Эмиль
17 августа 2015 г., 16:08
Черный остров оказался не полностью выжженным, но обитатели покинули его, удачно или нет. Вопреки ожиданиям Элиаса, для них нашелся небольшой дом со всем необходимым для жизни — случайность это или расчет Эмилиэна, юный вэри решил не задумываться. Гораздо больше его тревожил сам дракон, что, показав им дом, исчез среди несгоревших деревьев. Элиас был уверен, что бой на острове был жестоким, и победа стоила Эмилю дорого. Только сам дракон это признавать не собирался. Значит, страдает где-то в одиночестве. Быть может, он надеялся, что Каллисто в Тиене и приплывет вместе с ними? А увидев, что его нет, с досады сжег лодку, обрекая хавет на подводный путь в водах, где они уже тысячелетия не жили. И все же, хотелось ему помочь.
— Знать бы, как… — последнюю мысль он выдохнул вслух и поймал на себе испытующий взгляд Маэля.
Вэри перебирал найденное в доме оружие, разложив на столе, но осталось только несколько кинжалов и пара ножей, скорее пригодных для приготовления пищи, чем для схватки. Теперь же он в задумчивости посмотрел на Элиаса, сидевшего на широкой лавке и пытавшегося разглядеть то, что не подвластно их глазам.
— И что же ты хочешь знать? — Тарийский недолго постоял в бездействии и принялся убирать кинжалы со стола в небольшой сундук, где и нашел их.
— Драконы сильны и мудры, — тихо начал Элиас не совсем о том, о чем думал только что, но эта мысль появилась внезапно и сразу облеклась в слова. — Но разве же люди не могли им ничего дать? Ведь не будь в людях чего-то ценного, разве возможен был бы первый союз, разве появились бы вэри? Неужели только драконы всегда и во всем поддерживали и помогали младшим?
Маэль задумался и ответил не сразу.
— Думаю, в ремеслах и дарах крови драконы были наставниками и дарителями людей, — наконец произнес он. — Но было и то, на что люди способны, как никто более. Драконы могли исцелить друг друга, обладая к этому необходимыми способностями, но люди и унаследовавшие эту особенность вэри могли облегчить другим страдания, не имея ни сил, ни даже лекарств. Сам ведь помнишь и понимаешь — твой брат очнулся не от снадобий Кирстен, хотя они исцеляли его тело.
Элиас невольно перевел взгляд за окно, к которому сидел спиной. Сорен очнулся, когда они с Ан пришли в Кейбр, а принесенные ими травы были лишь пополнением запаса. Выходит, что и сейчас, не умея лечить, без трав и снадобий, он может попытаться помочь Эмилю. Даже если тот станет отрицать то, что помощь ему нужна.
— Хочешь попробовать найти его? — негромко спросил Маэль, садясь рядом.
Юный вэри кивнул.
— Мне кажется, он пострадал больше, чем хочет показать, — тихо добавил он.
— Я в этом даже почти уверен, — качнул головой Тарийский. — Но ты возвращайся на закате в любом случае. И возьми кинжал.
Элиас задумчиво взял протянутое ему оружие — пока он не представлял, зачем оно ему в поисках Эмиля, но с Маэлем решил не спорить. Сбежав с высокого крыльца перескакивая через две ступеньки, он устремился в лес по следам дракона.
