Западня
21 июня 2015 г., 11:46
Враждебность Аль’Рианнона не нуждалась в подтверждениях, но Тэйл и Лэйт их получили в виде упершихся им в грудь копий. Судя по всему, гонцов из Аль’Киара с большим удовольствием вывесили бы на хорошо обозреваемой возвышенности, однако приказа такого явно не получали. Но и пройти не давали. Кого-то послали к правителю города, но обоим братьям было ясно, что выйдет к ним отнюдь не законный правитель. Аль’Рианнон казался мертвым, хотя того, что они видели в Аль’Ладисе, не было и в помине. Солнце понималось все выше, согревая озябшие руки. Братья украдкой переглядывались. От ворот города до дома наместника пути было не меньше получаса, если бежать – то за четверть можно было управиться. Да кто ж ради них побежит.
— Может, дадите хоть присесть? — обратился Лэйт к направлявшему в него копье мужику. — Да и лошадей напоить надо – они уж точно ни в чем не виноваты.
Последовало долгое молчание, но потом копья все-таки убрали.
— Только без глупостей. Иначе Хаид вам шкуру спустит, — посулил тот, с кем начался разговор.
К глупостям гонцы расположены не были – теперь во что бы то ни стало надо было узнать, что с Клэалом Аль’Фиор и его спутниками. Напоить и выкупать лошадей их на реку не пустили, но воды принесли. Ожидание было долгим и тошнотворным. Тэйл уже весь песок вокруг себя изрисовал бесчисленными узорами, когда, наконец, к ним подошли и приказали следовать к дому наместника, отобрав при этом и то немногое оружие, что было положено гонцам. На площади, где должен был шуметь рынок, было тихо и пустынно, по улицам опасливо сновали редкие прохожие. Не похоже было, что упорство в мятеже принесло городу что-то хорошее.
Хаид важно вышел им навстречу. Настойчивый, уже, можно считать, ноябрьский ветер не мешал ему разгуливать с голым торсом и непокрытой начисто выбритой головой. Зато курчавая борода полностью закрывала шею, а взгляд черных глаз таил в себе превосходство и насмешку. На широком поясе висел тяжелый изогнутый меч, другого оружия видно не было.
— Сказал бы вам: «Добро пожаловать!», да видеть меня вы явно не рады, — самозваный наместник оскалился белозубой улыбкой. — И не ко мне пожаловали. Хорошо, я буду добрым, — он поднял руку в примирительном жесте. — Пущу вас к вашему правителю, скажете все, что принесли. Но и я с вами весточку в столицу отправлю.
Его тон не предвещал ничего хорошего, но Тэйл и Лэйт не имели выбора.
— Вижу, мы договорились, — губы Хаида искривила жесткая усмешка. — Ступайте к нему. Я хочу, чтобы к вечеру вы вернулись. Идти вам через западные ворота в дальние поля. Где именно они там – не знаю.
Идти пришлось больше двух часов, а увидеть то, чего ни один из братьев не мог себе представить. Заметив их, Клэал Аль’Фиор отложил лопату и выбрался из канала с такой легкостью, словно делал это всю свою жизнь. Простая, изрядно запыленная одежда делала его не менее, а может, и более величественным, чем парадное одеяние. Он узнал их и сразу предложил воды с дороги, а потом принялся расспрашивать, почему их двое и какие вести принесли. Лэйт, как старший, заговорил первым, поведав правителю, что посланные отдельно, они с братом встретились в пути.
— О вас тревожатся, — пояснил Лэйт, — но болезнь настрого разделила две половины дворца. Госпожа Тамила не жалуется, но нам ясно, что она тяжело переживает недуг Его Высочества. И разлуку с вами.
Во взгляде правителя промелькнула тень сомнения, но Лэйт не смутился, продолжив:
— Меня она отправила отыскать вас и узнать, в добром ли вы здравии и скоро ли собираетесь в обратный путь.
— А меня отправил принц Клиамин с тем же вопросом и пожеланием вам беречь себя, Ваше Величество, — Тэйл улыбнулся, чувствуя, что эту ложь произносить куда легче правды.
