что живут в Эпоху Проклятия, но с такими тварями встречались впервые. Братьям поминутно казалось, что это лишь морок, что на самом деле перед ними вингары. Но вингары не могли быть такими. Десятеро на двоих. Не допуская страх, близнецы выхватили мечи, вступая в навязанную им схватку. Их противники казались старше, опытнее, хоть во взглядах их темных глаз не отражалось ничего, кроме ненависти. Попытку сражаться спиной к спине неприятель разбил слишком быстро.
Но и они в долгу не остались. Враги с воплями падали на землю, пока их не осталось всего трое. Но оба принца были утомлены сверх меры. Именно потому Алор не придал значения тому, как далеко отпрянул его противник от не особо сильного удара. Но на его место тут же встал его собрат. Поглощенный своим боем Элар вообще этого не видел. Тяжелый свист прорезал воздух, и Алор обернулся, отбивая очередной удар. Тот, кого он упустил, вращал в руке покрытую шипами толстую цепь с остриями на концах. Отчаянно отбросив своего противника, Алор выставил для защиты кинжал и подался к твари с цепью, чтобы хоть лапу ей отрубить. Но не дотянулся. Цепь со зловещим свистом улетела в сторону Элара. А достигнув цели, плотно обвилась у основания крыльев, раня и стягивая их, обездвиживая. Элар вскрикнул и полетел к земле. Его противник устремился следом.
Не помня себя от ярости и боли, Алор всадил меч в теснившую его самого тварь, метнул кинжал в того, кто бросил цепь, и молнией кинулся вниз, не чувствуя, как сталь ножа впилась в него самого. Он с лету отсек башку замахнувшегося на Элара неприятеля и рухнул рядом с братом. Их обоих покрывало множество легких ран, но о своей боли Алор не думал. Он с ужасом смотрел на окровавленные переломанные крылья Элара. На светлых перьях кровь, грязь и острия сломанных костей выглядели невыносимо. В широко распахнутых серо-синих глазах плескалась боль, которую не выразить ни криком, ни стоном. Удобная для охоты прическа из кос растрепалась в битве, и ониксовая чернота волос затерялась в высокой траве. Из них никто не был целителем, и ни у кого уже не было сил. Проваливаясь в небытие, Алор понимал, что живыми их здесь не найдут. Клял себя за слабость и слишком короткий меч.
***
Их нашли, и, придя в себя, Алор не мог понять, как позволил себе усомниться в Никандре. Ведь старший брат их никогда не бросал и всегда приходил на помощь вовремя. Второй принц узнал обстановку их охотничьего дома, чувствовал, что у самого раны уже обработаны кем-то из малого отряда брата. Стоило повернуть голову, и можно было увидеть сосредоточенное лицо Никандре, занимавшегося крыльями Элара. Похоже, уже не первый час. — Как он? — собственный голос Алор не узнал. — Пока без памяти, — ответил Никандре, даже не посмотрев в его сторону. — Но крылья отцу, скорее всего, придется переделывать – цепь явно была не из простых. — Ты видел трупы? — с беспокойством спросил старший близнец. — Я видел пепел – все, что от них осталось, — первый принц качнул головой. — Думаешь, Корвин тоже тут был? — Не исключено, но остается вопрос, почему тогда вы живы, — темные глаза Никандре напряженно прищурились. — Возможно, эти его твари были посланы им, но после смерти обратились в пепел без его участия. Во всяком случае, мне не хотелось бы здесь засады. Никандре был старше своих братьев всего на пятнадцать лет, но каждый год противостояния с врагом делал юных принцев взрослее. И старше – не на годы, а на встречи с ним. Теперь Алор и Элар стали ближе к Никандре, чем были до нынешней стычки. Владыка Аэльран встретил их на полпути к Тайваллинену, извещенный Никандре о случившемся. Он внимательно выслушал рассказ сыновей – Элар к тому времени уже пришел в себя, но сил держаться на ногах еще недоставало – и с каждой