Откройся мне

Хейваджима не сразу понял вопроса, все еще глубоко дыша от эмоций. – Что?.. Близким другом?.. Для тебя? Убейся, блоха! – Это же вопрос, а не моя просьба, – раздраженно закатил глаза Изая, хотя хотел все проделать спокойно. – Селти, – позвал Кишитани. – Ну где же ты, Селти?.. – обреченно протянул он. [Я оставила им еду в другой комнате], – поведала Стурлусон, возвращаясь. – [А что, что-то интересное?] – Смотри сама, – удовлетворенно произнес Шинра. – Все идет полным ходом. [Неужели Шизуо…?] – Нет, что ты! Ничего подобного. Не влюблялся он. […Я имела в виду… убил Изаю-куна или подружился с ним…] – в осадке пояснила она. – А, это, – махнул доктор. – Да нет, пока нет. "Если Шизуо что-то выжмет из Изаи-куна – он будет для меня настоящим героем", – подумалось Селти. Она каждый раз при встрече с Орихарой ощущала, что словно бьется о глухую стену. Слова Стурлусон он не воспринимал и указывал на ее место, даже не расценивая ее как персону, которой нужно что-то доказывать. Да он никого так не расценивал. Кроме Шизуо. Пожалуй… – Что ты должен обо мне знать? – переспросил Шизуо и резко развернулся, уходя в другую комнату. – Это значит «ничего»? – скептически уточнил Изая, решив пойти за ним следом. Но информатор замолчал, увидев следующую порцию еды, в этот раз на подносе – все, как положено. Только теперь поднос был один и порция – на двоих. Селти хоть и не особо жаловала план, но все же решилась дать ему шанс, а потому вынуждала их обоих есть вместе. Шизуо, прошедший в комнату первым и, соответственно, почуявший запах еды, сел на кровать и забрал все себе с отсутствующим выражением лица. Изаю это нисколько не удивило. – В семье принято делиться, Шизу-тян, – заметил он с дерзкой, нагловатой улыбкой. – Только ты мне не семья, – хмыкнул Хейваджима, разделяя палочки, и уже принялся было за еду, как его снова отвлек Изая, аккуратно и ловко подсаживаясь рядом. – Отвали. Это тебе расплата за твою мерзость. – Но я же умру от истощения, упаду в обморок, по меньшей мере, – закрыл рот ладонью Орихара. – Как же так можно, Шизу-тян? – А вот так, – спокойно ответил бармен, очень довольный наличием еды, и принялся есть. – Ты ведь в курсе, что если я не смогу и слова из себя выдавить, то не отвечу на вопросы? – уточнил Изая с интересом. – Я тебя встряхну, блоха. – Не будь так уверен. Голодный обморок – это не шутки, Шизу-тян. – Ну да, ты очень хилый на вид, – охотно согласился Шизуо, но ничего не стал делать. – Потерпишь. Я же тебя терпел, вша. "Вот же… полудурок", – недовольно закатил глаза Изая и просто забрал себе черную лакированную миску, в которой, судя по всему, находился суп мисо. Он не был против. – Эй! – огрызнулся Шизуо. – Что-то не так? – поднял брови информатор. Хейваджима хотел что-то добавить, но пришел к выводу, что Изая все равно получит свое, иначе действительно упадет без чувств от голода. Орихара забрался с ногами, принимаясь за трапезу как ни в чем не бывало. Близкое расстояние жутко бесило Шизуо, но еда скрашивала атмосферу, делая свое дело и прибавляя