Лицо Клэала Аль’Фиор просветлело. Он рассказал обо всем, что случилось с ним в Аль’Рианноне, и о той цене, что нужно заплатить за благополучное возвращение в столицу. Это он передал, как правитель своему наместнику, а как отец – сыну попросил передать, что прошлое осталось в прошлом, а будущее стоит полагать в надежде. Госпоже Тамиле он просил передать извинения за долгую задержку, благодарность за ее тревогу о нем и заверения в искреннем чувстве, которому словно глоток воды была ее забота. Немного времени выделил им Хаид, но гонцы собрали вести от каждого, кто вместе с Его Величеством покинул Аль’Киар.
Амлаут выглядел совсем иным – сосредоточенным и спокойным, как старик на склоне лет – вот сейчас дойдет последние шаги, завершит то, к чему текла его жизнь и покинет пределы этого мира без скорби и сожалений. В Наиле наоборот крепло негодование, переходившее в ярость, выход которой он давал в неистовой работе. Казалось, что он способен руками тянуть вверх выткнувшийся росток, когда придет время всходить пшенице, только бы скорее было исполнено условие. Клэал Странник держался неподалеку от правителя, но взгляд его был обращен в нездешние края, словно он хотел покинуть пески пустыни и оказаться неизмеримо далеко отсюда.
К вечеру Тэйл и Лэйт были готовы покинуть Аль’Рианнон, как и желал того Хаид, но с тревогой ждали, какую весть этот человек отправит в столицу. Он соизволил проводить гонцов к городским воротам, томя их ожиданием, но когда они ступили под широкую арку ворот, сделал жест своему служителю. Тот вынес вперед серебряное блюдо, на котором лежала иссушенная солнцем человеческая голова. Тэйл невольно отвел взгляд.
— Вот этот подарок вы отвезете от меня наместнику, — Хаид явно забавлялся реакцией младшего из братьев. — И еще добавите, что, если он сунется сюда с армией, то правитель и его спутника вернуться в столицу вот такими, — он кивнул на голову.
По его знаку этот жуткий подарок сбросили в мешок и приторочили к седлу Лэйта.
— А теперь – счастливого пути, — усмехнулся Хаид и недобро блеснул глазами.
***
Талайт медленно распутывала образованный тонкой нитью узел, стараясь не привлечь внимание госпожи Тамилы к своим действиям. Через десять дней минет месяц, как она не может сделать ни одного правильного стежка, а вместо роз получаются уродливые колючки. Впрочем, она должна быть благодарна уже за то, что не видит снов, и лишь наяву ее преследуют смутные образы грядущих несчастий. Нет, не для Аль’Фиора, а лично для нее. В тот день на кухне как раз никого не было, но Талайт была уверена – когда спросят, то свидетели найдутся. Если она сама не дрогнет перед строгим взглядом правителя и не сознается во всем. Северянин выжил, и это может спасти жизнь ей. Да только она не знала, нужно ли это. Думая о будущих злоключениях, она старательно закрывала глаза на то, что ее жизнь уже превратилась в сплошное мучение. И самым мучительным было вовсе не ожидание наказания, а понимание того, что едва не убила человека, о котором грезила даже раньше, чем в Лунный залив зашел корабль с далекого запада. Когда госпожа Тамила приказала Талайт соблазнить чужестранца для своих целей, та охотно откликнулась, но в последнюю очередь ради амбиций королевы. Мечты о том, что Рене ответит на ее чувства, и совсем скоро они станут правителями Аль’Фиора, затмили абсолютно все. Она плела ему о благе чужой для него страны и своем страхе погибнуть от рук мятежников, но думала совсем не об этом. Тот короткий поцелуй надолго застыл на ее губах. Так же, как в сердце – страх от холодных и жестоких слов северянина. Еще тогда она почувствовала, что утратила даже тень надежды на взаимность, а теперь и вовсе не в силах показаться Рене на глаза. — Твой отец жаловался мне, что ты на себя не похожа, но теперь я и сама прекрасно это вижу, — голос Ее Величества Тамилы хлесткой плетью вырвал Талайт из ее мрачных дум. — Покрывало это ты закончишь к следующей зиме, не раньше, как я понимаю. — Нет, я… — Талайт постаралась вздохнуть как можно тише. — В тебе