Откройся мне

– Ну? Я жду, – спокойно проговорил блондин, уверенный в том, что информатор этого не сделает. Хотя все же не слишком уверенный. – Хорошо-хорошо, Шизу-тян, – поднял руки Изая, признавая себя проигравшим. – Я не знаю. Не представляю, что значит для меня дружба. Мне любопытно и смешно, как может кто-то говорить обо мне как о друге. И все же… – Он поставил локоть на спинку дивана, развернувшись и глядя на Шизуо. – Я ценю это. Веришь или нет – мне на самом деле плевать. Я не люблю неоправданные риски, а потому не спешу рисковать такими отношениями. Они необычны мне и не совсем понятны, ведь я не могу отдать взамен то, что положено, но они мне нравятся. – Нравятся в плане чего? – спросил бармен после паузы. В целом, он предполагал такой ответ или что-то вроде. – Просто нравятся, – пожал плечами Изая. – Я же не на все вопросы могу дать ответы. Шизуо замолчал, желая еще что-нибудь пожевать и успокоиться. Он (как и Шинра) прокручивал слова Орихары, выделяя для себя «ценю это», «веришь или нет – мне на самом деле плевать», «не могу отдать взамен», «не спешу рисковать». – Изая – сложный человек, – проговорил Кишитани. – Но знаешь, Селти, даже у сложных людей могут быть отношения. С ним непросто. [Очень непросто], – вставила она. – Да, и это тоже… – кисло потупился парень. – Однако он мой друг. Я так считаю. Я уверен, он поможет мне, если я попрошу его об этом. [Но вынесет что-то и для себя, разве нет?] – Ну что тут скажешь? Он практичный человек, – развел руками Шинра с виноватой улыбкой. – Да и я не без греха. – Ты врешь себе и окружающим, – наконец, вынес неопровержимый вердикт Шизуо, и Изая по-детски злорадно ухмыльнулся. – И это мне тоже говорили. Если конкретно – Селти Стурлусон, наш Курьер. И я ответил ей: «Это правда, что я обманываю и себя, и других. Но я никогда не вру, если дело касается работы, иначе бы уже давно стал банкротом. Можешь считать, что ложь – одно из моих хобби». Да, так я и сказал ей. – Я не такой дурак, чтобы не понимать, что люди не меняются, – хмыкнул Хейваджима, скрещивая руки на груди. – И это правильно, – закивал Изая. – Если быть честным, я рад, что ты не задал этот глупый вопрос «Почему ты не изменишься?», потому что он уже начал меня раздражать. Меня это мало интересует, вот и все. А вот вопрос, почему ты не изменишься, мне интересен. – Мне не надо меняться, – фыркнул Шизуо. – Если захочу – изменюсь. Но это не твое дело. – Да-да, примерно так же я и Селти ответил, – припомнил Орихара. "Я убью его", – только и подумал бармен. Наглость Изаи начинала бесить куда сильнее прежнего. Скоро Шизуо ему врежет. А может, и руки сломает. Как повезет. Хейваджима развернул список и хмыкнул. Он уже предсказывал, что вопрос будет катализатором его действий. Орихара продолжит свои излияния на предыдущую тему. - Какую роль любовь и привязанность играют в твоей жизни? – Ну-ка, ну-ка… – задумался Изая и расслабленно улыбнулся. – Никакую. – Пф, я не удивлен. Ты не умеешь любить. – А вот сейчас обидно было, – заметил он и ухмыльнулся. – Ну что тут скажешь? Не могу не признать, что любить я не умею. Привязанности ни к кому не испытываю, но считаю ее довольно полезным инструментом. Шизуо лишь поднял очи горе, плотно сжав губы. Если бы потолок был живым, он бы подумал, что блондин хочет его убить: настолько злобным был взгляд Хейваджимы. – В моей жизни они играют немаловажную роль, – проговорил Шизуо после паузы и глубоко выдохнул, закрывая глаза. – Не вижу смысла пояснять. – Так ты в кого-то влюблен? – хитро уточнил Изая. – Любовь может быть и к другу, и брату, – гневно пояснил он. – Ты что, совсем тупой?! – Нет-нет, Шизу-тян, я просто хотел уточнить, – расплылся в широкой улыбке брюнет. Оскорбления раздражали его все ощутимее. Шизуо коснулся рукой головы, задумчиво читая следующий вопрос. – На этот вопрос невозможно ответить! – фыркнул он и швырнул листом в Изаю. Тот, однако, поймал, читая. – «По очереди назовите положительные характеристики вашего партнера. В общей сложности, пять пунктов». А вот это проблема, Шизу-тян… – прищурился он. – У тебя нет ни одной положительной