Один день
5 августа 2015 г., 12:23
«Мы дрались там… Ах, да! Я был убит». Н. Гумилев
Мало кто помнил, как выглядит зелень в солнечном свете, какой неповторимый аромат у воздуха над водой. Каково это — вернуться домой, встретив улыбки дорогих и близких. Среди тех, кто был перед глазами принца Ауэна, дома уже не было ни у кого. Редкие счастливцы были сейчас бок о бок с другом, отцом или братом, тогда как большинство были свидетелями гибели родных, многие расстались живыми, но оставались в неведении о судьбах друг друга. Вингары. Люди. В этом между ними не было вовсе никакой разницы. Норден и Аилес канули в прошлое. Если кому-то и судилось вернуться с этой войны, то только на руины. Они захватили и пока успешно держали Атгаль-Вельские врата Ласкенута. Атгаль — вингары, Вель — люди. Горстка отчаянных, что покинули безнадежно гибнущий Норден ради высшей цели. По стене над воротами шел командир этого отряда — семнадцатилетний Эйрин Норденский, младший сын Эдриана Верного. Ауэн слетел к нему навстречу. Враг отхлынул от ворот мрачного края, хоть во всех землях к северу от него полыхала война, и объединенным войскам Юга приходилось пробиваться к Ласкенуту. Что ж, передовые отряды сделали свое дело — ворота свободны. По крайней мере, сколько-то такими пробудут. Вингары не стареют внешне, лишь в глазах отражается опыт прожитых лет и пережитых событий. Эйрин сейчас походил больше на вингара, скрывшего крылья — юное лицо и мудрость на дне глаз. За последний год ему пришлось испытать больше, чем многим людям за всю жизнь. Он присоединился к войску Аэльрана, сказав, что дойдет до самого Ласкенута в память о принце Кэнаэле, что навеки остался среди руин Хелдер вместе со своей возлюбленной. Стоило Ауэну вспомнить об этом, как на сердце легла холодная тяжесть. Словам, что он сказал Кэнаэлю последними, лучше было бы вообще не звучать между братьями. Теперь же ничего не исправить — встретиться с самым младшим принцем возможно только после смерти. — Ваше Высочество, вернулись мои разведчики, — первым начал разговор Эйрин после короткого приветствия. — Враг затаился в приближенных к замку землях, но явно наращивает боевую мощь. В Ласкенуте сейчас люди были даже лучшими разведчиками, чем вингары. Ничтожные в глазах врагов, умеющие сливаться с голыми скалами и таиться за камнями, они пробирались далеко вглубь края. — Наши силы в одном дне пути отсюда, — ответил на это известие Ауэн, — Надо продержаться до темноты. — Продержаться, когда на нас не нападают, — Эйрин не спрашивал, а пытался вникнуть в самую суть сказанных принцем Аилеса слов. — Не позволить себе расслабиться, верно? — Верно, быть может, именно этого Корвин и ждет, — кивнул Ауэн, и в глазах его показалось одобрение.***
— Ваше Высочество! — по стене ворот почти бежал высокий воин с явно важной вестью для принца Эйрина. — Что случилось, Мелерис? — Эйрин обернулся, заправляя за ухо брошенную ветром в лицо прядь волнистых черных, как смоль, волос. — Среди разведчиков оказался раненый, — ответил воин, —, но подробности вы должны увидеть сами. — Они ведь не упоминали про стычки, — в голосе юного принца вспыхнуло негодование. — Стали под мои знамена и лгут своему командиру — как так можно? Он уже спешил обратно в свою Вельскую башню. — Если вы не против, я пройдусь тоже, — отозвался на это Ауэн. — Нам сейчас лучше не терять ни людей, ни вингаров. Я хоть и не целитель, но среди моих верных есть двое, что смогут помочь быстрее, чем ваши лекари. — Благодарю вас, — Эйрин посмотрел на принца Аилеса. — Нашего лекаря убили по пути сюда. В башне царил прохладный полумрак, дышать было куда легче, чем в знойной духоте вне ее стен. Мелерис проводил обоих принцев в приспособленное под лазарет помещение и тихо выскользнул, словно не желая становиться свидетелем сцены, что вот-вот должна была разыграться здесь. На походном, но чистом плаще сидел юный воин, занавесив лицо