Мать
26 сентября 2015 г., 13:33
Клиамин перевел задумчивый взгляд на сад за окном. Снова шел дождь, неся в покои принца свежесть и яркие ароматы листьев и оставшихся цветов. Вести, принесенные гонцом из Аль’Рианнона, совершенно не вписывались в воцарившееся в столице спокойствие.
— Мне кажется, — наконец принц нарушил молчание, — они не собираются выполнять условия их договора с моим отцом. Да, им нужны плодородные земли и восстановленные каналы, но вовсе не правитель с силами, что теперь определенно превосходят их собственные. И, тем более, они не верят в то, что могут получить независимость, которую отец мог бы им дать по своей доброте.
Он замолчал и обвел взглядом всех присутствующих на этом небольшом совете, остановив его на Тариан.
— Но ведь не можем же мы прямо нарушить условие и явиться в Аль’Рианнон с войском? — девушка встретила взгляд Клиамина и чуть подобралась.
— Не можем, — легко согласился Его Высочество. — Но в нашей власти собирать силы в Аль’Дайре, чтобы к тому моменту, когда засеянные поля дадут всходы, достойно встретить правителя Аль’Фиора и его соратников.
— И вмешаться, если помыслы мятежников действительно нечисты, — задумчиво улыбнулся Рене.
Клиамин кивнул и резко помрачнел. Он молчал почти с минуту, а потом его лицо просветлело, словно было принято нелегкое решение.
— Этот замысел может провалиться, если в Аль’Киаре будет внутренний раздор, — медленно произнес принц.
— Госпожа Тамила… — тихо выдохнула Тариан и с тревогой во взгляде закусила нижнюю губу.
— Да, — Клиамин устало провел ладонью по лицу, заодно заправив за ухо выскользнувшую из прически прядь. — Для нее может быть выгодно остаться вдовой. Ведь посылая гонца с приказом сделать так, чтобы Клэал Странник не вернулся, она не могла не понимать, что не вернуться могут и остальные.
— Для предъявления ей обвинений достаточно того, что случилось с Рене, — отозвалась на это Тариан. — У нас есть все основания законно взять ее под стражу.
— Все это верно, хотя еще нужны доказательства ее вины, — принц окончательно закрыл лицо руками, словно пытаясь отгородиться от чего-то непосильного для него. — Но, Тариан, она – моя мать. Я не могу начать с того, что ты предлагаешь.
Клиамин медленно поднялся и взял со стола легкий венец из темного серебра с крупным янтарем, мгновение смотрел на него и медленно надел. Янтарь словно вспыхнул солнечным отсветом на темном фоне кожи, волос и одеяния принца. Даже повязки были закрыты темной тканью, и все это делало Клиамина очень похожим на брата.
— Больше нельзя откладывать визит к Ее Величеству, — негромко произнес он. — Тариан, Рене, — в голосе не приказ – просьба.
— Мы с вами, — ответила Тариан за двоих, и они поднялись со своих мест.
