Первородные:Тень прошлого

Нью-Йорк, наши дни Аида проснулась с резким вдохом, словно вынырнув из ледяной воды. Губы дрожали, пальцы впились в простыни, оставляя на шелке следы от ногтей. Перед глазами все еще стоял образ: Майкл, его пальцы в ее волосах, голос, проникающий в самое сознание — "Забудь их... Забудь, что когда-то любила..." Она резко села, простыни заскрипели под ее сжатыми кулаками. — "Черт..." — выдохнула она, чувствуя, как сердце бьется так сильно, что, кажется, вот-вот разорвет грудную клетку. Амулет на шее — черный дубовый медальон, подарок Кола — был ледяным. Но он теплел. — "Кол..." — прошептала она, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Они виделись в ее "мире" — месте, которое она создала специально для него, куда он попадал, когда его закалывали кинжалом. Но в реальности... в реальности они не встречались почти сто лет. Звонок в дверь. Аида вздрогнула. 3:17 ночи. Камеры показали знакомую фигуру в потертой кожаной куртке, с вечной ухмылкой и темными глазами, в которых всегда читалась дерзость. Кол. Она вскочила с кровати, даже не задумываясь о том, что на ней только тонкая шелковая рубашка. Дверь распахнулась. Он стоял на пороге, слегка наклонив голову, будто оценивая ее состояние. — "Привет, ведьмочка," — его голос был низким, чуть хрипловатым. — "Скучала?" Аида замерла. Он выглядел точно так же, как в ее воспоминаниях. Те же острые скулы, тот же насмешливый взгляд. Но в его глазах было что-то новое — усталость? Она просто бросилась к нему, впиваясь пальцами в его спину так, что даже ему, бессмертному, стало больно. Кол замер на секунду, потом крепко обнял ее в ответ, почти до хруста костей. — "Ну, хоть не забыла меня," — пробормотал он ей в волосы. Аида отстранилась, схватив его за лицо. — "Как ты выбрался? Когда? " — слова вырывались быстро, сдавленно. Кол усмехнулся, проводя пальцем по ее щеке. — "Кинжал вытащили два дня назад. Я сразу почувствовал, как твой амулет загорелся. Думал, ты сама придешь, но..." — он оглядел ее квартиру, — "видимо, ты решила устроить мне сюрприз." Аида сжала его руку. — "Я сорвалась, как только почувствовала, что твой мир опустел. Купила первый же билет на самолет до Бостона, а оттуда — сюда. Не могла ждать." Кол нахмурился. — "Ты могла попасться на глаза кому-то из семьи. Особенно сейчас, когда..." — "Когда что?" — она резко подняла голову. Он покачал головой. — "Расскажу позже. Сначала — выпьем. Как в старые времена." Аида закатила глаза. — "Ты же в последний раз, когда был на свободе, даже пейджеров не было. Сможешь не облажаться в современном мире?" Он притворно-оскорбленно прижал руку к груди. — "Ой, простите, я всего лишь тысячелетний вампир, конечно, я растеряюсь перед вашими... что это у вас сейчас, телефонами?" Аида фыркнула. — "Ладно, веди, покажу тебе бар. Только если потеряешься — звони. Если, конечно, разберешься, как звонить." Кол ухмыльнулся, хватая ее за руку. — "Не переживай, ведьмочка. Я быстро учусь." Бар "Пепельный Ангел", Нью-Йорк Вывеска с облупившейся краской изображала ангела с обожженными крыльями — слишком символично для места, где собирались те, кто давно потерял невинность. Внутри пахло старым деревом, дорогим виски и чем-то металлическим — возможно кровью, засохшей в щелях между половицами. Аида перехватила руку Кола, когда он слишком жадно потянулся к шее девушки в кожаной куртке. — "Легче, хищник. Мы же договорились — без фанатизма," — её пальцы сжали его запястье с силой, от которой хрустнули кости. Кол фыркнул, но отступил: — "Ты стала такой... буржуазной за последние десятилетия." — "Это называется самоконтроль," — Аида отхлебнула бурбон, наблюдая, как посетители бара в трансе медленно раскачиваются под музыку. Один из мужчин сам подставил ей запястье, глаза остекленевшие, но спокойные. Она аккуратно пригубила, оставив лишь крошечные следы от клыков. Кол развалился на стуле, разминая плечи: — "Значит, хочешь знать, почему я вдруг очнулся?" Аида кивнула, облизывая каплю крови с губ. — "Эстер проснулась. Не просто так — кто-то намеренно разбудил её. И знаешь самое весёлое?" Он наклонился ближе, запах текилы и крови смешивался