***
Лес полнился шорохами и перекликанием птиц, ветер шептался с деревьями в высоких кронах. На самом деле, в первозданном своем виде остров был вовсе не черный, а лиственно-зеленый, пусть и не похожий на леса Вердэна. След дракона был легко различим среди жестких трав и оплетающего стволы плюща. Но когда Элиас вышел на довольно обширную поляну, где и надеялся застать Эмилиэна, там никого не оказалось. С поляны была хорошо видна невысокая гора, почти до самой вершины поросшая низкорослыми деревьями и кустами, а венчала ее груда красноватых камней. По всему выходило, что Эмиль с этой поляны улетел туда. Лететь туда было проще, чем идти через лес, в котором становилось все больше скал и камней, возникающих под ногами в самый неожиданный момент. И чем дальше заходил Элиас, тем отчетливее понимал, что до темноты вернуться к Маэлю не успеет. А возвращаться, не найдя Эмилиэна, ему очень не хотелось. Привалившись спиной к ближайшему дереву для краткого отдыха, юный вэри прикрыл глаза, но в этот самый миг позади него раздался утробный незнакомый рык. Он отскочил от дерева и резко обернулся. Из высоких травянистых кустов на него смотрели огромные желтые глаза с вертикальным зрачком. Не драконьи, нет, но все равно устрашающие. Тут он и подумал, что Маэль не зря вручил ему кинжал. Зверь переступил листья, являя себя во всей красе — огненно-рыжий окрас с черными полосами, крупное кошачье тело. Шаги не были слышны, лишь ощущение, что под лапами прогибается земля. Элиас отпустил рукоять кинжала — рука на такую красоту не поднималась. Зверь рыкнул еще раз и потянул носом воздух, словно оценивая опасность. Похоже было, что пираты охотились здесь не только ради пищи. Но ведь он, Элиас, пиратом не был! Не двигаясь и лишь прерывисто дыша, он наблюдал за тем, как зверь приблизился к нему, обнюхивая, обошел по кругу и вновь скрылся в зарослях. Элиас обессилено опустился прямо на землю и смог продолжить путь не раньше, чем перестали дрожать коленки. Тропа на гору была смутная, будто и не тропа вовсе, но к заходу солнца она все же вывела на вершину. Закатные лучи вызолотили светлую чешую дракона, расположившегося на просторной площадке, загроможденной с одной стороны теми самыми красноватыми скалами, которые были видны снизу и скрывали за собой несколько покрученных ветрами деревьев. Эмиль не поднял лежавшую на лапах голову — лишь приоткрыл глаза, недоверчиво взглянув на Элиаса. Юный вэри и без того не знал, что скажет, а теперь совершенно растерялся. — Что-то мне подсказывает, что наш благородный наследник Тарии тебя на всю ночь в лес не отпускал, — как бы задумчиво и слегка растягивая слова, произнес Эмилиэн. — Я уже в любом случае не успею до темноты вернуться, а впотьмах еще заплутаю, — Элиас потупился. — Почему же не повернул назад, пока еще было время? — взгляд дракона проникал в самую душу, и от этого хотелось спрятаться, хотя почему под драконьим взглядом неуютно ему, вэри, Элиас понять не мог. — Я ведь к тебе шел, да и вообще — ни отец, ни Рене не учили меня отступать на полпути, — голос юноши зазвучал увереннее. — Да и Маэль бы не одобрил. — И зачем я тебе понадобился так срочно? — в голосе Эмиля проскользнуло недовольство. Элиас глубоко вздохнул и вскинул на дракона твердый и отчасти дерзкий взгляд. — Тебе ведь досталось в бою, а раненному в одиночестве куда тяжелее, — под исполненным сомнения взглядом дракона, Элиас чувствовал, что вот-вот умолкнет и пристыжено поплетется по темному лесу обратно. — Даже если дракон, даже если… — Глупый, — оборвал его Эмиль и отвернулся. Некоторое время Элиас так и стоял, оборвавшись на полуслове и глядя на то, как серебристо-лазурная чешуя дракона ярко выделяется в сгустившихся сумерках, а потом опустился на траву у себя под ногами. Еще немного наблюдал за Эмилем, но тот не шелохнулся больше, а потом свернулся калачиком и прикрыл глаза. Созвездие дракона прощально сияло над самым западным горизонтом перед тем, как скрыться на всю зиму.***
