Симбиоз

Хотя вулканская контактная телепатия была общеизвестным фактом, представление о данной необычной способности зачастую искажалось из-за склонности представителей некоторых рас делать скоропалительные выводы, не обладая всей полнотой информации. Однако прикосновения в самом деле играли для вулканцев важную роль за счет большого количества нервных окончаний на кончиках пальцев. В этом они превосходили любую другую расу. Данная особенность задействовалась в целительстве и при контактной телепатии. Тем не менее, руки вулканцев были не настолько чувствительны, как это изображали в романтических историях, которым безоговорочно верили наивные слушатели. Если бы подобные слухи соответствовали действительности, ни один вулканец не смог бы нормально функционировать в обычном обществе. Или, например, ozh’esta, жест, принятый между партнерами, установившими ментальную связь, вопреки распространенному мнению не нес особого сексуального подтекста. Дословно данный термин переводился как «объятие пальцами» и приравнивался к человеческому поцелую в лоб или щеку. И хотя при помощи прикосновения вулканец мог получить больше информации, чем землянин, это правильнее было бы сравнить коррекцией зрения у человека для создания более четкого и ясного образа. Иными словами, прикосновение просто упрощало телепатическое общение, а не создавало его. Спок в начале своей карьеры обнаружил, что контактная телепатия может быть как даром, так и настоящим проклятием. Земляне в особенности часто практиковали тактильные контакты, и язык жестов играл важную роль в человеческом общении; все эти рукопожатия, похлопывания по спине и прочие виды контактов просто лавиной обрушились на него при поступлении в Академию Звездного флота. При помощи усиленной медитации, однако, Споку вскоре удалось создать достаточно прочные ментальные щиты, позволявшие ему нормально функционировать в обществе, и ощущение дискомфорта со временем пропало. На борту Энтерпрайз экипаж начал обращаться с ним согласно стереотипным представлениям о вулканцах, и такое положение дел его вполне устраивало. Отпала необходимость ежесекундно укреплять свои щиты, сталкиваясь с возмутительной фамильярностью и прилагающимся к ней физическим контактом, что нередко случалось в кадетской среде. Так продолжалось одиннадцать лет. До тех пор, пока… Пока по воле судьбы в его жизни не появился этот необычайно энергичный и волевой молодой человек, человек с обаятельной улыбкой и не менее обаятельной манерой командования. Всего лишь за несколько недель он пробил брешь в щитах и перевернул мир Спока с ног на голову. В один прекрасный день вулканец с удивлением для себя обнаружил, что капитулировал без единого выстрела. При этом капитан ни разу не нарушил его личных границ. Джим был одним из самых тактичных людей, которых Спок когда-либо встречал, и он понимал, что таким образом капитан выражает свое уважение к вулканским обычаям и поощряет подобное же уважительное отношение среди членов экипажа. Спок был благодарен, хотя и не смог выразить словами всю свою признательность. Возможно, именно в силу того, что капитан никогда не нарушал границ его личного пространства, Споку особенно ярко запомнился первый раз, когда эти границы пришлось переступить. Кроме того, разум Джима был настолько блестящим и непредсказуемым, что любой телепат, контактный или любой другой, не мог бы не признать его поразительным. Гармония посреди хаоса, интуиция, тесно переплетенная с четкой аналитикой; в этом разуме на многие годы раньше, чем у его сверстников, сформировалось чувство ответственности, что наверняка способствовало выдвижению Кирка как самого молодого капитана в истории Звездного флота. Споку все это стало известно не в результате мелдинга, как можно было бы предположить. Все было гораздо проще и прозаичнее – после событий на исправительной колонии на Тантале у капитана появились сильнейшие головные боли, а все вулканцы в той или иной мере владеют способами устранения проблем, связанных с психологическими травмами. Потрясение, которое Спок получил, осознав в полной мере, что произошло с его капитаном, усугублялось тем фактом, что до этого он первый раз в жизни провел слияние разумов с представителем невулканской расы. На подобные действия накладывался строжайший запрет по вполне уважительным причинам. Соприкасаясь с обезумевшим разумом Ван Гельдера, чтобы узнать судьбу капитана, он подвергал себя опасности как на ментальном, так и на эмоциональном уровне. Даже находившийся рядом МакКой, наблюдавший за ним напряженно-пристальным взглядом, не мог осознать, насколько серьезным было его нарушение устоявшихся вековых традиций. Несмотря на все это, впоследствии он должен был пойти на повторное нарушение. Ради этого человека. Следствием действия Нейро-нейтрализатора доктора Адамса (данное устройство уже было демонтировано) стали мучительные головные боли. У молодого капитана и до происшествия на Тантале нередко возникали подобные проблемы, однако в этот раз обычно эффективные лекарства МакКоя не оказывали никакого действия, что явилось неприятным сюрпризом для них обоих. Спока же это не удивило. Головные боли такой интенсивности могли быть только результатом ментальной травмы, ни на один из видов мигрени они не походили. Для любого телепата не составило бы труда распознать симптомы и поставить диагноз. Методы лечения, способные помочь капитану, также были вполне очевидны. По понятным причинам, Кирк не испытывал особого желания обсуждать данную тему, но Спок не оставил ему особого выбора, явившись в каюту капитана, когда тот без сил лежал, свернувшись на своей койке. Свет был отключен, а звук приглушен при помощи корабельных сенсоров. Вулканец уже знал, что, имея дело с этим упрямым землянином, надо просто последовательно устранять все возражения, пока Кирк наконец не признает единственный логичный путь решения проблемы. МакКой позже назвал это подспудным манипулированием (и в голосе его, как ни странно, сквозило восхищение), хотя сам Спок предпочитал термин «избирательная тактическая стратегия». Против его доводов у Джима не было ни единого шанса, хотя разговор и вышел несколько односторонним (вклад капитана в беседу ограничился вялой попыткой отмахнуться от вулканца, запустив в него попавшимся под руку сапогом). Тем не менее, дискуссия завершилась тем, что Спок опустился на койку, осторожно прикасаясь к вискам капитана. Чуткие кончики пальцев сразу же нащупали точки с нарушенной циркуляцией крови, что вызывало вспышки боли и приступы тошноты. Уже через несколько секунд его действия возымели положительный эффект. Капитан начал было сбивчиво возражать, но через несколько мгновений, почувствовав, что боль отступает, расслабился, перестав беспокойно моргать и прикрыв светло-карие глаза. Спок продолжал выискивать болезненные точки на висках, на лбу, возле носовых пазух. Также он решил воспользоваться возможностью и передать Джиму некоторое количество целительной энергии, что не расценивалось как вторжение в чужой разум – это было просто легкое прикосновение, предложение дополнительной помощи; примет человек эту помощь или нет, зависело только от того, как отреагирует его разум. Возможно, ему не следовало удивляться, что разум Джима сразу же с благодарностью принял его поддержку, хотя представители многих других народов сочли бы его действия возмутительно навязчивыми. Почувствовав волну облегчения, струящуюся через его руки, он понял, что успешно справился с обеими задачами – облегчить физическую и устранить ментальную боль. Спок всегда был щепетилен в подобных вопросах, и он собирался в подробностях пояснить капитану все свои действия. Однако ему неожиданно пришлось прервать этот импровизированный точечный массаж головы, когда вулканец услышал сонное дыхание и негромкое похрапывание. Он в изумлении воззрился на человека, который оказал ему такое небывалое доверие, ведь этот блестящий разум был так беззащитен перед телепатической атакой. В самом деле, поразительный человек, подумал он, приглушая свет и выходя из комнаты.