Первородные:Тень прошлого

1213 год. Германские земли. Деревня Шварцвальд Тьма сгущалась над горящей деревней, но не от наступающей ночи — от дыма, поднимавшегося к небу черными сажевыми клубами. Воздух звенел от криков — не то людей, не то духов, покидающих растерзанные тела. Аида бежала, спотыкаясь о трупы соседей. Её босые ноги обжигало о раскалённые камни, но она не чувствовала боли — только ледяной ужас, сжимающий горло. Они должны были ждать… Элайджа обещал… Её пальцы судорожно сжали амулет на шее — чёрный дубовый медальон, вырезанный рукой Кола. Он называл его "нитью между душами". Через него они всегда чувствовали друг друга. Но сейчас амулет молчал. Только слабый, едва уловимый отзвук — будто Кол жив, но... приглушённый, будто его душа заточена за толстой стеной. Почему ты не отвечаешь? Она пыталась черпать через него силы, как делала всегда, когда собственной магии не хватало. Но сегодня — ничего. Деревянные ворота висели на одной петле. Внутри ржал её вороной жеребец — Арагорн, названный в честь легендарного короля. — Ventus! Её заклинание, обычно способное поднять бурю, теперь лишь слабо шевельнуло солому. Но уздечка дрогнула и подпрыгнула к её руке. — Ты действительно настолько слепа?! Эльза. Её сестра стояла в дверях, лицо в саже и крови. В глазах — не детский страх, а ярость. — Они уплыли, Аида! Я видела — их ладья уже за поворотом реки! — Неправда! — её голос сорвался на крик. — Элайджа… Он не мог… — Он вампир! — Эльза схватила её за плечи. — Разве Кол не говорил? Они не умеют любить! — Кол… — её голос дрогнул. Кол, который учил её рунам. Который смеялся, когда её заклинание случайно подожгло его плащ. — Он… он бы не бросил… — Они уже бросили! Запах крови ударил в нос раньше, чем раздался тот ужасный голос. — Как трогательно. Ведьма, защищающая вампиров. Майкл. Он вошёл неспешно, будто в собственных покоях. Его плащ был чёрным от крови, а руки... Руки были алыми, и капли падали на солому, словно спелые ягоды. Аида почувствовала, как ноги подкашиваются. Заклинание сокрытия первородных выпило её силы до дна. — Выбрала старшего, да? — Майкл улыбнулся, и это было страшнее любого оскала. — Элайджа всегда был... галантен с дамами. Эльза резко шагнула вперёд. — Incendia! Огонь рванул из её ладоней. Но Майкл резко отошел в сторону — и пламя скользнуло лишь рядом с ним. — Мило. Но твоя сестра сильнее. Его движение было столь быстрым, что Аида даже не успела вдохнуть. Хруст. Тело Эльзы — её маленькой сестры, которая боялась грозы и воровала у неё ленты — мягко осело на пол. — НЕТ! Её крик разорвал воздух, и вместе с ним рванулось что-то изнутри. Стены конюшни взорвались наружу. Земля задрожала. Майкл впервые выглядел удивлённым. — Интересно... Но это была последняя искра. Аида рухнула на колени. Майкл наклонился, подняв её за подбородок. — О, милое дитя. Ты совершила ошибку связавшись с моими детьми. Его клыки впились в шею. Наступила тьма. Пепел. Он кружился в воздухе, оседая на её ресницах, смешиваясь со слезами. Аида лежала на холодной земле, и первое, что она почувствовала — боль. Горло горело, будто проглотила раскалённые угли. Живот сводило судорогой от голода — неестественного, всепоглощающего. Руки дрожали, цепляясь за мокрую от крови траву. Я... жива? Над деревней всё ещё висел дым. Дома, где ещё утром смеялись дети, теперь были чёрными скелетами. Там-то слышались хруст костей, чьи-то последние хрипы. Майкл не ушёл. Аида попыталась встать — и тут увидела. Рядом лежала Эльза. — Нет... Голос сорвался в шёпот. Шея Эльзы была неестественно повернута. Я должна бежать. Найти их. Найти Элайджу и Кола... Но тело не слушалось. Шаги. Медленные, тяжёлые. — А ты... живучая, — раздался над ней ледяной голос, — мои дети сбежали. Но ты... ты осталась, — он наклонился, и его глаза становились кроваво-красными . — Знаешь, что я подумал? Будет забавно... сделать тебя их охотницей. Аида попыталась закричать, но его рука впилась в её волосы, резко запрокинув голову. — Забудь их. Забудь... что когда-то любила. Боль. Острая, как лезвие между рёбер. Она чувствовала, как что-то ломается в её сознании. Картины прошлого вспыхивали и гасли: - Кол, смеющийся над её неуклюжими рунами... - Элайджа, целующий её под луной... - Клаус, прижимающий к её губам своё запястье: "Пей, ведьма. Или умрёшь"... Нет... НЕТ! Но тьма уже накрывала её. Последнее, что она услышала — смех Майкла. Когда она очнётся... ...она не вспомнит ни его, ни их. Только ненависть к тем, кого когда-то любила. И амулет на шее — холодный и немой.