Откройся мне

– Хорошо, я скажу все, что ты только пожелаешь. А сейчас я хотел бы вернуться обратно в комнату. Шизуо фыркнул, но втащил его, швыряя на пол. Селти облегченно вздохнула. Орихара неторопливо поднялся, отряхиваясь как ни в чем не бывало, и сел на диван, чтобы скрыть дрожь в коленках. Сам по себе он был спокоен, что нельзя было сказать о физическом состоянии. Мозг все еще думал, будто угроза реальна, а потому не хотел успокаиваться. Руки превратились в ледышки, и Изая незаметно растирал палец о палец, чтобы согреть их. – Какое у тебя самое страшное воспоминание, Шизу-тян? Шизуо злобно зыркнул на него, но проигнорировал обращение, решив, что так все же лучше, иначе информатор придумает что-нибудь поновее и пообиднее. – Ты и так знаешь какое, – неохотно бросил он, сложив руки на груди. – И все же? – Когда я чуть не убил брата, – произнес бармен вполголоса, но отчетливо. – Почему ты считаешь это страшным воспоминанием? – решил побыть в роли психолога Изая. Раз не может язвить, то будет насмехаться неоткрыто. – «Чуть» не считается. – Для меня считается! – рыкнул Шизуо, сжимая кулаки. – Причина была и вправду глупой. А последствия могли быть. Орихара лишь поднял брови и улыбнулся уголком рта, едва слышно хмыкнув. – Могли, – не стал спорить Изая, внутренне довольствуясь откровенными ответами. А ведь бармен мог вообще не отвечать на вопрос «почему». – Ты, кажется, холодильник поднял. – Поднял, – угрюмо повторил Воплощение Пацифизма. – Не удержал? – Нет. – Поэтому попал в госпиталь, – подытожил Изая. – Тебе-то какое дело?! Отвечай на свой вопрос и не лезь ко мне, вошь! "Уже прогресс. Он начал отвечать на три вопроса подряд", – оценил Орихара и потянулся. Ему уже надоела эта тишина. Он хотел чего-то другого. Да хоть музыки! Голос Шизуо уже в голове стоял. Да и не только у Изаи. – Самое страшное воспоминание? Не представляю, что же это за воспоминание. – Ну например, как я только что чуть не выпер тебя из окна, – услужливо подсказал Шизуо, решая подобрать книги, упавшие в процессе их потасовки, чтобы только не видеть лица брюнета. – Ну разве это страшное воспоминание? – насмешливо поинтересовался Орихара. Он не желал допускать подобного или выставлять себя трусом. Нужно было поразмыслить над ответом. Перед глазами Изаи проносилась лишь одна сцена, и он упорно гнал ее. Нет, только не это. Он не может ответить таким образом. А Шизуо его уже всего облапал… Изая не подавал виду, но начал слегка нервничать, будучи не в состоянии придумать достойного ответа. Именно придумать, а не сказать. Может, опять взять что-нибудь из детства или выдумать? Например, он пошел в аквапарк и там чуть не утонул. Очень страшно? Но выглядит глупо. Изая легко вздохнул. С одной стороны, любой человек на его месте ощутил бы неловкость оттого, что врет, когда его собеседник честен. Из-за этого возникает ситуация, в которой «выше» по определению честный человек. Но с другой, разве Изая чувствовал неловкость? Нет, он упивался откровенностью Шизуо. Да, это делало его не лучше гадкого червя, собирающегося съесть ничего не подозревающее спелое яблоко, однако кто вообще следит за ситуацией, кроме него? Кому известно о его мыслях, о его чувствах? Только ему самому. Изая поймал себя на том, что поднес пальцы к губам, намереваясь уже закусить ноготь в раздумьях. Что, вот так придется сдаться? Выложить все, как есть? Хотя Шизуо и так уже, должно быть, в курсе. Да и, тем более, нельзя же уверенно утверждать, что он, Орихара Изая, не соврет, правильно же? Изая сделал ставку на то, что слова воспримут как ложь. Лучший способ скрыть правду – это сказать ее в шутку. – Что ж, мое воспоминание. – Наконец! – нетерпеливо фыркнул Шизуо. – Жаль, что у тебя мозг не сгорел от перенапряжения. – Эй, Шизу-тян, а