Обреченные
7 сентября 2015 г., 18:59
Время отмерялось его вздохами. Неумолимо короткими и прерывистыми. Он дошел, поддерживаемый Крелисом, и даже отшучивался первые минуты, но потом окончательно лишился сил. Так ей рассказывали – сама Флир тогда была на кухне, сражаясь вместе с Хелет с неумолимо истощающимися запасами. Теперь же она сидела у постели Легана и слушала его дыхание, не веря словам лорда Аэльрана о том, что его жизни ничто не угрожает. Отчего же не хочет он вдыхать этот воздух? Неужто же так сильно устал, что желает отдыхать за пределами мира? Флир посмотрела в бледное лицо того, с кем тепло сдружилась уже здесь, в замке. Леган не был воином, не был и кузнецом, зато мог приготовить из чего угодно сытно и вкусно. Он не стыдился быть единственным среди девушек на кухне и многому их обучил. А теперь вот…
Девушка тихо всхлипнула, но тут же поспешно вытерла рукавом набежавшие слезы – дверь лазарета тихо приоткрылась, впуская в теплый полумрак Ариэля. Порой Флир сомневалась, что он не видит, но сейчас уловила некую осторожность в движениях.
— Хорошо, что вы рядом с ним, Флир, — первым заговорил вэри. — Что не сдаетесь – тем самым поможете не сдаться ему.
— Откуда вам знать? — Флир недоверчиво прищурилась, но Ариэль уловил ее сомнение и в тоне, каким был задан вопрос.
— Не всем дано быть воином, видеть бой, стоять лицом к лицу со своей и чужой смертью, — вэри прошел до окна и остановился, опершись о стену рядом с ним.
— Хотите сказать, что тут виноваты не целители, не могущие его исцелить, а его неспособность быть воином? Если вы пришли сюда только за этим, то лучше идите – обойдемся без такого рода выводов, — девушка не сводила с Ариэля неприветливого взгляда.
— Все, что владыка Аэльран мог сделать для его тела – он сделал, — по тону Ариэля нельзя было сказать, задели ли его слова Флир, будто его вовсе не волновало мнение о нем простого человека. — Но целить душу здесь никто не возьмется.
— Можно подумать, кто-то умеет, — фыркнула девушка. — Быть может, вы знаете, как выглядят мази для душевных ран, или пробовали накладывать на душу повязки?
Ариэль не ответил. На его лице отразилась глубокая задумчивость. Флир едва терпела его присутствие. Того, кого не коснулась ни одна вражеская стрела, кто, простояв на стене до конца приступа, едва ли выглядел уставшим. Даже его соратники заметно вымотались, хоть раны их были не в пример легче тех, что достались людям.
— Я вижу, вам тягостно ожидание, — наконец заговорил он. — И очень дорог Леган.
— Меньше слов, пожалуйста, — едко перебила его Флир.
— Тогда давайте поменяемся местами, — вэри подошел к кровати Легана, на краю которой и сидела его собеседница.
— Зачем?.. — голос ее дрогнул непониманием.
— Попробую подлечить его душевные раны, а вы потом подхватите, — спокойно ответил Ариэль, и под его невидящим взглядом девушка смутилась и встала, отходя на его место у окна.
«Не возьмется» вовсе не означает «не умеет». Осознание этого пришло к Флир в тот момент, как она увидела сосредоточенность, с какой Ариэль коснулся холодного запястья Легана. Одно долгое мгновение ей казалось невозможным оторвать от него взгляд, но вот по лицу вэри пробежала тень, тонкие губы, побледнев, плотно сомкнулись, и она отвернулась, глядя на мрачный внутренний двор замка.
Сколько она простояла так, в кромешной тишине, нарушаемой лишь их едва слышным дыханием, Флир бы сказать не смогла. Обернулась она в тот миг, когда услышала долгожданный глубокий вздох Легана, возвещающий о том, что он возвратился из мира смутных теней беспамятства. Ариэль жестом поманил ее к постели, а сам поднялся и, все так же не говоря ни слова, покинул лазарет. Девушка бросилась к другу, ловя его за потеплевшую руку, словно опасаясь, что тот, по ком соскучилась за прошедшие три дня, пожелает вновь скрыться от нее в подобных смерти видениях. Но ответом на ее опасения была слабая, но солнечная улыбка.