нет ни капли благодарности. За всю мою заботу на протяжении стольких лет я получаю твое недовольное лицо. Сейчас, когда это как никогда некстати. Если бы госпожа сказала, что сейчас ей нужна поддержка, Талайт бы немедленно извинилась, но вот так… Забота, благодаря которой она столько лет досаждала принцу Клиамину, соблазняла того, с кем хотела бы быть честной и чудом не убила его. Такая забота ей хуже клетки, так что и тюрьма свободой покажется. Она поднялась и отложила вышивку. Мгновение стояла, глядя в глаза своей королеве, а затем развернулась и направилась прочь их комнаты, воздух в которой казался ей теперь слишком сладким, чтобы дышать. — А ну стой, мерзавка! — прошипела ей вслед Тамила, но Талайт была по горло сыта ее приказами. В коридоре было прохладнее, чем в покоях королевы, но печалило Талайт то, что она ума не могла приложить, куда применить себя. В саду женской половины дворца было пустынно и мокро после ливня. Ветер гонял по небу обрывки туч, сбрасывал с листьев холодные капли. Самое время было пожалеть о бездумно оставленном покрывале, которое могло бы укрыть от осенней прохлады. Да только разве укроет оно сердце от печали? Журчащий фонтан казался здесь совсем ни к месту. Он был бесполезен под дождем и сразу после него, как и она. Только она, похоже, бесполезна по жизни. Слезы сами собой катились по щекам, а сдавленные всхлипы терялись среди поздних цветов.***
— Я бы назвал странным то, что Равен прилетел сюда, а не в Аль’Рианнон, но нам он явно нужнее сейчас, — Рене улыбнулся, удерживая ворона на руке. — Да, ведь гонец еще не вернулся, а нам уже есть, что сказать, — Клиамин ответил на улыбку друга, сворачивая в колбу письмо с радостной вестью для отца. — К тому же, так письмо не попадет в чужие руки. — Только к Клэалу Страннику, — пожал плечами Рене. — Он ведь не чужой, — в голосе принца появилась задумчивость. — Хоть мы по характеру очень несхожи, но все-таки братья. Знаешь, я часто мечтал про старшего брата, но только ради того, чтобы бремя ответственности пало на него, а мне было за чью спину спрятаться. — А теперь все иначе? — Теперь мне хочется, чтобы он вернулся живым к той своей принцессе, — Клиамин вздохнул. — Я совсем не уверен, что смогу стать достойным правителем, но у каждого из нас свой путь. — Он ведь тоже не уверен, — Рене припомнил все сомнения, которыми делился с ним Клэал. — Мне кажется, править здесь ему было бы легче, ведь тут его родня, да и населяют Аль’Фиор люди. В Вердэне у него любовь и друзья, но править ему предстоит вэри – потомками людей и драконов. — И быть королем над Маэлем Тарийским? — Да, и над ним, и над его отцом вместе со всей страной. А ведь они – потомки королей по крови. — Что-то мне окончательно расхотелось ему завидовать, — Клиамин неловко улыбнулся. — Род Маэля по своему выбору всегда был верен правящему в столице королю. И сам он мне сказал, что не желает иной королевы, кроме Ее Высочества Амины, — губы Рене тронула легкая улыбка. — Значит, примет и ее избранника. Клиамин кивнул и посмотрел в окно. Эти слова Рене относительно брата утешали, но ведь были еще и у него самого незавершенные дела. Дождь давно закончился, и в просветы между облаками заглядывало ласковое солнце поздней осени, превращая задержавшиеся на листьях и лепестках капли в россыпь прекраснейших алмазов. Нынешний день был одним невероятным чудом, но, к своему огорчению, принц не мог полностью раствориться в радости. Он не знал, что чувствует теперь к той, что была его матерью, но идти к ней сейчас не имел сил. А передавать такую весть через кого-то тоже не считал уместным, потому за пределы мужской половины дворца тихая радость не вышла. Клиамин не мог ненавидеть госпожу Тамилу, но видеть не хотел. И за Рене, и за все последние годы – в первую очередь, отношение к отцу. Во вторую – к нему самому, когда он отбивался от ее власти из чистого эгоизма и упрямства. Теперь же понимал, что, будучи рабом своих страхов, управляемым собственной матерью быть не желал. Рене с тихим напутствием выпустил Равена в открытое окно. Хлопанье вороновых крыльев вывело принца из задумчивости. — Пусть заживет все – тогда пойду к матери, — тихо подытожил он свои размышления.***