подробностью, которую вспоминали близнецы, мрачнел все больше. Принцы знали, что на юге, где спрятался Корвин, почти все звери и птицы были опасны, и именно с ними сражались те, кто под предводительством Аэльрана стремились отыскать и пленить Корвина, воздать ему должное за смерть владыки Алереда. Но земли, что внешне мало чем отличались от зеленых лесов и гор, сверкающих рек и озер Аилеса и вокруг него, стали враждебны вингарам. Смертоносные ловушки скрывались под цветущими коврами. Многие гибли там, но многих не смогли отыскать ни живыми, ни мертвыми. Элар первым понял страшную догадку отца, понял и причину своей словно бы скованности в бою. Корвин. За какие-то неполные семьдесят лет он научился калечить до неузнаваемости тех, кто был его народом. Калечить не просто тело, но и душу. Алор, помня, как его брат-близнец, невзирая на все старания Никандре, задыхался ночами от боли в переломанных крыльях, сожалел лишь о том, что ему недостало навыков и оружия, чтобы искрошить корвиновских тварей. В пепел.***
Время шло. Элар вновь поднялся в небо, тогда как Алор спустился в глубины горных недр, где и отыскал то, в чем нуждался. Созданный им сплав был гибким и прочным, каждый выкованный из него клинок – длиннее предыдущего. В уединении постепенно оттачивал Алор мастерство владения ими, и не любил говорить об этом никому. Лишь Элар понимал все без слов. Последний клинок был равен длиной размаху крыльев мастера. Только после многих месяцев тренировок он решился заточить лезвия. Тонкая резьба покрывала смертоносное оружие, делая его в равной мере прекрасным и зловещим. Второй такой клинок был выкован для Элара, хоть Алор впервые в жизни опасался, что брат откажется принять его. Но нет. Элар не просто принял длинный гибкий меч как подарок, но и пожелал овладеть искусством боя таким оружием. Минул не один год, прежде чем оба принца достигли в этом мастерстве совершенства, но превзойти их никто не смог.***
— Мы должны отходить на запад, сомкнуть оказавшуюся разомкнутой границу Аилеса, — Элар не отводил взгляда от карты на столе, и крылья его дрогнули под порывом воспоминаний о первом в их жизни поражении в тех местах. — Никандре и Антеро на все не хватит. Не прозвучало, но и так было понятно, что братья еще и надломлены тяжкими утратами, а небольшое войско Ауэна, не так давно отошедшее западнее, разбито почти полностью и осталось без командира. Тогда как натиск врага только усиливался. — Это верное решение, — Алор смотрел на затянутое низкими тучами небо через узкое окно их комнаты в саарской крепости Реуна – уже и так на самом западном рубеже. — На востоке у побережья пока помогает море, но что будет весной, когда шторма утихнут, предсказать невозможно. — Корвин перестал быть только нашей бедой, — вздохнул младший из братьев. — И мы не можем бросить свои границы. — Я тебе, — Алор выделил обращение голосом, — и не предлагаю бросать границы Аилеса. И сразу почувствовал, как в него впился напряженный взгляд брата. Как рассказать, что с первого дня понял, что не покинет эти земли? В какие слова облечь зародившееся и окрепшее чувство к хрупкому народу моря – смертные, привязанные к воде, но готовые защищать и сушу и море, которые зовут своей родиной. Тишина длилась долго. — Тебя не переубедить, верно? — Элар нарушил ее, но голос его звучал едва ли громче шелеста листьев. — Не стоит тратить на это время и силы. Собирай под свое командование всех, и лети закрывать дыру в нашей обороне, — улыбнулся старший, обернувшись. — Ты не можешь остаться один! — в два шага Элар оказался совсем близко. — И не могу никому приказывать остаться со мной, — спокойно ответил на это Алор. — Только предложить могу, да и то – не многих возьму даже из тех, кто пожелает. С