косо срезанными до подбородка волосами цвета коры кленового дерева. Он весь сжался, удерживая рукой под самой шеей ворот слишком свободной для него рубашки. Эйрин замер, пристально глядя на юношу. Похоже, пояснения того, почему ему не все доложили, больше не требовалось. — Что ты здесь делаешь? — выверено спокойным голосом спросил принц раненного воина. — Хожу в разведку, — тихо-тихо ответил тот, понимая вопрос шире, чем просто «Что он делает в этой комнате?». — Вместо того чтобы быть там, где безопаснее — с моим братом! — Эйрин в несколько шагов оказался рядом с юношей, и тот сжался еще больше. — Я ведь просил! Тут молодой воин вскинул голову, встречаясь взглядом со своим командиром, и стало видно, что глаза у него серо-зеленые, а черты лица — девичьи. — Разве ты знаешь, где сейчас безопасней? — шепнула теперь уже точно девушка. — А мы ведь клялись, помнишь? — Дружба навеки… — выдохнул Эйрин, невольно сжимая рукоять меча. — Это значит — вместе, — продолжила девушка. — В счастье и беде. Сейчас беда, и ты подумал, что я тебя брошу? — взгляд ее стал тверже стали. — Мы были детьми, Алиана, — голос Эйрина упал до шепота. — Считаешь такую клятву просто детской забавой? — Алиана выпрямилась и чуть заметно поморщилась. — Позвольте взглянуть, насколько серьезна ваша рана, леди, — вмешался Ауэн в надежде остановить возможную ссору между этими двумя. — А… — девушка удивленно оглянулась на вингара и тут же дернулась встать. Эйрин поймал ее и вернул в прежнее положение. — Да, прошу вас, Ваше Высочество, — ответил он вместо Алианы. Ауэн опустился рядом с ними на одно колено и бережно отвел край рубашки. Перевязка была сделана хорошо, но бинты уже пропитались кровью. — Похоже, просто досадная мелочь — любой из моих ребят с нею справится, — заключил он, не глядя Эйрину в глаза. — Я отнесу, — Эйрин беспокойно смотрел на принца Аилеса. — Мне это будет легче, — улыбнулся Ауэн и осторожно поднял Алиану на руки. Девушка оказалась совсем легкой, и смущенно приникла к крылатому, пока он выносил ее не вниз, а на вершину башни. А в полете и вовсе уткнулась в его плечо, крепко зажмурившись.***
Лазарета у вингаров не было вовсе — только свободное место рядом с тем, где спал Тинель — старший из двух целителей в отряде Ауэна. Серые крылья, пепельные волосы, как попало завязанные в узел, внимательные синие глаза. Порой Ауэн удивлялся, почем их не признающий доспехов целитель до сих пор жив, на что Тинель неизменно отвечал, что в доспехах ловить раненых неудобно, и действие это сбивает врагов с толку. И до сих пор остается загадкой то, почему друг отца не остался с ним или не ушел с Камари, а с первого дня вместе со своим учеником стал целителем в войске Ауэна. Воин-целитель, не дававший раненым долетать до земли в смертоносном падении. Если бы не он, отдавать жизнь целительнице Айле было бы некому. Принц, уже и сам не знающий, который по счету, сморгнул эти воспоминания и посмотрел на старшего целителя. — Сможешь что-нибудь сделать? — М-м… да, — кивнул Тинель, осматривая рану Алианы. — Ты вовремя успел — у нее были все шансы истечь кровью. Рана небольшая, но оказалась коварной. Он зажал в зубах тонкую иглу и резким движением вырвал у себя длинный волос. — До свадьбы точно заживет, — подытожил Тинель, принимаясь аккуратно зашивать промытую травяным отваром рану.***