в его дыхании. "Даже Финна достали из его многовекового сна. Представляешь? Весь наш дружный семейный круг в сборе. Мамочка устраивает бал — маски, вечерние платья, вся эта мишура." Аида замерла, бокал застыл на полпути к губам: — "Финн... свободен?" Кол мрачно усмехнулся: — "О, да. Наш любимый старший братец теперь ходит по дому с лицом, будто он проглотил улей. Клаус в ярости, Ребекка в восторге, а Элайджа..." — он сделал паузу, изучая её реакцию, — "Элайджа как всегда играет джентльмена. Но я видел его глаза. Он что-то замышляет." Аида опустила бокал, её ногти впились в дерево стойки: — "И что теперь? Ты свободен?" — "Пока нет." Кол неожиданно схватил её руку. "Аида, если Эстер узнает, что ты жива... что ты теперь еретик..." Она вырвала руку: — "Я не нуждаюсь в твоей защите!" Тишина повисла между ними, нарушаемая только бормотанием загипнотизированных посетителей. Внезапно Кол громко рассмеялся и схватил бутылку текилы: — "Ладно, хватит о грустном! Ты же обещала научить меня этим вашим современным пьяным ритуалам." Он ловко перевернул Аиду, уложив её спиной на барную стойку. Посетители апатично аплодировали. Кол насыпал соль на её шею, ловко лизнул, затем опрокинул рюмку и закусил лаймом с её губ. — "Ну что, ведьмочка, я быстро учусь?" — его глаза сверкали вампирским золотом. Аида вырвалась, смеясь: — "Ужасно. Ты всё перепутал. Сначала текила, потом соль, потом лайм." — "Ах вот как!" — он снова поймал её, на этот раз правильно, и когда их губы встретились, вкус крови, соли и цитруса смешался в головокружительном коктейле. В углу бара кто-то из посетителей начал медленно хлопать. Кол поклонился с преувеличенной вежливостью, а Аида, качая головой, стащила его к выходу. — "Ты невозможен." — "Зато ты скучала," — он дёрнул её за руку, прижимая к стене у выхода. Его голос внезапно стал серьёзным: "Будь осторожна. Если Эстер что-то заподозрит..." Аида положила ладонь ему на грудь: — "Я пережила Майкла. Переживу и вашу семейку." Они вышли из "Пепельного Ангела", когда на улице рассвет только начинал окрашивать небо в грязно-розовый цвет. Кол вывалился из бара, громко хохоча и едва не уронив бутылку элитного виски, которую стащил у бармена. Его шаги были слегка неровными — для первородного вампира это было почти неприлично. — «Черт возьми, ведьмочка, я, кажется, пьян!» — он громко заявил, размахивая бутылкой так, что темная жидкость плескалась через край. Аида, шатаясь, держалась за его плечо, но тут же споткнулась о бордюр. Кол поймал ее, притянув к себе. Он наклонился, и его дыхание пахло дорогим алкоголем и чем-то темным, древним — как будто сама вечность выдохнула в лицо Аиде. — «Ты… ты вся такая…» — он провел пальцем по ее щеке, «…вся такая теплая. Как живая.» Аида закатила глаза. — «Потому что я живая, идиот.» Кол рассмеялся и вдруг подхватил ее на руки, несмотря на протесты. — «Ладно, ведьмочка, понеслась!» Он рванул с места с вампирской скоростью, но его траектория была… неровной. Они врезались в фонарный столб, чуть не сбили мусорный бак и наконец влетели в ее квартиру, едва не вынеся дверь. Кол поставил ее на ноги, сам едва не рухнув рядом. — «Ох… черт. Может, я все-таки перебрал.» Аида дотронулась до его лица. — «Ты первородный вампир. Ты не можешь перебрать.» — «А вот и можешь!» — он гордо (и слегка неуверенно) поднял палец вверх. «Я специально тренировался. Веками.» Аида просто покачала головой и потянула его за собой в спальню. Кол, хихикая, повалился на кровать, увлекая ее за собой. — «Ведьмочка, ты хочешь воспользоваться моим уязвимым состоянием?» — он притворно-возмущенно прикрыл грудь руками. — «Я хочу, чтобы ты не разнес квартиру, пока пытаешься дойти до ванной.» Кол засмеялся, но через секунду его лицо стало серьезным. Он потянулся, касаясь ее волос. — «Ты все равно пахнешь магией. Даже теперь.» Аида не ответила. Она просто прижалась к нему, слушая, как его сердце… не бьется. Но он был здесь. Настоящий. Тьма сгущалась, как чернильная вода. Аида стояла в пустом лесу, пальцы сжимали деревянный кол — грубо выструганный, с занозами, впивающимися в ладонь. Перед ней — Кол. Настоящий. Не сонный призрак, а тот самый, что спал сейчас рядом с ней в реальности. — "Ты не должна этого делать," — сказал он спокойно. Но её руки уже двигались сами. "Это не убьёт его," — шептал голос в голове. "Только остановит. Пока я не прибуду." Она занесла кол— Внезапно лес дрогнул. Кол резко шагнул вперёд, схватив её за запястья. — "Аида! Проснись!" Его голос гремел, но не здесь — в её голове. Картинка поплыла перед глазами. Лес исчез. Вместо него — Англия. 