почему бы тебе тоже не прекратить подначивать меня? – полюбопытствовал Изая. – Не заслужил. – Мы тут не в школу играем, Шизу-тян. – Отвечай уже, – недовольно перебил его Хейваджима, но у Изаи были другие планы. – Я отвечу, когда ты пообещаешь больше не дразнить меня. – Это вообще-то ты делаешь, вошь! Это твои блошиные штучки, – сжав зубы, прокомментировал бармен. – Если не пообещаешь, я замолчу. – Тогда я выкину тебя в окно, – хмыкнул Шизуо, с безразличием уставившись в стену. Изая прищурил карие глаза. "Пытаешься играть на моем поле, ублюдок? Тебе это дорого выйдет. Пытаешься взять шантажом? Выкинешь в окно, а дальше что?! Селти поймает меня. Ты ничего этим не добьешься, а мы зря потратим уйму времени. Насколько же ты тупоголовый кретин?!" – думал он раздраженно, а внешне же слегка самодовольно улыбался Хейваджиме. Орихара расценил, что вполне может выплеснуть свои эмоции в мыслях, но легче, к несчастью, не стало. Это лишь послужило катализатором к еще большему зарождению гнева. Изая театрально и шумно вздохнул. – Ну а дальше что ты будешь делать? Мы просто потратим время. Не думай, что я упаду вниз и разобьюсь. Ты просто оттягиваешь время нашего расставания, Шизу-тян. Шизуо прокрутил в мыслях каждое слово и заключил, что Селти вполне может поймать Изаю. Значит, и правда бармен ничего этим не добьется. Он-то знал об этом, хоть и не собирался вышвыривать Орихару из окна, но надеялся, что информатор потеряет мысль о спасении в пылу страха. Не потерял. И пугался ли он вообще? Может, он просто играл в угоду Шизуо?! Хейваджима едва не рассвирепел снова. – Ладно. Говори. – Когда мы были в средней школе, – заговорил Изая, сразу настраивая атмосферу, где не было места шуткам. Шизуо неохотно обратил внимание на информатора, все еще сидящего на диване с положенными на колени локтями. Орихара не смотрел на бармена, а лишь куда-то в пространство. Куда-то в свои воспоминания. – В тот момент, когда я сделал из клуба биологии азартные игры-ставки, мы были знакомы с одним парнем. Его имя было Накура. Он являлся моим бизнес-партнером в данном деле. И однажды он проиграл партию. Накура пошел ко мне с требованием вернуть проигранные деньги. Я отказал ему, даже несмотря на то, что в его руке был нож. И он бросился на меня. Селти заметила, как напрягся и посерьезнел Шинра. Неужели и в самом деле произошло что-то такое, о чем обсуждение было неуместно? Что являлось негласным табу? И об этом заговорил Изая. Шизуо в свою очередь молчал, не перебивая. – В последний момент Шинра заслонил меня, – закончил Орихара, прикрывая глаза. – Бросился прямо на нож. Вот же дурак, а? – насмешливо спросил он и тут же едва заметно помрачнел, опровергая свои же слова. – Накура убежал, оставив Шинру истекать кровью. Я попросил его сказать, будто это сделал я. А сам в свою очередь пообещал, что Накура заплатит за это. И он заплатил, – сообщил Изая спокойным тоном. – Я превратил его в безвылазного должника. И тем не менее… – Ты хоть скорую додумался вызвать? – поинтересовался Шизуо, и Изая бросил на Хейваджиму недовольный взгляд. – Конечно же, я вызвал скорую. [ЭТО ПРАВДА?? ШИНРА?!] – замельтешила перед лицом Кишитани Селти с дисплеем. Затем она набрала еще кое-что. – [ТЕБЯ РАНИЛИ НОЖОМ ИЗ-ЗА ИЗАИ-КУНА?!] – Нет, Селти, я сам так решил, – виновато улыбнулся Шинра и хитро спросил: – А ты волнуешься за меня? Ох, я так рад это слышать! – пропел он, повиснув на руке Стурлусон, а та не больно стукнула его по макушке. [Ты защитил Изаю-куна… И все же… Он считает это своим самым страшным воспоминанием], – заметила она. – И я в какой-то степени даже рад этому, – тепло улыбнулся доктор. Глаза Хейваджимы бегали по полу, пока он соображал кое-что. – Я, кажется, слышал, что ты пырнул