Откройся мне

Шинра в унынии уронил голову на стол. Шизуо совершенно не умеет задавать вопросов. Отвечает очень односложно. Конечно, в голове у бармена были определенные мысли, но он не желал их озвучивать. – Ты не считаешь, что разочаровал своих родителей? – поинтересовался Хейваджима после паузы и прибавил в сторону: – Мразина. – Пха! Было бы кого разочаровывать. Как будто мне есть дело до чужих ожиданий, – с издевкой в голосе сообщил Изая. Хотя фраза была немного больной, но все же ему и правда не было дела. Или он пытался себя в этом убедить. Может, он действительно слишком сильно ударился головой, когда его вырубил Шизуо? Иного объяснения своим словам Изая не видел и решил немедленно идти в больницу после всего этого. И почему вообще его злят оскорбления в свой адрес? Какая ему разница? – Так что насчет тебя, Шизу-тян? Тебя любят? – Если имеешь в виду вопрос, то я уже говорил, что отношения нормальные, – недовольно ответил Хейваджима, размышляя, что, пожалуй, просто хочет есть, вот и не тратит силы на погони за Изаей по комнате. Селти же не оставит его голодным? Или оставит? – Мы с матерью нормально ладим… – Ничего подобного. – Ладно, заткнись только, – бросил бармен, отворачиваясь к окну снова. Теперь Орихаре швырять было просто нечего. Однако вскоре Шизуо ощутил, как в его голову стукнуло что-то, и увидел палочки для еды на полу. – УБЬЮ, УБЬЮ, УБЬЮ, УБЬЮ! – Я просто хотел позаботиться о тебе, Шизу-тян! – развел руками Изая, прекрасно зная, что они оба осведомлены о том, что это наглая ложь. – Ты же проголодался. А вот и палочки. Они были вторыми в моем комплекте бэнто. – Заткнись – просто ЗАТКНИСЬ! – рявкнул Шизуо, решая, что и с места не сдвинется, будет копить ярость до последнего, чтобы потом взорваться и все же отодрать шкаф от тени. Неужели так видно, что он хочет есть? Ну да, этого следовало ожидать. Он ведь просто стоит на месте и ничего не делает. Бармен обернулся к окну снова, думая, что, если информатор и в третий раз что-то швырнет, это будет уже глупо. Но он ничего не сделал. – Ладно. В общем, мать скорее очень любит Касуку. Она меня не ненавидит и скорее переживает за меня, но думает, что я подаю или подавал плохой пример брату. Тем более, мы разорялись на оплате за мое лечение, а это никому не нравилось. Отцу особенно. Он считает, что мне следовало пойти в университет и получить какое-то образование, чтобы мне не приходило в голову поднимать все подряд, а потом ходить по больницам. – Он уже предсказывал слова Изаи «А твой отец-то прав! Умнейший человек, оказывается». – Но из-за больниц денег на университет как раз и не было. По крайней мере, для меня. И они оба боятся меня. Мать это скрывает страхом за меня, но я же знаю, что она скорее боится за Касуку, а отец просто указывает, что я сделал не так и как надо было сделать. Касука теперь зарабатывает для семьи, покрывая оплату за меня в прошлом, скажем так. Поэтому его в семье очень любят. – А ты у них, получается, был за козла отпущения, дурную кровь, – уточнил Изая, прищурившись. – Они совершенно не оценили тебя, не так ли? Близкие люди и то боятся тебя. А твоего брата… Впрочем, не хочу ломать пальца. Но суть ясна. "Значит, Касука у вас – что-то вроде дойной коровы. Очень удобно" Значит, у тебя Кичиро-сан показывает, как строг к тебе, а на деле поджилки трясутся. А вот