Последнее желание

       Утро на плоский мир приходит по-разному. В некоторых частях диска оно наступает раньше, в другие заходит попозже, где-то же не появляется никогда. Не так уж и важно когда утро придет к вам, гораздо важнее, где оно вас застанет.        Коррунда, как уже говорилось, была почти счастлива. Именно что почти, и сегодня, она не встала раньше солнца, как делала это обычно, но валялась на перине, наблюдая как ленивый свет затопляет её комнату. Чудесную комнату, в которой возможно было слишком много розового, но хозяйке это, несомненно, нравилось. Стены, украшенные резными панелями розового дерева, розовый мрамор подоконников, тёмно-розовый пушистый из меха дурностая ковер, простыни и подушка, тоже розовые, в общем, почти все, так или иначе, в этой комнате было розовым. Не считая, разве что платьев. Коррунда никогда не одевала розовое, возможно она боялась потеряться в своей комнате, а может просто считала, что этот цвет ей не идет. И вот лежала на своей прекрасной кровати, свесив одну ногу, и страдала.        - Ах! Почему в моей такой прекрасной жизни нет настоящей любви? – думала она вслух, потому как обычно такие её восклицания неизбежно приводили к тому, что её желание выполнялись. – Никто не полюбит меня в этом захолустье, так и буду я прозябать в одиночестве и унынии до конца своих дней. Ах, если бы Диамонд Бирил был здесь и влюбился в меня, как бы счастлива я стала. – продолжая в том же духе, Коррунда провела все время до обеда и, кажется, даже немного всплакнула.        Реган, как обычно проснулся задолго да рассвета. В предрассветной тьме он привычно выпутался из соломы, в которой спал и вышел из амбара. Этот старый, с выгоревшей на солнце и облупившийся краской, амбар, да поле вокруг него было всем его имуществом. Вот уже пять лет он засевал только пшеницу. Рапс или, скажем, кукуруза были бы куда прибыльнее, но не только ради денег он растил урожай. Когда пшеница созревала то превращалась в море жидкого золота, и, стоя посреди него, он ощущал себя ближе к Ней.        Но рано вставал он не ради солнечного моря, он делал это для того, чтобы увидеть свет солнца совсем на другом золоте. Вот уже пять лет он любовался, как утренний свет играет золотыми волосами одной девушки, что каждое утро бежала впереди дня.        И сегодняшнее утро застало его, как обычно, в тени старого ясеня. Но только свет солнца уже затопил поляну, а она так и не появилась. Путаясь в траве, корнях и тяжелых мыслях, Реган поплелся сквозь лес к своему полю. И золото солнца, и шепот пшеничного поля казались ему невзрачными и блеклыми.        - Золото, золото, золото золото золото, золото. Золото золото, золото золото золото, золото – заунывно напевал он под нос старинную гномью песню…       Кого утро застало действительно счастливым сегодня так это Гвинга Ройланда. Хотя многие, если не все, считали что его зовут Диамонд Бирил. Пик его популярности давно прошел, но слава и некоторое состояния все же остались. Максимализм и безумства молодости были уже позади и уже некоторое время он чувствовал себя зрелым и даже мудрым человеком. Когда он был моложе, ему постоянно чего-то не хватало, пока однажды он не осознал, что не так уж и много нужно для жизни и стал довольствоваться малым, пуская большую часть гонораров на благотворительность. И был счастлив этим. Это прекрасное утро он встретил на балконе своей небольшой квартиры, любуясь Анк-Морпорком, ловящим солнечные лучи.       Бил проснулся словно от ведра холодной воды. Что-то изменилось в доме, пока он спал. Не так долго как хотелось бы, но выспаться по-настоящему он был не в силах последние десять лет. Проводя дни с дочерью, ночи он посвящал изысканиям. Он с остервенелой обреченностью изучал старинные тексты, силясь найти выход, которого не могло быть. Он читал, или манипулировал пространством до тех пор, пока небо не становилось предрассветно-серым, забываясь беспокойным сном до тех пор, пока смех возвращающейся с прогулки Коррунды не будил его. Только магия и его цель не давала ему сойти с ума.       Смеха не было. Тяжелая, тягучая тишина накрыла их домик, и на мгновенье ему стало очень страшно. Он вскочил, заклинаниями заставляя усталое тело забыть о сне и наполняя его энергией. Потянувшись мысленно к дочери он почувствовал ей живое сознание и её грустные мысли и только тогда вздохнул свободно.       Всполохи сиреневого пламени встретили рассветный свет вместо Била, а он сам был уже далеко. Так далеко, что сегодняшнее утро его не застанет.