терпения. Изая в какой-то момент хотел спросить что-нибудь, раз уж они отошли от главной темы, но не стал. В конце концов, зачем проявлять интерес к человеку, к которому не хочешь? Можно подумать, брюнет не знал о Шизуо уже всего, что нужно знать. – Эй, – окликнул его бармен в процессе, все еще будучи не в духе, скашивая взгляд на Изаю, который так же взглянул на парня. – Ответь-ка мне вот что. Ты знаешь местоположение головы Селти, а, Изая-кун?! – Это уточнение или вопрос? – поинтересовался Орихара, не ожидавший подобного, однако не выказал никакого напряжения. – Вопрос, – несколько недовольно и неловко произнес он. – Не… Я без понятия! – заявил Изая. – Но поддерживаю Курьера в поисках. Шизуо слегка прищурился и хмыкнул. Все он знает, похоже… А если Орихара сам и взял эту голову?! Хейваджима сжал руки в кулаки, чувствуя злость за Селти. Если информатор ее дурит… – Если ты врешь Селти, будь уверен, я… – Да-да-да, придет злой и страшный Хейваджима Шизуо, чтобы наказать информатора Синдзюку, Орихару Изаю, – оборвал его Изая в скучающей манере. – Какой же ты занудный. Если бы я действительно знал, где голова, и если бы владел ею, неужели ты думаешь, что ситуация в Икебукуро не наклонилась бы в мою сторону слишком резко? Бармен уставился в свою чашку, хмурясь. Он не знал, чему здесь верить. С одной стороны, Орихара-то прав, но с другой, что-то подсказывало Шизуо, что Изая все еще приплясывает перед ним и вешает лапши на уши. Шинра отвел взгляд, ощущая себя соучастником. Да, он уже один раз не сказал Селти про то, что знает, где ее голова, но… по объективным причинам. И Стурлусон об этом знала, однако сейчас была молчалива. Неизвестно, о чем она думала. Возможно, о том, что подозревала информатора во лжи. А возможно, просто была благодарна Шизуо. Хейваджима скосил взгляд на Изаю. Тот отпивал из миски бульон, сосредоточившись на определенно других вещах, но никак не на Шизуо, который невольно глянул на его губы. Бармену пришла в голову мысль: если бы предметы были живыми, было бы им приятно оттого, что губы такого человека, как Орихара, касаются их? Их бы тоже тошнило от него? За сладкое вообще не боролись: Изаю это не интересовало так, как Шизуо. Зато информатор умыкнул чай, теперь спокойно отпивая его и все еще не спеша двигаться куда-то от Хейваджимы подальше. На самом деле брюнет проверял степень раздражительности и влияния сладкого на спокойствие Грозы Икебукуро (а возможно, и всего Токио). – Ну а теперь расскажи мне, что я должен знать о тебе, Шизу-тян. Представь, что я сказал: «Шизу-тян, мне очень хочется стать твоим другом». "Едва ли я сказал бы это, если бы не хотел повеситься на следующий же день" – Я бы сказал: пошел к черту, блоха, – фыркнул Шизуо. – Ну а ты представь, что я Том или Селти, – порекомендовал Изая в предвкушении зрелища. – Представь, что говоришь им то, что им следует от тебя ожидать. Бармен подумал некоторое время, как бы это действительно представить. Совет неплохой, хоть предложивший его – та еще сволочь. Но все же. Шизуо представил Тома, закрыв глаза.