характеристики, вошь! – высказался Шизуо и обратился к окну, рассматривая мигающие огни города. Так ему было проще думать и не злиться. – Но я все же попробую, – решил Изая, внимательно рассматривая спину бармена. А если сейчас кинуть в него ножом? Или ранить? Хорошая мысль. Орихара мгновенно вытащил флик-лезвие, пуская в Шизуо, но тот среагировал еще стремительнее, разворачиваясь и перехватывая оружие рукой. Его глаза сверкали от ярости. – ЧТО ЭТО ТЫ УДУМАЛ, БЛОХА?! УБИТЬ МЕНЯ ЗАХОТЕЛ?! И-И-ИЗАЯ-КУ-У-УН… Изая нацепил извиняющееся выражение на лицо. – А вот и первая положительная характеристика: молниеносно реагируешь на атаки. Прямо как настоящее животное, Шизу-тян, – доверительно сообщил он и тут же чуть привстал, когда Шизуо отступил от окна. Однако бармен никуда больше не пошел, решив заставить информатора понервничать оттого, что Хейваджима бездействует. – Хорошо, следующая. Ты… упорный. Бесстрашный (равно глупый). Преданный. И… – Орихара задумался. Шизуо было непривычно слышать от Изаи о себе что-то хорошее (не считая ехидных выпадов), а потому он нахмурился. – Честный. Правда мило? Сколько положительного! Прямо как у щенка. – Заткнись, вошь. – Шизуо закрыл глаза снова, представляя на месте Изаи кого-то другого. Или хотя бы не с таким лицом. – Ты… Да нет в тебе ничего, – фыркнул он. Изая выжидающе приподнял бровь. – Так… Упорство. Еще ты… идиот. – Но это не положительное качество, – надулся Орихара, изучающе присматриваясь к бармену. – Для тебя – положительное. Ладно, ты упорный. Хитрый. Умный. Кажется. Хотя я не уверен. "Черт. Еще два качества? Их у него просто нет!" – думал Шизуо в напряжении. Отличное задание – хвалить информатора! – Имеешь представление о ценности отношений. – Изая изогнул бровь, но, кажется, принял такой комплимент. Брюнету было очень любопытно наблюдать за тем, как Шизуо говорит ему приятности, да и тем более удовольствие получал от похвалы. – И ты… – Хейваджима действительно запарывал этот вопрос, как мог. Он не был в состоянии придумать для Изаи еще одного положительного качества. Какое? Готовность прийти на помощь? Это ложь. Орихара все делает для себя и себе в угоду. Преданный? Изая-то? Шизуо не был уверен. Верный своим принципам? Очень на него похоже. Не лишенный морали, может быть? Да нет, лишенный… По крайней мере, так думал Хейваджима. – Ладно, верный своим принципам. – О-о-о… – протянул Изая, хлопая в ладоши. – Очень впечатляюще. Я даже поверил, что я хороший человек. – А я думал, что ты думаешь о себе именно таким образом, – хмыкнул Шизуо, счастливый, что отделался от вопроса. – Да нет, с чего бы? Я могу понять ненависть к себе, особенно с моей работой и характером. – ДА НЕУЖЕЛИ? Ты признал, что ты гаденыш?! – переспросил блондин, думая, что Изая делает успехи в плане понимания своей отвратительности. – Я не говорил, что так и есть, – мягко опроверг Изая. – Я всего лишь сказал, что понимаю такое отношение к себе. Но думай, как угодно, Шизу-тян! – Он заглянул в список вопросов. "А дальше все рискованнее…" – Насколько близки члены твоей семьи? Считаешь ли ты, что твое детство было счастливее, чем у большинства других людей? – Думаю, да, – нахмурил брови Шизуо. – Пожалуй. Мы с братом хорошо ладим, мать с отцом тоже. – А как их зовут? – Тебе какая разница? – Да так… – неопределенно повел плечами Орихара. – У нас крепкая семья. – На последней фразе бармен допустил в своем тоне неуверенность и слегка поколебался. – Да, отец и мать очень близки. Изая не мог отделаться от нарастающего чувства отчаяния. Ну зачем это ему выкладывают, как будто ему интересно?! Почему Шизуо так откровенен?! Изая может извлечь из этого пользу, что он и делал, но не мог убрать картину в своем воображении, что они просто делятся друг с другом тем, что накипело, сидя в «Русских суши» как друзья, Шизуо ворчит на приставучих сестренок Орихара, а Изая просто подтрунивает над ним по этому поводу, говоря, насколько же тяжелая и выматывающая порой у них обоих работа. И Орихара пребывал в отчаянии от своих ассоциаций. За что разум играет с ним такую злую шутку? Он не хотел даже и думать о подобном! Его тошнило от этого.

