Во тьме

Черный – цвет отталкивающий, местами пугающий, для некоторых элегантный, а для меня – манящий. Таким этот цвет стал для меня недавно. Недавно – значит около двух недель назад. Он манит меня своей непохожестью на другие цвета, в нем есть нечто загадочное, верно? Так и хочется унестись вглубь этого цвета, узнать то, о чем раньше не догадывался. Именно таким я вижу лес каждую ночь. Черным. Смотрю куда-то в пространство меж нескольких деревьев, но вижу лишь темноту. Обычно людей пугает темный лес. Но только не нас. Не людей из Сотни. Пусть не пугает, но по доброй воле туда никто не сунется. Никто и никогда. Кроме меня. Именно я готов ринуться в эту черноту, зная, что там полно опасных тварей и целая армия землян, которым теперь ничто не мешает поубивать к чертям всех небесных людей. Именно я, понимая состояние Кларк, готов сорваться с места и пойти искать её, просто потому, что здесь её дом. Но не могу. Все потому, что знаю это ощущение, когда из-за тебя, в прямом смысле, погибают люди, от твоей руки, и жажда сбежать от самого себя слишком велика, чтобы ей противостоять. Она винит себя, хочет понять, кто такая Кларк Гриффин, известная так же, как принцесса. И я понимаю её, я видел эти глаза, полные отчаяния, потому и отпустил – ей это нужно. Но любящей матери, которая беспокоится за свое чадо, этого не объяснить, увы. Сейчас, в который раз стоя у ворот и вглядываясь в черный лес, я вновь вспоминаю наш разговор с Эбигейл Гриффин и думаю, в чем я мог ошибиться? Моя ошибка исключена. Я точно знаю, что поступил правильно. *** — Беллами, — возле меня появляется Октавия и тоже смотрит вперед, на большие железные двери, — перестань заниматься самобичеванием, брат, ты все сделал правильно. — Знаю, — ровно говорю я, хотя где-то в сознании все еще играет сомнение. Чертова способность думать, иногда это так некстати! — Эбби попросила тебя, чтобы ты зашел к ней, она в медицинском отсеке. — Этого следовало ожидать. — Ухмыляюсь, а в голове уже придумываю слова, которые скажу матери Кларк. — Ты уже знаешь, что сказать? — Интересуется Октавия, словно видя меня насквозь. — По ходу сориентируюсь. — Непроизвольная улыбка появляется на лице, и сестра успокаивается, затем со спокойной душой, предварительного так же ободряюще улыбнувшись мне, направляется к Линкольну. Я же, преисполненный потоком мыслей, быстрым темпом иду в мед-отсек. Там все помещение заполнено ранеными, в воздухе витает запах лекарств. Я заметил, что постепенно люди приходят в норму, сказывается свежий воздух и верная доза необходимых лекарств. Ребята ободряюще улыбаются, как только я вхожу в отсек, киваю им, говоря этим движением, что все в норме и больше ничто не угрожает людям с Ковчега. Потом замечаю Эбби – она сидит на кушетке, рядом с ней стоит капельница, и в ее руку медленно течет какая-то прозрачная жидкость. Около Эбби сидит Кейн, держа ее ладонь в своей, и что-то говорит с напряженным лицом, а как только замечает меня – тут же встает и, похлопав меня по спине, уходит. — Беллами, — обращается ко мне мать Кларк хрипловатым голосом, — где моя дочь? Вот так. Сразу в упор, без каких-либо предварительных слов, ведущих к сути, она сразу заставляет меня говорить о том, о чем я думал все это время, с момента ухода Кларк. И, смотря прямо в глаза Эбби, я твердо произношу. — Она ушла. Удивительно, я ожидал, что канцлер будет в гневе, начнет обвинять меня, однако она только опустила голову, как бы обдумывая мои слова, а потом тихо сказала. — Это было ее окончательное решение? — Думаю, оно было принято не с легкостью. Повисло молчание и, видимо, нам двоим было абсолютно нечего сказать. Минуту тянулось это гнетущие молчание, но потом Эбигейл заговорила первой. — Ты мог ее остановить? — Спрашивает она меня, кажется с полным безразличием к происходящему, сейчас ее волнует только то, что я скажу, будто от этого зависит... Ее жизнь что ли... — Да. — Но не сделал этого, — констатирует факт Эбби, — почему? — Она свободный человек, канцлер. И я понимаю ее, понимаю, какого ей после всего, что произошло. — Кларк винит себя? — Как и все мы. — Почему ты не объяснил ей, что это не только ее вина?— В голосе Эбби не было ни намека на укор, она всего лишь говорила так, словно интересовалась прогнозом погоды на завтра. — Она знает это. Но все было сделано по ее приказу, и лица тех людей теперь вечно будут преследовать ее, поэтому проще было сбежать от напоминаний. — Ты говоришь так, будто... — ...пережил тоже самое? — Заканчиваю я за канцлера, а затем произношу твердо и полностью без эмоционально, стараясь не вспоминать то, что было несколько месяцев назад. — Да. — Я отправлю поисковую группу. — Но... — И меня не волнует, что ты думаешь по этому поводу, Блэйк. — Этим Эбби заканчивает наш разговор и медленно встает, а затем направляется к больным, вспомнив о своих обязанностях главного врача. *** Но они ее так и не нашли, и поисковая команда еще не вернулась. Первое время у меня была мысль отправится вместе с ними, но потом я понял, что полностью поддерживаю Кларк и ее решение. И если она захочет, то обязательно вернется, эта девушка всегда найдет дорогу домой. Ведь неспроста она – лидер небесных людей.