Маэль в задумчивости доедал нехитрый ужин из того, что не надо было готовить, и поглядывал в окно. Отпуская Элиаса, он почти не сомневался, что тот не вернется, если отыщет дракона, просто не был уверен, что получится отыскать того, кто пожелал спрятаться. Ведь иначе Эмиль спокойно мог остаться не только неподалеку, но даже и в доме. Если только ему сейчас не доступен исключительно драконий облик. Все-таки, жаль было, что Каллисто не с ними, хотя он вряд ли мог успеть, идя с людьми, до их отплытия от берегов Тиена. Это если все хорошо, а если нет? Думать о судьбе Каллисто после того, как он расстался с Эмилиэном, находясь при этом на Черном острове, казалось Маэлю по меньшей мере бессмысленным, поэтому он попытался вызвать в памяти другие места и лица. Тария была сейчас слишком далеко, и сын правителя древнего города невольно улыбнулся — далеко от войн с пиратами, драконьего огня и мятежей. Если и кипит в Вердэне и Сааре деятельность, то мирная, призванная восстановить былые узы дружбы. А ведь Лииван и Аль’Фиор стремятся к тому же, но продираться их правителям приходится не только через стихии, но и через внутренние трагедии. Маэль Тарийский не представлял себе, чтобы вэри или хавет восстали на своего правителя. Тем более, такого благородного, как Клэал Аль’Фиор. И не изводили бы, а больше поддержали слабого духом принца Клиамина тем, что доверяют ему. Ведь без доверия народа королю недостанет сил его защитить. Ему до сих пор больно врезается в сердце память о том, что Тария едва не опоздала на войну с Корвином. Если бы не Эмиль. Самые отдаленные от Видэлэма земли, долгий путь, недоверие тех, кто жил между столицей и Тарией. И лишь чешуя дракона развеяла тогда все сомнения — немногие остались в стороне от брошенного Кенельмом клича, и многие из тех, кто пошли — не вернулись. Быть может, тем самым искупив свое изначальное недоверие. Мысли о павших напомнили и его верный отряд, и Мелана. Никого из них не вернуть, но ведь разве хотели бы они, чтобы он, Маэль, не жил и не умирал все оставшееся ему в этом мире время? Скорее, каждый из них был бы рад появлению преемников их дружбы. Пусть младшие. Пусть даже не вполне вэри или не вэри вовсе. Разве в крови суть? Маэль сделал пару глотков родниковой воды из серебряной кружки и поднялся из-за стола. Бросил взгляд на ступени, что вели на второй этаж, и отрицательно качнул головой в ответ на свои мысли — вышел на улицу, под звездный купол, ближе к шепоту прибоя.***
Ноябрьская ночь окутала самый южный остров Лиивана, а может, и всего материка, пробирающим до костей холодом. Но Элиас лишь пытался свернуться в более плотный комок, не в силах проснуться после изнурительного поиска Эмиля. Ему снились далекие горы с хрустальными ото льда и снега вершинами, бескрайние буро-зеленые леса в снежном покрывале, скованные льдом реки. Он не узнавал этих мест — Вердэн даже зимой был другим. Дома всегда можно скрыться от холода у камина или за кружкой травяного или ягодного отвара, даже в Забытой долине было тепло от полыхающих костров и дружеской поддержки. В бою — и то было жарко. Но этими землями правил холод — полновластно, долго, всегда. Быть может, такая и родина Рене? Север за Сумеречным лесом. И все же, он ошибся — холод был не вечен. Освобождались реки, сбрасывало оковы безмерно далекое море, леса приобретали свой истинный цвет. Солнце пробилось сквозь тучи уже не безразличным гостем, но радушным хозяином, желающим отогреть своих домочадцев и случайных путников. Свежее, но нежаркое лето впечатляло буйством красок, ароматов и вкусов — знакомых и тех, что присущи лишь далекому северу. Элиас потянулся, просыпаясь, но пока не открыл глаза. Сон рассыпался осколками воспоминаний, оставляя лишь недоумение — как мог он видеть то, что даже не пытался себе никогда представить? Только тепло из сна осталась с ним, хотя возвращающиеся в памяти события минувшего вечера говорили о том, что тепла он чувствовать не должен был ни сейчас, ни раньше. Открыв глаза, он с удивлением осознал, что спал, прижавшись к теплому драконьему боку и укрытый от ветра лазурно-серебристым крылом. — Эмиль, — голос Элиаса чуть дрогнул от дерзости вопроса, который рвался с языка, — почему ты оказался один? В ответ раздалась звонкая от трелей утренних птиц тишина — их явно не пугало близкое присутствие дракона. Она длилась так долго, что юный вэри напрягся и приподнялся на локте, но посмотреть в глаза отвернувшемуся дракону не слишком просто. — Так вышло, — наконец обронил Эмилиэн, словно что-то вспоминая. — Если что, я не про Роксан, — поспешно добавил Элиас и кожей почувствовал недовольство, в мгновение ока окутавшее Эмиля, как туман окутывает деревья и скалы. — Прости… — Не стоит, — Эмиль даже не вздохнул, а недовольство сменилось задумчивостью. — Я понял. — Просто, драконы