***

– Я не выношу лживых и двуличных людей. Меня бесит, когда мне пытаются врать или увиливают. Если тебя кто-то тронет – я убью его. Меня бесит, когда кто-то задевает моих друзей. Мне нравится молоко, сладкое и все в таком духе. Еще я люблю сидеть в фастфуд-кафе. Поэтому могу туда пригласить. Хожу в «Русские суши» время от времени. Мне нравятся горные ручьи и боевые искусства, но раздражают банды и азартные игры. И пиво. Я ненавижу насилие по понятным причинам. Когда я злюсь, следует отойти от меня подальше или делать так, как я скажу. Я постараюсь не причинить тебе вреда или неприятностей, но когда я в ярости – лучше держись подальше ради своей же безопасности. Что еще следует знать обо мне… Не упоминай моего брата и вообще лучше не раздражай расспросами о нем. Если ты относишься ко мне хорошо, я буду относиться к тебе так же. И… еще, пожалуй, могу что-то сломать, но я оплачу тебе ущерб, – произнес он, чуть хмурясь от задумчивости. Изая наклонил голову, стиснув зубы и молча с большим недовольством. Зачем он попросил Шизуо так говорить? Бармен теперь распинался так, словно они начинали их дружбу. Как в средней школе. Все заново и при других обстоятельствах. – Это – Орихара Изая, – представил сидящего на столе брюнета Шинра, буквально пылая от энтузиазма. Названный немедленно слез и протянул руку с как можно более дружелюбной улыбкой. – Орихара Изая. Приятно познакомиться. Шизуо, чуть помедлив, с подозрением пожал ее. – Хейваджима Шизуо. Да… взаимно. – Надеюсь, мы подружимся. – Я тоже, – несколько неловко и отстраненно проговорил блондин, все же слегка улыбнувшись. Орихара в ярости мотнул головой. Что это он себе напридумывал?! Что происходит?! Неужели он сходит с ума?! Изая сжал покрывало дрожащими пальцами, опустив голову. Он не верил, что это действительно происходит. Он уже не злился, он был в бешенстве! Бешенстве, равному отчаянию. Изая не мог остановить его потока, теперь окончательно сносящему все преграды на пути к выплеску и сжимающему горло, оставляющему тяжелую пустоту внутри. Сердце забилось быстрее, разгоняя кровь по венам. – Если не брать в расчет, что я представил Тома-сан, то вот тебе ответ, вошь, – хмыкнул Шизуо и посмотрел на Изаю. – Что, не можешь придумать остроумной шутки? Надеюсь, теперь ты осознал, что меня лучше не злить, блоха?! Изая опустил голову еще ниже, едва слышно прыснув. Хейваджима мог видеть лишь его черную челку, но не мог видеть выражения лица. – Эй! – позвал бармен недовольно. – Ты говоришь так, будто мы друзья… Это же смешно… – почти шептал Орихара и внезапно расхохотался, резко вскидывая голову и смотря на не ожидавшего чего-то подобного Шизуо, а потому – молчащего. – Неужели тебе не смешно, Шизу-тян?.. Я все это время думал об этом… Мне кажется, я схожу с ума. Я не могу понять твоей искренности. – Так получается, вот и все, – отсек Шизуо сердито, озадаченный такой прямотой со стороны Орихары. – Тебе-то что? Да и мне-то какое дело до твоих мыслей? Разговор бармен поддерживал кое-как, не зная, что отвечать Изае, если не бить его. А тут информатор подкидывал все новые и новые ситуации, которые Шизуо не исследовал и не стал бы при нормальных обстоятельствах. – Я скажу тебе сейчас то, что ты должен знать обо мне, если бы ты решил стать мне другом, – продолжал Изая, и в его голосе скользило плохо скрытое отчаяние. Это не значило, что брюнет не пытался скрыть, но у него просто не выходило. Он усмехнулся, решив все же выпить еще немного чая, чтобы попробовать успокоиться. Не подействовало. Орихара закрыл глаза с тенью усмешки. – Ты в чем-то прав, Шизу-тян. Я никогда не любил, не действовал на пределе своих возможностей, не помогал по-настоящему в твоем понимании, не был готов на все, да и вообще я – скверный человек со скверным характером. Меня