Если прислониться спиной к стене, становилось не так жарко — каменная кладка не прогревалась так сильно, но из незастекленного окна веяло душным зноем. Алиана пришла в себя и теперь сидела рядом с пришедшим к ней Эйрином напротив принца Ауэна. И честно собиралась с силами ответить на его вопрос. А хотел он знать, с кем именно встретился их разведывательный отряд, и почему только она оказалась ранена, а по остальным и про стычку нельзя было догадаться. Но, видимо, именно в этом и заключалась некая тайна, которую она опасалась выдать. Эйрин не смотрел на нее, заметив, что именно под его взглядом девушка съеживается и теряет всю решимость говорить. — Алиана, — тихо и спокойно звучал голос Ауэна, — мы ведь не на прогулке. Такая неясная опасность страшнее всех полчищ Ласкенута — ведь мы не знаем, чего ждать. — Просто… — Алиана глубоко вздохнула. — Я сама не могу в это поверить и не знаю, как рассказать. — Расскажи, как есть, пожалуйста, — Эйрин коснулся ее руки, по-прежнему не глядя в глаза. — Ваше Высочество, простите, но я нарушила приказ не уходить поодиночке далеко вперед, — скороговоркой выдала разведчица, но принц Нордена лишь вздохнул. — Поэтому больше никто не видел и не попал под удар. — Чей? — в голосе Ауэна дрогнуло нетерпение. — Того, кто был один в один, как принц Кэнаэль, — Алиана зажмурилась, словно стараясь отгородиться от воспоминаний. — Он сказал, что мы напрасно губим себя и других, что он был чудом спасен от смерти и увидел истину, которая избавит эти земли от кровопролития. А я не поверила ему! — И он ударил тебя? — неживым голосом переспросил Ауэн, глядя куда-то сквозь девушку. — Я первая… я не верила, хотела, чтобы он пришел в себя, но он отмахнулся от меня мечом и исчез, — теперь уже Алиана явственно всхлипнула, и Эйрин не выдержал — обнял свою подругу детства, будучи и сам пораженный ее словами до глубины души. — Я найду его, — принц Аилеса подхватился на ноги. — Где Мервин? Передаю ему командование над крепостью. — Стой, — Тинель поднялся со своего места чуть в стороне от принцев. — Это слишком похоже на ловушку. — Если Кэнаэль был спасен Корвином из завалов Хелдер и принял его сторону, я должен быть в этом уверен, — Ауэн бросил на целителя пылающий жаждой узнать правду взгляд. — Его Высочество Кэнаэль мертв, иначе твой отец не принял бы известия принца Эйрина, его не приняла бы госпожа Сириэль, — голос Тинеля был мягким, ему хотелось верить — и Алиана верила. — Я должен знать, — упрямо ответил Ауэн. — Наверняка. Даже если он — приманка для меня. Я готов, ко всему готов. — Это не он, — убеждал Тинель. — И ты сам это знаешь. — С чего в этом так уверен ты? — вспыхнул принц Аилеса, делая несколько шагов к целителю. — Вспомни, Кэнаэль не был мечником, — спокойно отозвался друг Аэльрана. — До этой войны — может и не был. И по нашим меркам. Но не голыми же руками он Хелдер защищал, не дали же Эдриан Верный и Арндис ему погибнуть безоружным! — Твой брат когда-нибудь исчезал, ударив девушку мечом? — не отступал Тинель. — Да и мог бы он проделать такой путь от Хемнда до тех мест, куда доходят разведчики, если его и вправду вытащили из-под завалов? — Он вингар, ему по силам было справиться с ранами, — сдавлено ответил Ауэн, чувствуя, как давит изнутри невозможность ответить на первый вопрос. — И я узнаю, что изменило его с тех пор. — Ты вингар и сколько при этом провел у Камари в госпитале. И какой ценой, — Тинель не повышал голос, но слова били наотмашь. — Не напоминай! — огрызнулся Ауэн. — Мервин, где тебя лихо носит?! В тот же миг на пороге комнаты появился статный воин, обеспокоенно глядя на своего командира. — Принимай командование, я скоро вернусь, — обронил командир вингаров и скорым шагом покинул комнату, уже не слыша последнюю просьбу Тинеля, чтобы не уходил один.***
Ауэн летел, не скрываясь. Если Кэнаэль жив, если он в Ласкенуте, он непременно должен выйти навстречу. Не дать кауху напасть на брата, а встретить его самому. В этом принц Аилеса не ошибся. На расстоянии двухчасового перелета от Атгаль-Вельских врат на плоской равнине возвышалась остроконечная скала, на вершине которой ярким пятном выделялся светлокрылый и белокурый младший принц. Даже издалека Ауэн его ни с кем бы не перепутал. Опустившись рядом с Кэнаэлем, он взглянул в его глаза, ища там тот родной огонек, по которому успел соскучиться за время, проведенное вдали от братьев. Но не увидел его. Лишь серо-синее стекло. — Я знал, что ты придешь, — губы того, кто