— Как я мог забыть о тебе, цветочек мой? — тихо шепнул Леган и слабо потянул девушку на себя.
***
К вечеру Леган уже был на ногах. Правда, стоять ему перед старшим братом Флир Филаном сейчас было трудно – уставшего после долгой работы кузнеца насторожило то, о чем таком важном с ним хотел поговорить Леган, едва вернувшись с того света. Да и прильнувшая к его плечу Флир явно волновалась за исход этого разговора. Брат и сестра были похожи – оба статные, с темными вьющимися волосами и серыми глазами. Хрупкая Флир едва доставала брату до плеча, да и сам Леган смотрел на него снизу вверх. Грязная рабочая рубашка скрывала множество шрамов – не раз на его любимую сестру покушалась пиратская сволочь, но и ни разу Филан не допустил этого, чудом оставшись в живых. — Филан, я знаю, что это не совсем то время и то место для таких заявлений, — Леган глубоко вдохнул и приложил усилие для того, чтобы не отвести взгляд. — Но я люблю твою сестру и прошу у тебя ее руки. Тонкие пальцы Флир сжались на предплечье брата, она ткнулась в его плечо и зажмурилась, мысленно умоляя его ответить согласием. Но Филан молчал, обдумывая каждое сказанное Леганом слово. — Я бы сказал, что сейчас совсем не то место и время, — заговорил он, заметив, что его собеседник уже едва губы не кусает. — Но если наступит тот день, когда вы останетесь живы и в безопасности, когда тебе будет, куда привести ее, где начать новую жизнь – возьмешь ее в жены, в независимости от того, где в это время буду я. Флир порывисто потянулась и неловко поцеловала Филана в щеку. Пусть даже между его согласием и нынешним днем стояло это неверное «если».***
Ариэль стоял рядом с узким окном-бойницей лицом на восток. Было непривычно тихо и холодно. Он не видел, но знал, что там, над горизонтом, небо лишь чуть заалело, обещая кому-то солнечный и, возможно, теплый день. Ему очень хотелось надеяться, что в Вердэне теплая осень, укрывшая долину золотом листьев и разнообразием плодов, что сыновья его сестры обласканы солнечными лучами, равно как и любовью родителей. Антеро сказал, что младший из близнецов обладает даром драконьей крови, но каким – пока не ясно. Ясна только плата. И стало интересно, счастлив ли этому Рагнар, всегда так ревностно относившийся к дарам. Когда-то казалось, что он оказывает внимание не Кирстен, а ее крови, которая может и в следующем поколении расцвести. Не думай он, Ариэль, так – не позвал бы сестру странствовать на север. Теперь он рад ее счастью, ведь если бы Рагнар руководствовался лишь корыстью, то за десять лет их отсутствия мог превратить нежную дружбу Амины в любовь-уважение и стать королем, получив заодно возможность хранить по линии правителей дары крови. Теперь уже став одним из них. Но верный страж Ее Высочества ждал Кирстен и был готов сразить любого, кто посягнул бы на ее благосклонность, хоть она ему ее даже не обещала. Война толкнула их навстречу друг другу, а рок вэри – едва не разлучил тогда, когда счастье было так близко. Никандре. Нынче это имя носит их старший сын в память о том, кто дал Рагнару жизнь взаймы. С тех пор Рагнар смягчился. Хоть слова его зачастую звучали так же резко, как раньше, хоть его, Ариэля, по словам Антеро и Аманда, он ругал так же горячо и со вкусом, но это было внешнее, только внешнее. И вот сейчас, глядя в лицо наступающей зиме из окна мрачного замка Хемнд в сердце Ласкенута, Ариэль почувствовал, что вновь тоскует по родному Вердэну и тем, кого оставил там. И едва ли была надежда на встречу. Тихие шаги донеслись от лестницы. — Ариэль… мне сказали, что вы тут, — Леган крадучись подошел к стене по другую сторону окна. — Я хотел извиниться за Флир, за то, что она вам наговорила. Да и за себя тоже – если бы я не поддался, то не пролежал бы те три дня, не заставил бы ее переживать, а вас – выслушивать и вытаскивать меня. — Я понимаю вас обоих, — задумчиво отозвался Ариэль. — Все-таки, это