ведь покинули не только Вердэн, но и весь материк, — Элиас тихо продолжил делиться своими мыслями и сомнениями. — Каким образом ты остался один, да еще и на севере? — А не боишься, что эти знания тебе будут дорого стоить? — на юношу устремился заинтересованный взгляд желто-зеленых глаз. — Я ведь и так — дань тебе, — Элиас пожал плечами. Он и представить себе не мог, сколь лет — да нет, десятков лет или даже веков — Эмиль никому этого не рассказывал, переживая одиночество самостоятельно. И почти не верил, что расскажет что-то и сейчас. К тому же — кому? Мальчишке. — Мои родители были из тех, кто оказался не в силах продолжить путь после первой же остановки, — негромкий, но глубокий голос Эмилиэна не был похож на тот, что был у него в человеческом обличье — низкий и певучий, как рокот раскинувшегося за южным берегом Черного острова океана. — Озерный остров — так назвали ближайший к Ардору клочок суши, на котором покинувшие родные горы драконы остановились на первый отдых. Элиас затаил дыхание и замер, чтобы неловким жестом не прервать рассказ. — Он находится на расстоянии двухнедельного неспешного полета от западных берегов близ Вердэна, — продолжал Эмиль, обновляя в памяти давно минувшие события. — И на Вердэн был очень похож — горная чаша и в ней долина, но куда больше озер. Там драконы провели много лет. Кто-то — сомневаясь, стоит ли покидать Ардор или удаляться от него настолько безвозвратно, как звал бескрайний горизонт. Кто-то — лишь пережидая усталость от пути. — Много лет после двухнедельного перелета? — тихо спросил Элиас, представляя себе окруженный водами остров и драконов на нем. — Не забывай — большая часть отправилась в путь вскоре после окончания Последней битвы, — терпеливо пояснил Эмилиэн. — Лишь единицы остались в Вердэне, а за проведенные на острове годы многие из них догнали свой народ. Потом был объявлен сбор и продолжение пути. — Но улетели не все, да? — Элиас устроился удобнее и наблюдал, как ветер колышет верхушки деревьев, позолоченные восходящим солнцем. — Остались немногие, но все же остались, — услышал он подтверждение своей догадки. — Среди них было и двое молодых драконов, которые именно в годы этого долгого отдыха разглядели друг друга и сошлись. Десятилетия превращались в века — с победы в Последней битве минуло где-то восемьсот лет. Да, моей родиной был Озерный остров, — ответил Эмиль на еще невысказанный вопрос своего юного слушателя. — К тому времени многие из оставшихся все-таки покинули остров, отправляясь вслед за ушедшими ранее. Я был слишком мал, чтобы запомнить даже тех, что покинули остров уже при мне. Из-за моего появления на свет не смогли последовать за ними мои родители, но долгое время это их не тяготило. Где-то пару сотен лет. — А потом? — робко спросил Элиас. — Потом отец решил уйти один, — Эмилиэн все-таки вздохнул. — И позвать нас за собой, достигнув цели. Мы с матерью верили, что это в его силах и, как бы ни горько было расставание, отпустили. Но он не позвал. Спустя десять лет мать не выдержала и улетела за ним. Думаю, она знала, что он не достиг цели, но мне не сказала. Я остался. Сейчас уже трудно сказать, чего в этом решении было больше — любви к Озерному острову или желания вернуться в ближний и вполне реальный Ардор, а не гоняться за облачными замками. Один на острове я провел порядка сорока лет, а потом вернулся, но немного ошибся направлением — попал не к горам Вердэна, а севернее Сумеречного леса, к необжитым берегам Валлоны — родины твоего учителя Рене. Там тоже были горы, изобилующие пещерами, и я менял их одну за другой, нигде не задерживаясь надолго. Лишь последнюю можно было назвать моим домом. Ее я покинул ради этого последнего путешествия. Эмилиэн умолк, то ли завершив рассказ, то ли отдыхая, но в этот момент со стороны тропы послышались шаги. Из-за деревьев вскоре вышел Маэль и остановился, сложив руки на груди и оценивающе глядя на представшую перед ним картину. — Вижу, благодаря Эмилю ты не замерз, но завтрак я тебе все-таки принес, — вместо пожелания доброго утра начал наследник Тарии. — Хотя за то, как ты меня послушал и вернулся до заката, мог бы этого и не делать. Дракон красноречиво фыркнул, а Элиас покраснел до кончиков ушей — голодный желудок на слово «завтрак» отозвался весьма громко. Но то, что ему посчастливилось услышать этим утром, Элиас не променяет и на самые невероятные лакомства мира.