был как две капли воды похож на Кэнаэля, растянулись в улыбке. — И уповаю на то, что ты поверишь. Только ты способен постичь это. Младший сделал шаг навстречу, но Ауэн не смог обнять его. В его памяти всплыли слова Алианы, где она не смогла сказать «принц Кэнаэль», назвав встреченного ею воина его подобием. И предостережения Тинеля. — Все знают, что ты мертв, — тихо, словно само тело сопротивлялось этим словам, как наглой лжи. — Прежний я, — улыбнулся «Кэнаэль». — Тот, кто не мог отыскать своего места в жизни, кому не под силу было овладеть ни одним мастерством. Теперь я понимаю причину — так учили, такие наставники были. — А теперь? — Ауэн не сдержал недоверие в голосе. — Тот, кто спас меня из-под руин, где так называемые друзья оставили на верную смерть, обучил меня всему, исцелив и подарив понимание сути вещей, — прямой взгляд в глаза — и все возражения и доводы разбивались о стекло этого холодного взгляда. — Пойдем со мной, и ты поймешь, что вингары не были предназначены к той жизни, что вели до недавнего времени. О, я знаю, тебя мучает вопрос о том, что прошло слишком мало времени с моей как бы гибели, — холодная рука легла на плечо Ауэна, и он не смог ее оттолкнуть. — Это все о том же — мы сами замыкаем себя, лишаем возможностей. Пойдем со мной, и ты обретешь истинную власть — над собственным телом и всем миром. — Почему ты думаешь, что истина у Корвина? — тихо спросил Ауэн, превозмогая желание поверить и уйти с братом в Хемнд прямо сейчас. — Посмотри на меня, вдумайся в мои слова, — Кэнаэль взял его за руку. — В них нет страха, тогда как я более чем уверен, что твои мнимые сторонники не пускали тебя сюда, стараясь запугать возможной опасностью. Ауэн внутренне содрогнулся. Слова Тинеля, которым он видел подтверждение еще так недавно, теперь казались коварной трусостью, желанием унизить его, командира, запереть под опекой. И что дальше? — Ты думаешь, что окружен друзьями, — в голосе Кэнаэля появилась печаль. — А ведь Камари тоже так думал, пока не погиб от меча одно из тех, кто называли себя его верными. Эти слова оказались, как зазубренный нож в сердце. Как именно погиб Светлый, Ауэн не знал. — Это ложь… — выдохнул он, глядя на темные камни скалы. — Это правда, — голос брата отдавался в висках и достигал до сердца. Самый младший из принцев обнимал уверенно, крепко, а его последние слова окутывали, словно кокон. Ничто внутри не противилось им. — Пойдем со мной, оставь предателей их судьбе, — тихо увещевал Кэнаэль. — Огонь поглотит их, но не тебя. Ауэн закрыл глаза, покоряясь словам брата. И лишь краем сознания попытался представить, что за огонь может поглотить тех, кто остался охранять врата Огонь драконов. Из него не вынести никого Тинелю, а хрупкое тело Алианы вспыхнет, словно щепка. Эйрин бессильно будет биться о непроницаемую для человеческого оружия чешую до тех пор, пока и сам не сгорит — в огне ли драконьего дыханья или в пламени своего отчаяния. Такие юные, такие искренние. — Жаль их, — тихо обронил Ауэн. — И Арндис ведь погибла, чтобы они могли жить. Разве тебе не жаль разрушать то, что она хотела уберечь? Тут младший отпустил, весь напрягшись. — Она погибла из-за них, — с ненавистью выплюнул он. — Она погибла ради них, — Ауэн вновь всмотрелся в его глаза и невольно отшатнулся — в них не было ни капли любви к Арндис, только чистая ненависть к людям. — Все равно уже поздно, — губы того, кто был слишком похож на Кэнаэля, исказила жестокая усмешка. — Врата уже пылают. В это мгновение Ауэну показалось, что с его глаз и сердца упали незримые оковы, мешающие увидеть действительность. Его брат был мертв. — Ты не Кэнаэль, — выдохнул он, отступая. — Решай — ты со мной или с ними, — жестким и неприятным оказался голос говорившего, и Ауэн выхватил меч. — И если с ними, то убивая меня — не успеешь к ним. Отвратительный смех еще долго звенел в ушах принца Ауэна, но зарево от пожара