никто не понимает и не пытался. Люди знакомились со мной и тут же бросали. Они не использовали шанса узнать меня. У меня нет смысла меняться ради людей-однодневок. Да в этом вообще мало смысла! Мне не хватает чего-то очень важного. В моей жизни нет элемента, который бы заполнил ее красками. Все, что мне остается, – это самому брать то, что мне бы никто не дал! Но тебе-то это не знакомо! Ха-ха, монстр! Хейваджима Шизуо! – Изая вскочил и со всего размаху швырнул кружку в стену, но та лишь застряла в ней, расплескав почти весь чай на ковер. Орихаре этого показалось мало, и он сбил ногой поднос, истерически смеясь. – Эй! Изая, – с предостережением начал Шизуо, но информатор его и не слушал. – Да твой характер – сущий кошмар! Я не понимаю! Почему у тебя есть друзья, а у меня их нет?! – Изая не мог перестать смеяться, хватаясь за живот. Хохот изредка прерывался всхлипами, но на лице Орихары была широкая, безумно маниакальная улыбка. – Почему с такой отпугивающей аурой и твоей агрессией ты заводишь друзей?! Я тебя ненавижу!! – заорал он уже в ярости, не зная, что еще разбить. Шизуо изменился в лице, никогда прежде не видя ничего подобного. Он онемел от шока, просто глядя на информатора с широко раскрытыми глазами. Все раздражение уступило место ошеломлению, удивлению и отчасти смеху от столь непривычного вида Изаи. Неужели Хейваджиме удалось довести самое спокойное и омерзительное существо на его памяти? До бармена медленно доходило, что Орихара кричал на эмоциях. – Ты мне завидуешь… – изумленно заключил Шизуо, поднимая бровь. – Да ни черта! Аха-ха-ха!! Я?! Тебе?! Нет!! – Голос Изаи уже срывался. Он сам ни разу не слышал, как кричит, и это его совсем не радовало. Он осознавал, какую глупость сейчас делает, что все это будет иметь уже непоправимые последствия, что он ничего уже не исправит, как бы ни старался, но эмоции были сильнее. Все сознание информатора затопили обида и злость. Он уже не мог предотвратить сказанное. Клапан скрытности сорвало слишком резко, чтобы поместить его на прежнее место. – Я знаю, что друг я неважный… – Изая медленно и устало опустился на стул. – Мне всегда недоставало способности заводить друзей. Я не умею. Все, что я знаю, это знакомиться с ними единственным и неприятным способом. Я не вижу иного способа делать что-то для других, при этом обделяя себя. Не знаю, как это делать иначе. Мне страшно за свою жизнь. Я не хочу умирать. Я должен оставить память о себе. О таком, как я, должны вспомнить хотя бы с раздражением, но не вспоминать обо мне будет твоей большой ошибкой. Не хочу остаться без признания. Как будто я просто зря живу, зря боюсь, зря действую. Не могу просто необдуманно пойти и спасать кого-то. У меня нет такой силы, что у тебя! Если я ошибусь, меня никто не поддержит, кроме меня самого. Да, я совершаю ошибки… касательно дружбы. Я не могу сказать, как есть, или что я чувствую, потому что это не оценят, я не хочу выглядеть слабым. Лучше уж выглядеть тошнотворным… Но я пытаюсь обеспечить более или менее близким мне людям достаточно безопасную жизнь. Шизуо молчал с раскрытым ртом, не веря, что это правда происходит. Изая сейчас делится с ним своими чувствами?.. "Поверить не могу, что он и правда… И он сам согласен со мной! Так какого тогда…? – неверяще думал бармен. – Я не знаю, что сказать. Он ведь не придуривается!.." Шизуо ощущал, как его пульс неожиданно ускорился, и парень слегка сжал пальцы, почти перестав дышать, лишь бы слышать слова, которые Изая второй раз уже наверняка не озвучит. – Я не хочу быть тебе другом, потому что тогда ты победишь. А победитель – это я! Я всегда выхожу победителем. Я не могу выйти проигравшим. Нет и нет! – словно бы ища у себя же поддержки, Изая перевернул руки на коленях ладонями вверх и долго на них