самое гиблое место на всем Юге точно. Поддаться страху, отчаянию и гневу здесь легче, чем питать надежду. Особенно вам, Леган, знающему истинную ситуацию со съестными припасами. Леган потупился, вновь вспоминая о том, как уже проваливаясь в беспамятство, подумал, что лучше бы ему не очнуться вовсе – хоть на один рот станет меньше. Уж очень быстро пустели кладовые, даже несмотря на то, что крылатые едва ли что-то ели. Это последнее тоже замечал только он и отчаянно сожалел, что они могут жертвовать ради других таким образом, а он – нет. Так и затянуло в бездну, переполненную безысходностью, где не было ни солнечного света, ни шепота прибоя, ни зелени лесов. Ни ставшего таким родным личика Флир. — Мне недостанет слов, чтобы высказать всю благодарность вам, — тихо ответил Леган. — Вы вернули мне то, что я любил, но сам же бросил. — Лучшая благодарность будет, если вы выживете, несмотря ни на что, — отозвался Ариэль и прислушался – с самого низу доносились чьи-то торопливые шаги.***
В просторной комнате, где собирались вэри перед вылазками, воздух казался густым от царившего здесь напряжения, и каждый вздох давался с трудом. Роар стоял у дверей, мрачно осматривая свой совершенно не готовый к битве отряд. Воины собрались, но никто из них не взял с собой даже кинжал, не то, что меч. Вместе с оружием были оставлены кольчуги и прочие части их легкого доспеха. Обычно, пока дожидались всех, они проверяли оружие, сидя на длинных скамьях, о чем-то негромко переговаривались. Но сейчас вэри стояли в напряженном молчании. Кто-то – глядя в пол, кто-то – на вошедшего последним Роара. — Что это значит? — его слова увязли в тишине, как мелкие мошки в плотной паутине. — Это значит, что с нас довольно, — отозвался стоявший ближе всех к Роару Мориал. — Мы шли убивать оставшихся корвиновых тварей, не защищать ценой своих жизней самого Корвина. Роар захлебнулся вздохом и еще не придуманными доказательствами того, почему они должны сегодня отправиться в вылазку. Сегодня. Всего через пять дней после тяжелого боя на стенах замка. После того, как Эрлинд и Эледжи принесли из разведки весть о том, что у врат их враги все-таки передрались и заметно уменьшились в количестве. Он думал о том, что вражьи твари вылазки сейчас не ждут, и она окажется хоть немного легче. Но к заданному вопросу, хоть он был, по сути, утверждением, готов не был. Потому что сам избегал задавать его себе. — Я знал, что ты так ответишь, — жестко усмехнулся Мориал, не дождавшись от того, кого, выходя из Видэлэма, они признали своим командиром, ни полслова. — Быть может, Роксан была права, эта война для вингаров – просто способ выяснить отношения, а не уничтожить зло? Выяснить отношения чужими руками, ценой чужих жизней. И продолжать это делать до тех пор, пока у них попросту не закончатся союзники? — Мориал, ты знаешь, что это не так, — Роар посмотрел ему в глаза, пока еще сохраняя спокойствие. — Ты сражался с ними по одну сторону, ты видел, сколько их погибло. — Вот только где они сейчас? — Мориал повысил голос. — Почему здесь мы, а не они? — Хочешь сказать, что мы – это весь Вердэн? — Роар чуть прищурился, не отрывая взгляд от своего обвинителя. — Не ты ли уговаривал своего младшего брата оставаться дома и лучше ухаживать за понравившейся девушкой, а не идти с нами в Ласкенут? Вспомни, он очень хотел. И уже давно не ребенок. Из вингаров здесь собрались те, на кого возложена ответственность за их народ. Его покой они и защищают. — Аэльран и Корвин – близнецы! — гаркнул Мориал. — Плевать они хотели на народ! Желаю тебе, — он приблизился вплотную к Роару, и голос его упал до шепота, — дожить до того дня, когда они помирятся на наших костях. Резким движением оттолкнув своего командира с дороги, Мориал покинул комнату. За ним медленно стали уходить и все остальные. — Неужели никто не хочет сражаться дальше? — Роар нашел в себе силы на этот