тобой должны уйти почти все. За ничтожно малым исключением. — Тогда ты… — Элар хотел сказать, что брат останется один при таком раскладе, но запнулся. Не ему сомневаться в тех, кого Алор сам обучал искусству боя на гибких клинках, что сами ученики назвали алоринами. Ведь именно из их числа старший брат мог бы, да и, наверняка, собирался призвать себе соратников. — Мы непременно встретимся еще, — в голосе Алора разлилось тепло, что окутало сердце надежнее лучшего в мире плаща. — Я не хочу верить, что наш враг настолько силен, что способен уничтожить все живое и светлое в этом мире. — Мы ведь будем сражаться именно за то, чтобы у него ничего не вышло. И в этом будем вместе, какие бы расстояния нас не разделяли, — Элар улыбнулся. — Ты только постарайся беречь себя. — Тебе я могу пожелать все тоже слово в слово, — Алор вернул улыбку и обнял брата. Не прошло и пяти дней, как на границе Саара из крылатых союзников осталась лишь верная принцу Алору дюжина с ним во главе.***
Как долго Элар уповал на то, что он и его войско будет защищать Тайваллинен на далекой южной границе. И как горько теперь было видеть родные стены всего за полдня пути от последних укреплений, которые обороняли остатки его войска. В кровавом месиве яростного наступления его утешало только то, что Алор жив и на свободе, пусть и непомерно далеко. Впрочем, сейчас даже те расстояния, что раньше были незаметными, казались едва ли не бесконечными, настолько сильно были измотаны воины. Тысячу лет вингары сражались с Корвином на землях, куда тот сбежал, близко к границе, но все же не в Аилесе. И всем казалось, что так будет всегда. Теперь же за какие-то несколько месяцев приходилось возводить цепи оборонительных застав из особняков, наскоро строили стены и башни. Никто и нигде не мог чувствовать себя в безопасности. Элар не мог судить отца, но понимал, что так же, как он сам надеялся, что враг не пересечет границу края, Аэльран в тайне ото всех уповал на то, что его брата удастся вернуть. Вернуть, простив все злодеяния. Но от кого король мог требовать подобное, кроме себя? — Снова изматываешь себя тяжелыми мыслями? — Арлайт подкралась как всегда незаметно и положила руку принцу на плечо. Элар обернулся и нашел в себе силы на улыбку. С Арлайт и ее сестрой Эйрем они были знакомы добрую половину эпохи. Такие же близнецы, как и они с Алором, так же влюбленные в искусство охоты и работы с металлом. И одни из тех, кто пожелал научиться владеть алоринами. Они были в числе лучших, и потому остались охранять королевский дворец, а не отправились на южные границы. — Сама знаешь – такие мысль приходят непрошено, — принц отвернулся от давно разбитого окна. — Меня больше интересует, почему ты здесь? Они не были ни обручены, ни помолвлены. Между ними была больше, чем любовь и дружба, что могла связывать каждого принца с половиной Аилеса. — Владыка Аэльран хочет собрать все народы, что противостоят Корвину, в единую армию, — Арлайт заметно посерьезнела. — Объединить силы для решающего удара? — Элар задумался. — Это может принести победу, пока нас не разгромили по отдельности. — А может стать легендарным поражением, — светло-зеленые глаза девушки смотрели на командира, и во взгляде их застыло напряженное ожидание. — Лучше так, чем годами дожидаться поражения, — третий принц вздохнул. Он смотрел на светлую волнистую прядь, выбившуюся из тугой косы Арлайт, замечал, как чуть подрагивают такого же оттенка крылья. Светлого, как срез орехового дерева. Ему очень хотелось помечтать, как однажды, когда война закончится победой над врагом, они снимут доспехи и кольчуги, легчайший металл которых все сильнее давил на плечи, отложат свитые в кольца клинки. И гадать, как проявятся их черты в их детях. — И