Я научу тебя любить

Ганиб был в гневе и, осматривая юного господина, разве что ядом не плевался. Рассерженный бета потребовал принести чистых тряпок и горячей воды, и Бахти суетливо бегал по лагерю, стараясь никого не разбудить и заглушить неприятные чувства в груди. Он всячески пытался убедить себя, что нет в том его вины, что Наби просто какой-то неправильный омега, и он не только еще не созрел, но и не вырос там, где надо. — Одежду ему еще подбери, — дал новое указание Ганиб, отбирая из рук альфы чан с водой и выгоняя альфу из палатки. Вещи пришлось просить у Сахи, и объяснения Бахти были сбивчивы и смешны, но омега не посмеялся, а передал младшему брату удобные хлопковые штаны и рубашку. В очередной раз, возвращаясь к себе к своему шатру, альфа наткнулся на Гудло, и отец с недовольным прищуром осмотрел сына. — Мы вскоре выдвигаемся, а ты не пришел помогать седлать лошадей и поднимать повозки. Что случилось, сын? — строгий взгляд отца не оставил выбора, нужно было что-то объяснять, но что именно произошло Бахти еще сам точно определить не мог. — Я… — неуверенно начал юный воин. — Наби ночью упал и сломал ногу, — выбрался из шатра спасительный Ганиб. — Он сможет поехать в повозке, — кивнул Гудло и оставил их. — Наби пришел в себя, но тебя видеть не хочет, — зло зашептал бета на ухо Бахти, — ты сильно его повредил! — Я не знал, — по-глупому развел руки в сторону Бахти. — Потому Наби и хотел, чтобы ты выслушал мои советы. Цветочек Наби еще не распустился, не пустил соков и для соития нужны особые масла и помощь. А то, что ты сотворил — могло его и убить! Бахти хотел возмутиться, что не делал ничего противоестественного, но последние слова сильно задели его, заставляя ужас сковать тело и сердце забиться в трепетном страхе. Лишь одна мысль, что он мог потерять своего супруга, вызвала безумное смятение, смешанное с паническим ужасом. А ведь он почти не знал его, путешествовали вместе неделю и почти не общались. Но сейчас альфа ощущал плотную связь между ними, и от сообщения о смерти закололо в груди. — Я согласен учиться у тебя, расскажи мне все, что надо знать, — попросил Бахти у сердитого слуги. — Сначала помоги мне перенести Наби в повозку! Даже прикасаться к бледному омеге было страшно и стыдно. Бахти никогда в жизни не чувствовал себя так неловко, как рядом с постанывающим от любого движения омегой. После того как Наби устроили на мягких шкурах, он спрятался под покрывало от своего мужа и не желал его слушать. Весь день Бахти невольно возвращался к нему, посматривал, кося взгляд, и мысленно молился о выздоровлении. Наби был холоден и неприступен, не говорил с супругом, а когда Бахти подарил омеге купленные в Хасанкейфе заколки, омега лишь фыркнул и выбросил подарок. До того как стемнело Ганиб отвел Бахти в сторону и велел идти за ним в лес. Бета что-то выискивал среди деревьев, и альфа послушно шел следом, предполагая, что слуга ищет полезные для Наби травы. Но тот остановился рядом с высушенной ольхой и, подобрав палку, вручил ее альфе. — Видишь дупло? Я хочу, чтобы ты засунул эту палку вовнутрь! — велел бета. Бахти пожал плечами и, приложив некоторые усилия, запихнул указанное в дупло, довольно сильно его раскурочив. Ганиб отогнал альфу и с недовольством вытащил палку. Потом показал на трухлявое дерево и сердито произнес: — Сила есть, а ума не накопил! Так же ты поступил с Наби. Его тело хрупкое и нежное, сломалось от твоего напора и то, что кажется тебе легким недомоганием, может закончиться плачевно для вас обоих. Наби может стать бесплодным, или его течка никогда не начнется, и все потому, что ты не захотел меня слушать! Бахти внутренне сжался. Он уже в меру осознал свою ошибку и был наказан холодными взглядами Наби. Теперь еще и Ганиб пытался его пристыдить. И сейчас альфа был бы рад, если бы болтливый бета объяснил ему, как правильно любить своего мужа. — Ваша связь прочна и никогда не будет разрушена. Вас соединили боги и любая размолвка рано или поздно сойдет на нет, потому что физически вас всегда будет тянуть друг к другу. Но если не будет влечения души, если вы