вопрос лишь тогда, когда в дверях уже были последние воины. Двое из них замерли. Мгновение помедлили, а потом один из них пошел дальше, а другой – остался. Роар заметил это боковым зрением – он не провожал уходивших взглядом. — Вылазка вдвоем – возможна? — оставшийся воин стал перед своим командиром и заглянул в его глаза. Роар узнал его – Орэн воевал бок о бок с ним с самого Кейбра. Потерял в Битве Надежды отца, а вернувшись в Видэлэм – попал на похороны матери. С тех пор он так и не вернулся к их родовому ремеслу – картина, что просилась из памяти в эмаль, была еще слишком тяжела для его сердца. Когда Роар, Аманд и Антеро позвали в Ласкенут, для него забрезжила новая надежда. Погибнуть, или обрести в горниле битвы силы жить. — Надо Ариэля найти, — задумчиво отозвался Роар. — Тогда втроем получится. — Я тоже с вами! На пороге стоял Крелис, и по выражению его лица было понятно, что отговорить его можно и не пытаться. Особенно, если Мастер Айторе отпустил его из кузницы.***
Киара сидела на своем привычном месте у ног Аэрнеса и задумчиво разглядывала резьбу на серебряном кубке, что держал в руке хозяин замка. Наполнен он был водой из подгорного озера – больше пить было уже нечего. Сегодня она не знала, что сказать – по всему было видно, что положение их Аэрнесу известно то ли от госпожи Рейниры, то ли он и сам знал, на сколько хватает привозимых припасов. Но порт давно разрушен, и никто не пополнит кладовые. Киаре было страшно ждать того дня, когда они поедят в последний раз. Ей казалось, что мужчины предпочтут гибель в бою, а вот что останется девушкам, она себе не представляла. И что будет делать в это время сам хозяин замка. Она вздохнула, набравшись смелости спросить это у него прямо сейчас, но в этот момент дверь зала резко распахнулась. На пороге стоял Дарьен, и взгляд его выражал негодование, граничащее с гневом. — Мне давно хотелось прийти сюда, заглянуть в глаза тому, по чьей милости мы обречены на гибель, — голос Дарьена шелестел, как пожухлая листва. — Но застать здесь тебя, Киара, я не ожидал. Да еще и не как случайную гостью. Выходит, мы рискуем жизнью на стенах и в вылазках, а ты пригрелась под черным крылом врага?! — он сорвался на крик. — Он не враг, ведь мы на одной стороне, — Киара резко поднялась, глядя в глаза давно любимого человека. — Бездействие – хуже открытой вражды, — Дарьен широким шагом приближался к трону, не глядя на ту, которую мечтал сделать счастливой. — Роара бросили его же соратники, ты знаешь? Они ушли вчетвером. Сильная вылазка, да. А все потому, что никто не желает защищать врага, от которого легче дождаться удара в спину, чем помощи. Киара задохнулась, увидев в руке Дарьена длинный кинжал. В ее голове судорожно метались вопросы о том, где сейчас Аэльран и Рейнира, или хотя бы кто-то из крылатых. И в тоже время, она понимала, что если бы была хоть малая вероятность того, что кто-то из них может войти сюда, Дарьен не дал бы волю гневу. Аэрнес не произнес ни слова, не изменилось его привычно отстраненное выражение лица. Он не шелохнулся и в тот момент, когда разозленный до крайности его молчанием Дарьен отвел руку с кинжалом для удара. Не знала Киара, как предупредить и во что это может вылиться. Подозревала, что Аэрнес не нуждался в предупреждении… и это может грозить Дарьену смертью. Все это пронеслось в ее сознании за долю мгновения, а шаг в сторону она сделала едва ли осознанно, оказываясь между Аэрнесом и Дарьеном. Тишина зазвенела и разбилась от полного боли и отчаяния крика. — Не вынимай клинок, осторожно неси к Аэльрану, — раздался над упавшим на колени Дарьеном негромкий и нетронутый ни единой эмоцией голос. — А потом возвращайся сюда и займи полагающееся тебе место. Дарьен поднял затуманенный слезами взгляд и увидел, как Чернокрылый поднялся со своего трона и отошел к окну. — Место того, кто идет к исполнению своих желаний по телам близких.