знаешь, — Арлайт отвела взгляд. — Эйрем все еще надеется на то, что с Алором они будут биться плечом к плечу. Ты знаешь, где он? Куда послать эту робкую просьбу? — Он в Сааре – это все, что я знаю сам, — качнул головой Элар. — Но может быть, — продолжил он, помолчав, — в Стеа известно о нем больше. Если послать весть туда, если она достигнет… — Достигнет, — девушка улыбнулась. — Еще никогда такого не было, чтобы отправленное Эйрем письмо где-то затерялось. — Знаю, — ответил улыбкой на улыбку Элар. — И не посмею в этом сомневаться и впредь. Последнее, на что понадеялся Элар – что они с Арлайт не скоро увидятся, или, хотя бы, не раньше совета, назначенного владыкой Аэльраном на пятый день после их разговора. Но в ужасающе кровавые три дня последний рубеж обороны Тайваллинена пал. И сколько бы ни клял себя за это третий принц, остались лишь по отдельности отбивающиеся крепости да осажденный дворец. Лишь там он узнал, что весть в Стеа Эйрем понесла сама, и можно лишь уповать на чудо, веря, что она доберется.***
Море тихо шепталось у высоких, одетых в мрамор берегов Стеа. О чем оно хотело предупредить своих детей? Что посоветовать? Идти ли на далекий юг атаковать мрачную твердыню Ласкенута или до последнего защищать Саар, и если суждено погибнуть, то на своей земле. — Что говорит тебе море? — Алор посмотрел на правителя Саара Мориэна. Под его синими глазами пролегли глубокие морщины. Всего за какой-то месяц, когда их жестоко оттеснили с южной границы до столицы. А золотые некогда волосы переняли пепельный оттенок от оставленных по всей стране пожарищ. — Не знаю, море ли нашептывает это, но во мне крепнет уверенность, что мы должны хотя бы попытаться ударить по нашему врагу, а не изнемогать под натиском его безвольных орудий, — Мориэн посмотрел на своего крылатого союзника. — Дома можно отстроить, но многих моих воинов подкашивает страх, что эта война никогда не закончится. Эйрем спала, свернувшись на просторной кровати, словно желая защититься от призраков тяжелого пути в столицу Саара. Алор смотрел на нее, сидя на краю постели, и ярко представлял себе, как она спорит с сестрой, отчаянно доказывая ей, что врагу не попадется ни живой, ни мертвой. А ведь так и вышло – пара царапин не в счет. Осталось теперь убедить ее понести в Аилес ответ владыки Мориэна и взять на себя охрану владычицы Сириэль, а не идти вместе с войском правителя Аэльрана на Ласкенут. Вот только повернется ли у него язык сказать все это, если намертво запечатлелся на сердце взгляд, без слов говоривший о том, как отважная Эйрем тосковала о нем, и что единственное ее желание – сражаться до конца плечом к плечу.***
— Будьте внимательнее, командир! — послышался совсем недалеко звонкий голос Эйрем. Алор бросил мимолетный взгляд в ее сторону. Смертоносная лента клинка окружала его непроницаемым щитом от близких противников, что один за другим по частям падали в черную пыль. Но стрела его вполне могла достать, и благодаря Эйрем этого не произошло. Видимо. Потому что вражеского лучника он уже не увидел. Густой дым поднимался над Ласкенутом и не давал нормально дышать. И можно было лишь догадываться, что где-то рядом отец и братья, его отряд. Эйрем и Арлайт. Оставить в укрытии не удалось ни ту, ни другую. Противники возникали, словно из ниоткуда. Особенно этот. Длинный полуторный меч уродливой твари без видимого труда отводил удары алорина. И в это же время – не нападал. Что-то в сердце Алора неприятно дрогнуло, возрождая давние муки. Лучшее, что он создал – это смертоносное, жестокое оружие. Ранить алорином, можно сказать, что и нельзя. Только убить, рассекая тело противника на части. Погружаясь в эти мысль, Алор не замечал, как каждый следующий удар становится слабее предыдущего, а