его в средней школе. А сейчас хочешь мне сказать, что сам попросил Шинру так отозваться о тебе? Что за бред?! Думаешь, я поверю в это? – Но тем не менее, это правда, – произнес Изая не терпящим возражений тоном. – Почему я попросил именно об этом? Потому что тогда страданиям Накуры не будет предела. Зная, что он остался безнаказанным, зная, что я сделал это специально, в его маленькой черепушке защелкало отчаяние. И он соглашался на все, что я ему предлагал. – Так во-от оно что! – разъяренно прошипел Шизуо. – Ты всегда оборачиваешь все в свою пользу! – А как же иначе? – развел руками Орихара. – Это воспоминание для меня и довольно приятное относительно Накуры, не скрою. – И почему оно для тебя такое страшное?! – Я только что сочинил байку, а ты поверил? – ухмыльнулся Изая. Шизуо резко убрал руки из карманов. – Я всего лишь пошутил. Разве не понятно почему? Шинра мог погибнуть. Он, не подумав, бросился меня защищать. Накура чуть не украл у меня Шинру. – Ты что, оцениваешь доктора как вещь, которая принадлежит тебе?! – совсем озверел Шизуо, пытаясь отодрать шкаф от стены, но это мало выходило. – УБЬЮ!! Я УЖЕ УСТАЛ ОТ ТВОЕГО ТРЕПА!! – Я вовсе не оцениваю так Шинру, – опроверг Изая, откидываясь на спинку дивана, и закрыл глаза, очень надеясь, что это отрезвит Хейваджиму. Бармен действительно как-то затих. – Многие думают, будто я смотрю на всех свысока. Это тоже неправда. Я просто отделяю себя ото всех, чтобы наблюдать, но никогда никого не принижал и не считал себя выше всех остальных. – Неужели? – злобно уточнил Шизуо. – Ты всегда смотришь на всех как на муравьев, когда сам не больше блохи. – Я никогда не думал, что люди вокруг меня – идиоты, и никогда не смотрел на них сверху вниз. Хейваджима, похоже, был поставлен в тупик и не знал, что еще сказать. Он не верил словам Изаи. Орихара пытается прикинуться эдаким добряком, что ли? Но ужасающим был тот факт, что информатор не считал свои мысли и действия чем-то неправильным. Подтолкнуть человека к суициду – он не причем, просто сказал пару фраз. Подставить человека, сделав преступником, – пустяки, со всеми бывает, зачем обижаться? Шизуо решительно не понимал, что творится в голове у Изаи. Неужели он действительно не отдает себе отчета в том, насколько это мерзко? И он словно смеется над всеми, специально показывая, что ими может управлять такой, как он. Бармен и не хотел углубляться в копания. Все равно его терпения не хватит, чтобы исследовать все грани Орихары. Когда Шизуо думал об этом, внутри начинало зарождаться уныние и отчаяние, будто рассуждения о поступках Изаи были ничем иным, кроме как пыткой. И почему это они вообще обязаны говорить об информаторе? – Если бы ты знал, что в течение года внезапно умрешь, ты бы изменил что-нибудь в текущей жизни? И почему, – озвучил вопрос Шизуо довольно пофигистично. Хотя вопрос интересный. Только будет ли ответ честным – вот в чем дело. – Нет, – своим чистым и энергичным голосом поведал Изая, поднимаясь, чтобы подойти к лежащей на подоконнике книге и поставить ее обратно. – Я бы абсолютно ничего не менял. Я бы скорее немного ускорил события своей жизни. Не более. Почему? Потому что меня все устраивает. Я не представляю другой жизни. К чему изменения? Говорят, чему быть – того не миновать. Я не верю в это, а потому никакие внешние обстоятельства не смогут убить меня, пока я того не хочу. – Ты уверен? – повысил тон Шизуо, демонстративно ударив кулаком по ладони. – Уверен, Шизу-тян. – Какая разница в твоих обстоятельствах. Если у тебя неизлечимая болезнь, что будешь делать? – фыркнул бармен, посмотрев в сторону. Но тон Изаи заставил его повернуть голову. На губах Орихары играла адски маниакальная улыбка, что казалось, будто она вырезана на его лице каким-то