Сердце Деора замирало в предчувствии беды всякий раз, как на побережье Лиивана спускался вечер. Он уверял себя, что глубинных чудищ в этих водах нет – плавали же пираты, да и «Отважный» прошел, ни с одной гадиной не встретившись. Но ночевать отряд он все же поднимал на сушу. Места для ночевки никого не радовали, но капитану не перечили, помня о том, что он принял вину за братоубийство на себя, когда предстал перед королем Аластером. До Тиена оставалось совсем немного – к вечеру должны были быть на месте – когда движение воды принесло из глубины холод и, казалось, мрак. Средь бела дня Деор был не готов к встрече с подводной опасностью, которую вдобавок нельзя было разглядеть. Мрак оказался не иллюзорным – со дна поднялась туча темного ила, скрывая за собой всколыхнувшую его гадину. По всему выходило, что корабли тварь не интересовали, а вот хавет были лакомым кусочком. Деор скомандовал своему малому отряду уходить на поверхность и к берегу, в надежде, что удастся просто сбежать. Мечи остались только у него и Теона – остальные были вооружены лишь парами кинжалов, от которых мало помощи в возможной схватке. Деор и Теон прикрывали уход своих соратников и ясно видели, что чудище попытку побега учуяло и устремилось в погоню все с большей скоростью. — Какое быстрое… — выдохнул Деор, обернувшись и увидев, что расстояние между ними неумолимо сокращается. — Ладно бы просто быстрое – оно трехголовое, — отозвался Теон, тоже вглядываясь во мрак. — Змей, — догадался Деор, — поэтому так быстро идет. — Ага, выходит, что боя никому не избежать – нас двоих на три головы не хватит. Ответить Деор не смог. Все его тело сжалось от чувства знакомой смертельной опасности. Пальцы занемели – он почти перестал чувствовать рукоять меча, и тяжелое оружие хавет норовило выскользнуть из рук. Сердце забилось беспокойно, надрывно и даже болезненно. Понимание, что он должен сражаться не только за свою жизнь, но и за тех, кто ему предан, было, да только тело не слушало приказов разума. Чудовище было все ближе, а плыть быстрее они уже не могли. — Капитан, — голос Теона стал напряженным, — ты ведь меня не бросишь. Вопрос, больше похожий на утверждение. Деор с усилием кивнул в ответ, но выполнит ли это обещание – уверен не был. Только понимал теперь, что его состояние заметно, а значит, может навредить им в любой момент. На мгновение он замер, а потом ринулся на глубинную тварь, ломая страх по живому, не слыша беспокойного окрика Теона. Каким чудом увернулся от пасти с несколькими рядами острых зубов, не понял, и разбираться было некогда. Меч прошелся по шее змея, но лишь оцарапал, не принеся серьезного вреда. Деор сразу метнулся в сторону, но тварь проворно развернулась всем телом, желая избавиться от дерзкой добычи. Теперь уже бояться было некогда – собственные удары и уклонения от бросков чудища занимали все мысли и силы. Внезапно змей содрогнулся и заметался на одном месте, давая Деору неожиданную, но очень нужную передышку. Теон. Воспользовавшись тем, что тварь перестала их преследовать, он ухитрился подплыть к ней сзади и вогнать меч в среднюю из голов. Опомнившись от боли, змей попытался сожрать того, что посмел лишить его головы, но Теон выдернул меч и увернулся. Теперь незамеченным оказался Деор, и поспешил на помощь своему соратнику. Они и сами не поняли, как после очередного удара змей медленно пошел на дно. Очнулся Деор в своей комнате замка в Тиене, совершенно не помня, в какой момент лишился чувств и как здесь оказался. — Хорошо же вас эта гадина потрепала, — Теон сидел на широком подоконнике закрытого окна, красуясь повязкой через всю грудь. — Но если бы вы тогда на нее не бросились, до столицы мы бы не добрались. Причем самым глупым образом – мы были уже в черте южного пригорода. Деор устало улыбнулся и прикрыл глаза. Значит, все живы. Большего ему и не нужно.