Намико-сан, я думаю, тебя любит. Мне бы, конечно, хотелось сказать, насколько ты жалок и что все так и есть, но она боится за тебя, в этом можешь мне верить. Я много раз такое видел. Нет, разумеется, она любит Касуку, пожалуй, больше и до сих пор винит тебя в случившемся, но все равно переживает. А вот отец бы погнал тебя к чертям. Что он и сделал, правда? Шизуо вперил в Изаю агрессивный взгляд, но был озадачен. Вот так внезапно Орихара сказал такое длинное мнение и заключил, что его мать все же любит его. Что за черт? Где здесь подвох? "Это что, еще один какой-то его план?" – в раздражении рассуждал бармен. – Не говори так о моей семье, вошь! С чего бы мне вообще верить тебе, Изая?! – Знаешь, если бы мы поменялись семьями, то жили бы счастливо, – рассуждал тем временем Орихара, понимая, что говорит и это несколько не в его стиле. – Широ обожал бы тебя. – Потому что ты – его единственный наследник и то не оправдал ожиданий, – подытожил Шизуо, заключая, что это имя отца. – Да, ты прав, знаешь ли. А вот у тебя мне бы жилось прекрасно, – заявил Изая. – Мы бы с твоим братом поладили… – Не смей использовать его для своих афер, вошь! – рыкнул он. Орихара лишь тихо рассмеялся. – Это же всего лишь предположение, как бы все было. Оба уже на подсознательном уровне сравнивали друг друга и понимали, что у них гораздо больше общего, чем казалось. Но никому от этого легче не становилось, кроме Шинры. Шизуо ощущал какое-то странное чувство, которое не мог описать. Что-то сделать сейчас или сказать, просто спокойно, будто они хорошие знакомые. И он не мог, как и прежде, такое игнорировать, просто был озадачен этим порывом. Опасным порывом. Изая обязательно потом вспомнит об этом и использует в своих целях. Может, этого он как раз сейчас и добивается? И теперь выжидает, когда Шизуо поддастся ему. Информатор решил, что тема себя исчерпала, хмыкнув и отмахнувшись: – Все, не имеет значения. Следующий вопрос. Селти и Шинра лишь переглянулись. Они не знали, что и думать в данном контексте. Лишь только то, что Кишитани был прав, – стоило просто подождать. Доктор же был молчалив и немногословен, боясь спугнуть удачу. Стурлусон тоже в свою очередь ничего не печатала и решила пока пойти сесть на диван в гостиной и заглянуть в городской чат. А там велось очень активное обсуждение. Она бегло просмотрела все сообщения, понимая, что тут нет Канры, Монты, Бакюры и много кого еще, зато активно что-то обсуждали Кио, Май, Сайка и Чистая Вода 100%. Стоп… Селти так озарила догадка, что она вскинула руки. – Что такое Селти? – удивленно поднял брови Шинра. [Накура в чате!! НАКУРА – ЭТО ИЗАЯ-КУН! Я УВЕРЕНА!] – Думаешь? – заинтересовался Кишитани. – Это может быть совершенно другой человек. Да хотя бы тот же Накура из рассказа. [Возможно, ты прав…] – успокоилась она, но все же хотела быть уверенной, что права. А Селти была. Шизуо тем временем выдохнул, стараясь успокоиться, и поглядел в список. – Составить по три правдивых предложения, начинающихся с «мы». Например, «Мы оба в этой комнате чувствуем...», – озвучил он пасмурно, думая, что скоро точно убьет. А дальше вопросы все веселее! Да он так всю подноготную Изае выложит! Надо искать пути спасения. А если, к примеру, швырнуть Орихару на этаж выше? Тогда он удерет и оставит с носом, издеваясь до конца жизни. Шизуо мысленно чертыхнулся.