смотрел. – Я, я, я – только я! Хочу, чтобы ты бесился, раздражался, плакал от злости, но гнался за мной. Хочу адреналина и жизни. Хочу оставить тебя позади, потому что ты бесишь меня… Единственный, кого я так сильно ненавижу за то, что не лучше тебя. Почему ты умеешь то, чего не умею я?! Разве это честно?! Нет! Почему ты такой честный?! Почему такой жертвующий?! Хотя ясно почему! Тебя же не ударить, ты же Гроза Икебукуро, монстр! Страдалец! Мне бы твои страдания! Сил у тебя много – какая жалость! Чуть не убил брата – подумаешь! Меня сестры убьют за любимую ими вещь, а потом посмеются! Но я же не делаю из этого трагедии! – развел руками Изая, подавляя истеричные смешки. – Меня никто не любит и не ценит так, как я ценю всех! А ты любви захотел. Хоти дальше! Мне на это плевать! Я все сделаю, чтобы у тебя ее не было!! Ты не получишь желаемого, потому что я так хочу!! Ты не получишь своей любви, потому что я тебя ненавижу! Моя ненависть к тебе лучше, это то, о чем ты должен думать! Обо мне!! Если ты влюбишься, я сведу твою любовь с ума и станцую на ее койке в психклинике или убью! Да! Да! Злись! Я это сделаю! Ты не будешь лучше меня!! Никогда и ни за что! Ты монстр, которого я убью! И только тогда я стану человечным, я стану еще более человеком! Жалкий-жалкий-жалкий, – как заведенный, принялся повторять Изая, а уголки его губ дрожали. – Нет, я не жалкий, это ты жалкий! Я выше тебя! Я наблюдатель, я смотрю за всеми и знаю все про всех! Понимаешь, а, Шизу-тян?! – издевательски крикнул он. – Я мелочный и недостаточно харизматичный для лидерства, но знаю все свои слабые стороны. Шинра откинулся на спинку стула, сглатывая. Он не мог оторвать глаз от экрана. Вот он, момент истины. Даже Селти от криков стояла неподалеку, и ее сознание буквально перевернулось от откровений. Внезапно Изая не выдержал. Или не так уж и внезапно? Кишитани хотел что-то сказать, но лишь раскрывал рот в беспомощных попытках. Единственное, что крутилось в голове, было слово «неужели?..». Почему Орихара решился на такое? Думал ли он, что говорит? Шизуо сжал губы, поднимаясь с намерением ударить, но Изая выставил руки перед собой, и бармен замер, видя то, что добило его окончательно. По щекам информатора бежали соленые слезы. – Я люблю наблюдать за людьми, хороший зеленый чай и не люблю консервы и другую нездоровую пищу, – шептал он с отчаянной, безысходной и слабой улыбкой, подняв голову. – Мне не нравятся глаза мертвой рыбы, я слишком любопытен и слишком хочу понять людей. Хочу понять тебя. Я не хотел это признавать, но… но ты как-то добился такого, верно?.. Верно?.. Я Орихара Изая... Приятно познакомиться. – Изая закрыл лицо руками. Шизуо видел, как дрожали его плечи от слышных всхлипов. – Я один в этом мире… Один… – Э… эй… – неуверенно позвал его Шизуо вполголоса, протянув руку, и аккуратно подходя. – Я… Э… Я… Изая… Изая, я… После этих слов, я думаю, что мы… Я мог бы… Ну, мог бы… понять тебя, – выдавил он, не веря, что говорит это, но порыв было не остановить. Впервые Изая открылся и не кому-то, а Шизуо. Может, в этом ключ к пониманию Орихары? Он просто одинок и недоверчив и сам страдает от этого. Если бы Изая не сказал всего этого, Шизуо по-прежнему с серьезностью думал бы о его убийстве, но теперь такая мысль просто не укладывалась у него в голове. Мерзкий и жалкий жук растаял в воображении, уступая место рыдающему парню прямо рядом с собой, прямо перед барменом. – То есть… Ты же сам так говоришь, а до этого отрицал. Короче, – недовольно подытожил Шизуо, неловко касаясь затылка рукой, и, сжимая светлые волосы, тяжело вздохнул. – В общем, я мог бы сделать так, чтобы ты не был один, – выдохнул он и услышал, что всхлипы медленно перерастают во что-то другое. Шизуо замер, едва различая, что это. И потом понял. Смех.