жестоким демоном. – Захочу быть уверенным, что всем будет так же плохо, как и мне. Шизуо даже замолчал на мгновения, понимая, за что так ненавидит Изаю. А затем Орихара расслабленно развел руками и извиняюще улыбнулся. – Ты ведь это ожидал услышать, а, Шизу-тян? Все равно мой ответ не изменится. Я слегка потороплю события. Но я не убийца. Я же сказал, – напомнил информатор. – Я бы не смог испортить всем жизнь, даже если бы захотел. Хотя нет, смог бы, думаю. Но не стал бы. Нет смысла. А из детской обиды на мир это делать глупо. Ответ заставил Селти слегка расслабиться, но на секунду она ощутила, что рада тому, что не является человеком. Если бы была, то боялась бы Изаю больше всего на свете. А так просто избегала его как могла. Опасный и противный тип. Трудно было поверить, что всего несколько секунд назад он рассуждал о своей дружбе с Шинрой. Стурлусон обратила свой взор на Кишитани. Тот был серьезен. Доктор не хотел показывать это, но чувствовал, как колотится его сердце. Неужели он испугался? Изая же всего лишь шутил. Возможно. Все же он не безоговорочно верил Орихаре, так или иначе. Шизуо глубоко вдохнул и выдохнул, сжимая кулаки. Он подошел к Изае, вглядываясь в его лицо и ловя признаки сатаны или чего-то такого. Парень приподнял брови, но не отпрянул, доставая из кармана флик-лезвие. – Шизу-тян? Что такое, Шизу-тян? – слегка прищурился он. – Ты же бешеный, – изрек Хейваджима, и Изая прыснул. – Нет, что ты, Шизу-тян! Ты перепутал меня с собой. – Тогда что это за черт сейчас был, а?! Думал, я испугаюсь твоей бесноватой улыбки, вошь?! Изая как мог подавлял смешки, но хохот буквально рвался из него. – Шизу-тян, у меня в арсенале много разных улыбок. Я тебе готов любую продемонстрировать! – Нужны мне твои улыбки, – буркнул он недовольно, поняв, что начинает выставлять себя в глупом свете, и отошел, решив достать еще одну сигарету, чтобы успокоить нервы. Бармен остановился около окна и хмыкнул. – Ладно. Покажи мне самую добрую улыбку. – Даже если я тебе ее покажу, ты посчитаешь, что она недостаточно искренняя для тебя, – справедливо заметил Изая, и Шизуо хмыкнул повторно. – Если не можешь, так бы и сказал. – Могу, Шизу-тян. Сам полюбуйся. – Орихара чуть склонил голову, мягко и широко улыбаясь. Шизуо же оценивающе взглянул на парня, но увиденное оставило его равнодушным. – Нет, ты вообще не умеешь это делать. Твои глаза холодные и пустые. – Так ты теперь у нас эксперт, Шизу-тян? – насмешливо полюбопытствовал Изая. – Может быть, сам продемонстрируешь? – Тебе, что ли? Иди к черту, – бросил блондин. – Весь день ты только и делаешь, что принижаешь меня, притесняешь, бьешь, издеваешься, угрожаешь, шантажируешь, – проговорил информатор, но без обиды в голосе, а просто перечисляя факты. – Тебе не кажется, что Орихара Изая – это ты? Разве не так ты описывал меня? – Ты это делаешь гораздо лучше меня, – не поддался на провокации Шизуо, сжав сигарету в зубах. – А ты это заслужил, блоха. Не пытайся вызвать во мне чувство вины. Мне тебя совсем не жаль. Лучше закончим дело. Еще один камешек был заложен в фундамент приспособления, которое рано или поздно разрушит дамбу под названием «спокойствие Изаи». Орихара чувствовал, как гнев и раздражение закипают в нем все сильнее, и пора было остудить голову. Это всего лишь игра. Но Изаю бесило именно то, что любая попытка ответить разбивалась, а Шизуо продолжал играть роль доминанта. Это неимоверно и люто злило. Орихара, однако, задумался над тем, какая была бы улыбка у бармена, но только чтобы отвлечься. Ему было совсем не интересно. Пожалуй…