***

– Это очень легко, – сходу заверил Изая, довольный собой. – Мы оба в этой комнате чувствуем, что хотим убраться отсюда как можно скорее. Мы оба думаем, что все это – бред. – Видя, что блондин все еще молча впился в него взглядом, информатор продолжил. – Мы… ненавидим друг друга. Твоя очередь. Шизуо понял, что Изая не оставил ему простых ответов, и ругнулся про себя еще раз. – Мы оба хотим есть. – А ты уверен в этом? – насмешливо уточнил Орихара. – ДА, Я УВЕРЕН. У тебя же ноги от слабости подкашиваются, ты постоянно сидишь! – возразил бармен, и Изая сделал вид, что насупился. – Я просто скучаю, Шизу-тян. Не все же мне стоять, как ты. – Не пробуй меня даже запутать, блоха! Мы… имеем строгих отцов. И мы оба чувствуем… скуку. – Неплохо, Шизу-тян, – оценил Изая. – Я это не для тебя распинаюсь вообще-то! – не выдержал Хейваджима. – Заткнись уже!! – Ой, что это так над ухом жужжит? – поморщился брюнет с недовольством. – А, это же надоедливый парень в барменской одежде. Шизуо поднял палочки и переломил одним пальцем, громко рыча. Изае было до того забавно, что он решил замурчать, издеваясь над Хейваджимой. – Ты что это делаешь?! – вконец ошалел бармен. – Не хотел оставлять твой рык в одиночестве, – ничуть не растерялся Орихара. – Это было глупо, – признался Шизуо, угрюмо взирая на него. – Ну да, согласен. Слегка неловко, – повел рукой в сторону Изая. – Поэтому прекращай ворчать, как старик. Закончим начатое. "Так-так, подействовало. Значит, чтобы остудить Шизу-тяна, достаточно просто выкинуть что-то из ряда вон выходящее" Продолжи фразу: «Мне бы хотелось разделить с кем-нибудь…». Хейваджима внутренне содрогнулся от злости. Изая не упустит возможности поиздеваться на этом вопросе. И бармен понял еще то, что научился в какой-то мере предсказывать действия брюнета. Неплохое достижение. Раньше он не понимал Орихару и не хотел понимать, не зная, что тот выкинет в следующий момент, но теперь, оставаясь раздраженным, но не разъяренным, начинал становиться для информатора все опаснее. Становиться действительно соперником и серьезным препятствием. А если он еще и разгадает планы Изаи… Интересно, а сам Орихара это понимает? Пожалуй, в их положении есть плюсы – решил Шизуо. – Мне бы хотелось разделить с кем-нибудь… – И бармен осекся, понимая, как же глупо это прозвучит. Особенно для Изаи. Надо придумать что-то другое. – …порцию молока из своего холодильника. Но информатор понял его как раз так, как хотел сказать Шизуо первоначально, но завуалировал. – Хочется любви, а, Шизу-тян? Ва-а, как очаровательно это звучит. И мило. Разделить порцию молока! Из своего холодильника! – Заткнись – последний раз говорю, – сдержанно произнес Хейваджима, закрывая глаза, чтобы сохранить такое шаткое рядом с Орихарой спокойствие. – Понимай, как знаешь, блоха. – Ну хорошо, – охотно прекратил нападки Изая, решив остаться здесь победителем. – Мне бы хотелось разделить с кем-нибудь… Нет, знаешь, мне бы ничего не хотелось разделять с кем-нибудь. Ну, кроме набэ. Я уже предлагал Намиэ-сан, как ты помнишь. – Отвечай нормально. Ты уже достал меня. – Хоть эта фраза и была несколько глупой, с примесями грубости, однако Шизуо подразумевал, что скоро такого спокойного тона не станет, а Орихаре будет плохо. – Я и так отвечаю нормально, – пренебрежительно хмыкнул Изая. – Они только про еду и говорят, – озадаченно подметил Кишитани. [Я им отнесу поесть что-нибудь!] – решила Селти, имея в виду главным образом Шизуо, конечно. – Мне бы хотелось разделить свое видение, но не с кем-нибудь, а с как можно бо́льшим числом людей в Икебукуро, – развел руками Изая, поднимаясь с дивана. – Ты ведь не понимаешь этого, Шизу-тян? – Нет, не понимаю, – подтвердил Шизуо безразличным тоном, и Орихара ощущал все больше, что что-то будто подталкивает его к обрыву; ноги соскальзывали, а пальцы нервно и неприятно покалывало. Он сейчас не выдержит… Противная дрожь пробегала по телу, готовому выплеснуть всю агрессию, что копило так долго, и Изая едва