***
Клиамин эред Аль’Фиор улыбнулся побледневшим стражникам, поставленным госпожой Тамилой при входе на женскую половину дворца, и улыбка эта вышла не насмешливой, а больше сочувственной. Нелегко им сейчас пропустить его вопреки приказу королевы, ведь это значило бы поверить в невозможное – в то, что Кошмар Пустыни отступил. Хотя тихие перешептывания о выздоровлении принца среди прислуги ходили, столкнуться с собой в такой ситуации простым воинам Клиамин бы не пожелал. И действительно – алебарды, скрестившись, преградили путь, но на лицах стражников было написано смятение. — Не пугайтесь, — голос наследника Аль’Фиора звучал негромко и мягко, — я не несу заразу нашим прекрасным леди и Ее Величеству. Благодаря Каллисто, — он обернулся на вингара, которого тоже попросил пройтись с ним, — болезнь более не властна надо мной. И эту радостную весть я хотел бы лично принести госпоже Тамиле. Лица стражников просияли, и путь оказался свободен. Минуя стражу, Клиамин думал о том, как много не замечал даже во дворце – все его обитатели если и не любили своего принца, то любовь к правителю внушала им желать счастья и его сыну. Когда-нибудь придет день, когда и сам Клиамин будет любим своим народом. Сейчас ему хотелось верить в это и делать все для этого возможное. Поэтому он не придавал значения испугу в глазах нескольких встреченных ими девушек. У покоев Ее Величества Тамилы тоже стояла стража, хотя чего могла опасаться королева во дворце, где кроме нее интриги плести было некому, Клиамин не понимал. И уж очень велико стало искушение переменить стражам приказ, пользуясь властью наместника, последовать совету Тариан и взять королеву под стражу. Но принц сдержал себя и только повторил то, что сказал уже ранее. Двери перед ним тотчас открылись. Госпожа Тамила, против обыкновения, была одна. Она сидела у окна, и взгляд ее был устремлен на поливаемый дождем сад. На тихий звук открывшейся двери королева не обернулась. — Я никого не желаю видеть, — бросила она недовольно. Клиамин сделал знак своим спутникам подождать его у дверей, а сам подошел к матери. Его легкие шаги были едва слышны на постеленном на зиму ковре, но Тамила различила их и соизволила обернуться. Понадобилось одно мгновение, чтобы узнать в нежеланном госте сына, и королева, вскрикнув, вскочила с кресла. В ее глазах полыхнул панический ужас. — Ты… — с присвистом выдохнула Тамила, попятившись к окну. — Зачем ты пришел? — Разделить с тобой радость, мама, — спокойно ответил Клиамин, глядя ей в глаза. Он всю дорогу из своих покоев в ее думал о том, с чего начать первый после столь долгого молчания разговор. И не мог решить до последней минуты – только сейчас понял, что хочет попробовать начать с хорошего. Поддержать то, что было начато братьями-гонцами в Аль’Рианноне. Вдруг получится отстроить давно разрушенный мост. — Ты лишился рассудка и пришел погубить меня… нас всех! — красивое лицо королевы исказила гримаса ненависти. — Нет, Ваше Величество, — ответил на это Каллисто. — Болезнь действительно отступила, и теперь ничто не угрожает ни вам, ни вашему сыну. Тамила вцепилась в вингара недоверчивым взглядом. Но чем больше она смотрела в серо-синие глаза принца Аилеса, тем сильнее чувствовала, что все сказанное здесь – правда. Крылатый народ обладает нечеловеческой силой, что избавила ее сына от Кошмара Пустыни. Но прежде болезнь изменила Клиамина. Перед ней стоял вовсе не тот бесполезный наследник, что был месяц назад. Королева скользнула взглядом по Рене. Северянину не дали умереть от яда, его не коснулась зараза. Сколько времени он провел с Клиамином? Что заронили в душу принца Аль’Фиора слова чужестранца? Тариан тоже была здесь – всегда бывшая и оставшаяся верной тому, кого призвана была защищать. Они – его поддержка, в то время как она едва ли знает, какой на самом деле ее сын. — Твой отец будет рад, — Тамила приосанилась и посмотрела на Клиамина сверху вниз, хотя была заметно ниже