***

– Я бы старался больше времени проводить с братом и другими людьми, – произнес Хейваджима, отвечая на вопрос. – Может, взял бы отпуск и отправился куда-нибудь. Не один. – Ты такой сентиментальный, – снисходительно улыбнулся Изая. – А ты такой поверхностный, – фыркнул он. – Поверхностный? – ошеломленно переспросил информатор, возмутившись. – Я поверхностный? – Да, ты поверхностный!! – не вытерпел Шизуо. – Тебе ничего не жаль, ты ничего не хочешь, что хотят нормальные люди, тебе нравятся страдания. Ты сам никакой. Ты просто кровосос. Черпаешь энергию у других. Ты не признаешь, что у тебя есть слабости, и мне просто смешно за тобой наблюдать, Изая!! У тебя полно слабостей! Ты сам слабый. Строишь из себя кого-то другого, будто ничего не может тебя задеть или разозлить, вынашиваешь свои мерзкие планы, мразь… Ты все делаешь для себя. Ты законченный эгоист. Меня от тебя просто тошнит. Закончив речь, Хейваджима громко фыркнул и сжал зубы, чувствуя, что его почти в буквальном смысле тошнит от него. Он испытывал смешанные чувства, одно из которых было жалостью. Как бы Шизуо ни пытался отрицать, но он это ощущал. Как ощущают жалость к раздавленной мухе или жуку. Мерзко и жалко. Его чувства из ненависти превратились в омерзение. Чем больше он узнавал об Изае, тем сильнее хотел выкинуть его в окно или уйти. Шизуо не до конца понимал, что думает обо всем этом. Он отвлекся от своих мыслей, видя, как Изая хохочет, что есть мочи, держась за живот. – Аха-ха-ха-ха-ха!! Ты такой смешной, Шизу-тян!! Ты говоришь так, будто для меня это услышать – целое откровение! Не думай, что я этого не слышал! – И он взорвался громким смехом вновь. – И все вы не правы, – медленно и четко проговорил Изая, когда по его губам скользнула жалостливая улыбка. – Меня и вправду ничего не задевает. Если бы я был никаким, ты бы так не бесился, Хейваджима Шизуо. Ты бы просто игнорировал меня. И ты предпринимал отчаянные попытки. Думал, я не увижу? – вкрадчиво полюбопытствовал он, а Шизуо осклабился. – Но каждый раз ты не выдерживал. А мне ничего не стоило вывести тебя из равновесия. Ты думаешь, что здесь главный, но мы оба знаем, что это ложь. Ты мой. Я могу сделать с тобой что угодно, и ты ничего не сможешь противопоставить. – Попробуем? – Бармен взял книгу поувесистей. – А, ИЗАЯ-КУ-У-УН? – Я имел в виду не это, – вставил Изая так, будто Шизуо был откровенным идиотом. – Но знаешь, неважно! Лучше ответь, что значит для тебя дружба, Шизу-тян! А то мне покажется, будто ты до смерти занудный. – Невелика потеря, – хмыкнул блондин, выпуская изо рта клубок сигаретного дыма, который тут же вылетел в окно. – Ты вообще ничего для меня не значишь, чтобы я переживал о том, как выглядеть в твоих глазах. – Тогда и отвечай на вопрос, – пожал плечами Орихара, совсем не смутившись. – Для меня дружба, как глоток свежего воздуха, – проговорил Шизуо и тут же услышал смешок. – Ну что еще?! – А ты прекрати курить, и свежего воздуха будет больше, Шизу-тян, – лукаво заметил информатор. – Ты не поймешь, – хмыкнул он, выкидывая сигарету в окно. – Я готов на все ради близких мне людей, тебе ли не знать, блоха. Убью за них. А ты? На что это ты готов, Изая-кун? Остаться в стороне и приложить минимум усилий? Ты вообще когда-нибудь действовал ради кого-нибудь на пределе своих возможностей, а, блоха?! Не в своих интересах?! Ты ради единственного человека, который тебя кое-как терпит, и то не приложил усилий. Да что ты за мразь такая, откуда выползла?! Изая лишь улыбнулся краешком рта, но не ответил. Он не собирался вступать с Шизуо в полемику. То, что информатор не приложил усилий для наказания Накуры, было ложью, однако Орихара не видел иного способа делать что-то для других, при этом обделяя себя. – Что до меня, то для меня дружба – не глоток воздуха, – проигнорировал все сказанное барменом он, раскинув руки в стороны. – Для меня это – лишь побочная ветвь жизни. Что она значит для