1490 год. Дождь. Грязь. Она с кинжалом в руках, а перед ней — Кол, настоящий, но другой. Моложе. Жестче. С яростью в глазах. — "Очнись, ведьма!" — он тряс её. "Это не ты! Это Майкл в твоей голове!" Она пыталась вырваться, но её руки снова подняли оружие— Резкий звонок. Аида рванулась вверх, как от удара током. Рядом на кровати Кол уже сидел, его рука тяжело лежала на ее плече — крепко, будто только что удерживал ее от падения в пропасть. — "Доброе утро, ведьмочка," — его голос был хриплым от недавнего крика. Она медленно повернула голову. Его глаза — обычно насмешливые, дерзкие — сейчас были черными до зрачков, как у хищника ночью. — "Ты... ты был там," — прошептала Аида, все еще чувствуя на губах вкус крови. Кол не ответил сразу. Его пальцы разжали ее хватку на простыне, осторожно, как будто боялся, что она рассыплется. — "Да," — наконец сказал он. — "И мне не понравилось, что я там увидел." Его голос звучал слишком спокойно. Так он говорил только тогда, когда был на грани ярости. Аида подняла дрожащую руку, коснулась его щеки. — "Ты кричал мое имя. В том лесу." Кол резко встал с кровати, его силуэт вырисовывался на фоне утреннего света. — "Потому что ты не слышала с первого раза," — бросил он через плечо, наливая в стакан не виски, а кровь. Она видела, как его пальцы слегка дрожат. — "Ты испугался?" Стакан разлетелся вдребезги о стену. — "Нет!" — Кол резко обернулся. — "Я разозлился. Потому что он до сих пор в твоей голове, Аида. Даже после всего этого. После всех этих веков." Тишина. Аида медленно поднялась с кровати, не обращая внимания на осколки под ногами. Она подошла к нему, положила ладонь ему на грудь — прямо над тем местом, где должно биться сердце. — "Но ты нашел меня. Ты вытащил меня тогда. И сейчас." Кол замер. Его рука накрыла ее пальцы. — "Всегда," — прошептал он. Его телефон зазвонил снова. Но они не двигались еще несколько секунд — два древних существа, два осколка прошлого, застывшие в хрупком перемирии между кошмаром и реальностью. Кол нахмурился, глядя на экран: — "Ребекка..." Он резко провел пальцем по экрану, прежде чем Аида успела что-то сказать. — "Да, я знаю, что уже утро..." — его голос звучал раздраженно, но с привычной братской теплотой. Из трубки донесся возмущенный крик: — "Где ты?! Мать собрала всех! Финн твердит о древней магии, а Элайджа..." Голос стал тише: — "Он уверен, что ты что-то скрываешь." Кол резко поднялся, его лицо стало каменным. — "Буду через пару часов." Он бросил телефон на кровать и начал натягивать рубашку. Аида встала перед ним, блокируя путь к двери. — "Я поеду с тобой." — "Нет." Его ответ прозвучал как удар. — "Кол..." — "Аида." Он взял ее лицо в руки. "Мне нужно вернуться туда и играть в счастливую семью. Пока мы не придумаем, как избавиться от них раз и навсегда. Чтобы нам больше не пришлось бояться, что меня снова заколют этим проклятым кинжалом." Ее пальцы впились в его запястья. — "Тогда я буду рядом с городом. Но не приближусь к ним." Кол заколебался, его глаза метались между ее упрямым взглядом и дверью. — "Обещай мне, что не пойдешь к ним." — "Обещаю. Но и ты обещай быть осторожным." Внезапно он притянул ее и мягко поцеловал в щеку. — "Будь умной ведьмой," — прошептал он. — "А ты будь осторожным вампиром," — ответила она, чувствуя, как его губы на мгновение задерживаются на ее коже. Когда дверь закрылась за ним, Аида осталась стоять, касаясь места, где его губы оставили след. Он все еще называл ее «ведьмочкой». Даже теперь. Даже после всего. Дверь закрылась за Колом, и тишина в квартире стала почти физической — густой, давящей. Аида осталась стоять посреди гостиной, пальцы сжимая амулет так крепко, что дубовый медальон оставил на коже отпечаток. Он