его. — Знаю, уже написал ему, — ответил Клиамин, словно не замечая этот взгляд. — А ты? — Тоже, — кивнула Ее Величество. — Это все или есть еще что-то, что ты хотел мне сказать? Рене уловил, как его друг медленно выдохнул, сдерживая резкие слова. — Думаю, вам известно, что на севере все еще слишком напряженно, чтобы говорить о безопасности правителя, — обратился он к Тамиле уже как наместник к королеве. — Поэтому я попрошу вас не принимать без моего ведома никаких решений и не предпринимать никаких действий. — Вы ограничиваете мою свободу? — взгляд Ее Величества стал еще холоднее. — Нет, я прошу помочь объединить наши усилия, — Клиамин спокойно смотрел в глаза матери, но понимал, что надолго его не хватит. — Что ж, мне и вправду совсем не нужна ответственность за возможные потери, — пожала плечами Тамила. — Вручаю ее наместнику правителя в Аль’Киаре. И смею надеяться, что могу просить его о кратком отдыхе для себя. — Безусловно, отдыхайте, Ваше Величество, — ответил на это Клиамин, скрыв в голосе печаль, и покинул покои королевы. Женская половина дворца осталась позади, и только тогда с Клиамина спало напряжение. Он замедлил шаг и почти остановился, когда Рене тронул его за плечо. — Быть может, вам стоило поговорить наедине? — тихо спросил мечник. — Нет, все было бы так же, — качнул головой Клиамин. — Если не хуже. Не будь вас, я мог позволить себе лишнего. Того, что неизвестно чем могло бы обернуться. Я и сейчас не уверен в том, что все будет хорошо. — В этом никогда нельзя быть уверенным, — задумчиво отозвался Рене. — А как только уверишься, так сразу окажется, что сделал это зря.***
Тихий стук закрывшейся двери отрезал Клиамина от дворца с его привычной суетой и от друзей, которым он решил дать отдых от накопившихся переживаний и нелегких событий этого дня. Сам он тоже чувствовал потребность в уединении – былые страхи вновь всколыхнулись от слов матери. Ответственность за жизни и судьбы людей. Насколько дорого могут стоить ошибки неумелого наместника его народу? Будет ли его решение собирать силы в Аль’Дайре началом раскола и войны в Аль’Фиоре, а не просто подавлением мятежа в Северной провинции? Захотелось бежать к госпоже Тамиле со словами: «Делай, что хочешь, только на меня не взваливай!». Но так было не один год и привело лишь к абсолютному отчуждению людей, ближе которых быть друг другу не может. Клиамин опустился в кресло и закрыл лицо ладонями, пытаясь вызвать в памяти образ отца. Страшное осознание пронзило его сердце – он не помнил на лице Клэала Аль’Фиор счастливой улыбки. Только во времена его, Клиамина, раннего детства до похода. И тогда, когда он застал их с Клэалом Странником в саду, хотя улыбка отца отдавала грустью, но была искренней и почти счастливой. Она была для человека, с которым едва встретились, а родной сын так часто отворачивался, что утратил право на такую улыбку отца. Сколько он должен сделать, чтобы вернуть себе это право? Отец не скажет – ему ничего не нужно, но сам для себя Клиамин все еще не может установить достаточную меру искупления. Что бы он ни сделал – всегда будет считать, что этого слишком мало. Взять на себя ответственность за страну и ее народ – по крайней мере, не меньше ничтожно малого. Клиамин поднялся и подошел к окну. Окутавший все его естество страх сменился болью от осознания совершенных в прошлом ошибок и отпустил. Теперь принц со всей неумолимостью уперся в понимание того, что не может верить словам родной матери. Ей не нужны статус и права наместника, чтобы не быть виновной в случае провала, но внятного обещания не предпринимать чего-либо за его спиной Клиамин не услышал. Гонцы в Аль’Рианнон оказались братьями и единомышленниками, но в следующий раз такого может не случиться. Тут его прошиб холодный пот: что рассказал Лэйт своей госпоже, и какова его судьба теперь? Что ж, время уединения истекло – пора начинать ограждать своих людей от бед. Как и опасался Клиамин, явился к нему лишь один из братьев – Тэйл, встревоженный и опечаленный.***