меня? Хм-м… Мало что значит, – хмыкнул Изая, отдавая себе отчет в том, что врет, не краснея. – Я отношусь к дружбе как к чему-то абстрактному. Тому, что принадлежит мне. Как красивый браслет из горы сокровищ. Он достался мне – прекрасно. И он теперь мой, я не отпущу его так просто. – …Насколько же ты большой лгун, – качнул головой Шизуо со странным выражением на лице. Изая даже обратил на него внимание, приоткрыв рот. Как он определяет?! Информатор был уверен, что он очень талантлив во лжи и актерском мастерстве. А теперь Хейваджима заявил, что это не так? – Я не лгу, Шизу-тян, – развел руками Изая. – Правду говори, – устало и угрюмо бросил он. – Могу даже поклясться, – лениво заметил Орихара и демонстративно зевнул, уперев руки в бока. – Если не веришь мне – дело твое. – Информатор понимал, что неверие Шизуо только продлевает их общение, стопорит действие, а потому приложил все усилия, чтобы убедить бармена в своей правоте. – Могу чем угодно поклясться. – Он якобы задумался. – Ну, скажем, своей семьей. Да чем угодно. Все еще не веришь мне? – Изая ожидал, что Шизуо наплюет и скажет: «Да хрен с тобой, блоха», – но, к несчастью для информатора, чуда не случилось и Хейваджима повел себя с точностью до наоборот. – Поклянись своей дружбой с Шинрой, – довольно спокойно велел бармен, запуская руки в карманы и упираясь в подоконник спиной. У Шизуо было сейчас такое чувство, будто Изая танцует перед ним изо всех сил, чтобы убедить в своих словах. Маленький лгун, нашедший чужую вещь и не отдающий ее владельцу. Сказать по правде, Хейваджима бы ни за что не хотел думать об Изае лишний раз, но чем больше он думал об информаторе, тем отчетливее осознавал, что сам он, Шизуо, намного честнее морально. – Если не будешь клясться – ты соврал, а значит, говори правду. Поклянешься и соврал – конец вашей дружбе. Я в этом более чем уверен, – флегматично поведал он. – Хотя мне от этого никакой пользы. Я бы очень хотел, чтобы ты не врал сейчас. Мне действительно хочется видеть тебя в самом дурном и гнилом свете, блоха. В тебе нет ничего положительного. Но мое мнение – это мое мнение. – Ого… Ничего себе… – протянул Изая, неверяще смотря на Шизуо. Орихара свел брови на переносице, недоуменный такими словами. Так вот какой Хейваджима на самом деле? Спокойный, более-менее уравновешенный, немногословный и бьющий прямо в цель, когда захочет. Информатор вдруг почувствовал себя просто ужасно в физическом плане. Голова слегка закружилась, а потому Изая поспешил к дивану, чтобы сесть на подлокотник. Он видел, что мнение о нем у Шизуо изменилось. Неизвестно когда и неизвестно, по какой причине. Но это случилось. И это брюнету не нравилось (впрочем, Шизуо это тоже не устраивало). Что стало с их отношениями? Что теперь думает обо всем этом бармен? Почему так внезапно он стал таким непредсказуемым и спокойным? Это нервировало и раздражало Изаю. Он ощущал себя полнейшим ничтожеством, когда что-то шло не так, когда что-то было не под его контролем. Нет, нужно взять себя в руки. – Что это значит? – ляпнул Изая и возненавидел свою растерянность. «Что это значит?»?! И вот это все, что он может сказать? – Внезапно ты поменял мнение обо мне, Шизу-тян? Ты уже не считаешь меня…? – Считаю! – жестко оборвал его раздраженный Шизуо. – Ты блоха, меня ТОШНИТ от тебя. А сейчас отвечай на мои слова. Или боишься? Что, тебя уже пугают даже мои слова, а? – злорадно осклабился он. – Я не боюсь твоих слов, – довольно хмыкнул Орихара. – Хорошо, я поклянусь даже этим. И какая-то часть его зашептала, что не стоит рисковать отношениями ради выяснения, кто важнее и сильнее. Его единственный друг – это Шинра. Единственный человек, который может назвать его другом. И Изая потеряет его просто от своей глупости?