***

– Но ты не близок с ними, – заключил Изая. – Верно? – Не твоего ума дело! – оборвал его Шизуо. – Ошибаешься, Хейваджима, моего, – ощерился информатор в широкой ухмылке. – Скоро дойдет и до этого вопроса. Бармен сжал зубы и отвернул голову. Он не мог избавиться от ощущения, что просто продается Изае с такой честностью. А Орихара пользуется, при этом сам вешая всем лапшу на уши о себе. – Так вот, члены моей семьи не очень близки, – произнес информатор, и Шизуо недовольно поглядел на него, помня, как разглагольствовал Изая о том, что у него все хорошо, а дальше будет еще лучше. – Да-да, знаю, что я говорил. Я пошутил! – заявил он, и Хейваджиме захотелось срочно его прикончить. – Нет, на самом деле моя мать и мой отец довольно дружны, но между ними нередко вспыхивало непонимание. Безмолвное. Но у всех семей так же, – махнул Изая небрежно. – Отношения с Курури и Майру у меня никакие. Век бы их не видел. А если я так говорю о них, то их никто не вынесет. – Здесь он немного привирал. Несмотря на то, что Орихара так говорил, он бы не оставил своих сестер на растерзание какому-нибудь главарю местной зажравшейся банды. – А вот с родителями они неплохо ладят. Ну, по крайней мере, с Киоко. – Шизуо чуть изменился в лице, поняв, что он говорит о матери. Необычно было слышать такую искренность от Изаи. Или он опять врал? – А в особенности хорошо со своими дедом и старушкой. О, Натсу их обожает! Что возьмешь с женщин? – Ты же говоришь о своей бабушке, верно? – нахмурился Хейваджима. – И как они относятся к тебе? – Как к ошибке природы! – рассмеялся Изая, разведя руками. – Ну как же еще, Шизу-тян? Я не хочу мешать работу с личной жизнью, а потому не навещаю таких, как они. И не хочу. – Что, Селти? Не рада? – озадаченно спросил Шинра, заметив ее негодование. [Он же просто… невыносим!] – ответила она с совершенно чистым возмущением. – Но зато он рассказал об этом – ищи во всем плюсы! – поднял руку Кишитани и покрутил пальцем. – Не ожидал, что он будет так откровенен… [Ты знал об этом?] – Ну, кое-что, – туманно изъяснился парень. – Неожиданно откровенен, – заметил бармен с подозрением. – С чего бы ты так спокойно говорил об этом? – Хочу наградить тебя за твою непроходимую искренность, – поведал информатор удовлетворенно. Хотя и знал, что творит ахинею. Но тем не менее, про семью можно было легко узнать, если захотеть. Курури и Майру могли бы рассказать, если бы их спросили. Они бы сказали много чего за встречу с Ханеджимой Юхеем… И сделали бы что угодно. Так они говорили, во всяком случае. Рассказали бы об истинном положении дел, как Изая подставлял отца, про их стычки, насмешки со стороны информатора, про мать… Много всего. Орихара задумался и услышал внутри отчетливый голос, говорящий «идиот». Очень зря он рассказал об этом, хоть и отчасти, но тем не менее. – Ты не уважаешь свою семью? Да ты просто жалок! – не выдержал Шизуо. – Свое мнение придержи при себе, Шизу-тян, – улыбнулся Изая. – Мои отношения – это мои отношения. Такой уж я. И да, я считаю, что мое детство было куда счастливее большинства людей. Теперь поведай мне, как зовут твоих родителей. – С чего бы? – хмыкнул он. – Я же назвал тебе имя своей матери и старушки, – справедливо заметил Орихара. – Ну и что? Я это делать не обязан! – Все равно ведь узнаю, – лукаво отозвался Изая. Шизуо зарычал. – Вот и узнай сам. – Ну так сейчас и узнаю́, – недоуменно заметил информатор. – Скажи мне, Шизу-тян. Я ведь все равно не собираюсь идти против твоей семьи. "Пока что" – И не пойдешь, – уверенно отрезал бармен. – Кичиро и Намико, – все же сказал он, в бешенстве думая, что выполняет все указания Орихары. Как Изая это делает?! – Очень красивое имя у твоей матери, – проговорил информатор без ехидства. – …Отвали, – после паузы сказал Шизуо. Он ни на секунду не верил в правдивость слов Орихары. – Но я от всего… Хотя опустим шутку про сердце. Я был серьезен. Ах, ладно, – охотно отозвался Изая, показывая, что потерял к этому интерес. – Что там дальше? – Он намеренно швырнул лист в Шизуо, который, разумеется, поймал