над Вратами было хорошо видно даже с той скалы — просто ему не давали посмотреть. *** Он должен был освободить Врата к приходу их войска, предоставить им возможность краткого отдыха. А вместо этого обе башни пылают, как сигнальный костер. Дракон был лишь один, остальные — кауху, но из-за густого дыма вингарам дышать было сложно, а людям — почти невозможно. Ауэн влетел в гущу сражения, ища глазами тех, с кем расстался в ссоре. Похоже было, что этот рок настиг его и здесь. Невозможность попросить прощения за резкие слова угнетала. Но сейчас было не до этого. — Командир, вы все же с нами, — Мервин прикрыл его от удара в спину, и Ауэн с ужасом заметил, как сильно у того обожжено лицо. — Но ты, как же? .. — Крылья не задело, а до прихода наших сил мы должны уничтожить дракона, — выдохнул Мервин вместе с кашлем. — Впрочем, я сам не знаю, почему он еще не полетел им навстречу, а добивает нас. Он был прав. Огромный черный дракон сидел на вершине Атгальской башни и неспешно выбирал для себя следующую цель. — Корвин хочет сломить их, — отозвался подлетевший к ним Тинель, весь в саже и крови, но, судя по всему, не своей пока. — Что с Эйрином? — обернулся к нему Ауэн. — Защищает Вель, Алиана с ним, — вздохнул Тинель. — Ты ей разрешил? — удивился принц. — А она спросила? — во взгляде целителя мелькнула смесь грусти и осознания неизбежности. — Но сейчас здесь везде опасно. — Кэнаэль и Арндис хотели, чтобы у них был шанс выжить, — тихо произнес Ауэн. — Я хочу попробовать поучаствовать в их стремлении. Да, здесь их нет, простите, что сцепился с вами. — Главное, что понял и вернулся, — ободрил его Тинель, а Мервин лишь кивнул и устремился на подмогу одному из воинов. Кауху становилось все меньше, новых сил не прибывало, и это давало надежду, что Корвин послал лишь один отряд, а не все оставшиеся в Ласкенуте силы. Да только дракон, выражая абсолютное самодовольство, по-прежнему выжидал удобного момента для смертоносной атаки, и Ауэн понимал, что пока он жив — им не победить. Еще пусть даже один удар он нанести не должен. Ауэн отбился от ближайшего к нему врага и устремился к огнедышащей твари. В огромных янтарных глазах дракона отразилось презрение. Струя огня призвана была уничтожить лишь его одного, но Ауэн увернулся, стрелой бросаясь к перепончатым крыльям, разрубая их мечом, но тем лишь раня и зля, заставляя взлететь, признать в себе противника. И дракон взлетел. Даже на отчасти покалеченных крыльях он с кажущейся легкостью взмыл в небо, увлекая за собой крылатого принца, принимая этот вызов на поединок. Удары сыпались, словно град весенней грозой, но некогда благородное создание, ставшее теперь чудовищем, харкало на противника огнем, старалось задеть его когтистой лапой, разбить о скалы и башню. Так с болью в сердце Ауэн видел, что не смог отвернуть полет дракона от Вельской башни, и она с грохотом осыпалась, погребая под собой тех, кто в ней был. Пусть он не смог уберечь принца Нордена, но и выжить виновному в его смерти сына Аэльрана не даст. Последние силы ушли на решающий удар в голову. Дракон с предсмертным воплем влетел в скалу, и нависающие уступами глыбы погребли под собой обоих.***
Подошедшее поздней ночью войско владыки Аэльрана застало догорающие руины Атгаль-Вельских врат. Остаток ночи они положили на поиски раненых и помощь им. Юного принца Эйрина и его верную и любимую Алиану отыскал Айнар в руинах Вельской башни, укрытых крыльями Тинеля и благодаря этому вскоре очнувшихся. Ни сына, ни друга, встречи с которыми Аэльран так ждал, в живых ему застать не судилось. На третий день владыка Аилеса повел войско в наступление, завершившееся разрушением Хемнда и победой на два тысячелетия. Движимые силой благодарности и долга норденцы выжили, но не смогли вернуться к своему народу и с течением времени ушли под предводительством своего принца на восток. Нить рода Эйрина Норденского не прервалась.