удерживал себя от непоправимых действий. – А что ты вообще понимаешь, Монстр Икебукуро? Ты знаешь, что такое жить, а, Хейваджима Шизуо? – И, не дожидаясь ответа, информатор не дал ничего сказать, продолжив: – Тебе не понять, каково это! Быть закованным в серые будни – разве это то, к чему я стремился?? – Изая расхохотался, раскинув руки. – Я люблю жизнь! Смотреть, как люди попадают в разные ситуации, противоречащие этим будням, – это и есть жить! Вот тогда ты чувствуешь себя живым. Адреналин, потери, нервы. Как же мне этого не хватает! – Шизуо смотрел с долей угрозы и непонимания, что развеселило информатора еще больше. – Да кому я это вообще рассказываю? Ты разве умеешь понимать? – Я знаю, что такое жить, вошь, – произнес Шизуо, который расценил настроение Изаи как вызов на подсознательном уровне и испытал примерно то же, что и Орихара. – Но ты этого не знаешь. Все твои выводы – мутная дрянь. Ты ничего не понимаешь в жизни. Тебе не хватает интриг, потому что ты не живешь, вот почему! Твоя жизнь – сплошное дерьмо, если уж совсем начистоту! Если бы все было не так – ты бы так не думал. У тебя постоянные сделки с якудза или с кем там, – мне плевать с кем – и все равно ты не доволен, считаешь, что «недостаточно живой»! Ты вообще себя слышишь, блоха?! Мне за каждый твой вывод хочется тебя убить!! Ты не чувствуешь вину, ни капли из этого, и заявляешь тут, что тебя должны понимать! Да каким, черт возьми, БОКОМ?! Ты вообще кто такой, чтобы тебя понимать?! Ты мне друг, что ли?! Ты никто! И ты всем никто! Ты просто мелкая блоха. Таракан! – взбешенно рычал он, подходя к злополучному дивану, и вцепился в него пальцами одной руки. – Ты только и ищешь, где бы подгадить, как прожорливое насекомое, и считаешь, что так ты живешь! Так делают только ничтожные люди, вошь. И ты один из них. Вот и все твои выводы. Ты блоха. Ты обращаешься со всеми так, как хочешь, чтобы обращались с тобой. Изая издал лишь короткий смешок на все вышесказанное, разозлив Шизуо еще больше. – Ты так считаешь? Я видел гораздо больше тебя. Все человеческие «внутренности», столько заговоров, расследований, страха, высокомерия. И обычно все не понимают моей заботы, но ведь я и правда люблю людей. – А ты видел семью, нежность, любовь, доверие? Ты испытал только самое гнусное, что вообще может предоставить человек! – фыркнул Хейваджима. – И считаешь, что повидал больше? Не смеши меня, вошь! – Они – словно две стороны одной медали, – вслух проговорил Шинра и огляделся. – Ой, Селти же ушла. Тем временем перепалка все продолжалась. Шизуо не привык беседовать с Орихарой и спорить, а потому был разозлен и смущен этим. И раздражался еще больше. – Ты не любишь людей, ты любишь свои фантазии! Все, что ты там навоображал, - вот твои «люди»! Твоя любовь – это твоя гниль! – Шизуо понесло, а Изая не мог вставить ни слова, лишь смотря на бармена, изредка хихикая или сдержанно молча. – Ты ненавидишь всех, кого видишь, а любишь какую-то… воображаемую их суть! Да не нужно быть гением, чтобы понять, насколько ты заблуждаешься! Но при этом ты считаешь, что безоговорочно прав – да ни черта!! КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ. Ты никого никогда не любил, не был никому верен по-настоящему, не отдавал всего взамен на ничего, – просто отдавал все другому – не был готов на все, не делал чего-то без пользы для себя, не пытался действительно помочь! ТЫ – ПРОСТО ПАРАЗИТ. – Хейваджима тяжело дышал, закончив. Изая смотрел на него какое-то время, а затем как ни в чем не бывало взял лист с окна, пройдя мимо Шизуо. – Давай-ка лучше продолжим. Что там у нас… Бармен озверел настолько, что молчал, вцепившись взглядом в Изаю, который грубо проигнорировал все, что ему сказали, оставив ни с чем. Орихара прочел и устало закрыл глаза, протянув руку, чтобы Шизуо взял лист. Но тот и не думал. Изая не обиделся, хмыкнув, и прочел вслух: – Если бы ты собирался стать близким другом для меня, расскажи, что, по твоему мнению, я должен о тебе знать.