список. На самом деле Изая не хотел зачитывать. – Какие у тебя отношения с матерью? – поинтересовался Хейваджима. Орихара растянул губы в ядовитой, на какую только желчь был способен, улыбке. – А какие ты предполагаешь? – Я тебя об этом спрашиваю. Изая молча поднялся, не убирая улыбки, и развел руками, делая ироничную мину. – У нас были прекрасные отношения! – Так я и поверил, – безразлично хмыкнул Шизуо. – Это поэтому ты зовешь ее по имени? – Киоко – очень покладистая женщина, – продолжал Орихара, не слушая бармена назло ему и себе. – Тихий протест – в ее стиле. Что говорить, она не понимала меня и не старалась так, как могла, но зато всегда пыталась выразить свои чувства едой, и я понимал то, что она хочет мне сообщить кислой сливой в онигири с пересоленным рисом или пондзу*, приставленным к основным блюдам. Хейваджима непроизвольно затих, вслушиваясь в слова, так искреннее лившиеся в тишине комнаты. Шинра слегка приблизился к ноутбуку, понимая теперь, чем так обусловлен выбор пищи для Изаи, что позволит рассказать о поваре и его личных качествах больше. Все пошло от матери. "Это даже трогательно, – подумалось Кишитани. – Неужели всему виной Шизуо? Он… и правда влияет на Изаю? Своими ответами он заставил Изаю быть честнее? Эффект бумеранга, так скажем. Или здесь дело в чем-то другом?" – Но и я не хотел понимать эту женщину. Тихая и неуверенная. Кто она такая? Она не представляла для меня ни малейшего интереса, – равнодушно продолжал Изая. – Любила ли она меня? Возможно. Какое-то время. Затем эта любовь переросла в отчаяние и депрессию. Киоко не выносит моих слов, но надеется, что я когда-нибудь вернусь и скажу ей, что был не прав. Но я был прав во всем, что я сказал. Она считает, что я заблудился, а потому у нас нет никаких отношений. Мне неинтересно говорить с ней. – Твой отец тоже так считал? – спросил Шизуо, решая пока побыть третьим незаинтересованным лицом, просто задающим наводящие вопросы. – Нет, – с любопытством посмотрел на него Изая, мгновенно раскусив, что тот пытается выжать из него информацию. – Он считал иначе. – Ну и как он считал? – Не все ли равно? – Мне угрожать тебе? – поинтересовался Хейваджима, который только этого и ждал. – Ах, Шизу-тян, какой же ты грубый все-таки, – хмыкнул Орихара с легкой снисходительной улыбкой, но угрозу засчитал. – Тебе интересно? – Ну допустим. – На самом деле Шизуо просто хотел расквитаться с Изаей за свою искренность в ответах. – Лжец, – протянул информатор, но, кажется, остался доволен его словами. – Мой отец меня просто терпеть не может. А знаешь почему, Шизу-тян? Потому что я не такой, как он. Мы не сошлись с ним мнениями и взглядами на мир. Он хотел, чтобы я был похож на него. Очень серьезный и хмурый. Настоящий диктатор в доме. Все должны его слушать и уважать. Разумеется, я не выказывал неуважения в полной мере, однако мои дела ему не нравились. Он считал, что я отбился от рук, что мне нужно преподать урок, и выкинул из дома. – Изая с усмешкой выдержал паузу, давая насладиться последней фразой, и продолжил с не меньшей театральностью, чем в начале: – Конечно, мать была иного мнения и это решение не было серьезным, но мне было все равно, даже если бы он всерьез это сделал. Давай поясню: «выкинуть из дома» для моего отца считалось «не попадаться ему на глаза». И у меня это успешно получалось. Он ошибочно считает, что Курури пошла в мать, а Майру – в более-менее него, однако верит, что я их испортил. Я не отрицаю, – сухо произнес он, чуть посуровев. – И отношения у нас, как ты видишь, с моим отцом очень натянутые, – насмешливо закончил Орихара, смотря на молчаливого Шизуо со скепсисом. – Я потряс тебя, правда? Ты не ожидал, что я расскажу тебе об этом? Но я все еще считаю, что моя семья – совершенно обычная. В ней нет ничего экстраординарного. – Тебя не выносят даже родные тебе люди. Тебя вообще кто-нибудь любит? – хмуро спросил Хейваджима, и так зная ответ. – Мне незачем отвечать на элементарный риторический вопрос, – с иронией произнес Изая. – А тебя, Шизу-тян? Тебя-то любят?