все еще был теплым. Как будто часть его осталась с ней. Аида медленно опустилась на диван, закрыв глаза. Воспоминания нахлынули, не спрашивая разрешения. Англия, 1490 год. Заброшенная церковь у Темзы. Дождь бил в старые окна, окрашивая каменный пол в кровавые отблески. Аида лежала на алтаре, её тело обвивали вербеновые верёвки — Кол не рисковал, зная, какая сила скрыта в этой ведьме. Её шея была неестественно вывернута — чистый, безболезненный перелом, который заживёт через час. Достаточно, чтобы она не сопротивлялась. Кол стоял у жаровни, его пальцы перебирали ингредиенты: "Memorica" (шалфей) — трава воспоминаний, "Veritas" (зверобой) — разрушитель лжи, "Somnium" (белладонна) — ключ к сновидениям. Он не был колдуном теперь, но помнил рецепты. Помнил, как варил снадобья века назад, когда ещё был человеком. Котёл зашипел, когда он бросил туда последний компонент — каплю собственной крови. Древней. Первородной. — "Проснись, ведьма" — он разжал ей челюсти и влил дымящийся отвар. Её сознание рухнуло в бездну. Она бежала по коридорам собственного разума, но всё было искажено: Стены — из костей Воздух — густой, как чернила Где-то впереди кричала Эльза Кол шёл за ней, его образ мерцал, как свеча на ветру. — "Это не реальность!" — он схватил её за руку. — "Он переписал твои воспоминания, но оригиналы всё ещё здесь!" Тени сгустились. Из тьмы вышел Майкл — не настоящий, лишь проекция внушения. — "Ты действительно думаешь, она выберет тебя?" — его голос скрипел, как ржавые петли. — "Она моя." Аида застыла, разрываясь между двумя голосами в голове. Кол толкнул её вперёд: — "Выбирай! Его ложь или свою правду!" Аида упала на колени. Перед ней вспыхнули настоящие воспоминания: как Майкл кусал её, стирая сознание, как Клаус дал ей свою кровь, как она сама согласилась стать оружием. — "Нет..." — её голос эхом разнёсся по коридорам разума. Майкл шагнул к ней, но... Она встала. — "Я не твоя." Её рука пронзила проекцию Майкла. Он рассыпался в пепел. Аида очнулась, хватая ртом воздух. Дом на окраине. Дождь. Кол, сидящий рядом с исцарапанными руками. — "Как... ты понял?" — её голос был хриплым. Кол вытер кровь с губ: — "Ты назвала Элайджу предателем. Но когда я спросил — как именно он предал тебя — ты замолчала. Настоящая боль всегда имеет детали." Она медленно села. Шея уже зажила. — "Значит... всё, что я помнила..." — "Было красивой ложью" — Кол встал, протягивая руку. — "Добро пожаловать в ад правды." За окном били колокола. Где-то в Лондоне просыпался новый день. Настоящее время, квартира Аиды Аида провела руками по лицу, словно пытаясь стереть призрачные следы дождя. Элайджа. Имя обожгло, как раскаленный металл. Она любила его — безумно, безрассудно, так, как может любить только девушка, впервые столкнувшаяся с вечностью. Но когда Майкл стер ее память, когда превратил в оружие... Элайджа даже не искал ее. Он принял решение семьи. Не спорил. Не боролся. Просто... ушел. Аида сжала кулаки, чувствуя, как старый гнев поднимается из глубины души. Но что-то новое смешалось с ним — понимание. — "Он всегда выбирал их," — прошептала она в тишину. Клауса. Ребекку. Даже проклятого Финна. Не ее. И разве могла она винить его за это? Разве не сама когда-то клялась, что семья — это все? Но Кол... Кол выбрал ее. Он пробился сквозь чары Майкла. Он встретил ее в Англии, когда она была тенью, оружием, чудовищем. И он... Он остался. Когда внушения спали, когда она рыдала, вспоминая все, что потеряла, — он был рядом. Не как любовник, не как брат по крови. Как якорь. Единственный, кто не дал ей утонуть. Аида засмеялась внезапно, резко — звук получился горьким. — "Кто бы поверил?" Самый безжалостный из Первородных. Самый эгоистичный. Самый непредсказуемый. И именно он... Он хранил ее. Все эти века. Амулет на ее шее снова вспыхнул теплом, словно отвечая на ее мысли. Аида потянулась к телефону. — "Только попробуй не вернуться, идиот," — пробормотала она, набирая номер. Где-то в Мистик-Фолс начинался бал. Где-то Элайджа, наверное, поправлял манжеты, готовясь встретить свою мать. А здесь, в этой тихой нью-йоркской квартире... Она ждала. Как он ждал ее все эти годы.