не сможете полюбить, то эта связь станет тяжелым бременем, разрушающим вас изнутри. Я смогу тебя научить нежности и объяснить, как заставить Наби сгорать от желания в твоих руках. Но соединить ваши сердца должны вы сами. И покуда в них нет любви, вы так и будете делать друг другу больно! Ганиб оставил Бахти осмысливать его слова, а после вернулся и говорил долго, почти до самого рассвета. Дорога по направлению к северу менялась, песчаные пейзажи сменились на сухие леса, а потом и на густые лиственные заросли. Бахти по утрам собирал цветы и приносил их Наби, но юноша упорно продолжал игнорировать его знаки внимания и выбрасывать подарки. Даже красивый резной обруч, что альфа приобрел в одном из проезжих городов, был отправлен под колеса телеги. Поведение Наби выводило из себя, но Бахти старательно держал себя в руках, пытаясь наладить отношения. А по вечерам выслушивал истории Ганиба, которые оказались не столько интимными, сколько поучительными. Бета многое рассказал о любовных ласках и строго велел не забираться на Наби, пока тот сам этого не попросит. Пока юноша злился, Бахти и не испытывал влечения, но Ганиб решил подсобить упрямой парочке и вручил стеснительному альфе баночку с мазью. Прошло более недели с их соития и Наби уже давно выздоровел, но Ганиб велел юному омеге продолжать изображать больного, чтоб совесть помучила Бахти подольше. А еще чтобы исполнить свой план по сближению двух юных истинных. Пока бета объяснял, что именно нужно сделать, Бахти весь покраснел с головы до ног, а подойдя к супругу, и вовсе ничего путного сказать не мог. — Почему Ганиб сам не может за мной поухаживать, как и раньше? — потребовал ответить Наби, когда Бахти сказал, что сегодня лекарственные травы будет втирать он. — Ганиб занят важными делами с Дарко, — еще больше краснея и запинаясь, попытался ответить Бахти. — Я не позволю тебе меня трогать! Ты уже показал, что я не могу тебе доверять, а поворачиваться к тебе спиной не собираюсь! — Ты мой муж! — фыркнул на юношу альфа. — И прекрати вести себя как избалованный ребенок, пока сюда не сбежались все караванщики. Я всего лишь смажу тебя лекарством и уйду. Наби покрутил головой, замечая, что действительно привлек всеобщее внимание и с согласием кивнул, позволяя Бахти забраться на повозку и приблизиться к ложу омеги. Подняв над ними полог, как каждый вечер делал Ганиб, Бахти покрутил в руках баночку с приятно пахнущим кремом и встал рядом с Наби. Альфа чувствовал неловкость и смущение, и вместе с тем внутри него разгорался огонь, ему стало сложнее дышать, а когда омега лег на бок и спустил хлопковые штаны, открывая Бахти доступ к его мягким ягодицам, Бахти показалось, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди. Смочив в лекарстве палец, он немного погладил вход и, следуя инструкциям Ганиба, неглубоко погрузил в попку Наби палец. Омега недовольно зашипел, а Бахти забыл, как дышать. Внутри все было очень мягким и горячим. Снова взяв крема, альфа стал смазывать своего мужа изнутри, чувствуя, как переполняется возбуждением и как тело с безумной тягой желает прижаться к оголенной светлой коже. Внутри Наби было очень приятно, и Бахти старательно был нежен, поглаживая его по стеночкам изнутри и изучая своего супруга. Как и говорил Ганиб, на внутренней поверхности Бахти нашел особые чувствительные места. Там, где омегу должен был заполнять узел альфы, ткани были более эластичные, и любое прикосновение заставляло Наби немного дергаться. Продолжая ласкать омегу, Бахти почувствовал, как усилился запах супруга, как расслабились мышцы ануса, и заметил, как увлажнились стеночки, когда стала появляться естественная смазка. Член альфы напрягся, желая заменить собой палец, и Бахти прерывисто выдохнул, снова проводя по чувствительным точкам. Наби застонал, а потом дернулся от рук альфы. — Все, достаточно, — дрожащим голосом произнес омега, и Бахти выскочил из повозки, как ошпаренный. Спрятавшись в ближайших кустах, он стал быстро себе надрачивать, представляя, как его член медленно входит в эту расслабленную пы­шущую невероятными ароматами дырочку.