После ухода принца Клиамина Ее Величество Тамила принялась мерить торопливыми шагами комнату. Гонец, вернувшийся из Аль’Рианнона, передал ей лишь теплые слова супруга и угрозу нынешнего предводителя мятежников. Намерения Хаида ее устраивали, но слушая донесение, она была уверенна, что к Клиамину это известие не попадет. Однако сын узнал все одновременно с ней. Значит, был второй гонец, о котором посланный ею умолчал. Сомнительно, что они не встретились, раз оба знают одно и то же. Этот подлец не просто не убил соперника, но еще и о чем-то сговорился с ним. И вот это было необходимо узнать. За Лэйтом пришли, стоило ему только расслабиться и подумать, что, кажется, обошлось. Звучало все, как будто королева хотела еще что-то уточнить, но гонец прекрасно знал, что коридоры, по которым ведут его стражники, подчиняющиеся Ее Величеству, вели не в ее покои. При виде железных дверей подземелья, Лэйт вспомнил замеченный им в последний момент взгляд брата и подумал о том, что жаль его огорчать. Замки и дверные петли отчаянно скрипели – дворцовые подземелья открывались лишь по приказу госпожи Тамилы, когда об этом не мог узнать Его Величество Клэал. Лэйт невольно усмехнулся: ему выпала редкая честь побывать в этих сырых помещениях, о которых раньше доводилось только слышать. Его ожидали кандалы без цепей, намертво вбитые в стену. Оказались идеально по росту, а вот ошейник чувствительно уже, чем хотелось бы. Дышать стало трудно, а холод от металла в и без того холодном подземелье пробирал до костей. Накидка осталась в комнате, и влажные неровные камни стены неприятно царапали спину. Вошедшая в небольшую камеру госпожа Тамила выглядела в полумраке, образуемом чадящим факелом, чем-то совсем инородным. Тускло поблескивали изысканные украшения, а в темных глазах королевы полыхал гнев. Она требовала пересказать все сначала и была недовольна услышанным – Лэйт уже говорил ей все это несколько часов назад. «Встречал ли гонца от принца Клиамина?», «Если встречал, то почему не убил?» и, на что было сложнее всего ответить – «До чего договорились?». Лэйт не чувствовал в себе сил рассказать, что встретил брата и не убил именно потому, что родная кровь и друг с самого детства. И что оба они пытались оградить от беды короля Аль’Фиора и его королеву. Плеть обожгла грудь, ее острый кончик оставил глубокую рану, и в тесном помещении появился запах крови. Королеве не нужна правда – для нее важнее сорвать на ком-то злость. Гонец прикрыл глаза в ожидании следующего удара, твердо зная, что имя Тэйла в этих стенах не прозвучит. Ведь кто знает, как расплатится с ним госпожа Тамила, и сможет ли принц Клиамин помешать ей. — Именем наместника Аль’Фиора – прекратить! — разнесся по камере звонкий голос Тариан, но Лэйту в это с трудом верилось. Своим молчанием он вывел Ее Величество из себя, и ее хлесткий, как плеть, голос неумолимо подстегивал руку невольного палача. Сначала Лэйт посмотрел на него. Совсем мальчишка, недавно в дворцовой страже. Королеве легко удалось запугать его угрозами благополучию его семьи, в том числе, путем того, что за непослушание он останется здесь, в этом затхлом подземелье, навсегда. Гонец не мог винить его за то, что он сдался. Но теперь рука юного стражника опустилась, и он уставился в пол, не в силах смотреть ни на того, кому только что наносил удары, ни на телохранителя Его Высочества и ее спутников. — По приказу наместника Клиамина госпожа Тамила немедленно должна быть взята под стражу и проследовать в свои покои, где и оставаться до возвращения в Аль’Киар Его Величества Клэала Аль’Фиор, — зачитывала Тариан написанный рукой принца и скрепленный печатью правящего рода приказ. — Самовольный допрос признается преступлением. Узника отпустить. — Убирайтесь, — прошипела королева. — И не смейте больше тыкать мне приказы этого слабака, к сожалению, приходящегося мне сыном. — Не ухудшайте