голос Эйрем доносится до него смутным сновидением. Внезапно кто-то, рискуя попасть под удар алорина, с силой оттолкнул его в сторону, занимая освободившееся место в поединке. — Элар… — едва выдохнул старший из близнецов, узнав брата. Элар наносил точные и сильные удары, пока не зацепил противника острием по скуле. Едва приметная царапина словно бы сбросила личину – перед ними был сам Корвин, с искаженным жестокой усмешкой лицом. Но наблюдать за поединком Алор долго не смог, заметив, что Эйрем прижали к одной из башен мрачного замка. — Лети к ней, я тут прикрою, — Арлайт едва выговаривала слова из-за дыма, но пламень, заметный в ее глазах, не оставлял и тени сомнения в том, что она еще в силах сражаться и побеждать. Алор бросился к башне, не оглядываясь на брата, с которым говорил в последний раз, казалось, вечность назад. Тогда, вновь разделяя войско, они пообещали друг другу, что пробьются через все полчища вражьих тварей, если кому-то из них придется туго. Элар сдержал обещание. Только бы не погиб теперь из-за этого. Когда Корвин резко взмыл выше, сильным ударом толкнув Элара вниз, можно было подумать, что противник ему наскучил, что больше он не желает тратить свое мастерство на того, кто этого не достоин. Но то, на кого обрушился следующий молниеносный удар, заставило принца поперхнуться криком. Тяжелый, с причудливыми зазубринами меч Корвина с ужасающей легкостью рассек броню и хрупкое тело Арлайт, прикрывавшей спину своего командира и не успевшей заметить предательского нападения врага. — Будем сражаться, или продолжим неопасную для нас обоих игру? — насмешливо поинтересовался Корвин у опустившего меч Элара. — Это было низко, — с трудом выдохнул третий принц. — А мне кажется, что до земли лететь прилично, — усмехнулся Чернокрылый. Не выдержав насмешки, Элар бросился на врага. Но хладнокровие Корвина было его лучшим щитом. Поймав гибкий клинок рукой в железной перчатке, он с силой дернул его на себя, выставляя вперед собственный меч. Боль от смертельной раны была не сильнее, чем от потери любимой. Лишь сожаление, что не смог сражаться до победы. — Интересное ты, принц, оружие создал, — голос, словно стрела в спину. Алор вздрогнул и резко обернулся, прикрывая едва живую от боли потери Эйрем. Корвин левой рукой приноравливался к владению алорином. И к ужасу Алора и Эйрем – очень успешно. При появлении властителя Ласкенута, его приспешники оставили тех, кого их хозяин выбрал своими жертвами, и теперь вокруг них образовалась зловещая в разгар боя тишина. — Но я успел заметить, что тебе твое творение не в радость, — губы Корвина искривились в издевательской улыбке. — И я даже могу тебя понять. Стремительным движением он нанес предназначенный быть отбитым Алором удар своим мечом, что отшвырнул принца от его спутницы, а лезвие клинка Элара, невероятным образом миновав защиту Эйрем, рассекло ее на несколько частей. — Выглядит отвратительно, — завершил свою мысль Корвин, проследив взглядом за рухнувшими вниз останками девушки. — Зато теперь они встретятся с красавицей-сестрой. А ты уже соскучился по брату? Он у тебя смелый. Был. — Сначала я сражусь с тобой, — Алору казалось, что чаша боли переполнилась и расплескалась – теперь в нем не осталось ничего. Долгим был их бой и тяжким, но не желал Корвин сражаться честно и теперь. Он заманил Алора в башню, где недоставало места для гибкого клинка, тогда как свой меч брат правителя оставил при себе и с легкостью использовал его преимущество. Уже пронзив сердце Алора, Корвин с остервенением перечеркивал тяжелыми ударами так схожую с его собственной внешность. Тело Элара упало в горнило, и теперь можно было не опасаться призрака той любви, что от рождения и навеки связывает всех близнецов.