ваше положение, — прозвучал незнакомый Лэйту холодный голос. — Отправляйтесь в свои покои, если не хотите остаться здесь до конца определенного Его Высочеством срока. На полшага позади Тариан стоял северянин, держа руку на рукояти меча и непроницаемым взглядом глядя на госпожу Тамилу. — Ваша благодарность за верность ваших подданных беспримерна, — продолжил Рене – Лэйт вспомнил его имя. — Уже за одно то, что здесь произошло, вы повинны суду, хотя именно этот человек желал оградить вас от такого исхода. — Что может знать наемник о провинностях и благодарности? — презрительно выплюнула королева. — Достаточно, — Рене не отводил взгляд. — Как наемник, сейчас я выполняю приказ принца Клиамина. И советую вам не проверять, как, оставаясь в его границах, я могу отбить у вас желание прекословить.***
— Рене, — Тариан посмотрела на мечника с нескрываемым любопытством. — Почему госпожа Тамила не стала проверять, что ты мог бы ей сделать? Ведь вряд ли же что-то по-настоящему опасное. Откуда у тебя эта убедительность? Они как раз оставили Лэйта на попечение одного из учеников Каулума и Тэйла, вызвавшегося заменить обычно помогавших в таких случаях девушек. — Я ведь наемник, — Рене усмехнулся. — Когда северные аристократы нанимали меня для охраны, а вели себя при этом так, словно хотят как можно скорее помереть мне назло, научился убеждать их не мешать мне выполнять свою работу. — И никто не проверял, что ты мог бы сделать? — улыбнулась его спутница. — Ни разу, — кивнул Рене. — И я не слишком хотел бы обратного – импровизации в таких делах могут закончиться непредсказуемо, а то и плачевно.***
Ночь снова расплакалась ливнем. По стеклам стекали потоки воды, видимые даже при трепещущем свете пары светильников. А вот за ними ничего нельзя было разглядеть, хоть в такое время дворец еще не спал, и должен был быть виден свет в других окнах. В спальне Его Высочества стояла глухая тишина. — Мне страшно, — Рене почувствовал, как стоявший рядом с ним у окна Клиамин уронил голову на его плечо. — Страшно узнавать в этой женщине свою мать. Страшно от того, что приходиться делать для того, чтобы как-то ее сдерживать. И от мысли, что и это может быть бесполезно, что она без устали ищет способ навредить и однажды найдет его, даже будучи под стражей, — голос принца был едва ли громче шепота и часто прерывался. — А еще от непонимания – зачем ей все это? Рене незаметно вздохнул и положил руку на плечо друга. Сейчас он вспоминал королеву Анну с ее вечным недовольством и последней жестокостью. И все-таки, ее можно было понять – она стремилась к власти и желала уничтожить сына пусть и покойной соперницы. А вот чего добивалась Тамила, понять было невозможно. Ведь она не принцесса чужой страны, выданная замуж для закрепления заключенного мира – Рене не так давно нашел для себя такой ответ на вопрос о браке отца и принцессы Монта. Тамила была любима. Была и остается до сих пор, хоть и творит вещи, ужасающие любящих ее. — Я не знаю, — наконец выдохнул мечник, отвечая в первую очередь на последний вопрос. — И не знаю, как поступил бы сам в такой ситуации. Но мне кажется, что ты прав. Осталось дотерпеть до возвращения Его Величества. Клиамин горько улыбнулся. — Еще я боюсь того, что, что бы я ни делал, Хаид окажется коварнее, и никто не вернется. — Не думай об этом, — качнул головой Рене. — Хаид хитер и жесток, но не всесилен. — Мы тоже, — шепотом обронил принц. — Не отчаивайся раньше времени, слышишь? Ты не для этого пережил Кошмар Пустыни. — Не для этого… — эхом повторил Клиамин и, отстранившись и не обращая внимания на застывшую на ресницах влагу, улыбнулся. — Завтра надо послать гонца в Аль’Дайре – известить наместника о наших планах. А сейчас – отдыхать. День сегодня выдался тот еще. Дождь усердно отмывал Аль’Киар от нанесенной за лето пыли. А Клиамин эред Аль’Фиор искренне надеялся на то, что в мире существует сила, способная отмыть от грязи человеческие сердца.
